Сборник ATEEZ Reactions. Зарисовки, драбблы и реакции

…Сан…

Всем нравился Чхве Сан. Всем, кроме тебя: вот прям тошнило от его пафосной физиономии! Ну, наверное… ты не могла объяснить, что не так. Возможно, потому что из-за Чхве Сана никогда не было тихо в вашем холле. Не то, чтобы в общежитии Гриффиндора вообще было когда-то тихо, но стоило появиться перед всеми в гостиной самому знаменитому Охотнику гриффиндорской команды, как отовсюду слышались восторженные оры и визги — парень всегда собирал вокруг себя толпу фанатов. Сложно было не признать таланты Сана — он действительно потрясающе играл в квиддич, забивая во время игры столько раз квоффл в кольца соперников, что ведущие шутили, что их команде даже не нужен ловец снитча. Да и внешне Сан был чертовски хорош — широкоплечий, с узкой талией, сильными руками и потрясающей улыбкой с ямочками. Девчонки млели над его улыбкой, а тебя раздражала эта ямочка. Потому что тоже нравилась в глубине души, но ты никогда бы в этом не призналась. Ты гордая и неприступная гриффиндорка, не станешь «одной из многих» какого-то пафосного парня с фанатками! Чхве Сан же терялся всё время, не понимая, почему ты смотришь на него волком, когда другие его считают таким хорошим. А он ведь реально хороший, добрый пацан! Так чего ты кривишь нос? И ведь видит же он, как ты добра с подругами, помогаешь нерадивым младшеньким на факультете. Какая смелая, если кого-то задирают другие. Да и вообще очень милая. Милая с кем-то, но не с ним. Когда ему стоит только посмотреть на какую-то девчонку, она сразу смущённо улыбается. Но не ты…. Ты кривишь нос и отворачиваешься. Его чары никак не действуют на тебя. — Я тебе что-то сделал? Почему мне кажется, что я тебе не нравлюсь? — однажды спросил он, заловив тебя в тёмном коридоре за библиотекой, пока смотритель искал свою несчастную кошку. — Ничего ты мне не сделал! Почему я обязательно должна как-то обратить на тебя внимание? — тебя что-то очень смутило, что тебя держат за плечи двумя руками, осторожно вжимая в стену. — Потому что я миленький? — коварно усмехнулся Сан. — Если так, если я тебе не противен, почему не улыбнёшься мне? Я ведь хороший, и могу это доказать. Давай… — глаза его странно блеснули, — давай вместе со мной на метле полетаешь? Покажу тебе звёзды над озером, так красиво это ночью… Он не договаривает, потому что ты, испугавшаяся дальнейших слов и странно смыкающихся на твоей талии чужих пальцев, с силой толкнула Чхве, так что он грохнулся на лавку позади себя. На ней стояли несколько горшков для рассады мисс Домфи, и он, увлекая и их, и саму лавку на пол, упал с грохотом на пол. — Сдурел?! — в сердцах воскликнула ты. — Иди гуляй и звезды показывай всем своим фанаткам! — Ненормальная! — закричал тебе в след Сан, потирая ушибленное плечо. — Какие фанатки?! Меня только ты интересуешь! Всю последующую неделю ты пыталась игнорировать этого парня, который стал вести себя как тихий маньяк. Как не повернешься, он всё время молча пялится из-под прищура своих узких глаз. А потому улыбается во весь рот, являя эти проклятые милые ямочки. Но ты не сдавалась, и на новый флирт не велась. Пока ещё через неделю не согласилась на глупейший спор, после того, как в Хогсмиде на праздники тайком с девочками перепили пива. Пить вы не умели, и тебя развезло моментально, поэтому ты согласилась наведаться в Запретный лес в пещеру для проверки своего страха, где, по слухам, объявились новые потомки Великого Паука Арагога из прошлого. Только вот слухи оказались правдивыми, и на бедную подвыпившую Т/И действительно напали десяток небольших, но всё равно метровых пауков. Ты кричала, испуганная до жути, уже приготовившись умереть от сердечного приступа или от многочисленных укусов. Пока пространство не озарили яркие вспышки, и как во сне ты увидела Чхве Сана, что пускал во все стороны заклинания, отбрасывая членистоногих. — Держись! — крикнул он тебе, хватая за талию, и вы мигом оказались на его метле, удирая прочь от скопища пауков. Очнулась от оцепенения ты только через пару минут, понимая, что вы оказались у озера, под огромным звёздным небом, когда Сан осторожно поставил тебя вначале на ноги. Но затем сел на огромный валун и мягко потянул тебя к себе на колени. Всё ещё дрожащая от страха ты даже не обратила на это внимания. — Ну, хватит, глупенькая, всё уже хорошо, мы в безопасности, — на удивление так нежно сказал парень, трепетно поглаживая тебя по голове, — что ж ты надумала такое? Одной сунуться в Запретный лес? Я как узнал от твоих пьяных подруг, чуть сердце не остановилось от страха за тебя. — Это было так страшно! — не выдержала ты, разрыдавшись. — Но уже всё хорошо, не бойся. — Ты меня вытащил! Ты меня спас! Спасибо, спасибо! — расплакалась ты на нервах и бездумно свалилась в объятия Чхве Сана на его коленях. Так захотелось, чтобы кто-то успокоил взвинченную тебя на эмоциях, ты просто разрыдалась ему в грудь. — Разве мог я иначе? Ты для меня — всё… — нежно сказал он, обнимая тебя своими крепкими руками, и сразу стало на миг спокойнее, будто самое сильное заклинание защиты опустилось на тебя. Хотелось, чтобы эти трепетные, одновременно ревниво-сильные объятия никогда не прекращались. — Только не отпускай, пожалуйста, — бездумно вырвалось у тебя, прежде чем ты снова зарылась лицом в его рубашку. — И не собираюсь. Никогда теперь не отпущу, — улыбнулся Сан, кладя свою щеку на твою макушку, прижимая трепещущее тело к себе ещё крепче.

…Минги…

Вообще тебе нравился Минги, но не очень нравились его способности к зельеварению. Да и вообще все его «гениальные» идеи. Когда вас поставили в пару, ты чуть не лишилась нескольких пальцев, когда его котел вдруг бабахнул как взрывчатка. А ведь три минуты назад этот огромнейший пуффендуец, что сваливал всё в варево, доказывал, что он «владеет ситуацией»! — Снова ты фигню редкостную натворил! — возмущалась ты, чертыхаясь и отплевываясь от жёлтой жижи на своём лице, что вылетела из разорвавшегося котла Минги. — Нас поставили варить зелья мгновенного удобрения в наказание за прошлое, чтобы не лишить наш Пуффендуй баллов! Точнее дать штрафных! А теперь их влепят в двойном размере!!! — А почему я всегда виноват? — пробурчал Минги, лежа в позе звезды на полу. Сам он выглядел не лучше — в пыли, дымке и такой же жёлтый. — А кто виноват?! — гаркнула ты. — Из-за тебя нас сюда поставили! А всё почему?! Потому что ты снова меня уговорил на какую-то жесть! Подстрекатель! Не знаю, как тебе, а мне на всю оставшуюся жизнь хватило того, что мы неделю назад устроили! Случай и правда был вопиющим для учеников. Минги откуда-то притащил огромный ящик вина, сказав, что родители прислали в качестве подарка за успешно сданный экзамен. Ты и ещё два ваших друга пуффендуйца, конечно, сильно сомневались, что это родительский подарок. Но возражать особо не стали, ибо это вино оказался на редкость отличным и каким-то необычным на вкус. Ещё бы! В него была добавлена особая трава, которая придавала напитку этот самый необычайный вкус, но вместе с тем мгновенно и сильно опьяняла, во много раз быстрее и сильнее обычного спиртного. Вот так с лёгкой руки Минги вы напились в собственной гостиной ночью, натворив переполоха в коридорах, а к утру вас что-то совсем не попустило. Да, праздновавшим пришлось предстать пред ясные очи своих учителей не просто с похмелья, а в откровенно пьяном виде. Сам Минги без зазрения совести заснул за столом на паре по наложению статусных заклинаний, удобства ради подложив под голову пухлую папку с тетрадями по лекции. Попытавшегося призвать его к порядку профессора Глюмба, он вежливо попросил: «Не могли бы вы потише, а? Голова просто раскалывается!». Бедный профессор Глюмб был в шоке, но, завидев покачивающуюся и глупо улыбающуюся тебя, удивился ещё больше. И тут же сразу же отправил вас отсыпаться. По дороге вы, счастливчики, наткнулись на декана вашего факультета, удостоившись высочайшей взбучки от этой надменной женщины, профессора Алистер, но тоже были отправлены с глаз долой, дабы не смущали тонкое аристократическое обоняние кошмарным амбре. Стоит ли сказать, что помимо штрафных очков, вам месяц прописали всякие кошмарные задания? Ну, хоть из Хогвартса не исключили! А теперь ещё и котел взорвавшийся от горе-зельевара! — Т/И! — уже вечером Минги поймал тебя в коридоре. — Ну не злись, а? Я сам всё там вымыл! И сам извинялся! Так что мы спасены! А чтобы тебя порадовать… в часовне я приготовил нам примиряющий ужин! Пошли! — Какой ещё примиряющий ужин?! — возмутилась ты. — Я там отравлюсь, да?! Я тебе больше не верю, и никуда не пойду с тобой! По правде говоря, эта гигантская махина с очаровательной полуулыбкой тебе очень нравилась. Но Сон плохо на тебя влиял, вечно вы из-за него влипали в какие-то передряги. Поэтому ты старалась держаться от него подальше. Но вот сам Минги своей симпатии к тебе не скрывал, быстро обозначив свои интересы и желания. — Ничего не знаю Т/И! — ухмыльнулся он своим низким баритоном. — Ты идёшь со мной! Никуда тебе не деться от меня! С этими словами он схватил взвизгнувшего тебя под задницу, как пушинку взвалил себе на сильное плечо и пошёл широкими шагами к часовне. — Что ты делаешь, дурак, отпусти! — ты крыла его отборно всякими словечками, бултыхаясь на нём при движении, но Минги лишь посмеивался. И тащил тебя уверенно и быстро на этот романтический ужин в часовне, так что ты вскоре и перестала вырываться, понимая, что тебя никто и не отпустит.

…Уён…

Ты никогда бы не подумала, что такая гриффиндорка, как ты, подружится вдруг с таким слизеринцем, как Чон Уён. Твоё первое впечатление о нём было не особо положительное. Типичный представитель своего факультета: любил внимание, тусил только с крутыми ребятами, с кем-то из богатого благородного сословия, иногда даже чересчур наигранно смеялся над чужими шутками. Но однажды ты встретила его в «своём» секретном месте. Выручай-комната, зачарованная комната на восьмом этаже замка Хогвартс, для тебя всегда принимала форму небольшого сада, заросшего кустами у красивой стены с плющом из роз. Такой себе укромный уголок. Ты уединялась там одна, расслабляясь от громких звуков гостиной своего Гриффиндора. Пока в Комнате кто-нибудь находится, она не может измениться. Если не знаешь, чем стала Комната в настоящий момент, то в неё нельзя войти. Поэтому ты не поняла в один день, как вдруг нашла в ней страдающего Чон Уёна. Вполне возможно, что если самой Комнатой один раз было найдено решение возникшей проблемы, она это решение применяла в аналогичной ситуации с другим человеком. Хотя странно, что Выручай-комната для слизеринца стала «твоим» садом, ведь Уён пришел туда… поблевать и поплакать. Так ты узнала о его булимии. И почему раньше не замечала? Вид у него был такой нездоровый: бледная от постоянного стресса кожа, лицо покрывал слой блестящего пота, под глазами пролегли тени, на худом лице явственно выделялся нос, который казался заострившимся. Уён чертовски испугался, что его застукали, и первую минуту даже не нашёлся, что ответить. Твои попытки узнать, что с ним произошло, вызвали сразу негативную реакцию — злость и яростное отрицание. Парень шипел сквозь зубы, рекомендуя тебе свалить подобру-поздорову. Но, как известно, Гиффиндор за глаза называют «слабоумие и отвага», поэтому ты осталась, в наглую сообщая, что никуда не денешься. И он расскажет тебе всё, иначе ты пригрозила ему, что об его проблеме узнают другие слизеринцы. Нет, ты бы так никогда не поступила, но твоя липовая угроза немного охладила его злобный пыл. Уён и сам не понимает, почему усаживается с тобой в траву у стены с плющом, рассказывая какой-то незнакомой гриффиндорке свои проблемы. То, как часто он слышал насмешки из-за своего веса на факультете с детства, как сравнивали его с более красивыми друзьями, как шутили, что костюм на нём сидит не так по-слизерински благородно, как на других. Так Уён начал доводить себя диетами, а потом рвотами. В итоге он сильно похудел. Только вот счастливее не стал, а даже наоборот. Постоянный психологический раздрай, отсутствие душевной связи с друзьями, а в следствие одиночество — всё это усугубляло его недуг. Тебе всё это было слышать дико, особенно, учитывая то, что такой миловидный парень загоняется на внешности, а не на личных качествах. Это было так… чисто по-слизерински! Больное общество! Но разве истинный Гриффиндорец бросит кого-то в беде? Обманом ты заставила Уёна пойти на сделку — в обмен на своё молчание он должен был проводить с тобой здесь какое-то время, а также делить перекусы и ужины. Уён ворчал, нехотя подчинившись. Вначале ты притаскивала с собой здоровую еду, пытаясь помочь наладить ему питание. Но даже это было пол дела, всего лишь предлог. Ведь ты понимала, что причина этой болезни носит психологический характер. Ты просто разговаривала с ним по душам, понимая, что именно это ему и нужно — почувствовать себя интересным, живым, любопытным для кого-то просто «потому что», а не за красивую внешность и статус в обществе. Дни полетели быстро, и ваши тайные встречи в Выручай-комнате стояли постоянными. И ты вдруг поняла, что Уён ведь по-настоящему интересная личность! За надменной и язвительной личиной прячется добродушный и чуткий парень, который стольким интересуется и столько всего любит. Любит жизнь, но боится ей довериться. А Чон вдруг понимает, что за обыденными разговорами по душам он видит необыкновенную девчонку, которая не бросила такого мерзкого типочка как он, просто потому, что такая добрая. И такая милая, очаровательная, живая… Вскоре ты не без восторга замечаешь, как меняется лицо Уёна — здоровый цвет лица возвращается, как и широкая улыбка до ушей. — У тебя такая красивая улыбка, я надеюсь, она всегда будет гореть на твоём лице, — вырывается у тебя прежде, чем ты думаешь. Парень краснеет в секунду, отворачивая смущённо взгляд. Он вдруг понимает, что влюбился уже давно, но только сейчас это осознал. Но противиться уже не в силах. А на Святочном Бале через два дня все студенты просто ахнули, когда неожиданно похорошевший и такой цветущий Чон Уён пригласил тебя при всех на танец в общей зале. Ты и сама обомлела и смутилась, понимая, что сегодня эти прекрасные губы улыбаются исключительно для тебя. — Спасибо, что спасла меня от тьмы, — уже сказал он тебе через два часа в вашей Выручай-комнате, а потом склонился, оставляя на твоих губам ваш первый, такой долгожданный поцелуй.

…Чонхо…

— Я правильно понял, что ты просишь меня научить тебя лучше целоваться? — с сомнением переспросил Чонхо, думая, что ослышался. Вы сидели вдвоём в гостиной Пуффендуя между бочками с танцующими и машущими кактусами, пока остальные студенты сооружали в центре праздничный натюрморт с фруктами над креплениями в потолке, удерживающими волшебные горшки, что болтались наверху, позволяя растениям ерошить волосы проходящим под ними. — Да, всё так! — несколько краснея, прошептала ты. — Мне кое-кто нравится… Но боюсь разочаровать, я явно плохо целуюсь! Поэтому, пожалуйста, Чонхо. ну это… — замялась ты, — потренируй меня что ли? Чтобы я потом не опозорилась, когда позову его на Рождество на первое свидание? — То есть, ты с этим «неким» даже ещё не в отношениях, но просишь научить для него целоваться «получше»? — парень недоуменно закатил глаза. — Чонхо! Давай без лишних вопросов! Да или нет?! Ну, пожалуйста! Я ж не отношения тебе предлагаю. Ты мой единственный друг мужского пола, мы дружим с первого курса! Только тебе я могу доверить эту деликатную проблему! Он покривлялся и поломался для вида, но всё неожиданно согласился, хотя ты была уверена, что тебе откажут. И сразу раскусят твой нелепый план. Ты с трудом подавила смущение, когда произошёл ваш первый «урок». Было очень сложно сохранить лицо невозмутимым, когда к тебе склонилось серьёзное лицо Чонхо, и его влажные губы мягко прошлись по твоим. От него пахло мёдом и деревом, он только пришел с пары по травологии. Отчего-то это очень понравилось тебе. Его руки поползли вверх по твоим предплечьям и, дойдя до суставов, спустились обратно. Он нежно толкнулся языком глубже, чтобы ты раскрыла свои губы навстречу его движениям. В животе у тебя всё свернулось в трепещущий комок. Ты затеяла опасную игру, придумав этот бред. Ведь давно была влюблена в своего лучшего друга, холодного как кремень. Но, не зная, как ему признаться, сочинила этот маразм с просьбой научить тебя целоваться получше. И надо же, повелся, дурачок, хотя всегда такой умный. Только вот он что-то рьяно бросился исполнять уроки наставника. Начинал своё «обучение» каждую свободную минуту. То подходил к тебе тайком с невозмутимым видом после библиотеки, то под двигающейся лестницей ловил, то в тёмном коридоре, то за бочками в вашей гостиной. А ты уже не могла сопротивляться губам Чонхо — мягким и таким требовательным. Целовался он превосходно — нежно, чувственно, но так же властно. Однажды, во время такого обучения поздним вечером в пустом коридоре, когда Чонхо вдруг перехватил тебя по дороге назад в общежитие Пуффендуя, ты выпалила на эмоциях: — Ну так что? Думаешь, парню понравятся мои умения? В глазах Чонхо мелькнуло что-то возмущённое. — Думаю, ты ещё недостаточно натренирована, — невозмутимым тоном сообщил он. — Да сколько ж можно! — возмутился вдруг над вами Портрет Даммары Доддеридж, вечно голодной женщины на картине. — Сколько можно подо мной целоваться, развратники! Признайтесь уже в чувствах друг другу! Живот урчит от вашего слюнтяйства! Вы покраснели с Чонхо одновременно, вздрогнув от голоса Волшебной картины. Но прежде, чем ты успела что-то ляпнуть, первым нарушил неловкое молчание твой друг: — Слушай, Т/И, мне это всё действительно странным казалось. Я не понимал, сочинила ты парня или нет… Но даже если так, теперь я не хочу, чтобы ты с кем-то другим проводила Рождество. Я долго хранил всё это в себе, но… — он замялся, и впервые ты увидела его таким смущенным. — Слушай, давай проведём его вместе. Как парень и девушка? Не существует никого другого, кто знал бы о тебе столько, сколько я. Кто позаботится о тебе так, как я. Забудь уже так кого-то «другого»! — Как забыть-то? — улыбнулась ты. — Если этот «другой» — это всё время был ты, просто я не знала, как наконец-то тебе признаться… Чонхо замер, пораженный на миг от твоего признания, а затем расплылся в широкой улыбке, являя взору свои аккуратные небольшие зубы. А затем склонился быстро, оставляя новый, счастливый поцелуй на твоих губах. — Эй! Хватит уже! — цыкнул над вами Портрет Даммары Доддеридж. — Здесь всё же другие ходят! Вон идут! Валите со своим слюнями подальше, либо целуйтесь за мной, там проход во Двор Часовой башни! Если хорошо учитесь и знаете пароль, конечно же! — «Мясо с подливкой»! — тут же хмыкнул Чонхо. Даммара Доддеридж закатила глаза на изображении, но открыла проход, признав верный пароль. — Что? — усмехнулся тебе парень, видя немой вопрос в твоих глазах. — Я читал учебник по ней и знаю! — со смехом отозвался он и с коварной ухмылкой затащил тебя в секретное логово.