The favo(u)rite flower

Англия в десятый раз с недоумением разглядывал появившуюся на собственной груди татуировку в виде цветка розы. Он совершенно точно не помнил, чтобы накалывал себе это. Неужели кто-то осмелился сделать это с ним, когда он спал или был мертвецки пьян? Артур на секунду задумался и покачал головой. Глупость. Если бы кто-то хотел так поиздеваться, то наверняка выбрал бы что-то более оскорбительное. Но самое главное — этот вариант был невозможен просто физически. Англия слишком много плавал на пиратских кораблях, чтобы ни разу не попробовать набить себе что-нибудь. Но каждый раз когда он делал это, татуировка исчезала за пару дней — и якори со штурвалами, и Весёлые Роджеры набитые кем-то из пьяных матросов исчезали бесследно, оставляя такую же бледную, ровную и чистую кожу, на какой появлялись изначально. В конце концов Англия перестал пытаться и даже пришёл к выводу, что это к лучшему. Вероятно, этот факт был как-то связан с его сущностью как страны — татуировки заживали также легко и бесследно, как механические травмы, нанесенные другими людьми. И тем не менее, в правиле явно намечалось исключение — огромная вычурная роза, не сходящая с его груди уже вторую неделю. Что если к появлению татуировки причастна какая-то другая страна? Шрамы, нанесенные другими странами заживали уже не так хорошо и некоторые из них оставались на века... Вдруг и с татуировками так же? Англия забеспокоился. Его отношения с другими странами не были хорошими и комфортными — век был таков, что большую часть времени они проводили сражаясь в кровавых войнах друг с другом за новые территории... Сам факт того, что какая-то другая страна могла видеть его в столь уязвимом состоянии, что сумела нанести это... Англия был в ужасе, его пальцы на всех конечностях буквально похолодели от страха и затряслись. Что ещё с ним могли сделать, застав в таком виде? Что если это был Франция? Этот точно мог бы совершенно извращённо надругаться над беззащитным спящим телом своего врага... (Англия испуганно поëжился, представляя это). И что вообще значит этот цветок? Вдруг это какая-то метка, знак принадлежности к кому-то? Или проклятие... И теперь он исчезнет с карты мира или, что ещё хуже, сам станет чьей-нибудь колонией и проживет в позорном унизительном подчинении всю оставшуюся жизнь... Англия в панике перебирал варианты, каждый из которых был ещё хуже предыдущего и иррационально тер злополучную метку тряпкой пропитанной спиртом — несмотря на то, что со своим богатым магическим опытом он, разумеется, знал, что метки от злых проклятий таким образом не исчезают. Англии не оставалось ничего другого, как собрать лучших придворных учёных и вкратце изложить им суть проблемы — чтобы они подсказали хоть какую-то версию и хоть какой-то вариант решения проблемы. Встреча происходила в присутствии короля, который под страхом смертной казни запретил учёным рассказывать кому-либо об истинной сущности лорда Артура Кëркленда — и учёные, разумеется, пообещали молчать как рыбы. Но удивлению и шоку их не было предела. Удивлению и шоку короля тоже не было предела, когда он услышал все версии Артура — но по другому поводу. — Вы хотели набить Весёлого Роджера? Вы в свободное время плаваете капитаном на пиратских кораблях? Боже правый, вы так часто напиваетесь до беспамятства, что первое что пришло вам на ум при виде этой метки - это то, что кто-то мог её на вас нарисовать, пока вы в отключке от выпивки? — король покачал головой. — И что за бредни про чёрную магию и проклятья? Неужели моя страна занимается подобным богохульством? — Не всё, о чем не рассказывается в священных книгах — богохульство, ваше величество, — деликатно сказал Артур. — В конце концов про бессмертные персонификации стран в Библии тоже не сказано ни слова. Что до пиратства... ну, мы же держим каперов на службе. Это практически одно и то же. И они неплохо помогают нам в войнах. Король тяжело вздохнул. — И магия, и пиратство мне очень помогли в том, чтобы стать тем, кем я стал, — Англия самодовольно ухмыльнулся и продолжил, — ну а выпивка помогала расслабиться после тяжёлых будней. Так что если хотите быть королём большой сильной империи — вам придётся считаться с некоторыми моими привычками и пристрастиями. Или вы бы предпочли маленькую слабую страну, на которую постоянно нападают и захватывают, но чтобы она была послушной и богобоязненной? Король только плечами смог пожать и пробубнить что-то отрицательное. Он не очень любил общаться с собственной страной и из разговоров с другими монархами знал, что ему досталась одна из самых своенравных и дерзких персонификаций. Король не был уверен, что ему это нравится. Будучи ещё принцем он привык, что ему никто не смеет перечить и всё люди вокруг преклоняются перед ним — и он никак не ожидал подобного знакомства в момент своего воцарения на престол. — Англия, я понял вас. В конце концов, я всегда стараюсь действовать в интересах вашего блага, — устало пробормотал король. — Так что давайте, наконец, приступим к попытке выяснить причины появления у вас этой метки и поймëм, как вам от неё избавиться. Вы думаете, к этому причастны другие страны? — Я... я думал так, но... На самом деле, это всё маловероятно. Мало кто из персонификаций разбирается в магии лучше меня. Не думаю, что кто-то из них был бы способен наложить на меня такое проклятие, которое я бы не узнал и не смог снять, — логически рассудил Англия. — Да и завоевания обычно не сопровождаются такими вещами. Я думал, может быть, это какие-то внутренние проблемы в стране? — А она у вас точно не в память о войне Алой и Белой розы появилась? — предположил какой-то историк, смущенно поправляя очки. — Спустя несколько столетий? Или вы думаете, я бы мог её не замечать столько времени? — ощетинился Англия. — А почему вы вообще думаете, что она означает что-то плохое? — спросил другой учёный. — Может быть, она появилась просто потому что розы — это ваш национальный символ? Англия пожал плечами. — Но у других же стран таких нет! — возразил он. — Вы видели персонификации других стран без одежды? — с усмешкой спросил еще один участник собрания. Артур покраснел ярче розы на своём теле. — Вас это не касается, господа, — отрезал он. Дискуссия так и осталась совершенно бессмысленной до самого конца. Англия так и не получил вменяемых версий насчёт своей татуировки и крепко пожалел, что вообще собрал этот дурацкий консилиум. Со временем татуировка так никуда и не исчезла, но и никаких плохих последствий не принесла — напротив, завоевания Англии только увеличивались с каждым годом, а экономика и положение в мире укреплялись. Так что Артур практически перестал думать о странном рисунке на груди и впрямь поверил в версию, которая гласила, что по каким-то причинам на нём выступил его национальный символ. Так прошло чуть более ста лет, пока не случилась одна маленькая попойка в одном из лондонских пабов. Дело в том, что период затишья между бесконечными войнами он иногда позволял себе общаться с Франсиском — помня о том, что скорее всего этот человек снова станет его врагом, но позволяя пропустить в сообществе друг друга несколько стаканчиков чего-нибудь горячительного и обменяться забавными историями или новостями. И так вышло, что выпил Англия чуть больше своей собственной (и так не маленькой) меры. Так Франсиск оказался невольным слушателем странной байки столетней давности про взявшуюся из ниоткуда татуировку. — Представляешь, я даже подумал тогда, что это ты меня споил и наколол татуировку, чтобы потом ещё сто лет подшучивать над тем, как я якобы не умею пить! — хихикал Англия, подытожив свой рассказ. Лицо Франсиска стало на удивление серьёзным и сосредоточенным. — Mon cher, пить ты действительно не умеешь и мне не нужно наполнять твою кожу чернилами, чтобы шутить про этот очевидный и неоспоримый факт, — усмехнулся Франция. — Но больше всего меня удивляет, что ты никогда не слышал о подобных татуировках и не представляешь, что они означают на самом деле. Англия, серьёзно, тебе же тысяча лет! — Как и тебе, напомню. И кстати именно поэтому я не поведусь на твой очередной розыгрыш, который прямо сейчас рождается в твоей голове, — ехидно ухмыльнулся Англия. — Да нет, я вполне серьёзно. По крайней мере в мире зарегистрировано определённое количество таких татуировок у людей. Это довольно редкие случаи и, тем не менее, это не означает, что их не существует... — интригующим голосом пропел Франсиск. — Не тяни резину! — нетерпеливо и агрессивно поторопил Англия. — Вот как? Я думал, ты не планируешь слушать мой "розыгрыш", разве нет? — поддразнил Франция. — А вот я послушаю и решу, стоит ли он моего внимания. — Хорошо. Так вот, в мире существуют такие редкие пары людей, которые называют родственными душами. Родственная душа — это такой партнёр, с которым вы идеально дополняете друг друга, как две частички мозаики. Такой, с которым ты можешь часами говорить о чём угодно, с которым когда находишься рядом — чувствуешь, как в душе разливается живительное тепло. Которого если у тебя отнять, чувствуешь, что забрали половину тебя и даже больше, — повествовал Франсиск, намеренно нагоняя драматической нотки в свой голос. — Франсиск, это просто влюблённость. В сочетании с хорошим совпадением характеров и интересов, — скучающе и скептично заявил Англия. — Нет, Артур, это не просто влюблённость. Ты как бы чувствуешь этого человека на всех уровнях, понимаешь его мысли с полуслова, совпадаешь с ним до мелочей в сексуальных желаниях и... — Франция мечтательно закатил глаза. — Боже, я не хочу этого слышать, — скривился Англия. — Ты просто не брезгуешь пользоваться своим положением и с упоением трахаешь собственных граждан. Конечно, ты их чувствуешь "на всех уровнях", потому что в некотором роде ты состоишь из них — никаких родственных душ здесь нет и не было. И вообще, извращенец, причём тут моя татуировка? — А при том, мой дорогой циник и ханжа, что несмотря на то что некоторые легенды гласят, что такой партнёр есть у каждого живого существа — не всем суждено его найти и не каждому природа даёт особые вспомогательные знаки, чтобы это сделать. Но некоторым счастливчикам повезло — в день совершеннолетия у них появляется татуировка в виде цветка, который одновременно является любимым и у них, и у их родственной души. Или же, если у них большая разница в возрасте, татуировка появляется в момент рождения их соулмейта на свет, — с хитрым и многозначительным взглядом Франция смотрел прямо в стремительно краснеющее лицо Англии. — Франсиск, это несусветная чушь! Даже если такие люди правда существуют — как они найдут друг друга? Мир большой, а популярных цветов не так уж много. Слишком много повторений было бы, — скептично заметил Англия. — К тому же, черт подери, мы страны! Даже если бы эта романтическая лабуда и существовала — она бы вряд ли распространялась на нас. — Ну, это правда, они далеко не всегда находят друг друга. Но ты не забывай, что это довольно редкое явление. К тому же, считается, что помимо татуировок соулмейтов неосознанно всю жизнь тянет к друг другу и они обязательно хоть раз да пересекутся где-то и, скорее всего, что-то почувствуют. А там уже спросить про цветок не так уж сложно... — пояснил Франсиск, раздражаясь отрицанию Англии. — Вообще, ты же веришь в магию и даже, говорят, практикуешь её. Почему ты не веришь в мистическую связь двух субъектов? — Ладно, хорошо, я готов допустить, что она встречается у людей как проявление какой-то редкой неизвестной мне магии, — отмахнулся Англия. — И все-таки я повторюсь, мы с тобой страны. У нас не бывает суженых и сказочных "долго и счастливо". У нас бывает длинная кровавая история, полный мир врагов и невозможность умереть даже если захочется. Франсиск грустно покачал головой. — Я не говорил о "долго и счастливо". И всё же... — Франция тяжело вздохнул. — Всё же соулмейты у стран бывают. И я не говорил, что это не больно. Англия вскинул брови в недоумении. — Если ты сейчас скажешь, что влюблён в меня и у тебя на груди давным давно нарисована роза, клянусь, я затолкаю тебе в глотку целый букет алых роз с самыми острыми шипами на свете, — воскликнул Англия. — Да причём тут ты, — Франция махнул рукой. — Ты точно не был бы моей родственной душой. Как минимум потому, что твои войска убили моего настоящего соулмейта. Прошло больше трёхсот лет, а я помню это как вчера... Думаешь, почему мы с тобой так много враждуем? Англия посмотрел на Францию довольно растерянно, но всё ещё с небольшой ноткой недоверия. — Жанна? — уточнил он, прекрасно зная ответ. — Черт, ты точно не дуришь мне сейчас голову, пытаясь вызвать во мне чувство вины? — Ты на него не способен, — хмыкнул Франция. — Тебе нужны доказательства? Пожалуйста! С этими словами он резко распахнул на себе рубашку так, что пара пуговиц оторвались и со стуком покатились по деревянному полу паба. На его груди, прямо под сердцем, красовалась небольшая татуировка в виде цветка ириса. С печальным лицом он погладил картинку. — Она до сих пор иногда болит, как настоящая рана... С тех пор, как Жанна умерла... — по полным боли глазам Франсиска Артур понял, что заклятый враг-приятель говорит правду. — Д-допустим... Но почему ты рассказываешь об этом мне? Ты же даёшь мне такое оружие в руки против тебя, я ведь бы мог сто лет теперь глумиться, что убил твою родственную душу. Почему ты рассказал мне что-то столь уязвимое? Мне казалось... — Артур снова недоуменно уставился на Франсиска. — О, всё очень просто, mon cher. Ты сам сказал, татуировке больше ста лет... Следовательно, твой соулмейт тоже умер. Мы с тобой в одной лодке, друг. Не думаю, что ты будешь глумиться, — Франция неуверенно посмотрел на шокированного Англию. — А я порядком устал, что мне не с кем обсудить боль, которую чувствует страна, когда её родственная душа умирает... Когда остаётся с этим в одиночестве навсегда на столетия... О, я уверен, ты получил этот цветок в наказание за убийство моего соулмейта. Я так надеялся, чтобы ты однажды тоже это испытал! Я так тебя тогда проклинал! На лице Франсиска мелькнуло злорадство и лёгкое помешательство. Артур лишь невозмутимо отпил тёплого эля из кружки и поморщился. — Франсиск. Я не страдаю. Я даже не знаю, кто это был — и, вероятно, это к лучшему. Не хотел бы превратиться в такую же размазню как ты, — отрезал Англия. — И да, моя татуировка не болит. — Странно. Они всегда болят, если родственная душа мертва. — Может быть, они не болят, если люди так и не познакомились, — улыбнулся Англия. — Или мне повезло больше тебя и моя родственная душа тоже бессмертная! Может быть, даже тоже страна! Англия всю свою жизнь сторонился всего, что было связано со влюблённостью и тем более не хотел бы оказаться влюбленным в какую-нибудь страну — он сказал это лишь ради того, чтобы посыпать соль на раны Франсиска и позлить его. Это и правда сработало. — Даже не надейся! Пока я искал с кем обсудить свою трагедию, я опросил все страны мира насчёт этого вопроса — и ровным счётом ни у кого не обнаружил никакой подобной метки! — агрессивно настаивал Франсиск. — Она умерла, точно умерла! — Ты что, раздел все страны мира, чтобы убедиться, что я точно буду несчастен в любви, — Англия усмехнулся. — Да я даже не знал тогда про тебя, придурок. Просто хотел спросить совета, может кто-нибудь был в подобной ситуации, — смутился Франсиск. — Меня ты не спрашивал. Может, и ещё кого упустил... — забавлялся Англия. — Придурок! Конечно, я не спрашивал у тебя! Это же ты убил её! У меня было достаточно гордости, чтобы не радовать тебя тем, что тебе удалось меня так сильно ранить тогда! — захлëбывался эмоциями Франсиск. — И я уверен, что ты тоже знаешь человека из своих граждан, который для тебя был особенным. Просто стыдишься открыться мне. И внутреннее кусаешь локти, что не спросил того человека о метке... — Да ты совсем помешался! Говорю тебе, нет никого! — Англию начинал веселить абсурд всей этой ситуации. — Может, это была королева Елизавета? — загадочно улыбнулся Франсиск. — Она публично заявляла, что жената на Англии. Что бы это могло значить? — Что она посвятила всю свою жизнь государственным делам и что у некоторых французов извращённая фантазия, — ухмыльнулся Англия. — И да, моя татуировка появилась через несколько лет после её смерти. Твоя теория не работает, лягушка. — Неужели не плакал, когда она умерла? — донимал Франсиск. — Да, я был расстроен, но не так, чтобы спустя триста лет чувствовать фантомные боли в татуировках! — возмутился Артур. — Вот ты говоришь, что татуировка после её смерти появилась. Может, у тебя это по-другому работает. Может, ты так сильно страдал, что она прорезалась и... — Всё, хватит! Я не намерен слушать эту чушь! — Англия аж стукнул стаканом по столу. — Мне правда жаль, что я убил любовь всей твоей жизни или, как ты называешь, твоего соулмейта. Я же не знал, что ты после этого совсем с катушек съедешь! Не удивлюсь, если ты сам себе этот дурацкий цветок набил! — Англия, когда мы делаем сами себе татуировки, они долго не держатся... — напомнил Франсиск. — Ну и что. Может, ты её вчера набил. Потому и болит. А я, как кретин, сейчас слушаю весь этот твой бред! — Но ты сам рассказал мне про татуировку... — напомнил Франсиск. — Да, и уже очень жалею об этом, — отрезал Англия. Диалог зашёл в тупик и каждый остался при своих мыслях. Англия продолжил думать, что Франция сбрендил — и отрицал всю стройность и связность легенды также ловко, как закрывал глаза на собственную странную татуировку. А Франсиск был убежден, что попал в точку своей версией про королеву Елизавету и внутренне ехидно ухмылялся, считая, что его враг также безвозвратно утратил свою родственную душу, как и он сам. Они оба были счастливы заблуждаться.