The favo(u)rite flower

1944 Вой сирен. Дым пожаров. Грохот взрывов. Взвесь пепла и сажи в воздухе. Крики, плач, боль и страдания. Артур прижимался к несущей стенке дома и изредка издавал звуки, похожие на сдавленное хныкание — когда чувствовал особо сильные взрывы с большим количеством жертв. В ответ на каждую бомбу, забравшую своим ударом жизни кого-то из его граждан, кожа Англии вскрывалась кровоточащими полосками, похожими следы от бритвы или ножа. Англии уже не было страшно: он знал, что ход войны переломлен и победа союзников — это лишь дело времени. Больно было, но он уже привык — эта война длилась слишком долго, да и в целом история оставила достаточно шрамов на его теле, чтобы он умел справляться с этой болью сохраняя лицо. Самым же непривычным обстоятельством для него в этот день было то, что он был не один. — Эй, вообще ты довольно бледный! — Англия уловил где-то над ухом тревожный голос Америки и посмотрел на него рассеянным взглядом. — И весь дрожишь! — Было бы странно, если бы бомбили Лондон, а я выглядел бы как после отдыха на курорте, не думаешь? — устало буркнул Артур и внезапно ощутил на своей руке руку Альфреда. — А? Что ты делаешь? — И руки холодные. Знаешь, у тебя симптомы, как у человека, который потерял много крови, — всё ещё довольно беспокойно тараторил Америка. — Мне нужно перевязать твои раны, слышишь? — Альфред... тебе правда не нужно...— вяло попытался возразить Англия. — Ох, неужели ты забыл, что мы страны? Как только кончится бомбёжка моих жителей, раны затянутся сами собой. Я не умру от кровотечения. Ты знаешь это. Зачем... — Почему я должен бросить тебя валяться в луже крови, если я могу это исправить? Герои так не поступают! — Альфред постарался уверенно улыбнуться, но натолкнулся на мрачное лицо Артура. — Герои... — Англия горько усмехнулся. — Как будто ты не сделал именно это в 1776-ом. — Артур, пожалуйста, давай не будем всё усложнять? Я просто хочу помочь, — Америка нервно заерзал.— Можно я помогу тебе сейчас, а прошлое мы обсудим попозже? Англия вяло махнул рукой и кивнул, подразумевая под этим "делай что хочешь". Америка потянулся к застежкам военной формы Англии и поймал на себе довольно напряжённый взгляд, в котором было смешано слишком много эмоций. — Что? — напряжённо переспросил Альфред. — кхм... ты хочешь, чтобы я сидел перед тобой без одежды? — прохрипел Артур. Америка покраснел как помидор. — Боже, нет, я ничего такого... — перепуганно и смущённо оправдывался Альфред и на секунду даже заметил как будто бы проблеск разочарования в глазах Артура. — Чëрт, но я просто не смогу тебя перевязывать, если у меня не будет доступа к ранам, понимаешь? Англия кивнул, пряча неловкий взгляд. — Только лучше не трогай повязку на груди! — пробормотал он отстранённо. Америка медленно расстегнул все пуговицы на грубой военной куртке и осторожно снял её, стараясь не теребить свежие раны — но несмотря на все его старания, Англия все же пару раз зашипел от боли. Как только куртка была снята, Альфред принялся аккуратно снимать бинты с рук и обрабатывать все доступные раны антисептиком. — Он все равно на меня не действует и не сильно помогает. Зачем переводить, если можно дать кому-то из людей, — заворчал Артур. — Они гораздо уязвимее меня. Америка тяжело вздохнул и окинул взглядом тело Англии. На его личный взгляд сейчас оно выглядело ужас каким уязвимым и вызывало острое желание оберегать, заботиться и помочь восстановиться. Конечно, он ни за что не сказал бы это вслух — их взаимоотношения только начали налаживаться и говорить сейчас что-то, что гарантированно разозлит Англию было бы совсем не кстати. А любое малейшее представление Артура в качестве кого-то слабого непременно его разозлит. Америка подумал об этом и продолжил молча дезинфицировать раны — в конце концов придумав и сказав что-то про то, что это антисептик из аптечки Альфреда, а поскольку его по талонам не ограничивают, то Англия не должен об этом переживать. Артур на это только фыркнул и слабо кивнул. "Ого. Неужели он хотя бы иногда может со мной согласиться, а не спорить ради спора?" — довольно подметил Америка.— "Или ему просто настолько плохо, что не до этого?" Вторая мысль была тревожной. Альфред невольно подумал, что уж лучше бы Артур на него снова кричал, чем лежал здесь в таком ужасном состоянии. — Так, с руками я закончил, — неуверенно пробормотал Америка спустя некоторое время и замялся. — Теперь нужно... эээ... В общем, видишь ли, тут такое пятно красное огромное на майке... Там под ней очевидно довольно большая рана и если её не обработать... — Мы всё равно не умираем, — тихо пробормотал Англия. — Тебе всё равно явно станет лучше, если оттуда перестанет литься кровь в таком объеме! — воскликнул Америка и аккуратно взялся за край майки. — Я буду очень осторожно! А в плане наготы... ну в этом же ничего такого нет. Мы оба мужчины и ходим в одни раздевалки, не так ли? И вообще... Англия тяжело вздохнул. Америка абсолютно не понимал, что чем больше оправдывался — тем ещё более неловким и смущающим делал весь процесс. — Хорошо-хорошо! — быстро пробормотал Артур, в первую очередь стараясь как можно скорее закончить нелепый и раздражающий диалог и погружаясь в свои нервные тревожные мысли вокруг этого. Как будто Англия стеснялся наготы — с таким-то стажем потребления алкоголя и дружбы с Францией... Было бы глупо. Просто все аргументы того, что Артуру не надо стесняться раздеваться перед Альфредом, прямо или косвенно означали, что он для того не привлекателен — а это, естественно, приятным не было. Да одна только фраза про раздевалки легко считывается как "твоё тело для меня такое же, как у миллиона других мужчин, так что не бойся — мне похуй" или вообще как "да меня мужчины в принципе не привлекают, так что не дëргайся". И черт знает, что ещё мог сказать Альфред со своей медвежьей деликатностью... "Да брось, как будто ты меня в детстве голым ни разу не видел! А, реально не видел? Ну в теории же мог видеть. В любом случае ты никак не можешь меня привлекать, так что твоя нагота меня не беспокоит! Не переживай!" "Ой, да ты же там в крови, как в одежде — я ж ничего не увижу все равно. А даже если и увижу, меня это не возбудит — ты же кожа да кости, мне вообще другие нравятся. Не парься!" Англия представил и поëжился. Нет, он определённо не хотел слышать от Америки ничего подобного. И если и стеснялся перед ним раздеваться, так только потому, что как раз наоборот воспринимал Альфреда как кого-то особенного — не желая перед ним без всякой подготовки сверкать своими увечьями, шрамами, плохой формой и прочими недостатками. А что если его тело ещё и среагирует на прикосновения Америки... Чем меньше на нём одежды, тем сложнее это скрыть... Артур настолько погрузился во вселенную паранойи, тревог и комплексов в своём сознании, что даже немного отключился от реальности — и когда сфокусировался обратно, обнаружил Альфреда, который задрал его майку, но вместо обработки ран просто застыл и шокированно пялился на то, что там увидел. — Эй, ты чего? Надеюсь, у меня там не совсем кишки наружу, — осторожно забросил удочку Англия. — Но даже если так, напоминаю, что мы и из таких состояний реинкарнируем. Америка покачал головой. — Нет, тут... — он протянул вторую руку и прикоснулся к метке в виде цветка розы. Альфред впервые видел её не на своём теле, а на теле Артура. — Боже, она... Ого! Роза была абсолютно такая же как и на теле Америки — за исключением только того, что больше не была чёрной, а отливала темно-бордовым. И стебель цветка уже тоже был не чёрным, а тёмно-зелёным. Альфред улыбнулся и подумал, что давно не проверял свою метку. Война как-то не располагала к частому приёму душа и прочими условиями — переодевались-то черт пойми где, черт пойми как и нередко в полумраке, а уж душ и вовсе часто заменялся на купание в ближайшем пресном водоёме или быстрое ополаскивание холодной водой из вёдра в кустах. Неужели за это время что-то изменилось? Неужели вообще возможны такие изменения? Неужели отречение от родственной души, отравляющее метку чёрной краской, может быть не навсегда? Неужели Англия его простил или готов простить или нет, но всё равно хочет быть вместе? Альфред даже не заметил, как на его лице растянулась большая счастливая улыбка. Он перевёл взгляд на Артура и его сердце тут же упало — в зелёных глазах читались только страх, боль и... кажется, ярость. — УБЕРИ СВОИ ГРЯЗНЫЕ РУКИ ОТТУДА СЕЙЧАС ЖЕ! — завопил Артур изо всех сил, которых у него правда сейчас было немного и Америка действительно отпрянул от него, с заметным шоком и разочарованием в глазах. Разумеется, покрытый с ног до головы военными ранами Англия отвлекся и позволяя Альфреду себя перевязывать, забыл про метку, которая к тому же ещё и не болела — в силу адекватного неконфликтного общения с Америкой на протяжении дня. Артур в ужасе пялился на Альфреда и почувствовал уже знакомую боль, неотвратимо последовавшую за словами, которыми он обругал Америку. Артур не хотел был грубым, особенно, принимая помощь в уязвимом положении — но эмоции сейчас были сильнее разума. Он совершенно точно не планировал, что Альфред однажды увидит ЭТО. Эта ситуация застала его врасплох и он отреагировал рефлекторно. "Боже, Америка наверняка думает, что это просто тату... Какой же я кретин!" — убеждал себя Англия, сам не зная, хочется ли ему от такой версии успокоиться или заплакать. *** 1986 — Знаешь, а мне нравится, что мы с тобой в последнее время стали больше общаться, — искренне сказал Америка, попивая кофе из любимой чайной кружки Англии. — Холодная война нас так сблизила... — Я думал, скорее Вторая Мировая, — сухо сказал Артур, но улыбнулся. — Она тоже. — Жаль только, что нам нужно бояться нацизма или атомной бомбы, чтобы начать нормально общаться, — грустно пробормотал Англия. — Я бы с радостью общался с тобой и просто так, — простодушно сказал Альфред. Англия теперь по-настоящему улыбнулся. В их отношениях действительно за последние сорок лет было серьёзное потепление. Более того, они стали друг другу самыми близкими друзьями и союзниками — абсолютно не понимая, как это возможно после той травмирующей истории, что у них была. Альфред периодически разглядывал свою метку в зеркале. Он так ничего никому и не сказал. Вероятно, это единственный секрет, который смог сохраниться в этой вечно болтающей голове. С тех пор, как Америка заметил изменения на метке Англии, он чувствовал себя так, как будто его сердце снова забилось спустя сто лет криозаморозки. Он чувствовал себя живым как никогда. И даже как будто немного счастливым. Америка действительно поверил, что у него снова есть шанс. Он старался быть с Англией деликатнее, чем раньше — меньше хамить, больше поддерживать. К счастью, союзническое взаимодействие развязывало им обоим для этого руки, не вынуждая искать вымученные поводы. Теперь Альфред разглядывал свою метку каждый день и радовался, с удовольствием отмечая как роза восстанавливается и наливается цветом. К середине восьмидесятых она стала ярко-алой. Он давно чувствовал, что стоит поговорить с Англией, но слишком боялся, что один неловкий разговор откатит весь прогресс в их взаимоотношениях назад - как это чуть не произошло тогда, во время перевязывания ран. Тем временем, Англия тоже предпочитал избегать попадания метки на глаза, но он даже не знал про то, что означают цвета и их перемена. С годами ему пришлось признать, что метка явно связана с Альфредом, но он все еще считал ее знаком собственной неразделенной любви — как минимум, в виду отсутствия (как он считал) метки у Альфреда Возможно, он просто отчаялся. — Пожалуйста, передай мне газету, — попросил Артур. — Она же американская, — ухмыльнулся Альфред. — Поэтому и прошу. Мне нужен список глупостей, которые я разнесу в щепки на собрании. Поэтому американская даже лучше подходит! — сыронизировал Англия. Альфред уже даже отучился обижаться на эти шутки. — Эй, что это еще такое? — воскликнул Артур, тыкая пальцем в газету и показывая её Альфреду. — Президент и Конгресс решили выбрать мой национальный цветок² и сделать его одним из моих символов. Не понимаю, что не так? В отличие от вас, я много лет жил без своего национального цветка. Почему бы не исправить, — пожал плечами Альфред. — Но это мой цветок! Почему они выбрали розу? — недоуменно возмутился Англия. — С каких пор тебе вообще нравится что-то такое же как и мне? — Эй, камон, как минимум, мы оба говорим на английском, — весело напомнил Альфред. — Мне не нравится, КАК ты на нём говоришь, — буркнул Англия. — Твоё право. Это не мешает мне любить английский. Как не мешает и любить розы, — Альфред улыбнулся. — Эй, постой. Роза — правда твой любимый цветок? — взволнованно спросил Англия. — Ээ.. ну да, — замялся Америка. — А что такое? — А ну иди сюда! — Артур подбежал к Америке и внезапно схватил его за футболку. — Эй, ты что, хочешь меня побить только за то, что у меня теперь есть такой же национальный символ, как у тебя? — вскрикнул Америка и попытался убежать, но Англия успел поднять футболку и заглянуть под неё раньше. — Эй, помогите! Домогаются! — шутливо завизжал Альфред и покраснел. Артур шокировано замер с задранной футболкой Америки в руке и молча рассматривал ярко-красную розу на груди у него, опираясь прямо на Альфреда. Затем осторожно прикоснулся к ней второй рукой и нежно погладил, не решаясь поднять взгляд. — Ну и когда ты собирался мне сказать? — хриплым голосом спросил Англия. — Ээ... ну... Вообще, она сначала была чёрная. Это вроде как значит, что связь разорвана или как-то так... Я думал, что нет смысла тебя расстраивать, если... — оправдывался Альфред. — Постой. Ты говорил, что у тебя нет подобной татуировки... Ты обманул меня? Но зачем? — грустно спросил Артур. — Хотя не надо. Не утруждай себя. Я и так прекрасно знаю. В 1776 году ты это объяснил довольно понятно. — Черт, да она появилась только в 1776 году³! Артур удивлённо посмотрел на Альфреда. — Что? Но почему... — Я не знаю! — Может быть, она у тебя парная с кем-то другим? Мало ли, кому розы нравятся, — отрешённо пробормотал Англия. — Я думал об этом. Даже представлял, что она связывает меня с кем-то из колонистов, убитых на той войне... — Альфред тяжело вздохнул. — Но чёрт, Артур, метка реагирует на наши с тобой взаимоотношения! Она каждый раз чертовски болит, когда мы ругаемся! Какие ещё нужны доказательства? Англия покраснел. — Ох... моя тоже реагирует. Но я несколько веков не мог понять, как это возможно, ведь у тебя-то нет парной татуировки... Почему моя появилась раньше? Почему у тебя только во время той ужасной войны... Что за злая ирония? — Наверное, это работает так же, как у людей — если один из партнёров сильно старше, то у второго метка появляется не в день рождения, а в день совершеннолетия. Ну, чтобы не было всяких нехороших ситуаций, — невозмутимо пояснил Альфред. — А у нас, поскольку мы страны, аналогом совершеннолетия является независи... Эй, ты чего? Услышав слово-триггер Англия быстро зажал нос ладонями, но не успел вовремя и из него брызнула кровь фонтаном, порядком испачкав одежду Америки. Артур смущённо отвёл взгляд. — Пожалуйста, не произноси это слово. — Эй, мы не сможем быть вместе, если ты не будешь признавать то, что я свободная, сильная и нез... автономная страна, — обиженно буркнул Альфред. — Да признал я давно уже! Признал, — выдохнул Англия. — Боже, мы с тобой союзники на войне, как я бы мог... — Не государство. Лично ты. Англия тяжело вздохнул. — Я признал. Но если хочешь ходить чистым, лучше не произноси это слово при мне, — саркастично сказал Артур, показав пальцем на последствия на одежде Альфреда. — Понимаешь, это как флэшбек при ПТСР... Сознанием я понимаю, что не должен так реагировать спустя столько лет, но это уже закрепилось как автоматическая реакция. Не думаю, что я могу здесь что-то сделать. Альфред тяжело вздохнул и крепко обнял Артура в утешительном жесте. — Постой, что ты там сказал насчет того, чтобы быть вместе? — с надеждой пробормотал Англия. — Ты правда... не против? Америка нежно улыбнулся и погладил партнёра по руке. — Конечно. Я думал, что это уже стало очевидным сейчас, разве нет? — удивился Альфред. — Я имею в виду, эта наша связь и всё такое... Поначалу это выглядело глупой байкой, но с каждым днем я все больше чувствую, насколько это реально. — Не уверен, что эти метки гарантируют взаимность... — растерянно пробормотал Артур. — И в любом случае, мне спокойнее услышать это от тебя, чем что-то додумывать. — Ты прав, — согласился Америка, прижав Англию к себе покрепче и смущённо прошептав ему на ухо: — Я... действительно люблю тебя, Артур. Лицо Англии заметно расслабилось в счастливом блаженстве, в глазах впервые за долгое время появился блеск надежды, а уголки рта поползли вверх. Он не мог поверить, что его самая большая и сокровенная мечта стала реальностью. Альфред беспокойно поерзал и посмотрел в глаза Артура тревожным взглядом. — Но что насчёт тебя? — спросил он с крайне несвойственным для себя робким и дрожащим голосом. — Боже, ну разумеется, я люблю тебя, Альфред! — сказал Англия так, как будто сбросил с плеч камень, который мешал годами. — Эти два века без тебя были просто ужасными, даже несмотря на то, что это был самый расцвет моей империи... Англия тяжело вздохнул, не зная, какие ещё слова подобрать. Но казалось, они больше не были нужны — Америка в момент избавил его от необходимости прояснять чувства словами, прижавшись своими губами к мягким и тонким губам Артура. Обе страны почувствовали в своих метках нечто необычное. Если раньше метки не ощущались никак или же приносили боль разной степени, то сейчас... это было похоже на разливающееся тепло, на лишающую рассудка эйфорию, на такое бесконечное и чистое счастье, которого они никогда раньше не испытывали. Альфред нежно погладил Артура по спине и шепнул ему в ухо: — Эй, ты тоже сейчас это чувствуешь? — осторожно спросил он. Англия закивал и прижался к Америке ещё ближе. — Можно я..? — Альфред осторожно спросил Артура, прежде чем засунуть руку под его футболку. Англия не возражал. Америка осторожно нащупал метку партнёра, почувствовав, как она излучает тепло — и начал осторожно её поглаживать. Артур закусил губу и издал сдавленный стон. — М? Что такое? — отвлёкся Америка. — Метка... она реагирует на твои прикосновения... — промычал Англия и покраснел. — Это довольно приятно. Альфред искренне улыбнулся. — Я даже не мог представить, что эта штука может приносить что-то кроме боли, — признался он. — Мне кажется... мы слишком неправильно их использовали. — Это определенно так, — со смущенной улыбкой сказал Англия. — Но, я думаю, у нас есть время наверстать упущенное... ***** Исторические справки и прочие замечания: 1. Бомбежки в начале главы — это сентябрь 1944, одни из последних разрушительных бомбардировок Лондона. Да, я понимаю, что обычно в таком состоянии Англию изображают обычно скорее во время блицев 1940 года и в этом есть логика — но, во-первых, я думаю, что любая бомбежка столицы должна быть травматична для ее персонификации, а во-вторых, я все равно не мог поставить этот эпизод раньше из-за того, что мне были нужны события из середины войны для прошлого эпизода (иначе бы не могло быть общего лагеря союзников) 2. 7 октября 1986 года Рональд Рейган подписал приказ, согласно которому роза признана национальным цветком США. Собственно, идея фанфика у меня и родилась из того, что так вышло, что у Англии и Америки один цветок является национальным символом. У меня были вариации, где у Альфреда в принципе не появляется метка до 1986 года, но я подумал, что тогда многие другие аспекты теряются (например, мне показалось интересным перенести распространенную идею soulmate au с тем, что при разнице в возрасте у второго соулмейта метка появляется только в день совершеннолетия — с учетом того, что этот день у Америки явно должен накладываться на период получения независимости) У меня еще также наоборот был набросок сцены, где разговор про метки с последующей развязкой были сразу же во время перевязывания ран, когда Альфред заметил изменения на метке Артура. Но тогда бы потерялась изначальная задумка с национальным цветком + пришлось бы полностью удалить фрагмент с разговором в 1986 году, а мне он нравится гораздо больше. 3. Да, я в курсе, что технически Америка получила независимость в 1782-1783 годах, когда война окончилась и был подписан мирный договор — так что и та сцена, где Англия сдается и плачет под дождем по идее происходит не в июле 1776, а в 1982 году; и метку Альфред по логике моего сюжета должен был почувствовать и ощутить в 1982 году. Но его днем рождения всё равно считается 4 июля 1776 года, так что было бы логично, чтобы и днем совершеннолетия тоже (впрочем у вас может быть другое мнение на этот счёт)