кто догадается первым

Между ними непробиваемая стена. Шрам прекрасно это осознавал, точно так же, как и то, что выстроил эту стену своими руками. Сам ушëл с головой в работу, перестал выходить из своего подвала, лишь бы лишний раз ни с кем не пересекаться, и в особенности с тем, с кем эта стена и разделяет. Иначе тот, от кого Шрам так старается убежать подальше, заметит, как всë на самом деле плохо. Заметит, что под красными во всех смыслах глазами Шрама обозначились огромные, тëмные синяки от бессонных ночей, что в этих глазах появляется жизнь только тогда, когда их обладатель видит своë ходячее наваждение. Шрам не мог спокойно спать с тех пор, как в их команде революционеров появился этот шизофреник с похожим на кошачий зрачком. Ведь в каждом сне теперь был он. Каждый раз Шраму снился именно Шизо. Это были разные ситуации, один раз был и сон с очень ярким флëром непристойности, за который Шраму всегда было стыдно. Он понял, что что-то не так, как только Шизо попал к ним. Ещë с самого начала. С первой панической атаки Шизо, во время которой именно Шрам успокаивал его. С попыток Шрама проводить нечто вроде психотерапии, поддерживаемых лишь надеждой, что это не бесполезно и что шизофренику возможно помочь. Шрам привязался. Он ненавидел себя за такую непростительную слабость, но отрицать факт еë существования не мог. Он очень, очень сильно привязался к Шизо. И теперь уже вторую неделю почти не выходил из своей крошечной обители, заваленной разными чертежами, схемами и расчëтами. Это было невыносимо. С Шизо быть хреново от осознания того, что он недостаточно, так недостаточно близок, что словами не выразить. Без него ещë хуже. Как ломка у наркомана. Дикое, безотчëтное желание быть рядом, не волнуясь о каких-то мешающих этому обстоятельствах. С появлением Шизо в его полупустой, наполненной ложными воспоминаниями жизни Шрам понял, что есть невероятно много способов сказать простое слово из пяти букв, две из которых "ю". Он говорил. Когда заботливо накрывал пледом свернувшегося на кровати в клубочек и мирно спящего Шизо. Когда прикладывал тонны усилий, чтобы заставить его хоть немного поесть во время очередного депрессивного эпизода. Когда прятал все острые предметы подальше, лишь бы Шизо опять не причинил себе вред. Когда перевязывал его раны. Когда целый месяц безуспешно пытался найти способ помочь Шизо излечиться от психических расстройств. Всеми этими обходными путями Шрам говорил, что любит, но напрямую сказать не мог. Просто не решался. Сегодняшняя ночь заставила пожалеть, что в этой поганой лаборатории не найти хоть какого-нибудь алкоголя. Шрам вышел из подвала только ради того, чтобы проверить, чем занимаются все остальные... а заодно и увидеть Шизо. И он увидел. Шизо, кажется, вообще не замечал, что Шрама нет рядом. Они вместе с другими клонами собрались в общем зале и болтали без умолку, рассказывая друг другу разные анекдоты и истории. Так мило. Настолько же мило, насколько Шрам не вписывался в эту милую обстановку. Шрам ушëл, и, кажется, они даже заметили его мимолëтное присутствие и хотели догнать, но передумали. Шрам битый час сидел над ненавистными чертежами, но в голову не лезло ничего путного. Все мысли занимал только Шизо. И картина, как хорошо он проводит время с остальными. Это была ревность. Слепая, абсолютно необоснованная, но никак не желающая уходить ревность. С какой стати Шрам вообще чувствует что-то подобное? Разве Шизо связан с ним хоть чем-то, кроме того, что находится с ним в этой огромной научно-пыточной камере Диктора? Ничем. И Шизо имеет полное право быть с кем угодно, кроме Шрама. Почему-то казалось, что Шрам - последний, в ком Шизо нуждается. От понимания этого обстоятельства хотелось взвыть. Внезапный стук в дверь выдернул Шрама из невесëлых мыслей. Кто бы это мог быть? Кому понадобилось приходить сюда, если Шрам предупреждал, что сейчас его лучше не беспокоить? Стук повторился. - Ш-шрам, с тобой всë хорошо? Сны начинали выглядеть чуть более реальными. Шизо? Но что он здесь забыл?