Дыхание на зеркале

      Для начала апреля погода была на удивление солнечной и яркой. Редкие облачка медленно проплывали по синему полотну, а ветерок нёс с собой различные запахи города. Чак Ширли смотрел в окно на небеса, задумчиво подперев рукой подбородок, и иногда обращал внимание на снующих туда-сюда людей. В его мыслях было пусто, будто их слили в банку и спрятали. Это состояние казалось мужчине очень неправильным. Чак находился в одном из немногих хороших баров в его городе и был рад обычно царившей здесь атмосфере спокойствия. Сбоку послышались тихие позвякивания — бармен протирал стойку, задевая крупными руками стаканы. Рядом с Чаком на стул плюхнулся ещё один человек. — Есть что-нибудь хорошее выпить? — в его голосе улавливался северный акцент. Чтобы прогнать своё щемящее чувство пустоты, Чак начал рассматривать нового посетителя: такой же низенький, как он сам, светлые волосы и глаза. Глаза цвета виски, а именно его бармен мужчине и налил. Пробормотав короткое «Спасибо» и подхватив стакан, незнакомец начал всматриваться в содержимое с таким же выражением лица, с которым совсем недавно Чак смотрел в небо. — Тоже скучаешь, мужик? — внезапно спросил незнакомец, с ехидной миной выглядывая из-за стакана. Золотые отблески света, отразившись от напитка, легли на его щёку. — Видимо да, — Чак меланхолично пожал плечами. — Хороший виски? Я его здесь ещё не пробовал. — Я тоже, — ухмыльнулся мужчина и сделал маленький глоток. — Неплохо. Чаку хотелось продолжить разговор, но каждый раз бросая взгляд на собеседника, он чувствовал внутри что-то странное. Его буквально накрывало волной концентрированной грусти. Почему же он чувствовал это? Мужчина напротив, кажется, позабыл о существовании Чака и был с головой погружён в собственные размышления. Порой на его лице появлялось какое-то болезненно-озадаченное выражение, будто он силился откопать ответы на все свои вопросы разом. — Здесь приятно, да? Как будто в воздухе витает умиротворение, недоступное для понимания людей, — Чак не был склонен делиться своими размышлениями с чужими людьми, но этого человека хотелось отвлечь от невесёлых мыслей. — Возможно, — согласился мужчина. Чак с удовольствием заметил, что светло-карие глаза незнакомца немного ожили. — Как тебя зовут? — Карвер Эдлунд, — представился Чак своим псевдонимом. — Я писатель. Знаешь серию книг «Сверхъестественное»? — Не читал. Расскажешь о чем они? — Конечно, — оживился Чак. Он обожал рассказывать о своих произведениях. — Главные герои путешествуют по Америке и охотятся на всяких монстров, призраков и другую паронормальщину. Ну, в основном. Там ещё много чего с ними случалось. — Звучит знакомо, — немного погодя, с ухмылкой ответил мужчина. — А меня зовут Габриэль. И я не писатель. — Будем знакомы, — улыбнулся Чак. — Виски? — предложил Габриэль. — Я никогда не отказываюсь от бесплатной выпивки. — И правильно. Спустя пару часов Чак уже был не в состоянии поддерживать своё вертикальное положение, с чем ему охотно помогал Габриэль, который, кажется, ничуть не опьянел. -… И вот мой брат, Кас, заявляется ко мне на квартиру и объявляет, что его сын теперь мой начальник, прикинь? А парень-то ребёнок ещё, — Габриэль был полон праведного возмущения. — Да ещё и не объяснил ничего, как всегда! — Да уж, дела… — пьяно протянул Чак. — Ну вот и как быть теперь? Я ж только на покой ушёл, так нет же, опять вытащили сволочи… — Сочувствую тебе. Семья — это всегда так плохо? — Ага, — весело откликнулся Габриэль. — Дерьмо. — Ладно, бывай, мужик. Пойду я. Ты до дома дойти сможешь? — Смогу, — пробурчал Чак. — А ты, шельма, смотрю трезвый, как стёклышко. Сок яблочный у тебя там что-ли? — Почти, — подмигнул Габриэль, вставая из-за стойки. — Просто пить надо уметь. — Подожди! — выкрикнул Чак. Он должен был спросить, ведь та непонятная грусть всё ещё сквозила между ними. — Мы же никогда раньше не встречались? — Вряд ли. У меня хорошая память на лица, я бы запомнил тебя. С этими словами Габриэль выскользнул на улицу под лучи закатного солнца. Посмотрел по сторонам, задерживая долгий взгляд на окне, где они с местным писателем обсуждали свою нелёгкую жизнь. В мыслях проносились чужие слова об истории охотников на монстров. В памяти всплыли лица Сэма и Дина. Интересно, сможет ли он выбить разрешение на посещение рая старшего Винчестера?

***

      Габриэль с Чаком пересекался ещё несколько раз на том же месте. Он как-то незаметно для себя полюбил их посиделки и использовал их в качестве сеансов психотерапии, только приправленных алкоголем в больших количествах. Не то, чтобы выговариваться малоизвестному писаке было очень удобно — приходилось адаптировать свои истории для понимания человека — но Карвер Эдлунд воспринимался каким-то уютным и родным. Продолжалось это до тех пор, пока Габриэль не решил ознакомиться со «Сверхъестественным». — Слушай, мужик, а что, если я скажу тебе, что твои герои — Сэм и Дин существуют на самом деле? — решил рискнуть Габриэль в один из вечеров, проведённых в баре. Он не думал, что его сочтут сумасшедшим, так как писатель был уже слегка пьян. — Да? — неуверенно ответил Чак. — У меня в дневнике тоже так написано. — Ты пророк что-ли? — с нахальным выражением спросил Габриэль. — Или просто встречался с Винчестерами? — Да-да, наверное… — мужчина пожал плечами. — А ты их знаешь? — Тоже встречался. Ты говорил про свой дневник… — Послушай, — перебил его Чак, — ты ж на меня дурку вызовешь, если я начну болтать… Да и если честно, я вообще не уверен, что мои записи это правда. У меня ведь амнезия, и я — писатель. — Поверь, твои книги на удивление точные. По крайней мере из того, что знаю я. Так что выкладывай! Глаза Габриэля сияли любопытством, и Чак настолько засмотрелся на этот блеск, что не раздумывая, выдал: — Я тебе покажу. Поехали. Через пол часа они уже стояли напротив дома Карвера Эдлунда, который встретил их только сумеречной темнотой. Пройдя до гостиной, Чак щелкнул выключателем. — Да будет свет! Извини за бардак, у меня тут уже несколько лет гостей не было, — замялся писатель. — Да ничего, это ты мою квартиру не видел. Чак прошёл дальше и зажег лампу на столе, что был завален разными тетрадями, ежедневниками и блокнотами. — Вот мои дневники, можешь сам почитать, — Ширли вложил в руки Габриэля одну из тетрадей. Где-то минут двадцать тишину прерывал только звук перелистывания страниц. И с каждой строчкой лицо Габриэля принимало всё более озадаченное выражение. — Отец? — этот тихий и простой вопрос почему-то потряс Чака до глубины души. Дикая-дикая печаль навалилась следом. Габриэль оторвал взгляд от текста. Он был в явном смятении. То, что он прочитал удивительно точно соответствовало тому, что ему рассказал Кастиэль. Оставалось проверить только одну свою догадку: — Тебя на самом деле зовут Карвер? — Это псевдоним. Моё настоящее имя Чак… — Ширли, — севшим голосом закончил за него Габриэль. — Мне сказали, что ты мёртв… Ты не помнишь меня? Я архангел Габриэль — твой сын, — глаза мужчины засветились голубым, а за его спиной проступили тени от крыльев. — Я не помню… — в испуге Чак отпрянул подальше. — Погоди, так ты один из архангелов? Сейчас! Он схватил одну из тетрадей и начал лихорадочно в ней что-то искать, пока свечение от Габриэля медленно угасало. — Это видимо в ранних записях было. Вот, нашёл. Я был богом, верно? А ты мой четвёртый сын? — первоначальный страх прошёл быстро. Чак уже с интересом перечитывал когда-то написанные им строчки. — Почему ты ничего не помнишь? Что случилось? — У меня есть письмо от себя, до того, как я всё забыл, — Чак эмоционально размахивал руками, а тон его голоса скакал от волнения. — Он, то есть я, написал, что мою силу забрал какой-то пацан по имени Джек, а также, что человеческий мозг не способен удержать сознание и воспоминания бога, поэтому они постоянно стираются. Он занёс основные моменты для меня в эти дневники. Но я забыл, как писал всё это. И, признаюсь, до сегодняшнего дня я думал, что эта история про бога — просто моя фантазия. Я уже несколько раз был в психушке из-за этого. — Отец… — Так это всё правда? — Боюсь, что да, — лицо Габриэля исказилось болью. Он был похож на ребёнка, который пытается не плакать. На какое то время между ними повисла тишина. Архангел вцепился пальцами в тетрадь, и в пустую бегал взглядом по строчкам. — У меня такое чувство, будто я сделал что-то ужасное, — с опаской пробормотал Чак. — Знаешь что? А так и есть, — неожиданно резко выдал архангел. — Ты уничтожил альтернативные реальности населённые миллиардами живых существ. Ты позволил моим братьям — Михаилу и Люциферу — драться друг с другом по своей дурацкой прихоти, ты не спас меня, пока я был в плену и молился тебе. Ты сказал Винчестерам, что я умер, — высокий голос Габриэля сорвался на крик. А Чак продолжал смотреть прямо в полные боли глаза сына. — Почему, отец, почему ты поступал так? — Так вот из-за чего каждый раз, когда я смотрю на тебя, мне так грустно… — Ширли будто не заметил этой маленькой истерики. — Я не смогу ответить на твои вопросы, ведь в моих дневниках об этом почти ничего не написано. Прости, если я причинил тебе страдания, сейчас мне очень жаль. — Да, конечно, тебе жаль… — тон архангела был полон горечи. Чаку было почти физически невыносимо слушать его. — Я ухожу, отец… То есть Чак, — мужчина отбросил тетрадь. Он резко подскочил и почти бегом направился к двери. — Подожди, Габриэль! — архангел обернулся и увидел то, чего не ожидал. По щекам его отца спускались дорожки слёз. — Ты же ещё заглянешь сюда или в бар? Чак выглядел потерянным. Он крепко сжимал края своей рубашки в попытке сдержать дрожь. И тут Габриэль понял, почему Кастиэль сказал, что их отец мёртв: этот человек был всего лишь эхом личности бога, расколовшимся на много маленьких кусочков, которые уже не собрать. Ничуть не похож. Он в самом деле не понимал, что происходит. И этот человек, каким его успел узнать архангел, точно не заслуживал исчезнуть в одиночестве, как дыхание на зеркале. — Может быть, Чак. Помолись мне, если станет совсем плохо. Габриэль выскользнул за порог, надеясь, что Чак Ширли когда-нибудь избавится от своих записей, и бог будет окончательно похоронен.