Судьба неизбежнее, чем случайность

      — Как думаешь, на что играют те, в конце зала? — спросила Мирай, протягивая заскучавшей подруге бокал с дайкири.       Юзуха подняла голову, устремляя взгляд к самому дальнему столу. Двое мужчин лет сорока разыгрывали уже вторую партию, и атмосфера между ними витала напряжённая. Изредка они комментировали удары друг друга, но в основном не разговаривали и не мешали оппоненту сосредоточиться. За следующими от них столами никого не было, лампы над ними не горели, и вероятно не просто так. Всем было очевидно, что столы вблизи своего мужчины тоже оплатили, и не нужно было никаких табличек.       — Здесь? — она обвела взглядом пошарпанное от времени и бесчисленных драк старое помещение, что не скрывал даже полумрак, — Не поставят больше трёхсот тысяч иен.       Девушка заметно оживилась, сбрасывая с себя подступившую дремоту. Немногие вещи могли по-настоящему её заинтересовать, одной из таких были деньги. Нет, она не испытывала в них нужды, семья Шиба умело распоряжалась своим наследством, не прожигая, а преумножая его. В этом была львиная доля заслуги Тайджу, а тот не обходился без стратегий Коконоя, однако многое из этого Юзуха подмечала и с годами понимала всё больше тонкостей.       Мирай прищурилась, оценивая мужчин от ботинок до кончиков волос. Затем она обратила внимание на их игру.       — А играют неплохо, даже триплеты бьют.       — Ты же знаешь, я в этом ничего не понимаю, я просто смотрю на мужские задницы, — Шиба сделала большой глоток и откинула за спину мешающие пряди волос.       — Удар, при котором шар ударяется о борт, летит в противоположный, а от него отлетает уже в лузу, — указательным пальцем Мирай прочертила в воздухе зигзаги. — Довольно сложный, столько углов и силу нужно просчитать, — она одобряюще хмыкнула. — Я нечасто такое вижу.       Не признавая в этом ничего выдающегося, блондинка слабо пожала плечами.       — Скука смертная, Мири, для меня все играют одинаково.       — Когда к тебе кто-нибудь подойдёт, и ты снова сделаешь вид, будто интересуешься его игрой, не забудь сказать мне спасибо. И кстати, — тут же продолжила Мирай, не дав сказать Юзухе, которая уже набрала в грудь воздуха, — это сморщенная задница Мидзуно Хидэо.       Шиба заторможенно моргнула. Потом ещё раз. Повернула голову к последнему столу. Секунда. Две.       — Вот же чёрт, и правда он!       На вид Мидзуно нельзя было дать больше сорока, что для подруг было равнозначно глубокой старости.       Ободряюще положив руку на плечо Юзухи, — но больше для того, чтобы удержаться на ногах, — Мирай рассмеялась.       — Я знала, что у нас с тобой абсолютно разные вкусы, но это похоже что-то прогрессирующее, — она согнулась пополам, когда подруга толкнула её локтем, но продолжила заливаться смехом. — Этот женат, но не теряй надежды, однажды милый старичок твоей мечты пригласит тебя в парк покормить уток.       Потеряв терпение, Юзуха с размаху поставила бокал на стеклянный столик, — тот жалобно задребезжал, — и уже потянулась отобрать напиток Мирай, но так и застыла в нелепой позе, когда позади них раздался голос Хаккая:       — Не засчитывается? Это ещё с чего вдруг? Хватит придумывать правила на ходу, проиграть школьнику не так уж страшно, — он приблизился к Танабе, разрастающееся негодование делало его пугающе похожим на старшего брата.       — Ты протолкнул шар кием, а не ударил — это нарушение, — безапелляционно отчеканил брюнет, выпрямляясь и вскидывая подбородок.       Весь вечер он держался отстранённо, будто такое общество на порядок ниже его статуса. Высокомерие Танабе сильно раздражало Мирай, но она умело это скрывала. Отец вполне однозначно намекнул ей, что их дружба с Гендзиро Танабе очень поможет его бизнесу. Семья Танабе владела транспортной компаний и имела каналы на других материках. Отец Мирай рассчитывал заключить с ними долгосрочный контракт, чтобы расширить свою торговлю. А поскольку его условия были не самыми выгодными, приходилось прибегать к подобным методам.       И хоть Мирай не была в восторге от этой затеи, считая её провальной по определению — откровенно не верила, что такая стратегия сработает с владельцем компании, чьи обороты превышали компанию отца раза в четыре, — оспаривать его решение она не стала. По большому счёту это общение не составляло ей особого труда, ведь сын господина Танабе сам проявил к ней интерес, ещё до просьбы отца. От Мирай всего-то требовалось перестать его игнорировать.       — Что за чушь?! Юзуха, он ведь... — Хаккай даже слегка покраснел, широким шагом обошёл весь стол и обратился к сестре, намереваясь услышать от неё, что он ничего не нарушил.       Но мрачный вид Юзухи тут же сбил его пыл. Она нахмурилась и сурово скрестила руки на груди.       — Да я понятия не имею, о чём вы говорите! Спроси лучше у Мирай, — язвительно добавила сестра.       Тут парень застыл, словно в нём выключили рубильник. Взгляд его метнулся к Мирай и остекленел, с лица схлынула вся краска, он сделался белее полотна. У него даже ресницы не дрожали, казалось, он не дышал.       Как бы ни старалась, Мирай не могла вернуть себе невозмутимый вид, лишь прикрыла рот ладонью, заглушая хихиканье. С Юзухой они дружили с детства, жили в соседних домах, и хоть времени проводили вместе немало, Хаккаю всё ещё не удавалось побороть своё смущение. А Мирай иногда не отказывала себе в желании как бы случайно погрузить младшего Шибу в подобие комы. Он напоминал ей ребёнка, который не очень хорошо играет в ниндзя, но изо всех сил старается слиться с местностью.       Наконец справившись с собой, Мирай смогла выровнять голос, но губы всё ещё растягивались в глупой улыбке.       — Извини, Хаккай, но Гендзиро прав, — сказала она, стараясь звучать хоть немного сочувствующе.       Честно говоря, она никак не могла воспринимать всерьёз их соперничество. Несмотря на разницу в восемь лет, вели они себя в сущности одинаково глупо. Видимо мужчины до старости остаются детьми. Поначалу это кажется забавным, но позже нескончаемые нападки начинают действовать на нервы, как если бы ей пришлось стать свидетелем спора на рынке. При чём такого, в котором покупатель нагло требует сбить цену, а продавец торгует тухлой рыбой.       Поэтому, переведя требовательный взгляд на Танабе, Мирай слегка наклонила голову и продолжила как бы разочарованно:       — А ты мог не обращать внимания на такие мелочи, это же игра просто на интерес.       Гендзиро недоверчиво уставился на неё и поднял брови, удивляясь выдвинутому ему обвинению.       — Мне интересно только почему я должен давать ему поблажки.       Колоссальным усилием над собой Мирай удалось не закатить глаза. Ей хотелось в эту же минуту испариться со своего места. А лучше — испарить самого Гендзиро. Хорошо, что в реальности глаза не стреляют лазерами, иначе сегодня семья Танабе лишилась бы своего наследника.       Стараясь отогнать от себя эти мысли, девушка тихо выдохнула через нос, придавая своему лицу мягкое выражение. Очаровательно приподнимая брови, словно виновато, она подошла к Танабе почти вплотную, робко улыбаясь. Из-за разницы в росте ему пришлось чуть наклониться, и тогда она приблизилась к его лицу, говоря вполголоса, чтобы их никто не услышал:       — У него ведь и так нет ни единого шанса, может хотя бы подаришь мальчику надежду?       Вид у Танабе сделался самодовольный, уголки губ растянула ухмылка. Он выпрямился, попадая в ловушку ледяных глаз, что внезапно растаяли и топили его в нежности. Как подобает утопающему, Гендзиро не мог вымолвить и слова, прибитый ко дну своей мелочной души, лишённый то ли воздуха, то ли воли. Он замялся всего на пару секунд, никто вокруг и не заметил, но от Мирай это укрыться не могло, и она внутренне ликовала, довольная произведённым эффектом, обвязываясь вокруг его самолюбия шёлковыми лентами.       В следующие полчаса Гендзиро производил впечатление почти нормального человека и больше не пытался как-либо подстегнуть Хаккая. Юзуха с подозрением косилась на подругу, но та невинно попивала коктейль, делая вид, что не замечает. Тогда блондинка усмехнулась и недовольно прошептала:       — Могла бы похлопать своими глазками раньше.       На это Мирай ничего не ответила, только безрадостно улыбнулась. Ей совсем не хотелось давать Танабе никаких надежд, но он так отчаянно старался показать себя с лучших — как ему казалось — сторон, что становилось ужасно стыдно перед друзьями. Что ж, теперь стоило опасаться, как бы его ухаживания с ещё большей настойчивостью ненароком её не задушили. Но тогда это будут проблемы Мирай из будущего, а Мирай из настоящего просто хотела прекратить театр одного высокомерного актёра. По крайней мере семейство Шиба заметно расслабились.       От тревожных мыслей Мирай отвлекала Юзуха. Подруги наблюдали за посетителями и развлекали себя тем, что угадывали, сколько коктейлей им понадобится выпить, прежде чем начать танцевать прямо на столе. И не важно, что музыки возле барной стойки в основном зале было почти не слышно.       Под высокими потолками разрозненные голоса сплетались со звоном от ударов шаров. Обтянутые потёртым зелёным сукном бильярдные столы расставлены ровными рядами. Компании кругом обступали бильярдный стол: кто-то увлечённо наблюдал за игрой, другие же уверенно напивались.       Неподалёку от Мирай с друзьями разместилась шумная компания из мужчин и женщин средних лет, которые что-то отмечали и занимали сразу два стола. Все были одеты строго по деловому, вероятно вырвались на корпоратив прямиком после рабочего дня в офисе. Они опрокидывали шот за шотом без всякой меры, и уже через час от наутюженного официоза не осталось и следа. Одна девушка безуспешно пыталась дотянуться кием до шара в дальней части стола, и не придумала ничего лучше, чем влезть прямо на него. Она прицеливалась, стоя на четвереньках, узкая юбка задралась, демонстрируя округлые бёдра, но девушку это нисколько не смущало.       — Ты посмотри, ровно четыре коктейля. Мири, да у тебя дар предвидения!       — Карьера гадалки мне не светит, она ведь не танцует, — ответила Мирай с драматичной грустью в голосе.       — Рано сдаёшься, вечер только начался.       Словно в подтверждение этих слов, распахнулись входные двери, пропуская шумную толпу. С улицы тут же потянуло чем-то пряным из соседней закусочной, в далеке гудела загруженная автострада. Многие обернулись посмотреть на вошедших.       — Серьёзно, из всех дыр Токио им надо было явиться именно в эту? — прошипел Хаккай, и руки его с силой сжали кий — тот чудом не сломался.        Мирай наклонилась к Юзухе и понизила голос на пару тонов:       — Да что с ним такое в последнее время, он слишком нервный.       Девушка заметно занервничала и язвенно шикнула:       — Короли Роппонги почтили нас своим присутствием.       — Прости? — ей показалось, что она ослышалась, но Юзуха больше ничего не ответила. Просто нелепость. — На дворе что, средние века? — она фыркнула. — Или у нас тут Англия?       Боковым зрением девушка заметила, как неестественно прямо стоял Гендзиро, и оборвала себя, когда тот одеревеневшей рукой мягко, но настойчиво завёл её за спину.       — Действительно смешно, вот с этого момента и продолжим потом, — сказал Танабе тоном, после которого любая тема окончательно закрывается.       У Мирай разве что челюсть не отвисла, она будто увидела перед собой другого человека, прежде ей незнакомого. Ни разу не доводилось ей увидеть Гендзиро, который испытывает такое уважение, — и неужели страх, — к кому-то, кроме своего отца. Любопытство переполняло её, она почему-то украдкой взглянула на вошедших из-за плеча Танабе. И видно не зря. Во второй раз за вечер ей захотелось испариться, как только заметила пару фиалковых глаз. Сминая ткань пиджака на предплечье Гендзиро, дико округлив глаза, она судорожно отвернулась. Сердце отбивало бешеный ритм прямо по ушам, и, не отдавая себе отчёт, Мирай прижалась спиной к груди Танабе.       Мысли неконтролируемым вихрем проносились в голове: сперва она думала, как успокоить подругу и её брата, если Риндо с ней заговорит; затем, обругав себя, вспомнила, что находится здесь с Гендзиро, практически в его объятиях; потом вспышками пронеслись стекающая с костяшек кровь, настил из побеждённых под ногами, и нечеловечески угрожающий оскал парня с косичками. Парень. С косичками. Но, как ни старалась, Мирай не смогла вспомнить, чтобы тогда ей этот образ виделся хоть сколь-нибудь несуразным, даже наоборот.       «Отлично, оцениваем причёски, — чертыхнулась она про себя, — а потом проваливаемся сквозь землю. Такой план?»       Уняв нахлынувшее возбуждение, Мирай пустила мысли по рациональному маршруту. Вся имеющаяся информация понемногу склеивалась, превращаясь из бесформенных образов во вполне чёткие очертания. Значит эти парни из подворотни — короли Роппонги, что бы это ни значило. Мирай таких скудных крупиц информации было недостаточно. Тем более, что на вид этим — смешно сказать — королям и двадцати нет, они младше самого Танабе.       Неправильно интерпретировав её реакцию, Гендзиро заправил выбившуюся прядь Мирай за ухо и приблизился к нему.       — Не волнуйся, они не могли нас услышать.       Жест совсем ненавязчивый, но было в нём что-то до того интимное, что девушке стало стыдно за отсутствие трепета. Сложно было объяснить, что именно ей не нравилось в Танабе, и не то чтобы в нём не было минусов, они ведь у каждого человека имеются. Если бы хоть одна захудалая бабочка задела её нутро своим изломанным крылом, все недочёты показались бы особенностью характера. Но Мирай регулярно наводила порядок у себя в голове, и никаких насекомых там не заводилось. Жаль только совесть не удавалось вытравить с такой же лёгкостью, вместо этого она заглушала внутренний голос внешним:       — И всё-таки, объясните мне, в честь чего такой титул? Вытащили меч из камня, у них голубая кровь, или, — тут она саркастично усмехнулась, одновременно с этим делая шажок от Танабе, стараясь вернуть дистанцию между ними, — золотое сердце?       — Братья Хайтани — обычные беспринципные ублюдки, только с деньгами, — тихий голос Юзухи вибрировал от напряжения.       «Братья, ну конечно, — подумала Мирай, только теперь подмечая схожие черты, не обращая внимания на эпитеты, которыми одарила их Юзуха — из такой информации в действительности мало что можно вынести. — Значит, Риндо Хайтани».       — Неужели я слышу осуждение от сестры Тайджу? — Мирай уставилась на неё, наигранно хлопая ресницами. Ей хотелось побыстрее миновать прелюдию из расплывчатых фраз и услышать всё без налёта таинственности и попыток подбирать слова. И потому свою провокацию, даже по отношению к подруге, не считала чем-то плохим.       Задетая за живое, девушка пригвоздила её суровым взглядом.       — Мы говорим об убийцах.       — Они отсидели в колонии за убийство лидера крупнейшей группировки в Роппонги, а теперь ничего в этом районе не делается без их ведома, — поддержал сестру Хаккай.       Мирай нахмурилась, бровь скептически поползла вверх, но никто из друзей на это никак не отреагировал, тогда она обернулась к Гендзиро — тот смотрел сквозь неё с отсутствующим выражением лица, явно недовольный обсуждением этой темы. Лицо у Мирай посерьёзнело, в миг растеряв всю иронию, и Танабе слабо кивнул.       Земля не ушла у неё из-под ног, голову не окатило ледяной водой. Нельзя сказать, что услышанное её как-то шокировало, скорее умеренно впечатлило. Парни из Чёрных Драконов, что орудовали чуть ли не под её окнами, марали руки и совесть, довольствуясь небольшим процентом, что выделял им за работу Хаджиме, не задаваясь вопросом, справедлива ли цена. Но здесь же всё совсем иначе. Не отчаянный шаг, в поиске лёгких денег, и не бессмысленная жестокость — ко всему этому Мирай испытывала глубокое отвращение. Хайтани мыслили глобально и из своего преступления извлекли поразительно много выгоды. Конечно, этот факт не вызывал уважения, но с такими людьми непременно нужно считаться, как бы отвратительны они тебе не были. И толику впечатления заслуживало именно это — их могут сторониться, презирать, бояться, но при всём этом никогда не смогут игнорировать их существование, и более того, вынуждены принимать их во внимание.       Оставался последний вопрос, ответ на который девушка предпочла бы не знать. Если Риндо не вспомнит её, тогда ей не о чём беспокоиться. Однако мысль об этом оказалась куда неприятнее, чем ей бы того хотелось.       Процессия, галдя, разрозненно направилась в конец зала и рассыпалась по всем столам, расставленным вокруг мрачных мужчин. Стоит ли говорить, что такое вторжение их не обрадовало? Они синхронно отложили кии. Невысокий коренастый мужчина облокотился на стол, скрестив руки на груди, пока второй вальяжно шагнул вперёд, в сторону направляющихся к ним братьев. Выглядел он устрашающе, из-под сведённых бровей разглядывал прибывшую толпу тяжёлым взглядом — явно оценивал силы.       — Здорово, старик Мидзуно, — развязно обратился старший Хайтани, держа руки в карманах. Слева от него встал Риндо.       — Валите отсюда, сопляки, — не размениваясь на любезности, бросил Хидэо. Голос у него был глубокий и громкий, как у командира.       — Да ладно, не переоценивай свои возможности, — Ран растягивал слова в снисходительной манере, будто ему приходилось озвучивать и без того очевидные вещи. — Знаешь, твоей ряхе столько места не нужно.       На прежде не выражавшем никаких эмоций лице Мидзуно проступила ухмылка, что совсем его не украсила. Тени тянулись от впалых шрамов под левой скулой, верхнюю губу явно зашивали, а нос выглядел так, будто его собирали по частям — сплюснутый, с искривлённой переносицей. Небольшие тёмные глаза не видели в Хайтани равного, к тому же Хидэо был выше Рана на целую голову.       — Кого ты пугать пытаешься? Я за этими улицами стою больше лет, чем вы оба живёте, — он как-то умудрялся громыхать по всему залу, не повышая при этом голоса, в конце даже становясь тише, вкрадчиво добавляя: — Своих малолеток по местам распределяй, пока взрослые дяди разрешают.       Риндо на этих словах оживился, на лице появилась совсем недобрая улыбка. Они с братом слышали подобные фразы десятки раз, после которых всё шло по привычному сценарию, но им это, похоже, никогда не надоест.       — Хуя заявление. Слышь, Ран, а когда мы что-то спрашивали?       Братья показательно переглянулись, будто общались только между собой, а Мидзуно здесь попросту нет.       — Я даже цену за Saint Laurent не спрашиваю. Просить приходят к Хайтани.       Широкое лицо Мидзуно побагровело, он явно начал выходить из себя.       — Вы, девочки, совсем в иерархии потерялись, пора вам напомнить, какие на улицах этого жестокого мира порядки.       — Валяй, а то ведь мы о жестокости нихера не знаем, может хоть ты расскажешь, — впервые в голосе старшего Хайтани появился намёк на веселье.       — Только придётся постараться, — подхватил Риндо, снимая очки, — у меня плохое зрение — не замечаю ничтожеств.       Драматичной паузы не последовало. Хидэо сорвался с места так стремительно, словно ничего не весил. Невольные свидетели зажмурились, послышался женский крик, больше похожий на всхлип. Про себя Мирай отметила, что такой громила одним ударом мог проломить череп, и живот её туго скрутило. Отвести взгляд она не смогла, не позволяя себе даже моргнуть, пока тело охватило напряжённое оцепенение.       Оглушительный треск прокатился по залу, когда Риндо, сделав подсечку, легко направил всю мощь Мидзуно прямо в стол позади себя. Заорал кто-то из парней Хайтани — от такого удара борт треснул, в отместку выбив обидчику пару зубов, один из которых влетел в глаз стоявшему рядом. С тёмного лакированного дерева стекала кровь, рисуя на потёртом ковре картинки из прошлого.       Начав наконец моргать, Мирай осмотрелась по сторонам. Никто из посетителей не решался сдвинуться с места, не говоря уже о том, чтобы уйти. И все они задавались вопросом, почему Хайтани устроили разборки на глазах у десятка свидетелей. Все, кроме Мирай и её спутников — фамилия Мидзуно чудесным образом превращала сотрудников местной полиции в глухих и немых.       — Да ты еле на ногах стоишь, больные колени? — Риндо протянул Хидэо руку, издевательски предлагая помощь, но отдёрнул, когда мужчина попытался в неё харкнуть. Кровавый плевок угодил в опасной близости от белых кроссовок.       Толпа парней заржала, заулюлюкала, расходясь по кругу в форме импровизированного ринга. Несколько рук подхватили Мидзуно, поднимая его на ноги и подталкивая к Риндо.       Униженный, мужчина яростно откинул всех и взревел, разинув рот, с которого по подбородку стекала кровь — в верхнем ряду вместо резцов теперь раскуроченная дыра. Раненная, похожая на звериную, пасть искривилась в скалящейся ухмылке, ярость ширилась и жгла его грудь, но было и нечто более сильное, что обуревало его, сметало все рамки в голове, развязывало и тянуло так пьянительно, что хотелось покориться этой освежающей волне.       Риндо безошибочно прочитал всё по одному взгляду, — чувствовал то же под собственной кожей, но научился обращать это в свою пользу. Ведомое инстинктом тренированное тело нырнуло под вскинутую в ударе руку Мидзуно, схватило её и вывернуло до хруста, неприятного для любого нормального человека. Хайтани таковым не являлся, напряжённое лицо его на секунду разгладило удовлетворение, когда Хидэо всё-таки простонал от настигнувшей его боли и вырвался из хватки. Теперь Хайтани не стал дожидаться действий Мидзуно и сразу нанёс пару точных ударов в голову, а затем снёс противника с ног мощным лоу-киком. Вес Мидзуно обратился против него, он рухнул на спину, ударяясь головой.       Из лёгких вышибло весь воздух, в ушах нарастал писк, за которым не было слышно никаких других звуков. Не будь он таким крепким, вырубился бы при первом ударе, а кроме того, в сознание его всё ещё держала раздирающая ярость. Медленно разлепив глаза, он попытался подняться на локте.       — Лучше не вставай, — посоветовал Ран, опустившийся на корточки возле побеждённого.       Дикие воспалённые глаза обещали Рану скорую мучительную смерть. Когда-то Хидэо правда был способен её организовать, но теперь под его влиянием осталась только небольшая группа человек и несколько заведений, с которых он получал проценты.       Когда всё стало настолько паршиво? Как чёртовы дети смогли зайти так далеко? Они даже не забили его толпой, хватило всего одного.       Вопросы, которые пожирали Мидзуно живьём, звенели в воздухе между ним и Раном.       — Ты потерял чутьё, — серьёзно ответил старший Хайтани, — стал допускать слишком много ошибок. Стоило согласиться на двадцать процентов, когда я предлагал. Для такого деда, как ты — это неплохая пенсия. Но ты до сих пор уверен, что можешь требовать, хотя от твоей хромой империи почти ничего не осталось.       — Я видел сотни таких, как ты, — состояние Мидзуно не помешало ему мыслить ясно и говорить связно, но изо рта теперь вырывались булькающие хрипы, — когда ко мне приходит очередной ублюдок, думая, что он самый отмороженный, я даже лица не запоминаю — всё равно скоро пропадёт, а на его место найдётся новый. — Тут мужчина усмехнулся, что стоило ему больших усилий: — тоже считаешь себя особенным?       Уголки губ Рана слегка дрогнули. Особенным его делало уже то, что ему было на кого положиться, кому он мог полностью доверять.       — Знаешь в чём разница, Мидзуно? Я никогда не бываю один.       — Да, я заметил, — он прощупал языком место, где недавно был зуб, — только дело в другом.       Даже Риндо, высматривающий кого-то в толпе, услышав это, состроил лицо, с которым обычно закрывают дверь перед людьми, желающими рассказать о Боге. Окончательно потеряв интерес, Ран отошёл от лежачего, — абсурдной была сама идея давать наставления человеку, лёжа у его ног.       — Если я захочу оказаться на твоём месте, буду знать, к кому обратиться за советом, — бросил он через плечо, направляясь ко второму мужчине, который продолжал стоять в стороне.       — Ты ведь не согласился продать это помещение из-за договорённости с Мидзуно, — Ран встал напротив владельца, миролюбиво улыбнувшись, — но сегодня пора передумать, как по-твоему?       — Сожалею, но я хочу сохранить заведение за собой по личным причинам.       — Ты и за десять лет не выжмешь столько прибыли, сколько клуб здесь принесёт только за месяц. Представь, сколько ты сможешь получать со своей доли. Не отвечай сейчас, мы дадим тебе время подумать.       Возражать мужчина не стал, уже понял, — на любую причину Хайтани приведёт сотню контраргументов, и сегодня был продемонстрирован самый последний — сила. Кроме того, Нагахара нуждался в деньгах, а значит Хайтани останется только сойтись с ним в цене.       — Что ж, по крайней мере сыграть здесь мы всё ещё можем? Как твои гости, — омерзительно слащаво спросил Ран, разводя руками, словно ничего необычного не произошло.       Нагахара едва качнул голову в самом непочтительном поклоне, на который он был способен:       — Разумеется.       — Отлично, — Ран повернулся, раздавая указания подошедшим к нему, — проследите, чтобы Хидэо добрался домой и вёл себя тихо. Мы ведь не хотим, чтобы он перенапрягался. — Затем он хлопнул в ладоши, обращаясь ко всему залу, — веселье окончено. Все вон.       Кто-то недоверчиво косился на Хайтани, оставаясь на местах, пока другие со всех ног рванули к выходу. Танабе потянул Мирай, но она никак не отреагировала, а Юзуха, закипая, гневно сжимала кулаки.       — Какого чёрта?! У нас оплачен стол ещё на два часа, и мы никуда не уйдём! — она вышла вперёд, и за ней незамедлительно шагнул Хаккай.       Танабе хлёстко приложился ладонью к своему лицу и издал звук, похожий на вой раннего зверя, но остался без внимания.       Удивлённые такой наглости, братья подошли ближе, чтобы лучше рассмотреть смелую, или откровенно глупую девушку.       — Готов поспорить, ты не играешь, — встретившись с решительным взглядом Юзухи, ответил старший Хайтани.       В этот момент Мирай выпорхнула из-за Танабе, цокнув каблуками и обращая всё внимание к себе. Как бы ей хотелось незаметно уйти, но оставить подругу она не могла, это было не в её правилах.       — Я как раз собиралась.       Осмотрев выскочку в узком платье до середины бедра, Ран скептически поднял бровь.       — Ага, как же, — тут его посетила идея, и судя по выражению лица, она не сулила ничего хорошего, — тогда сыграешь с нами. Что скажете, парни?       Толпа довольно засвистела, но Мирай и не думала отступать.       — Ты готов был поспорить, — голос её был сладостно нежным, — как насчёт этого: проигравший платит за всех и уходит, победитель остаётся.       — Я уже победитель, куколка, — поправил Ран.       — Значит тебе не о чём беспокоиться, верно? — она почти шептала, словно заклинала опасного зверя. Пока чудище справа от Рана только становилось мрачнее.       — Правила хоть знаешь? — наконец согласился старший Хайтани.