Сердце мира

      Когда на крыльце домика показалась невозмутимая Зоя, лично ведущая пленника, по рядам фьерданцев прошло волнение. Они, несомненно, узнали своего. А, может быть, некоторые и знали его лично – любимого брата короля. Брови графа Ростова взмыли вверх, а потом сошлись на переносице. Он перевел взгляд с Клосса на Алину.       - Неожиданное осложнение, Ваше Превосходительство, – произнес вполголоса.       - Зато стимул к переговорам, не так ли? – не собиралась смущаться Алина.       Клосс был пленником, менять этот его статус Старкова пока ни в коем случае не собиралась. Она улыбалась нежно и слегка насмешливо. По губам Ростова скользнула улыбка.       - Вы всегда стараетесь сначала устроить переговоры, верно, госпожа Алина? – поинтересовался.       Старкова пожала плечами и вскочила на лошадь. Нехитрое движение отозвалось подступающей дурнотой, и Алине стоило огромных усилий не извергнуть наружу воду, которую она выпила вместо завтрака. Потрясающе! Она еще сильнее возненавидела свое осложнение.       Ростов сделал знак отряду выступать. Алина подъехала к графу, откровенно разглядывала его, словно желала проникнуть в мысли мужчины. Не было уверенности, что прямо сейчас они не едут в ловушку. Но в другой стороны, ведь она сама хотела встретиться с фьерданцами, собиралась оказаться в Хальмхенде, желала мира. И была уверена, что ей удастся осуществить задуманное.       - Поговорить гораздо безопаснее, чем проливать кровь понапрасну, как вы считаете, Ваше Сиятельство? – поинтересовалась светским тоном Алина, словно они были на приеме в Большом дворце, а не посреди фьерданского леса.       Снег становился все слабее и слабее, зато постепенно поползла вниз температура воздуха, заставив Алину ежиться. Ростов покосился на нее и спросил с любопытством:       - Это и есть знаменитая ткань гришей? – он окинул девушку задумчивым взглядом.       - О, – удивилась Алина, – вам известно о ткани гришей?       - На север вести доходят небыстро, но все же доходят, госпожа Алина. Не такой уж мы и глухой угол, – весело произнес граф.       - Да, – кивнула Старкова, – это ткань гришей.       - Не выглядит доспехом, которым ее называют, – покачал головой мужчина, – как будто бы недостаточно прочная, – произнес.       Заклинательница едко усмехнулась.       - Что еще выглядит недостаточно прочным, на ваш взгляд, Ваше Сиятельство? – поинтересовалась Алина, – новые границы? Вторая Армия? Гриши у власти? Новый эдикт? Власть регента?       Она играла с огнем и понимала это. Понимала так же, что Зоя, Павел и Алексей готовы в любой момент вступить в бой. И если вдруг прямо сейчас граф Ростов отдаст приказ убить Белую Ведьму и ее людей, Алина не дастся без боя. И скорее всего этот бой выиграет.       В темноте внимательные глаза графа казались Алине почти черными, взгляд их по-прежнему лучился добродушием.       - Закономерные вопросы, госпожа Алина, – мужчина кивнул, как показалось Старковой, даже с одобрением, – говорят, что север не слишком жалует регента, хоть владения графа, а также его рудники, находятся именно здесь. К сожалению, Кирилл усугубил свое положение этим эдиктом против имущества церквей, – мужчина поморщился, – однако и упрочил его новыми завоеваниями. Вот так качается чаша весов, сейчас она в зыбком балансе. Нужно лишь дуновение ветра, чтобы поколебать ее. Весьма слабое дуновение, – произнес задумчиво бургомистр Черности.       Алина мрачно смотрела прямо перед собой. Все то, что говорил ей Ростов, она и так знала. Знала о том, что север – мятежная область, знала, что они любят и ненавидят регента. Любят за то, что богатейшие территории еще при Всеволоде с подачи Кирилла получили практически автономию, ненавидят за этот проклятый эдикт. А ведь Алина говорила, что ничего хорошего из этого не выйдет! Беспорядки в Ос Альте и восстание в Адене покажутся детской игрой, если поднимется север. Тогда Кириллу не выстоять, а Ульяна и Дарклинг тут же воспользуются этим моментом, если уже не воспользовались. Проклятье!       - Я хочу мира, – без обиняков произнесла Алина, – я хочу, чтобы в этой стране, наконец, воцарился мир.       - Под чьей рукой, госпожа Алина? – ласково спросил ее Ростов. Ланцовых, – твердо произнесла Старкова.       - Но их трое, – возразил мужчина.       - Ульяну в расчет можно не брать, – небрежно произнесла девушка, – она женщина. Можно управлять территориями и дворцами, но никак не государством, увы, вот такая несправедливость, – дернула плечом, по ее виду становилось понятно, что лично ее такое положение вещей не слишком-то задевает, – таким образом, Ланцовых двое. Так кто же ваш кандидат, Ваше Сиятельство? – пошла в наступление Алина.       Граф улыбался, в глазах его мерцали искорки, он уверенной рукой вел лошадь и поглядывал на Алину искоса. Оценивал, поняла девушка.       Он молчал очень долго. Старкова начинала нервничать. Ей нужен был ответ до того, как они встретятся с фьерданцами. А они с ними встретятся, ведь не зря же Ростов приехал в сопровождении гвардии короля. Он в союзе с Фьердой, которая формально остается их врагом.       - Близость Фьерды налагает свой отпечаток на эти территории, – наконец ответил мужчина, – здесь царит смешение культур. Вы знаете, что сами фьерданцы не слишком-то жалуют выходцев из своих южных территорий? Потому что они слишком близко к дикой Равке с ее политической нестабильностью, с ее проклятыми дрюсье.       Алина вздрогнула, услышав из его уст последнее слово. Захотелось обернуться и испепелить притихшего Клосса гневным взглядом, словно это он научил графа Ростова этому плохому слову. Мысль была столь нелепой, что Старкова едва сдержала смешок, готовый сорваться с губ. Осознала, что нервничает. Ставки были слишком высоки. Алина не знала, кому может доверять, на кого может положиться. А ей хотелось хоть какой-то определенности. Но даже Дарклинг ее предал. Кому верить теперь?       - Я задел вас? – кажется Ростова удивила ее реакция, – приношу свои извинения, Ваше Превосходительство.       - Ничего, – нейтрально ответила Алина, стараясь взять себя в руки.       Они все ехали и ехали через темный лес, и он казался девушке бесконечным, заколдованным местом, в которое они попали и откуда нет возврата к свету. Если на землях Фьерды столь долго царит тьма, неудивительно, что они такие злобные!       - Я многое видел, госпожа Алина, – тем временем продолжал мужчина, - начинал служить еще при деде царицы Ульяны. При нем в стране была относительная стабильность. Да, гришей, конечно, не жаловали. Стоило случиться хоть малейшей беде, обвиняли их. Люди охотно отвлекались на внутреннего врага, а трон становился более устойчив. Я помню Глеба и Всеволода еще детьми, я знаю ужасы гражданской войны, которая не щадит ни простых людей, ни особ царской крови. Одно время люди надеялись, что на трон сядет царевич Николай. Но я не считал, что он станет хорошим царем, он был авантюристом и пиратом, он поддержал дядю Всеволода, но пошел против другого своего родственника, он дружил с гришами и поспособствовал их возвышению, но он не смог бы править, ему стало бы скучно, ведь правление – это не только красивые и опасные битвы и походы, это еще и рутина. Он был бы плохим управленцем. Я видел многое, госпожа Алина, и мне очень жаль, что в жилах Кирилла нет ни капли царской крови, будь у него хоть дальний родственник из рода Ланцовых, хоть пять поколений назад, хоть десять, и можно было бы править самому до совершеннолетия царевича или до собственной кончины. И не нужен был бы ему никакой Совет, он единолично принимал бы решения, а положение его было бы прочнее. Мы дикая страна, госпожа Алина, нам кажется, что царь – он от святых, он выше обычных людей, ему хочется подчиняться, чего не скажешь о регенте, сколь бы хорошим он ни был. А Кирилл – хороший регент, хороший правитель. Он лучшее, что случилось с Равкой за последние десятилетия. Что же касается гришей, – Ростов снова покосился на Алину, которая дыхание затаила, слушая его прочувствованную речь, – они могут стоять во главе армии и управлять территориями и дворцами, но не могут сидеть на троне, госпожа Алина. Извините, – закончил он.       Старкова криво усмехнулась, оценив, как ловко граф вернул ей же ее слова об Ульяне. И пусть в ней все взбунтовалось от этих слов, но личностные качества Антона оставляли желать лучшего. Он будет ведомым, а править станет Дарклинг с его презрением, почти ненавистью, к отказникам, с его склонностью к тотальному контролю и желанием безопасности, он перегнет палку, при малейшей угрозе он будет карать, не разбираясь, будет бить в полную силу. Такое правление не приведет ни к чему хорошему. И мира снова не будет.       Да, Кирилл был лучшим, что случилось с этой страной. И Алина намерена была оставить все, как есть, даже если ради этого придется выступить против Заклинателя Теней. Внутри у нее жалобно завибрировала струна, которая связывала ее с Дарклингом, Алина безжалостно оборвала ее зов, выставив вокруг глухую стену. Нет уж, вчерашнего разговора было достаточно!       - Если я все рассчитал верно, – продолжил Ростов, – то полагаю, что в столице сейчас государственный переворот. Кирилл скорее всего бежал к себе в поместье, надеясь на помощь севера, надеясь достать племянника Всеволода, сделать его заложником и требовать лояльности от Дарклинга.       - Вы уверены? – пересохшими губами прошептала Алина, по спине прошла дрожь.       Ей не хотелось бы развития такого сценария. Это было похоже на оживший кошмар.       - Я могу ошибаться, госпожа Алина, но донесения моих людей из Ос Альты весьма прозрачны: что-то назревает.       - У вас есть шпионы в столице? – полюбопытствовала Старкова, воззрившись на графа с неподдельным интересом, внутренне восхищенная его беззастенчивой откровенностью в таком вопросе.       - Все по согласованию с регентом, – улыбнулся мужчина, глаза его лукаво поблескивали, он помолчал, – вы хороший управленец, госпожа Алина, судя по тому, что мне рассказывали, но я не ошибусь, если предположу, что вы дурной политик.       Старкова пожала плечами. Она и не отрицала этого никогда. Ее призванием было быть на вторых ролях. Она хорошо умела выполнять приказы и мыслить в рамках своей области, но вершить судьбы страны и мира, мыслить на глобальную перспективу было не ее коньком.       - Итак, госпожа Алина, – продолжил Ростов, – если вы здесь, то я полагаю, не для того, чтобы любезно лично передать пленника фьерданцам. Кто он, кстати? Судя по одежде, дрюскель, но, видимо...       - Гьерт Клосс, троюродный брат короля, – ответила Алина, с удовольствием глядя на то, как вытягивается лицо ее собеседника.       Может, она и дурной политик, но в переговорах кое-что смыслит.       - Вы вытащили козырь, госпожа Алина, – улыбнулся Ростов, – с такой картой на руках мы добьемся мира, которого вы так хотите. И поверьте, фьерданцам он нужен не меньше, чем нам, – глаза мужчины засияли, словно он узнал чудесную новость, – что же, поспешим!       Он пустил лошадь в галоп. Алина последовала за ним. ***       - Откуда вы так хорошо знаете фьерданский? – полюбопытствовала Алина, когда они вышли из шатра фьерданского посла.       Старкова не могла сказать, что переговоры были легкими. Посол оказался мужчиной примерно одного возраста с Тимофеем Ростовым, и, казалось, что эти двое давно знают друг друга, они то поглядывали друг на друга с тщательно сдерживаемым снисхождением, то обменивались ехидными репликами. Зоя, на присутствии которой Алина настояла, с каждой минутой раздражалась все больше и больше. Да и самой Алине эти реверансы и скрытые угрозы надоели почти сразу. Ясность внес один из полковников фьерданской армии, который сопровождал посла и, как поняла Алина, именно его подразделения потеряли территории, губернатором которых теперь была Алина. Он старался в сторону Белой Ведьмы не смотреть. Старкова хорошо его понимала, но сочувствия не испытывала.       - Я семь лет пробыл послом при Ледовом дворе, – небрежно произнес Ростов, заставив Алину округлить глаза.       Шестеренки в ее голове закрутились с удвоенной скоростью. Она начинала догадываться, почему вдруг бургомистр Черности поехал во Фьерду, встав военным лагерем вместе с северным врагом.       - Вам, очевидно, этот язык не дается, – продолжил мужчина. Я говорю на керчийском и шуханском, знаю несколько диалектов Нового Зема и вот уже шесть лет совершенствую свой равкианский, но язык Фьерды, – Алина скривилась, – это что-то...       - Ужасное! – вставила Зоя.       На переговорах Назяленская понимала речь их собеседников через слово, и Алина поясняла ей непонятные места, заслужив косые взгляды и посла, и полковника, но было наплевать. Старковой очень нужно было присутствие рассудительной шквальной. Именно она не сделала и шагу назад, полностью одобрив требования Алины – не только мирный договор, но и выкуп за пленника. Меньший, конечно, чем следовало бы получить, но любые деньги сейчас были нужны и важны. Тимофей мягко рассмеялся в ответ на слова девушек, он улыбался, довольный проведенными переговорами.                   Подписанный мирный договор лежал за пазухой у Алины, тонкая бумага нагрелась от тепла тела и, казалось, что сама начала отдавать тепло.       - Вы ведь не случайно здесь оказались, верно? – вполголоса спросила Старкова, провожая взглядом Зою, которая пошла отдать распоряжения об освобождении Клосса, – вы были... страховкой.       Ростов посмотрел на девушку долгим взглядом, а потом произнес:       - Скажем так, Алина, я недурной политик, но никогда не действую без санкции свыше, если не предписано иного, что, впрочем, то же самое.       Старкова обвела взглядом лагерь, где фьерданские флаги смешивались с равкианскими, звучала самая разная речь, но обстановка была на удивление мирной для двух государств, которые воевали веками, не щадя друг друга.       Да, здесь, на границе, многое становилось иным. Алине показалось, что она уловила эту атмосферу, в которой сотрудничество было важнее вражды. И оказывалось вдруг, что и твой враг – человек. Ну, кроме дрюсье, конечно. На нее косились, ее белые волосы были слишком приметны. Алина сардонически усмехнулась. Все прошло гораздо лучше, чем она предполагала, да только во рту все равно было кисло и сухо.       Она сказала Дарклингу, что он предал ее, но и она в ответ совершила то же самое. И можно было сколько угодно говорить о клятве верности Ланцовым и Киселевым, Равке, но где же ее верность гришам? Будь вместо Антона кто-то другой, кто-то, в чьих волевых качествах Алина бы не сомневалась, как поступила бы она? И стоило ли изводить себя подобными вопросами, ведь она ориентируется не на гипотетическую ситуацию, а на ту, которая есть здесь и сейчас.       - Но ваше присутствие было необходимо, госпожа Алина, – произнес Ростов, – если уж сама Белая Ведьма выступает за мир да еще и привозит целым и невредимым представителя семьи, которая причинила Равке и лично Заклинательнице Солнца много бед, значит, намерения Ос Альты искренни.       - Вам многое известно, – внимательно посмотрела на графа Алина.       - Слухами земля полнится, – пожал плечами мужчина.       - Верно, Ваше Сиятельство! – раздался вдруг позади них звонкий голос, заставивший графа нахмуриться, а Алину похолодеть, – дорогая, как приятно видеть тебя здесь! – в голосе Уллы было столько любезности, сколько не было никогда за все время их общения.       Алина не хотела оборачиваться, Алина хотела бы, чтобы эта встреча была ее галлюцинацией, Алина не знала, что делать, если... Старкова сжала руку в кулак, собирая всю свою волю, и обернулась.       Улла стояла, укутавшись в меха, как всегда прекрасная, раскрасневшаяся на морозе, с алыми губами и проницательным взглядом глаз цвета морской волны. Аромат фрезий разлился в воздухе, такой чужеродный в этих краях.       - Вы, – начал граф.       - Урсула, – протянула руку для поцелуя сильдройра, – спутница полковника Хедлунда.       Ростову ничего не оставалось, как коснуться руки девушки в сухом поцелуе. Алина стояла ни жива, ни мертва.       - Мы с Алиной давние приятельницы, – щебетала Улла, – как здорово, – девушка перевела взгляд на Заклинательницу и осеклась, глаза ее округлились, она окинула Старкову с ног до головы недоверчивым взглядом и побледнела, – нам нужно поговорить, – произнесла, шагнув вплотную к Алине.       Старкова не нашла в себе сил отступить, хотя в ней разгоралась обида за Весну. Спутница полковника, значит? Вот такие неотложные дела были у Уллы на севере? Какая... низость. Или она была агентом Дарклинга в этих краях? Медовой ловушкой, склоняющей непримиримых фьерданцев к миру? Забавно, если так. Получается, что Кирилл и его генерал хотели одного и того же, по крайней мере во внешней политике.       - Конечно, – кивнула Алина.       Проще было сразу отвязаться от сильдройры, чем думать о последствиях, о том, что будет, если она откажет нечеловеку, который и вовсе не привык к отказам.       - Не задерживайтесь, госпожа Алина, – вполголоса произнес Ростов, – мы скоро выступаем.       Алина отрывисто кивнула, и тут же Улла нетерпеливо увлекла ее прочь. Они нырнули в большой шатер. Старкова огляделась, оценив и большую кровать, покрытую шкурами и ковер на полу, стол с изящным серебряным чайником и чашками к нему, уголок с тазом и кувшином для воды – настоящими произведениями искусства, и походную печку, в которой весело трещал огонь. Да, для любовницы полковника здесь было собрано все самое лучше.       В палатке было тепло, но Алина не спешила расстегивать кафтан, будто бы ожидая нападения. Зоя в ее голове одобрительно кивнула.       - Александр знает? – спросила Улла.       Не было нужды уточнять, о чем речь. Алина поморщилась, она не знала, куда себя деть, и меньше всего хотела обсуждать свое положение с сестрой Морозова.       - Нет, – ответила коротко.       В конце концов, Улла сразу бы почувствовала ложь, куда там опытному сердцебиту!       - Что будешь делать? – поинтересовалась Улла таким тоном, словно Алина должна была ей ответ.       Да, когда-то сильдройра спасла Старковой жизнь, но не бескорыстно, и Алина полагала, что ничего Улле не должна. Ответов тоже, на самом деле! Заклинательница посмотрела на сестру Александра так красноречиво, что сразу стал понятен ответ.       - Вот как? – Улла, казалось, удивилась, – а как же...       - Что? – утомленно перебила Алина, на нее навалилась вдруг усталость. Столь много нужно было сделать и решить, а сил оставалось все меньше, – любовь? Так у тебя и Весны тоже была любовь! – фыркнула насмешливо, – и посмотрите-ка! Ты здесь да еще и не одна. А он там тоскует по тебе!       Улла вздрогнула, на мгновение ее лицо приобрело виноватое выражение, но потом она снова приобрела надменный вид.       - Не лезь в то, чего не понимаешь! – бросила холодно сильдройра.       - Ну вот и ты не лезь в то, что не является твоим делом! – рыкнула в ответ Алина, – все? Поговорили? Это хотела узнать? Узнала. Я пошла, – девушка сделала шаг к выходу.       - Постой, – произнесла Морозова мягко.       Старкова поморщилась. Знала она, что такая обманчивая мягкость гораздо опаснее открытого противостояния.       - Если ребенок тебе не нужен, – произнесла Улла и замолчала, покачалась с пятки на носок, такое простое, даже простецкое движение, делавшее ее похожей на человека.       Но Алина запретила себе видеть в ней просто красивую девушку. Она была сильдройрой, наделенной магическими силами, она умела подчинять себе людей, возвращать их с того света и исполнять любые желания. Любые! Но Алина с детства усвоила, что бесплатного сыра не бывает даже в мышеловке. Дарклинг пообещал Улле свой дар за жизнь Алины. От этой мысли во рту стало кисло и сухо. Да, он обещал свой дар за жизнь предательницы. И можно было говорить, что Дарклинг первый начал, но это было так нелепо и по-детски.       - Не нужен, – сухо подтвердила Алина, не понимая, к чему ведет Морозова, чего хочет от нее, зачем вообще этот разговор.       В этот миг Заклинательница почувствовала себя такой уязвимой, что захотелось обнять себя за плечи, словно защищая от жестокости и несправедливости этого мира.       Она многое готова была услышать, но явно не то, что произнесла Улла со страстью в голосе, которая пугала:       - Отдай его мне!       - Что? – опешила Алина и сделала крохотный шажок назад, готовая бежать прочь, – зачем? – вырвался вопрос, Старкова глядела на сильдройду округлившимися глазами.       Улла не отвечала, лишь сверкали ее глаза цвета морской волны. Алине было не понять, что таится в этом омуте, нырять в который было опасно. Весна не побоялся, и к чему это его привело? К беспросветной тоске. К тому, что в каждой встречной девушке он искал свою сильдройру.       - Хочешь шантажировать им своего брата? – усмехнулась Алина, – боюсь, что у тебя не получится, Дарклингу никто не нужен. Только власть, власть, проклятая власть! – Заклинательница повысила голос.       - Отдай, – голос Уллы стал ниже, а взгляд завораживал своей нежностью, – и я исполню любое твое желание, Алина, – голос ее был тягучей патокой, приторной до тошноты. И Алину затошнило, она нервно сглотнула едкую желчь, которая осела на языке, – любое. Чего ты хочешь? Мира? Править сама? Чтобы Дарклинг думал лишь о тебе, только о тебе? Я могу все, Алина, тебе стоит только пожелать.       Старкова зажмурилась и отчаянно замотала головой. Если бы могла, она бы и уши закрыла, но руки повисли вдоль тела безвольными плетями, слабыми, не способными и вовсе шевелиться. Аромат фрезий ударил в нос.       Алина открыла глаза и отшатнулась, увидев, как близко подошла к ней Улла. Зачем ей нужно было ее дитя? Верно. Именно так. Ее. Дитя. Ни за что она его не отдаст! Тем более кому?! Сумасшедшей сильдройре с родословной такой, что страшно становится? Нет уж! Ее ребенок не будет пешкой в играх его безумной тетки и его амбициозного отца!       - Нет, – холодно произнесла Алина сделала еще шаг назад, коснулась лопатками плотной ткани.       Хорошей, надо сказать ткани. Жаль с ней нет прочника, он бы разгадал состав. Им самим не помешали бы такие походные шатры.       - Нет, – повторила Алина, – разбирайтесь сами между собой. А мой ребенок Морозовым не будет, – она выдохнула, словно с плеч свалилась какая-то тяжесть, вскинув голову, глядела на сильдройру, лицо которой оставалось непроницаемым, а потом, криво усмехнувшись, Алина нанесла удар, напоминая, что особой любви между ней и Уллой никогда не было, – что передать Весне?       Сильдройра застыла мраморной статуей, холодной, неживой и прекрасной. Удивительно, что одно имя прочника могло поколебать непробиваемую уверенность Уллы.       - Уходи, – глухо произнесла сильдройра.       Алине не нужно было повторять дважды, она вылетела на морозный воздух и остановилась, тяжело дыша через рот.       Лагерь постепенно сворачивали. Девушка надеялась: это означает, что фьерданцы не лгут и уберутся восвояси. Алина коснулась пальцами кафтана на груди, где был спрятан мирный договор. Она привезет его Кириллу, где бы он ни находился, и тогда они решат, что делать дальше.       Старкова пошла прочь от шатра, собираясь найти своих людей и графа Ростова. Зоя перехватила Алину на половине пути.       - Что хотела от тебя эта тварь? – спросила так сурово, словно была строгой мамочкой, берегущей честь дочери.       А если она все же решится сохранить жизнь этому ребенку? Если у нее родится дочь? Маленькая и смешливая, улыбчивая и до боли красивая. Алина сделает все, чтобы ей не пришлось пройти через то, что прошла она сама, что она не знала боли и голода, страха и насилия, чтобы не пела песни рабов, не танцевала их зажигательные танцы, наполненные отчаянием, чтобы не теряла дом, как Зоя и не бежала от разъяренной толпы. Чтобы была в безопасности, хоть Алину скоро начнет тошнить от этого слова.       - Хотела забрать кое-что, мне принадлежащее, – произнесла Старкова, глядя в синие глаза подруги.       - Надеюсь, что ты обломала ей зубы! – выдохнула Зоя, дернув уголком губ.       - Пожалуй, что да, – задумчиво ответила Алина, вспоминая, как застыла, замерла Улла от одного имени Весны, – идем, – произнесла Старкова, – пора убираться отсюда.       Зоя послушно пошла рядом, она кусала губы, искоса поглядывала на подругу. Алина и хотела бы рассказать шквальной обо всем, но решила, что чем меньше людей вокруг знает о ее интересном положении, тем лучше. Достаточно того, что это уже не тайна, ведь любой секрет со всей надежностью может хранить только один человек.       - Как думаешь, – спросила Зоя, пока они крепили седельные сумки, – мы уедем отсюда живыми?       Алина и сама видела косые взгляды, которые сопровождали ее и Назяленскую. Да, фьерданцы были готовы отпустить равкианцев, но гриши... проклятые дрюсье... В отношении них можно было и не сдерживать клятву.       Старкова криво усмехнулась.       - Мы в любом случае уедем отсюда живыми, – произнесла с нажимом, а потом дернула рукой, освещая лагерь, превращая ночь в день, заставляя людей загудеть, переговариваясь, заволноваться.       - Ваше Превосходительство, – неодобрительно покачал головой подошедший Ростов.       Зато Алексей из-за его спины одобрительно подмигнул Старковой, а Павел улыбался в кулак. Ее люди одобрили ее действия, а больше было и не нужно.       - Но так ведь гораздо удобнее собираться, граф, – невинно улыбнулась Алина, вызвав одобрительно хмыканье Зои, стоявшей рядом, – эта вечная ночь так утомляет, согласны? – глаза ее смеялись.       Ростов проворчал что-то, но перечить не стал, только скомандовал готовность к отправлению. Алина взобралась на лошадь, натянула поводья, заставив Варату заржать недовольно и предвкушающе. Они едут домой.       Впервые Старкова подумала об одиноком форте как о доме. Неидеальном и хрупком, доме на грани гибели, доме, который ей под силу сделать сильным и процветающим. И сейчас Алина очень хотела там оказаться.       Спину между лопаток жгло, и хоть Старкова не хотела оборачиваться, а все же сделала это. У своего шатра стояла Улла, укутанная в теплый плащ, прекрасная и мрачная, ветер трепал ее волосы, и это тоже было невероятно красиво. Пожалуй, только еще Зоя могла сохранять свою красоту в любых условиях, хоть в седле, хоть в холодном форте, в горячке битвы или на дружеских посиделках, всегда.       Улла смотрела вслед со злостью и досадой. Алина видела ее слабость. Этого сильдройра ей никогда не простит. Отомстит? Сообщит Дарклингу? По спине прошла дрожь, но Алина нарочно выпрямилась до хруста в позвоночнике. Наплевать! Старкова не жалела ни об одном своем слове. А проблемы... Ну, что же. Она всегда была рациональной девочкой и решала проблемы по мере их поступления. ***       Обратная дорога прошла быстрее и как-то веселее. У Ростова был слаженный отряд, где каждый знал свое место и свои обязанности. И хоть Алина командовала войсками и гришами, но у графа, определенно, было чему поучиться. Старкова наблюдала и слушала. На привалах без опаски зажигали костры. В отряде царила спокойная атмосфера. Да и самой Алине стало казаться, что они в безопасности. И пусть впереди их скорее всего ждала война, потому что Старкова сомневалась, что с Дарклингом можно договориться, но сейчас, получив мирный договор с Фьердой, Алина ненадолго выдохнула.       Она стала чаще улыбаться, смеяться и шутливо препираться с Зоей. Отступила тошнота, и у Заклинательницы появился волчий аппетит, над чем не уставала подшучивать Назяленская, а Ростов приговаривал, как заботливый дядюшка:       - Кушайте, кушайте, госпожа Алина. Добавки? – предлагал с видом искусителя, а глаза его смеялись.       Что ж, даже если он в будущем переметнется на сторону врага, а предать мог каждый, как теперь понимала Алина, то это будет потом, а сейчас Ростов становился Старковой все более симпатичен. Редко к кому она вот так сразу проникалась добрыми чувствами. Исключением был Весна, но тогда они были детьми, а в юном возрасте найти себе друзей гораздо проще.       - Будешь говорить Весне о встрече с этой? – как-то вечером спросила Зоя.       До форта оставалось полдня пути, и они решили остановиться в окрестностях того самого домика, где Алину и ее людей нашел бургомистр Черности. Погода им благоприятствовала, хоть мороз и кусал за уши и нос, но большим отрядом они продвигались медленнее. А еще могли позволить себе устроить привал без оглядки на опасность.       Алина посмотрела на Зою и снова уставилась на костер, языки пламени танцевали свой первобытный танец. Что ни говори, огонь – грозная стихия. Недаром, инферны считаются такими же опасными, как сердцебиты.       - Нет, – покачала головой Алина, – не хочу разбивать ему сердце. Она ведь уехала, сказав, что у нее дела на севере, что Весна не сможет туда за ней последовать. И он тоскует, – Старкова перевела дух, – я не хочу делать ему еще больнее.       - А если однажды он узнает? А если она заявится к нему на порог? А он, вместо того, чтобы прогнать ее, обнимет? Что тогда, Алина? – продолжала допытываться Зоя.       Старкова и не предполагала, что Назяленская так сдружилась с Весной. Впрочем, с ним было легко сдружиться. В него было легко влюбиться. Вон, даже сильдройра не устояла.       - Что ж, тогда и решим, – скупо отозвалась Старкова и произнесла свое коронное, – будем решать проблемы по мере их поступления.       - Кстати, о проблемах, – тут же встрепенулась Зоя, и по ее виду Алина поняла, что оттягивать важный разговор большее не получится, слишком уж решительно была настроена Назяленская, – что дальше? Ты хотела получить мир с Фьердой, ты его получила, на время обеспечила безопасность свои территорий и выторговала деньги за эту мразь – Клосса. Но что мы делаем дальше?       Алине понравилось это "мы". Оно означало, что Зоя, несмотря на всю скрытность Старковой, ее не бросит, она готова идти с ней до конца. И она понимает, что правлением на новых территориях дело не ограничится.       - А дальше, – задумчиво произнесла Алина, – дальше нам придется воевать.       Зоя дернула бровью и поджала красивые губы.       - Ничего нового, – выдала максимально спокойным тоном, заставив Старкову улыбнуться.       Ей нравилось это почти равнодушие. Никаких панических или испуганных интонаций, полная готовность к решительным действиям. Лишь вспыхнули синие глаза, становясь колдовскими, манящими. Алина понимала, почему гришей называют колдунами. Стоило лишь раз увидеть такую красоту, чтобы сойти с ума.       - С кем и против кого? – деловито продолжала допрашивать Назяленская и, не дождавшись от Алины быстрого ответа, спросила максимально мягко, – расскажешь?       Что ж, таиться не имело более смысла, Зоя и так скоро все узнает. И лучше пусть решает сейчас, на берегу, будет она ввязываться в этот круговорот боли и смерти или нет.       Алина обняла колени руками и начала рассказывать. ***       Ворота форта были закрыты, и это было хорошо, насторожило Алину другое: множество следов вокруг – людей и лошадей, а еще отпечаток колес телеги.       Старкова встревоженно переглянулась с Зоей, Назяленская выдвинулась вперед, не дав это сделать подруге.       - Нет, – коротко произнесла шквальная.       Подъехавшие к Зое гвардейцы, пристроились у нее за спиной, как верные телохранители. Алине только и оставалось беспомощно смотреть вслед им и нескольким людям из отряда Ростова.       Заклинательница кусала губы, а вокруг нее вспышками метался свет, наверное, мешая и отвлекая, но Алина ничего не могла с собой поделать, она готова была ринуться в бой, ведь так и не привыкла отсиживаться в стороне.       - Вы слишком ценны, госпожа Алина, – к девушке подъехал Ростов, – ваше место здесь.       Старкова была не согласна, но спорить сейчас было не ко времени.       Ворота медленно открылись, с губ Старковой сорвался нервный смешок, перешедший в длинный выдох облегчения. К ним вышли Весна, Толя и Тамара. Зоя спрыгнула с лошади и угодила в долгие объятия. Алина прикрыла глаза и возблагодарила всех святых. Ее друзья живы, а форт стоит цел и невредим.       Девушка въехала во двор, спешилась и только тут поняла, что здесь было слишком людно. Старкова вопросительно посмотрела на подошедшего Весну, друг без слов закатил глаза, а потом притянул ее к себе за плечи, кивнул на дом губернатора. И только сейчас Алина заметила гордо реющий над домом флаг.       У Старковой приоткрылся рот, а сердце застучало так быстро, что в ушах зашумело. Знакомый герб расплывался перед глазами, и девушка осветила двор, потому что подумала: зрение ее подводит. Но нет же: открытая палатка под черным балдахином на красном поле, выше - рыцарский шлем и три башни, средняя из которых выше крайних. Герб графа Киселева. А это означало...       Старкова пошатнулась, увидев на крыльце дома регента. Весна поддержал подругу.       - Прибыли два дня назад, – зашептал на ухо, обозначая положение дел, – с вооруженным отрядом и двумя телегами с продовольствием, одеждой и дровами. Полагаю, что власть утеряна, как думаешь?       Алина почувствовала, как дерет пересохшее горло. Голова закружилась, и вновь подкатила к горлу дурнота. Никогда бы Кирилл не приехал сюда сам, он мог просто послать помощь. Но он здесь с немногими верными людьми, а это означало, что Весна прав: Кирилл потерял власть. Проклятье! Пророчество графа Ростова сбывалось.       Бургомистр Черности и губернатор прилегающих территорий тем временем крепко пожал руку Кириллу, а потом и вовсе обнял его.       - Женя тоже здесь, – продолжал говорить Весна.       И эта новость совсем не обрадовала Алину. Девушка поморщилась. Сафина была бы ей полезнее в качестве шпионки в Ос Альте.       Поняв, что думает совсем, как Дарклинг когда-то, Алина мысленно себя отругала, заставила себя мыслить рационально, задавая вполне резонный вопрос и так получилось, что вслух:       - Почему Женя поехала за регентом? Она же его терпеть не может, – протянула девушка.       - За сыном, я полагаю, – отозвался Весна, – юный граф здесь. Шушукаются с Антоном по углам, что-то затевают.       Алина надеялась, что затевают они юношеские проделки, а не что-то посерьезнее. Мальчишку она не была рада видеть. Но понимала, что очень рада видеть Кирилла, который, наконец, закончил разговор с Ростовым и направился к Заклинательнице Солнца.       Весна с тихим вздохом сожаления отпустил ее, взгляд друга говорил о том, что пока Алина не сообщит ему все, он не отстанет. Старкова коротко кивнула шуханцу и низко поклонилась подошедшему регенту.       Выпрямилась, глядя в серые глаза. Все обиды были забыты. Ей хотелось его обнять. Ей хотелось столько всего ему сказать. Но не здесь, не сейчас, не перед всеми притихшими людьми, которые поглядывали на девушку и мужчину с откровенным любопытством, наверняка припоминая все слухи, что ходили по Ос Альте.       - Ваше Сиятельство, – твердо произнесла Алина, голос ее немного дрожал, – я рада приветствовать вас на новых территориях!       - Я рад побывать на новых территориях, – дипломатично отозвался Кирилл.       Вот так. Будто бы регент просто так приехал – себя показать и на новых подданных посмотреть. Умно.       - Полагаю, – произнесла Алина, – нам есть, что обсудить, Ваше Сиятельство.       - Безусловно, – склонил голову Киселев, он указал Алине рукой на дом.       И девушке ничего не оставалось, как войти в уже знакомые двери первой.