Сердце мира

Семь лет спустя       - Весна-а-а-а! - послышался радостный и довольный вопль.       Только мелькнула за окном толстая черная коса, а потом послышалось возбужденное приветствие на шуханском.       Алина хмыкнула и отложила перо, посыпала готовый документ песком да так и оставила на столе. Дела могли подождать по крайней мере до завтра.       Пока Весна, подхвативший Ярославу на руки, экзаменовал ее по новым шуханским словам, поправляя произношение и заставляя отвечать на вопросы только на языке южного соседа Равки, Яна расцеловала Алину в обе щеки. Прочница была прекрасна даже на восьмом месяце беременности, румянец на ее щеках был здоровым, глаза весело блестели.       - Я привезла тебе подарок! - произнесла девушка.       На руке у Алины защелкнулся браслет из белого металла, рассыпь драгоценных камней напоминала букет цветов. Старкова залюбовалась ювелирным изделием, но в голове уже защелкали цифры.       - Белое золото? - спросила Алина.       - Сапфиры, аметисты, топазы и бриллианты, - дополнила Яна.       - Мне руку оторвут по самую шею, - вздохнула Старкова, а сама уже вытянула руку, любуясь браслетом.       Сверкнуло солнце на гранях камней, рассыпались вокруг искры. Было красиво. Алина любила драгоценности, что уж греха таить. А у Яны был настоящий талант, за ее изделиями стояли очереди из аристократок по обе стороны Истиноморя.       Вообще в последние два года их дела пошли в гору, что не могло не радовать.       - Тебе-то? - ухмыльнулась прочница, - самой Алине Старковой?       Алина фыркнула польщено. Она не собиралась смущаться, ведь все, что у них есть, это результат долгого изнуряющего труда.       Заклинательница была рада видеть Яну активной и здоровой, спустя семь лет нисколько не смущающейся своих шрамов. Яна умела поставить себя так, что все вокруг забывали о ее внешности. У прочницы всегда был неиссякаемый запас энергии и множество самых разнообразных идей по превращению своего маленького хобби в настоящее дело. Впрочем, оно уже им стало.       Сама Алина семь лет назад не могла похвастаться таким здоровьем. На пятом месяце беременности они едва не потеряла свое солнышко. А потом долго рыдала на плече у Весны, корила себя, говорила, что это все ее вина, ведь она сама хотела убить Ярославу. Тогда она стала страшно суеверна, верила в приметы, знаки и пролила немало слез по поводу и без.       Семь лет назад, когда они уезжали из форта, Алина не верила, что Дарклинг их отпустит. Она ждала подвоха. Полагала, что он удержит ее, воспрепятствует ее отъезду, отпустит, а потом велит вернуться, будет шантажировать и угрожать. Но солдаты беспрепятственно открыли им ворота. А фигура Заклинателя замерла на крыльце. Он не сказал им ни слова. Ей не сказал ни слова. Впрочем, о чем было вести беседы? Все уже было сказано. В душе шевельнулась обида, даже злость, но они быстро потухли, вместе с нитью связи, которая с каждым пройденным километром становилась все тоньше и тоньше. Нет, она не исчезла до конца, но затихла, затаилась. Лишь в редкие минуты сильных эмоций, ярости или радости, Алина чувствовала Дарклинга, но и эти эпизоды с годами становились все более редки. Заклинательница не жалела. Она наслаждалась свободой и спокойствием.       Взошедшее солнце осветило заснеженный лес бледным светом, и на привале подсевшая к Алине Зоя спросила:       - Что дальше?       Старкова обвела взглядом ее маленький отряд. Яна жалась к Весне. Толя грыз вяленое мясо с таким видом, словно в этом была цель его жизни, Тамара точила топорики. Рюйш замер с видом равнодушным. Алина не ожидала, что он уедет с ними, но, видимо, его преданность погибшему сюзерену была больше, чем Старкова могла предположить.       - Есть идея, - произнесла медленно девушка, а потом поднялась и достала из седельных сумок два небольших мешочка, звякнуло глухо золото.       Зеленые глаза Рюйша смешно округлились.       - Ваше Превосходительство!       Алина покосилась на Весну. Друг едва сдерживал смех. Старкова пожала плечами. В конце концов, их с Дарклингом история началась с воровства, им и закончилась. Он еще запустит руку в казну Равки, а ей нужны эти деньги, чтобы выжить.       - Будем считать, - мирно произнесла Заклинательница, - что это наше жалованье за службу Дарклингу и Равке, - она не удержалась и подмигнула шокированному Петру.       - Но, - начал спорить мужчина.       - Вы не знали, что ли, - не выдержал Весна, все же засмеялся, - что Ваше-больше-не-Превосходительство была лучшей воровкой Кеттердама?       Петр смешно приоткрыл рот. И вскоре смеялись уже все.       - Так что за идея? - Тамара выглядела заинтересованной.       Убедить плантаторов Нового Зема, что тростниковый сахар будет хорошо продаваться в Керчии и Шухане было непросто. Их конкурентами издавна считались Южные колонии, но они всегда предпочитали торговать с метрополией. А в Равку Алина не собиралась соваться по многим причинам.       Еще труднее было договориться с Торговым Советом Керчии. Алине понадобилось все ее красноречие и все ее очарование, чтобы добиться желаемого. И, конечно, пришлось лично ехать на поклон к Казу Бреккеру, потому что ни одно судно не проходило через порт без его ведома. Бреккер ей не понравился. Но спустя семь лет Алина могла с уверенностью сказать, что этот молчаливый и жестокий человек - самый надежный ее партнер.       Зоя и Петр отвечали за товар в Кеттердаме и его дальнейшую поставку в Шухан. Весна и Яна жили в Шрифтпорте и контролировали отправление товара. А Толя и Тамара управляли их маленькой флотилией из трех кораблей.       В самом начале их маленького предприятия у них был лишь один корабль - небольшая, шустрая каравелла. Алина не раз добрым словом вспомнила Штурмхонда, научившего близнецов морскому делу.       За эти годы были взлеты и падения, они были на грани банкротства, потеряли один корабль и приобрели новый, стали поставлять не только тростниковый сахар, но еще и тростник и ром.       А год назад Алина приобрела винокуренный заводик неподалеку от Кофтона, где сама и жила, в вечный разъездах между городами Нового Зема и плантациями.       Все в округе знали госпожу Алину Старкову, Заклинательницу Солнца и ее непоседу-дочь - Ярославу, ведь ее Алина с малых лет брала с собой.       За прошедшие годы Алины нажила врагов и приобрела друзей, не раз и не два ей угрожали смертью. Она предпочитала решать вопросы миром, когда это было возможно. Но так бывало не всегда. Старкова себя за это не корила. Мир торговли был жесток примерно так же, как мир гришей.       Их женщина встречала редко. Быть может, потому что вела жизнь затворницы, быть может, потому, что многие гриши стремились в Равку под крыло Дарклинга.       Алина знала о его успехах, хоть вести за море доходили небыстро. Знала, что Антон правит мудро и разумно, во всем слушаясь генерала Второй Армии, знала, что Ульяну сослали наставницей в приют при церкви Святой Маргариты под Новокрибирском, знала, что Апрат не прожил и месяца после того, как Антон Ланцов надел корону, загадочная смерть на темных улицах Равки, случайность. Кажется, потом даже повесили двоих незадачливых воришек, которые якобы убили Апрата, желая ограбить. Алина в это не верила.       Но кому было важно ее мнение? О ней забыли. Ее словно и вовсе не существовало.       Порой темной ночью глухая обида закрадывалась в сердце. Она ведь шла за Дарклингом, верила в него, помогала ему. Она воевала и пыталась построить мир. Она рисковала жизнью на севере. Она пережила смерти тех, кто был ей дорог. И что же? Где ее награда?       Впрочем, это были глупые мысли. Они исчезали с рассветом, ведь скучать Алине Старковой было некогда. Многочисленные дела требовали ее участия.       Около года назад Яна занялась ювелирным делом. Им в дар преподнесли жемчуг, выловленный в Эймской гавани. Округлые крупные жемчужины молочного цвета завораживали своей красотой - ни единого изъяна. Яна сделала гарнитур - ожерелье, серьги и браслет. А потом продала его дочке одного зажиточного плантатора, с которым Алина вела дела. Поначалу прочница говорила, что это лишь хобби, ее отдых среди вереницы дел. Она дарила украшения Алине, сделала первые сережки для Ярославы. Но дочь плантатора похвасталась всем, откуда у нее такие изысканные украшения. И на Яну со всех сторон посыпались заказы. Спустя год она могла выбирать клиентов и отказывать тем, кто ей не нравился. И никакие деньги не могли заставить ее переменить свое мнение.       - Все! - Яна упала в кресло, - до родов никаких больше заказов!       - Ты как вообще себя чувствуешь? - Алина присела напротив и взяла прочницу за руку.       - Прекрасно! Но хочу быть поменьше в размерах! Я же огромная, словно кит! - пожаловалась и выдала, - ты такой не была!       Старкова хмыкнула. Теперь, по прошествии лет, можно было спокойно говорить о том, как тяжело протекала ее беременность, как она чуть не потеряла дочь, как теряла вес, вместо того, чтобы его набирать, какими тяжелыми были многочасовые роды. Ярослава пришла в этот мир с первыми лучами июльского солнца. Она не кричала, как другие дети, лишь слабо пищала, заставляя Алину забыть о сне, ведь Старкова бесконечно прислушивалась к дочери, росла слабенькой и худенькой, болезненной.       - Всему свое время, зова, - говорила ей старенькая повитуха, принимавшая у нее роды.       Она знала, кто такая Алина, и глядела на нее с восторгом, которого Старкова, по своему собственному мнению, не заслуживала.       Что ж, повитуха оказалась права. Теперь Яра носилась по дому и прилегающей территории без устали, лазила по деревьям, забиралась на крышу одноэтажного домика, убегала на реку и доводила мать до черных точек перед глазами от ужаса и беспокойства. Единственное, что могло ее успокоить были...       Ну да, конечно! Алина скептически посмотрела на Весну, который передал Ярославе новые краски. Дочь рисовала гораздо лучше самой Алины.       - Ты слишком ее балуешь, - негромко произнесла Старкова, скорее для порядка, чем с целью упрекнуть.       Весна обожал свою племянницу. А племянницу в силу возраста пока не смущало, что мать ее - равкианка, а дядюшка - шуханец.       Друг пожал плечами в ответ на слова Алины и ослепительно улыбнулся, подошел к Яне, поцеловал ее в висок, а потом передал Старковой запечатанный пакет.       - Письмо, - произнес коротко.       Алина схватила его с жадностью. Простая бумага, без опознавательных знаков, гладкая печать и едва уловимый запах духов.       Как только представилась возможность, Алина разыскала Женю. Та частенько переезжала с места на место, но неизменно писала Алине.       Сейчас Сафина жила под Белендтом. Год назад Никита поступил учеником к юристу в Кеттердаме, а Кириллу в этом году должно было исполниться девять.       Весна покосился на Алину неодобрительно. Не раз и не два за эти годы он говорил, что ее интерес опасен. Но Алина не за тем спасала маленького царевича, чтобы потом бросить на произвол судьбы. А потому предпочитала рисковать.       После ужина, оставив дочь с Яной, Алина заперлась в кабинете. Но уединение ее длилось недолго. Раздался стук в дверь, на пороге показался Весна.       - Не помешаю? - он замер на пороге.       Алина сделала приглашающий жест рукой. Друг прошел внутрь, огляделся, вытащил из шкафа бутылку рома и два бокала. Старкова хмыкнула. Она держала здесь ром на случай важных переговоров. Иные ее партнеры приезжали прямо сюда, потому что не по статусу было самой Алине Старковой ехать на поклон, это ей должны были кланяться. Сама она по-прежнему не пила, но запах темного рома с собственной винокурни кружил голову, когда Весна подал ей бокал. Это был запах успеха.       - Что пишет Женя? - спросил Весна.       Алина пожала плечами и молча протянула другу письмо. Тот пробежал взглядом по ровным строчкам красивого почерка. Старкова крутила бокал в руке, любовалась темной жидкостью, в которой играли золотистые искры - отблески свечей.       Женя писала об успехах Никиты, о том, что ей надоело скрываться и переезжать, о том, что она желает вернуться в Равку, о том, что ... с каждым месяцем и с каждым годом Кирилл становится все больше похож на своего отца внешне и характером. Это тяжело, Алина!       Что ж, не все могли быть благородными до конца. Спустя годы Женя по-прежнему ненавидела когда-то всесильного графа Киселева и не могла любить его сына. Алина ее не винила, в конце концов, тогда она вынудила ее взять маленького царевича с собой.       Старкова знала, что Дарклинг по-прежнему ищет Кирилла, знала, что не остановится, понимала, что жить в постоянном страхе тяжело, потому не осуждала Евгению. Но и допустить ее возвращения в Равку не могла.       - Что думаешь делать? - спросил Весна, отложив письмо.       Он пригубил ром и откинулся в кресле, грея бокал в руках.       - Я не могу запретить ей вернуться в Равку, но и позволить не могу, - отозвалась Алина, - Дарклинг расколет ее в два счета. А я отвечаю за безопасность Кирилла.       - Эл, - строго произнес Весна, - ты отвечаешь за безопасность своей дочери! Подумай о Яре! Ты слишком вовлечена в судьбу этого ребенка.       - Я должна, - начала спорить Алина.       - Ты никому ничего не должна, - жестко отрезал друг, - тем более погибшему регенту!       Слова его хлестнули плетью, и женщина сжалась. Этот разговор повторялся из раза в раз. Весна полагал, что принимать участие в жизни Кирилла опасно. Не раз и не два они спорили об этом. Алина всегда стояла на своем.       - Да, - продолжал прочник, - регент любил тебя. Но, Эл, он вызвал Дарклинга на поединок ради власти, не ради тебя. Он поступил благородно и глупо. И проиграл. Его смерть сделала и хуже, и лучше. Лучше, потому что гражданская война в Равке прекратилась почти сразу, хуже, потому что защитить тебя было больше некому.       - Я не нуждаюсь ни в чьей защите! - окрысилась Алина, - не нуждалась тогда, не нуждаюсь сейчас!       - Эл, - с упреком посмотрел на нее Весна.       Женщина опустила взгляд. Да, она рисковала. Но ни на минуту не верила в то, что Дарклинг не знает, где она и чем занята. Они же даже не скрывались! Если бы Заклинатель Теней пожелал, то уже устроил бы им встречу. Значит, он не желал. И ей бы радоваться, но что ж так больно-то от этого?       - Прости, - тихо произнесла Алина и посмотрела на друга.       Взгляд его полнился сочувствием. Все-то он понимал. Все-то он знал о ней.       - У меня есть идея, - улыбнулась через силу женщина.       Прочник постарался вернуть ей ее улыбку. Это была сакральная фраза, означавшая начало новых предприятий.       - Рядом с Безъю есть закрытая школа, - произнесла Алина, - там учатся дети и бастарды королей, герцогов, членов Торгового совета, самых богатых плантаторов Нового Зема.       - Шухан! - встрепенулся Весна, - слишком близко к Равке, слишком опасно!       - Если хочешь что-то спрятать, спрячь под самым носом, - отозвалась Алина.       - Ты не можешь оплачивать обучение Кирилла там, - возразил друг.       - А я и не буду, - лукаво улыбнулась Старкова.       Она все продумала. Кирилл уедет в закрытую школу и получит блестящее образование, которое откроет перед ним все двери. Женя не будет знать, где он, а значит не расскажет Дарклингу. Оплата будет производиться через подставных лиц. Имя Алины Старковой не будет нигде фигурировать.       - Его могут узнать, - тихо произнес Весна.       - Посещения учеников запрещены во время всего времени обучения. Каникулы один раз в год. Кирилл может уехать, куда пожелает, или остаться в школе. А сами ученики не настолько взрослые, чтобы помнить регента Равки, а тем более знать его в лицо. Это абсолютно безопасно, - настаивала женщина.       Прочник посмотрел на нее скептически.       - И я думаю о Яре, - продолжила Алина с долей обиды, - всегда думаю о ней! Моя дочь ни в чем не нуждается и не будет нуждаться! Она всегда будет в приоритете. Но я могу помочь Кириллу и помогу ему, - закончила твердо.       Весна покрутил бокал в руках, а потом залпом выпил ром.       - Хорошо, - произнес хрипло и улыбнулся легко и светло, почти беззаботно, как в дни их юности, - я с тобой, Эл, всегда.       Алина признательно склонила голову, выдохнула украдкой. Помолчала немного, а потом все же произнесла, переводя тему, но на ничуть не более легкую:       - Улла приезжала.       Весна крупно вздрогнул, в глазах его мелькнула тоска. Алина понимала: чувства к сильдройде еще живут в глубине его сердца, как бы ни был счастлив он с Яной. Такая любовь не забывается. Было даже обидно за прочницу, но та знала, на что шла. Тогда, в полуразрушенном форте, Алина честно говорила с Яной. Честен был и Весна.       - Зачем ты ее привечаешь, - покачал головой друг, - не пойму.       Алина пожала плечами. Могла бы сказать в полушутку, что многовато сегодня осуждения, но смолчала.       Улла появилась на ее пороге, когда Ярославе исполнилось шесть месяцев. Ужас, который испытала Алина, сложно было передать словами.       Дочь плакала в тот день без остановки. Старкова никак не могла ее успокоить, не могла понять причины слез своей девочки. У нее опускались руки. И мысли о том, что не стоило ей становиться матерью, неустанно бродили в ее голове.       Алина до сих пор не понимала, зачем пригласила Уллу в дом. То ли потому что, стоять на пороге с дочерью на руках было тяжело, то ли потому, что не хотелось любопытных взглядов соседей, тогда они с Ярославой жили в домике куда более скромном, чем этот, а участок и вовсе у них был мизерный, то ли это был гипноз сильдройры, но вскоре Яра уже не плакала, а играла с кулоном, который ей торжественной вручила Улла.       У Алина подкосились колени: светлая капля бриллианта в тонкой оправе из белого золота и длинная цепочка.       - Откуда он у тебя? - побелевшими губами спросила Заклинательница.       Улла хитро улыбнулась.       - Бывает, навещаю брата, - произнесла небрежно.       - Расскажешь Дарклингу? - напряженно произнесла Алина, готовая биться до последнего вздоха за Ярославу.       - Никогда! - серьезно ответила Улла.       Старкова отчего-то ей сразу поверила.       Тетя и племянница взаимно обожали друг друга. Улла никогда не приезжала в визиты Весны и Яны, и вообще не спрашивала о прочнике. Уже позже от Весны Алина узнала, что сильдройра не могла иметь детей, но страстно того желала. Наверное, поэтому просила отдать ей Ярославу, наверное, поэтому никогда не забывала о племяннице. Охотно возилась с ней, когда та была маленькой, поддерживала все проделки сейчас. Алину забавлял тот факт, что становясь легкомысленной девчонкой рядом с Ярославой, Улла оставалась сильнейшим и очень опасным существом, которое наведывалось в Ос Альту с завидной периодичностью. Наверное, за тем, чтобы напомнить брату: он ей должен. Мысль эта вызывала восторг и злорадство у Алины.       - Яра обожает ее, - ответила на реплику Весны женщина.       - Яра и сладкое обожает, но его ты ограничиваешь, - возразил друг.       - Ее тетушку назвать можно разве что горькой, - пошутила Старкова.       Она думала о том, как же похожа Ярослава на Морозовых.       - На Багру, - выдала как-то Улла.       И Алина не могла возразить. Яра действительно была копией бабки. Только шоколадные глаза да улыбка достались ей от матери. В остальном она была в проклятую породу Морозовых. Во всем.       По стенам поползи тени. Алина прикрыла глаза. В кабинете повисла напряженная тишина.       - Сколь было бы проще, окажись она отказницей, да? - тихо сказал Весна.       Алина подавила всхлип. Во сне дочь не контролировала свой дар. А Старкова слишком долго тешила себя иллюзией того, что Ярослава может оказаться отказницей, может быть обычной. Это действительно было бы проще.       - Что будешь делать? - спросил шуханец.       - Учить ее, конечно, - выпрямилась в кресле Алина и отерла слезы, все же выступившие на глазах.       - А потом? - продолжал задавать вопросы Весна.       Алина закусила губу, отвела взгляд, посмотрела на бокал с ромом, покачала его в руках, отставила. Она нервничала. Не знала, что будет так тяжело хранить эту тайну.       - Я каждую ночь просыпаюсь в холодном поту, - тихо заговорила женщина, - мне снится, что он пришел на порог моего дома, что он отобрал мою дочь, а я ничего не смогла сделать, - голос Алины был глух. Она сделала несколько вдохов и выдохов и продолжила, не глядя на друга, - когда Яра вырастет, я расскажу ей все, как есть, я расскажу ей, как все было.       - А если она захочет увидеть его? - задал резонный вопрос друг, - узнать его?       - Что же, - криво усмехнулась Алина, она знала, что не будет препятствовать дочери, - для того я и обучу ее. Она будет сильнее меня. Она будет сильнее него.       Весна неодобрительно покачал головой, цокнул возмущенно, но промолчал. Старкова залпом выпила ром и поморщилась. Ну, какая все же гадость!       В дверь постучали, на пороге показалась Яна.       - Хватит полуночничать, - тоном, не терпящим возражений, произнесла она, но глаза ее смеялись, - завтра же Зоя и Петя приедут! И какие вы будете? - Яна неодобрительно покачала головой и выдала последний, самый главный аргумент, - даже Ярослава уже спит!       Алина слабо улыбнулась и махнула рукой, показывая, чтобы друзья шли. Закрылась дверь. Женщина осталась одна.       На стене тикали часы - подарок Торгового совета, работа известного керчийского мастера-часовщика, за окном пел соловей - каким ветром занесло его в эти края? - слышалось собственное тихое дыхание, но ее дом замер, погрузившись в сон.       Алина прикрыла глаза. Связь молчала. Тихо было на той стороне нити, но это была не глухая стена, это было просто молчание посреди диалога - надежда на продолжение. Желание позвать Дарклинга было настолько острым, что у Заклинательницы перехватило дыхание.       Она распахнула глаза и резко поднялась. Нет! Такой ошибки она не совершит.       ... я знаю, Алина, что однажды ты вернешься. Ты не сумеешь долго жить спокойной жизнью. И тогда ты придешь ко мне. Через год или через десять, через столетие или два, когда ты останешься одна, когда поймешь, что нет никого, подобного нам, и уже никогда не будет, ты придешь. А я умею ждать, моя Алина.       В ушах звучал его тихий и спокойный голос, виделась его искушающая улыбка. И на мгновение захотелось поддаться этому искушению. Да чтоб его ничегои растерзали! Алина вышла из кабинета и направилась в комнату дочери. Она всегда целовала Яру перед сном. Девочка должна была знать, что мама всегда рядом.       Алина приоткрыла дверь и тихонько вошла в темную комнату. Ярослава лежала, подложив ладошки под щеку и тихонько сопела. Алина залюбовалась дочерью. Любовь заставляла сердце биться чаще. Это прекрасное чувство, сотканное из нежности, желания защитить, направить, дать самое лучшее и страха, дрожью отзывалось во всем теле.       - Мама? - приоткрыла глаза девочка.       - Спи, солнышко, - Алина поправила одеяло, склонилась, поцеловала дочь в висок, погладила по темным волосам.       - Мама, расскажи мне сказку, - попросила Ярослава, - посиди со мной, - и добавила тише, - тени такие страшные, ползут по углам.       Старкова побледнела, а потом махнула рукой, в изножье кровати завис тусклый шарик из света, бросавший отблески на лицо дочери. Алина присела на кровать и еще раз погладила девочку по волосам.       На мгновение ей привиделось, что точно вот так маленький Александр просил Багру остаться и боялся собственных теней. Впрочем, едва ли такая сцена могла быть. Дарклинг никогда не боялся себя. Он всегда упивался своей инаковостью.       - Нечего бояться, родная. Я здесь. И тени не могут причинить тебе вреда.       - Угу, - пробормотала Ярослава, - но сказка?       - Ну хорошо, - улыбнулась Алина, - устроилась удобнее и начала рассказывать, - давным-давно, в далекой и холодной, заснеженной стране жила-была девочка, и был у нее редкий дар...