Сердце мира

      Алина действовала механически, медленно, укладывала травы в большую кружку. Они пахли пряно и терпко, так, наверное, пахнет поле осенью, когда травы и цветы уже увядают, этот запах грядущих перемен, грядущей зимы, грядущей смерти забивал Алине нос. Но ей нравилось.       Запах ассоциировался с Двором чудес, со старой Татой, с девочками, которые, несмотря на тяжелую, порой невыносимую жизнь, находили в себе силы улыбаться, смеяться, жить дальше. И Алина будет. Но чуть позже.       Сейчас она осознавала: в Кеттердаме было не так и плохо, да, трудно, да, под властью Мальена, но она научилась там жить, научилась получать от этой жизни удовольствие. Сможет ли она еще вернуться в столицу Керчии? Хватит ли у нее смелости? Заклинательница знала, что ей будет и радостно, и больно вновь увидеть этот город, полный кипучей энергии, где каждый мог найти себе приют.       Девушка налила в кружку воды и нагрела ее с помощью солнца. Вспомнила тот миг, ей, наверное, было лет четырнадцать, когда осознала: солнце это не только свет, это еще и тепло. Как мало она знала тогда о силе!       Удивительно ли, что даже спустя годы, пошла за тем, кто обещал ей знания и безопасность и не скрывал, что желает взамен ее силу, ее верность, преданность? Взаимовыгодный обмен. Сотрудничество. Сделка, которые так любят в Керчии. Все было честно, если можно так сказать. Но любую сделку можно разорвать, закончить, прекратить. Алина этого хотела. Срок вышел вместе с ее силами. Правда, Старкова подозревала, что Дарклинг не согласен на срок меньше, чем вечность, но ведь Алина Старкова всегда умела торговаться. У нее получится договориться. Она не останется рядом с тем, кто предал ее, кто убил ее друга.       - Ничего не бойся, моя Алина.       Она и не боялась. Больше ничего не боялась, что было очень-очень плохо, ведь страх помогает человеку выжить, это естественное состояние человека, это нормально, так говорил Жак, когда приходил во Двор чудес.       Как частно она сегодня вспоминает дно Кетттердама! Наверное, потому, что все же была там счастлива, по-своему, странно, быть может, извращенно, но была. А, впрочем, плохое забывается со временем, воспоминания искажаются, настраивая человека на лирический лад. Что ж, та страница ее жизни закрыта. И эту тоже пора перевернуть.       Старкова взяла в руки кружку, вдохнула ароматный пар, поднимающийся от горячей воды, глянула на темно-коричневую жидкость и сглотнула вязкую слюну. Знала ведь, какой горький этот отвар. Стало страшно, желудок свело, впрочем, то, быть может, от голода. Алина не помнила, когда ела в последний раз. Ее осложнение тоже, наверное, было жутко голодным. Ну, ничего, скоро все закончится.       Старкова колебалась и ненавидела себя за это промедление. Она должна быть жесткой, если хочет сейчас выжить, у нее, в конце концов, есть обязательства перед ее людьми.       Она должна вывести из-под удара своих друзей, гвардейцев Рюйша, его самого. Петра - в первую очередь, он ведь помог ей с побегом Жени. А тот скоро обнаружится, и гнев Дарклинга будет страшен. Ей нужно быть в форме, когда все это случится.       Алина закрыла глаза, глубоко вдохнула напоенный ароматами трав воздух, длинно выдохнула, поднесла кружку к губам, чувствовала горечь на своих губах, облизнула их, поморщилась.       - Эл! – дверь тут же распахнулась после быстрого стука, - ты не могла бы… что здесь…       Весна в мгновение ока оказался рядом с Алиной, забавно дернул носом, а потом резким движением выбил кружку из рук Старковой. Та грохнулась на пол, разлетаясь на осколки со звуком, напомнившим Алине взрыв крепостной стены Ос Альты, травами запахло еще сильнее, пара горячих капель упала на руки, и Алина зашипела от мимолетной боли.       - Ты с ума сошла?! – он схватил подругу за плечи и резко встряхнул, разразился бранью на шуханском.       - Прекрати, - тихо произнесла Алина, но друг еще раз ее встряхнул, он все искал ее взгляда, а Старкова отворачивалась, - ты не понимаешь! – все же повысила голос.       - Я не понимаю?! – голос Весны взлетел выше, - скажи мне, что это не та дрянь, которой пользовались девочки во Дворе чудес, а? Я ее по запаху узнаю! Да от нее умирали пачками! – он рычал на Алину и все сильнее сжимал ее плечи.       Ее друг кричал на нее, пожалуй, впервые в жизни, пытался привести в чувство.       - Ты совсем спятила! – бросил зло, отстранил от себя подругу, оглядел с головы до ног, заставив поморщиться от этого беззастенчивого осмотра, - святые, Эл, - все же понизил голос, - почему ты не сказала?       Старкова выпуталась из стальной хватки, отошла к двери и плотно притворила ее. Еще не хватало, чтобы их разговор услышал весь дом.       Странно, что Дарклинг не выставил у ее двери стражу. Не боится, что сбежит? Плевать ему на это? Вон и Весна спокойно передвигается по дому. И Зоя не выглядела сбежавшей пленницей на похоронах. Удивительное милосердие. Хитрый ход. Еще бы понять, для чего все это.       - Я не хочу, - произнесла Алина сев на кровать, - я не могу. Сейчас не время.       - Оно никогда не наступит, - философски произнес Весна, сев рядом и обняв Старкову за плечи.       Заклинательница с готовностью прижалась к другу, всхлипнула. Это было такое трудное решение. И вот теперь, когда она, наконец, была готова, ей не позволили. Что за несправедливость такая? Впрочем, ей ли не знать, что никакой справедливости и вовсе нет на свете?       - Идет война, - глухо произнесла Алина, - ты представляешь себе, какой опасности подвергнется этот…?       Не могла произнести слово «ребенок», не могла сказать вслух. Право слово, пока это было просто осложнение, было как-то проще. А теперь все ее существо затопил невыносимый стыд за то, что она хотела сделать.       - Мир вообще опасное место, - отозвался друг, - опасное и малоприятное, но почему-то все хотят жить и бьются за свою жизнь до конца. А мы можем уехать, - произнес Весна.       - Ты думаешь, что Дарклинг нас отпустит? – поинтересовалась Алина.       - Я полагаю, что он мечтает, чтобы мы уехали. Все ведь пошло не по плану, а? Не о том он думал, когда подстроил все так, чтобы мы были вынуждены бежать из Кеттердама. Он и не предполагал, что ты окажешься на другой стороне. Ты чуть не убила всех во дворе. Он мог лишиться ценных гришей, а ему еще власть надо удержать. Ты помеха, Эл. Но и убить тебя он не сможет. А вот отослать, отпустить на все четыре стороны, как говорят здесь, в Равке, может. Посмотри, - Весна махнул рукой в сторону двери и озвучил то, о чем думала сама Алина, - ни стражи, ни засова. Ты не пленница. Никто из нас. Словно приглашение бежать.       - Или искусная ловушка, - мрачно произнесла Старкова.       Они понимающе переглянулись с другом.       Были такие землевладельцы в Южных колониях, они подталкивали своих рабов к побегу, а потом жестоко их наказывали за такой побег, играли с людьми, как кошка с мышью.       От воспоминаний затошнило. Алина глядела на осколки чашки у своих ног, на разлившийся отвар и пыталась понять, что ей делать дальше. В любом случае, решение принимать только ей.       - О чем ты хотел попросить, когда вошел? – спросила Алина, сбрасывая оцепенение.       Ей нужно было отвлечься, ей нужна была хоть какая-то деятельность, чтобы взять себя в руки. Старкова никогда не умела сидеть на месте и жалеть себя. Ей нужно было идти дальше, чтобы не сойти с ума.       - Я хотел попросить тебя поговорить с Яной, - чуть смутился Весна, - она переживает из-за, - он замолчал.       - Шрамов, - тихо отозвалась Алина.       Понимающе кивнула. Потерла висок, сморщилась, словно от боли.       - Как женщина с женщиной, для которой важна внешность.       Здесь лучше бы подошла Женя, но та, как надеялась Алина, была уже далеко вместе с Никитой, на пути в поместье. Старкова наказала портной, чтобы та не присылала писем, пообещав, что сама ее разыщет, если в том будет надобность. В конце концов, она и сама еще не знала, где окажется в будущем. А если придется остаться рядом с Дарклингом, то тем более Жене нельзя ей писать.       - Проклятье! – выдохнула Алина, - девочка пошла за губернатором новых территорий, а попала в переплет, хуже которого и быть не может!       - Всегда есть, куда хуже, - резонно заметил Весна.       - Да, - кивнула Старкова, - но я должна была обеспечить ей безопасность и не допустить…       Друг сжал руки Алины, лежавшие на коленях, накрыл теплой рукой, согревая ее ледяные пальцы.       - Эл, - произнес серьезно, - все вокруг взрослые люди, все осознают риски и в состоянии сами принимать решения. Эл, ты не в ответе за все. Ты не можешь быть в ответе за все, - закончил твердо, - прекращай это! Просто поговори с ней, пожалуйста.       Да, наверное, друг был прав, но Алине было не легче от этого. Она чувствовала вину перед Яной и перед всеми своими людьми.       - Я поговорю, - поднялась Старкова.       Весна встал рядом.       - Могу быть уверен, что этого, - он мотнул в сторону разбитой кружки, - более не повторится?       Алина скривилась, а потом отрывисто кивнула. Она еще не знала, как будет воспитывать свое осложнение, но, кажется, была готова рискнуть.       Вместе с Весной они направились в каморку Яны. В доме шла работа: гриши и отказники разбирали мусор, прочники чинили мебель, двери и стены. При появлении Алины разговоры затихали. Ей смотрели вслед, но не говорили ни слова.       Интересно, где Дарклинг? Старкова не чувствовала его, он закрылся. Быть может, вообще уехал? Не поговорил с ней? Не отдал распоряжений и приказов? Не увез ее с собой? Не угрожал? Ерунда какая-то! Быть того не может.       Алине было любопытно, но она предпочла сосредоточиться на делах текущих. Например, на разговоре с Яной. Уж эту малость она для девочки могла сделать.       Весна осторожно постучал в тонкое деревянное полотно.       - Уходите! – раздалось из-за двери слабое, но яростное.       Алина и Весна переглянулись, друг отступил от двери, подняв руки ладонями вперед, словно сдавался. Старкова помедлила.       - Прежде, чем я туда войду, - произнесла, - ответь мне на один вопрос: Яна нужна тебе?       Весна молчал. Алина с жадностью вглядывалась в лицо друга. Она знала, что такая любовь, как его к Улле, никогда не пройдет, знала, что Морозовы – их персональное проклятье, знала, что одно появление сильдройры может разрушить все. Но она видела, как Яна и Весна смотрели друг на друга. Девочка была безусловно влюблена. Весна мог ответить на эти чувства. Быть может, это будет не любовь, быть может, это будет симпатия, доверие и тепло, а это уже немало. Это гораздо надежнее и важнее. Алине бы хотелось тепла.       Она зябко поежилась. В доме действительно было прохладно.       - Велю затопить печи посильнее, - сказал Весна, отступил еще на шаг, посмотрел на дверь, перевел взгляд на Алину, - я обещаю быть ей защитой и поддержкой, - произнес твердо.       Это было похоже на брачную клятву. Старкова кивнула и вошла в каморку, плотно притворила за собой дверь.       - Я сказала, - Яна обернулась и подпрыгнула на тюфяке, который служил ей кроватью, села, рука ее дернулась к лицу, чтобы убрать волосы, но потом опустилась, девушка сложила руки на коленях, - госпожа Алина, вы что-то хотели? - голосок ее дрожал.       Да, целители залечили ее раны, те, которые смогли, но душу вылечить непросто. Порой и вовсе невозможно, Алина это по себе знала.       Старкова оглянулась, сесть здесь было некуда, на табурет не хотелось, так она оказалась бы выше Яны, а давить на девушку не хотелось. Хмыкнув, Алина уселась прямо на пол, прислонившись спиной к двери и вытянув ноги. По полу дуло, но было удобно.       - Алина, - произнесла Старкова, глядя на Яну, - или Эл, так меня называет Весна, на керчийский манер.       Прочница заморгала, глядела на Алину недоуменно.       - Поболтаем? – спросила Заклинательница, - просто, по-дружески. Я, видимо, более не губернатор новых территорий, так что…       - Но вы остаетесь Заклинательницей Солнца и полковником Второй Армии, - возразила Яна.       - Со вторым тоже могут возникнуть сложности, - хмыкнула Алина, - послушай, - произнесла, сцепив руки на коленях, - я и представить не могу, как тебе тяжело, но знаю, как больно. Знаю, что эти раны никогда не пройдут, только подживут немного. Знаю, что тебе досталось. И мне жаль, что так вышло. Это и моя вина тоже. Я должна была защитить тебя, - помолчала, - каждого из вас. Но я здесь не за тем, чтобы получить прощение. Я хочу, чтобы ты поняла, ты прекрасная девушка, умная и смелая, немного безрассудная, раз потащилась за мной сюда, но что поделать, - пожала плечами Алина и с облегчением увидела на губах прочницы легкую улыбку, - и это определяет тебя, никак не твоя внешность.       Яна поджала губы, отвела взгляд, а потом снова посмотрела на Алину.       - Но Весна, - начала робко.       Да, дело было в ее друге. Старкова пожала плечами.       - Последний человек, для которого будут иметь значение твои шрамы, неужели ты еще не поняла?       Яна пожала плечами. Да, она хотела быть самой красивой для мужчины, которого выбрала. Но если он выбрал ее, то она таковой и будет, и ничто не будет иметь значения, ведь красота идет изнутри. И Яна была прекрасна.       - Есть другая женщина, да? – спросила вдруг девушка и горько усмехнулась.       Да, прочница была очень умна и проницательна.       - Она не вернется, - твердо произнесла Старкова, - ее больше никогда не будет рядом с Весной. Да и ему будет лучше рядом с тобой.       Алина не хотела лгать и говорить о любви. Будь она проклята, эта любовь, в самом-то деле! Яна все понимала. Ее выбором будет уйти или остаться. Но Старкова верила: они с Весной смогут построить что-то прекрасное.       - Что теперь будет с нами, госп… Эл? – спросила Яна.       Она назвала ее на манер керчийцев, и Алине понравилось. Было в этом коротком имени-прозвище свое очарование.       - Вы сможете уехать, - уж это Алина могла гарантировать, этого она добьется от Дарклинга всеми правдами и неправдами.       - А с тобой? – умная девочка все понимала.       Старкова криво улыбнулась и с кряхтением, словно старушка, поднялась, держась за дверь. На самом деле, она страшно устала. Просто вымоталась за прошедшие тяжелые дни морально и физически. Да, ей было доступно больше, чем отказникам, но и ее силы были не безграничны. Силы и возможности.       На вопрос Яны Алина не ответила. У нее не было ответа. Уже взявшись за ручку двери, притормозила и посмотрела на девушку, так и сидевшую на тюфяке, но теперь заплетавшую светлые волосы в косу. Умница!       - Я ничего не сделала, - произнесла Алина, в конце концов, Яна так переживала за нее и за ребенка, что имела право знать.       Прочница просияла.       - Это правильное решение, Эл! – с жаром произнесла девушка.       Старкова хмыкнула и вышла за дверь, кивнула Весне, который крутился неподалеку. Друг тут же оказался рядом.       - Думаю, ты можешь зайти. Но, Весна, - она придержала друга за руку, - пожалуйста, не обещай ей то, чего не сможешь дать, - произнесла серьезно, - будь честен. Лучше ей будет больно сейчас, чем потом. Она хорошая девушка и…       - Я знаю, - друг улыбнулся, - я все сделаю правильно.       - Надеюсь, - вздохнула Алина и направилась прочь.       Она надеялась разыскать Зою и близнецов, чтобы вместе решить, что делать дальше, предложить им уехать. Но не успела.       Руку дернуло болью, Старкова запнулась, заслужив внимательный взгляд одного из шквальных, он глядел на Заклинательницу Солнца нелюбезным взглядом. Забавно, как быстро люди, хоть гриши, хоть отказники, забывали то добро, что было сделано для них. А для гришей Алина сделала уж ничуть не меньше, чем Дарклинг, хоть ее свершения и были не такими великими, как его. Старкова знала, что никто не посмеет причинить ей вред, а если попробует… что ж, она могла бы сказать, что наказание будет суровым, но она и сама еще могла постоять за себя. Потому, скользнув по шквальному равнодушным взглядом, Заклинательница отправилась дальше, даже не удостоив парня кивком. И снова заболела рука, пронизывающая боль охватила всю конечность – от плеча до кончиков пальцев.       Алина коротко выдохнула, останавливаясь на мгновение: приказ был понятен, но так хотелось ослушаться, подразнить хищника, подергать за усы, чтобы не думал, что она боится. А он и не думает, поняла Старкова, просто в своей ублюдочной манере напоминает, кто здесь хозяин. Фыркнув, девушка направилась к себе. Открыла дверь и застыла на пороге своей комнаты.       На столе стояло блюдо с пирожками, румяными, аппетитными, пахнущими тестом и капустой, а еще был пузатый чайник, исходивший паром, нос Алины уловил запах чабреца. С ума сойти! Дарклинг решил ее задобрить? Сам он стоял спиной к двери, глядел в окно, за которым не было видно ничего, кроме тьмы. Алина на мгновение даже залюбовалась его идеальной фигурой в черном кафтане с прямой линией плеч и высоким воротником. Да, Женя и Давид постарались на славу. С Костюком Заклинательница тоже запретила Жене связываться, это могло быть слишком опасно для него в том числе. Сафина согласилась без пререканий. В конце концов, портная знала об опасности все, она ведь много лет прожила при дворе Глеба в качестве шпионки Дарклинга и умудрилась не попасться.       Алина вошла внутрь и закрыла за собой дверь, огляделась, в комнате горела лишь пара свечей, не разгоняя тьму, а лишь подчеркивая ее. Старкова усмехнулась. И хоть велико было желание осветить пространство таким ярким светом, чтобы глазам стало больно, девушка сдержалась. Дурной характер она еще успеет показать.       Она глядела на Дарклинга и понимала: ей не хочется вступать с ним в противоборство, ни сейчас, ни потом. Ей не хочется ни ссоры и скандала сейчас, хоть обид и претензий накопилось достаточно, ни войны в дальнейшем. Она хотела, чтобы их дороги вновь разошлись. Они прошли длинный путь вместе, были близки физически и ментально, но все заканчивается.       - Мог и словами через рот позвать, - все же не удержалась от ворчания Алина.       - А ты бы пришла? – голос мужчины был спокоен, он повернул голову вбок.       Старкова залюбовалась идеальным профилем Заклинателя Теней. Она с первой встречи отметила его красоту, ведь не была слепой, но повелась вовсе не на идеальную внешность. Забавно, что со временем она действительно прониклась его идеями, которые были ей чужды поначалу, она хотела помочь, пусть и на свой манер. И, пожалуй, все же помогла. Гриш будет сидеть на троне, и святые сохраните Равку, которая может превратиться в сущий кошмар! И тогда из нее побегут уже отказники, желающие спастись от диктатуры гришей.       - Ради такого пира - конечно! – фыркнула шутливо Алина, присела за стол, налила себе чаю, взяла пирожок, повертела его в руках.       Пальцы тут же стали жирными, от теста распространялся умопомрачительный аромат, на языке скопилась слюна, которую Алина сглотнула, желудок заныл и заурчал.       - Надеюсь, что там не яд, - выдала Старкова и откусила кусочек.       Даже глаза закатились от удовольствия.       - Зачем? – удивился Дарклинг и повернулся к ней лицом.       Впрочем, его почти не было видно в полумраке, царившем вокруг. И Алина могла лишь угадывать его черты, а настроение и так чувствовала. Оно было удивительно миролюбивым. Очень странно. Настораживающе.       Алина задумчиво смотрела на мужчину, жевала пирожок и не знала, чего ей ожидать.       - Иногда проще убить, чем отпустить, - пожала плечами девушка, взяла в руки чашку с чаем.       Настоящим чаем с чабрецом! С ума сойти! Невероятная роскошь в этих краях!       По губам Дарклинга скользнула мимолетная улыбка, когда он увидел, как щурится от удовольствия Алина – словно кошка. А ей было хорошо – вкусно и тепло. Как мало, оказывается, надо для счастья!       - Возможно, - туманно произнес Дарклинг и нахмурился.       Он так и остался стоять у окна, не делал попыток приблизиться. И рука у Алины больше не ныла. За это Старкова была признательна.       Она придирчиво осмотрела пирожки со всех сторон и цапнула с блюда еще один. Даже если умрет, то умрет счастливой. Впрочем, кажется, ее действительно никто не собирался убивать. А отпускать?       - Этого ты хочешь, Алина? – спокойно спросил Заклинатель Теней, - чтобы я тебя отпустил?       Что ж, какой смысл скрывать? Дарклинг и так знает ответ на свой вопрос, он читает его в глазах Алины, которые она не прятала.       - Да, - кивнула Старкова, - в конце концов, ты получил то, что хотел. Правда, - она запнулась, вот сейчас захотелось закричать о лжи и предательстве, об опасности, которой он ее подверг, о Кирилле, которого убил, но девушка поняла, что это все не приведет ни к чему, лишь сделает еще больнее. А было больно.       Алина знала: в какой-то момент она поверила в сказку со счастливым концом, в то, что можно стать чьим-то центром вселенной, сердцем чьего-то мира. Разочарование было слишком сильно.       Была ли это любовь? Пожалуй. Могла ли она стать сильнее? Наверное. Но вышло так, как вышло, и не было смысла выяснять, кто виноват, кто прав. Каждый шел к своей цели, даже, если, как Алина, не осознавал ее. А девушка всего лишь хотела покоя.       Да, теперь она поняла: она хотела мира и покоя. Равке же до мира далеко. Равка же неотделима от Дарклинга. Теперь еще более, чем до этого.       Старкова прошла длинный пусть, чуть не погубила себя скверной, чуть не умерла из-за нее, чуть не уничтожила других, но это было необходимо, чтобы осознать – эта дорога не для нее. Она больше так не хочет.       Дарклинг не стал требовать от Алины ответа. Он и сам все понимал. И не нуждался в ее словах, если уж начистоту. И связь их все еще работала. И будет работать. Но закрываться они научились виртуозно, так что это проблемой не станет.       Дарклинг подошел ближе, а затем опустился на корточки перед девушкой, взял ее ледяные руки в свои и поцеловал тонкие пальцы. Алина прикрыла глаза. Сила рванулась навстречу усилителю, заиграл, засиял свет вокруг, переливался серебром, мерцал, кружился. Тело полнилось силой, на щеках заиграл румянец, с губ сорвался вздох. Старкова открыла глаза и утонула в восхищенном взгляде Заклинателя Теней. Ему это было так же необходимо, как и ей, коснуться ее и чувствовать, как свет рвется ему навстречу, сталкиваясь с тьмой, которую одна Алина может рассеять и уравновесить.       Дарклинг развернул ее руку и поцеловал запястье, там, где ровно и сильно бился пульс, больше не взволнованно. Алина не хотела вырывать руку, но и сердце ее больше не билось заполошно от прикосновений мужчины. Остались лишь грусть и боль. Именно это унесет Старкова с собой.       - Я не хочу тебя отпускать, - Заклинатель Теней все же выпустил ее руки из своих, поднялся, свет померк, в глазах, полных тьмы, отражались лишь огоньки свечей, - я хотел бы оставить тебя рядом, - голос его стал ниже, - я мог бы шантажировать тебя, манипулировать тобой, угрожать твоим друзьям, ведь угрозы тебе не возымели бы действия, - с каждым словом черты лица его становились все жестче, вокруг него кружила тьма, складываясь в фигуры чудовищ, плащом укрывала своего господина.       Алина выпрямилась, с вызывающим видом вскинула подбородок, хоть по спине прошла дрожь страха. Она живо представила себе эту борьбу, и это была бы не жизнь. Это была бы клетка, тюрьма.       Но вот тьма рассеялась, а Дарклинг негромко и хрипло рассмеялся.       - К счастью, мои амбиции сильнее, чем желание удержать тебя, - просто произнес мужчина.       Алина дернулась, как от удара. Во рту стало кисло. Девушка нервно облизнула губы. Не этого ли она хотела? Не об этом ли говорил Весна?       Я полагаю, что он мечтает, чтобы мы уехали. Все ведь пошло не по плану, а? Не о том он думал, когда подстроил все так, чтобы мы были вынуждены бежать из Кеттердама. Он и не предполагал, что ты окажешься на другой стороне. Ты чуть не убила всех во дворе. Он мог лишиться ценных гришей, а ему еще власть надо удержать. Ты помеха, Эл. Но и убить тебя он не сможет. А вот отослать, отпустить на все четыре стороны, как говорят здесь, в Равке, может. Посмотри, ни стражи, ни засова. Ты не пленница. Никто из нас. Словно приглашение бежать.       Ее друг оказался во всем прав. Но отчего-то стало обидно до слез. Ее использовали, чтобы получить власть, а теперь беззастенчиво бросили, оставили, не выгоняли, но ясно давали понять, что ей здесь более не рады. Она стала лишней.       - Тем более, я знаю, Алина, - голос Заклинателя стал мягче, - что однажды ты вернешься. Ты не сумеешь долго жить спокойной жизнью, - он улыбнулся искушающе. И Алине захотелось заорать на него, до хрипоты доказывать, что он не прав. Девушка промолчала. – И тогда ты придешь ко мне. Через год или через десять, через столетие или два, когда ты останешься одна, когда поймешь, что нет никого, подобного нам, и уже никогда не будет, ты придешь. А я умею ждать, моя Алина.       Последнее он произнес ядовито и зло, напоминая ей о Кирилле, о незавидной участи того, кто не просто посмел встать между Дарклингом и его желанием власти, но еще и посмел целовать его женщину.       Старкова поднялась, прямо посмотрела на Заклинателя Теней. Она хотела бы запомнить его тем открытым молодым мужчиной, который сидя с ней на пирсе и поедая жирный батат, рассказывал ей о Малой науке, о природе гришей, о силе, о том, как хотел бы изменить мир. Что ж, мир менялся. И только время покажет, стоили ли эти изменения стольких жертв.       - Мы уезжаем утром, - просто произнесла Алина, ставя Заклинателя Теней перед фактом, уведомляя о том, что она уедет только вместе со своими друзьями.       - Вас снарядят всем необходимым в дорогу, - учтиво склонил голову Дарклинг, посмотрел на Алину долгим взглядом, в глубине которого мелькнула неясная тоска, коротко выдохнул и снова стал высокомерным и непробиваемым генералом Второй Армии, Заклинателем Теней, которого все боялись, Дарклингом, чье имя постепенно стали забывать.       - До свидания, Алина, - произнес просто.       - Прощай, Александр, - отозвала девушка.