Light in your eyes

***

Чем ближе они подходили к отелю, тем больше Микки нервничал — и сам даже не знал с хуя ли. Он не рассказал Йену, куда они идут, и что за "свидание" их ждёт, почему-то спонтанно решив сделать из этого сюрприз. Но с каждым шагом ему все сильнее начинало казаться, что идеей это было наитупейшей — наверняка, пока он чалился на нарах, Йен кучу раз трахался в джакузи со всякими богатыми накаченными красавчиками, и его это нисколько не впечатлит. К тому же они явно не могли позволить себе заказать обслуживание в номер, и пришлось тащиться в Сиззлерс, что уже убивало на корню всю задумку. Хоть Микки и не мог не признать, что это было пиздец как символично. Увидев вывеску рестика, Йен, атакующий его миллионом предположений о месте их "свидания", тут же расплылся в стоваттной улыбке. — Да ты романтик, Мик, — шепнул он ему в ухо, заставив позорно покраснеть. Все шло отлично, пока на кассе не возникла дебильная заминка: Микки вовремя не предупредил Йена, что они берут еду с собой, а не остаются в зале, и тот в последний момент побежал за контейнерами, забыв, что у Милковича не было денег расплатиться. Под презрительным взглядом продавщицы Микки пришлось звать Йена назад через весь зал, и это было капец как унизительно. — Извини, я затупил, — повинился Галлагер, когда они уже оказались на улице — Микки, разумеется, не упустил возможности хорошенько хлопнуть входной дверью. Милкович раздраженно покачал головой. — Ты и так меня содержишь как тупую тёлочку с приклеенным лицом, с хуя ли тебе ещё извиняться за это. — Да брось, это какая-то пара десятков баксов, — отмахнулся Йен. — Ну да, по сравнению с той прорвой бабла, что ты уже на меня спустил, это реально капля в море, — язвительно проскрипел Микки сквозь зубы. — Ты сделал для меня гораздо больше, — возразил Йен серьезно. — И я рад, что могу позаботиться о тебе. Несмотря ни на что, слышать это было по-настоящему приятно. — К тому же, все равно скоро начнем твои страховые спускать, да? — добавил рыжик, на ходу бодая его плечом в плечо. Микки кивнул, уже не так агрессивно. — Завтра ещё узнаю про работу, — проворчал он, почти совсем успокоившись. — Какое-то копьё же мне будет капать с этой залупы, которую мне офицер по УДО подыщет. И в тему какую-нибудь надо вписаться. — Только легальную, пожалуйста, — фыркнул Йен, мимолётно оглаживая его крепко сжатые костяшки. Микки показалось, что Галлагер хотел взять его за руку, но в последний момент передумал. Но Микки не хотел больше быть тем парнем, ради которого Йену приходилось бы скрываться и озираться по сторонам, чтобы лишний раз не попасться кому-то на глаза. Нет уж, бля, проехали. Он крепко переплел их пальцы, и чуть снова не ослеп от солнечной улыбки рыжего. Конфуз на кассе был благополучно забыт. Перед входом в отель Йен встал столбом. — У нас нет на это денег, Мик, — сказал он таким расстроенным голосом, как будто лично был в этом виноват. — Не волнись, все схвачено, — фыркнул Микки и сунул Йену под нос пластиковую карточку. Зелёные глаза комично расширились. — Слушай, если ты ее стащил, то… — Да Святые угодники, пошли, — оборвал его Микки, закатив глаза. Йен нехотя послушался. В коридоре около номера их выцепила какая-то деваха, тут же защебетавшая про то, что она их ждала, и ещё про какую-то Сьерру. Йену очевидно было знакомо это имя, потому что он мгновенно расслабился и снова заулыбался. Микки глаз от него оторвать мог. Срань Господня, и как это только ему так повезло… Номер был ещё шикарнее, чем Микки себе представлял: спальня с гигантской кроватью, гостиничная зона с джакузи, отделенном от комнаты стеклянной стенкой, и зашибенный вид на озеро. — Охуеть, — озвучил его мысли Йен, ошарашенно озираясь. Микки польстила такая реакция: хоть и не его это была заслуга, но сюрприз все же удался. И все же он не смог удержать язык за зубами: — Думал, ты уже привык ко всяким пиздатым апартаментам. — С чего бы это? — удивился Йен. Микки пожал плечами и отвернулся, делая вид, что охереть как заинтересовался вазой на столе. — Мик, в последний раз я был в отеле с тобой же, когда мы разводили какого-то извращугу на бабло, помнишь? Ещё бы он не помнил — крутая была ночь, он тогда в первый раз на Йене верхом прокатился. — Я покончил с папиками. Теперь мой любимый типаж — сидевшие гопники с Саутсайда. Микки не удержал улыбку, но все же съязвил для проформы: — Посмотрел бы я, как ты к ним клеишься. Точнее я бы посмотрел на то, что бы после тебя осталось. Держу пари, что немного. — Разве ты бы меня не защитил? — зафлиртовал Йен, подходя к нему вплотную и укладывая руку на его задницу. — От толпы разъярённых гопарей с района? У тебя охуенный член, Галлагер, но даже ради него… Йен засмеялся и прервал его самым приятным способом из возможных. Через три часа они уже прикончили почти всю еду, что принесли с собой, а ещё Йен сбегал в соседний магаз за пивом и всякой дребеденью типа чипсов, орешков и вяленого мяса, и это все тоже прекрасно улетало под второго "Крепкого орешка" — любимую часть Микки. Милкович чувствовал себя как внутри счастливого ватного кокона. Он знал, что уже завтра придется разбираться с ворохом разных проблем — где им жить, кем ему работать, как поскорее выцепить деньги со страховой и прочая залупа, — но сейчас он мог ни о чем не думать и просто наслаждаться компанией рыжего и удобствами пятизвёздочного номера. — Наберём джакузи? — спросил Йен, как только на экране здоровенной плазмы пошли титры. Одной рукой он невесомо поглаживал татуировку Микки через вырез майки, и тому от приятных прикосновений хотелось мурчать как домашнему коту. — Давай, — отозвался он лениво. Как раз дело шло к закату, и небо за их панорамным окном уже начало окрашиваться в розовый, жёлтый и оранжевый — будто кто-то плеснул вверх масляной краской. Закатные блики танцевали и на лице Йена, делая его похожим на какое-то древнее совершенное божество. Микки помотал головой и тоже встал, чтобы подойти к своему парню, включавшему воду. — Эй, — позвал он его негромко и, как только Йен обернулся, положил ладонь на его щёку, как делал, пока был слепым. Йен ласково улыбнулся и наклонил голову чуть ниже, чтобы Микки было удобнее ощупывать его лицо. Они смотрели друг другу в глаза, и Микки почти решился, чтобы сказать то, что рвалось из самой груди, но тут позади них громко булькнуло джакузи. Йен вздрогнул и оглянулся, разрывая зрительный контакт. Момент был упущен. — Проверь, достаточно ли горячо для твоей требовательной задницы, — попросил Йен, когда джакузи уже было почти заполнено. — Пойдет, — вынес вердикт Микки, трогая воду. — И это ещё вопрос, у кого из нас задница более требовательная, — бросил он, легонько шлёпнув Йена по обозначенной части. Он имел в виду только температуру воды, но для Йена, похоже, его слова прозвучали каким-то намеком. — Я снизу теперь тоже даю, поэтому можем сегодня поменяться, если хочешь, — предложил рыжик внезапно. Микки на пару секунд подвис, соображая, о чем вообще речь, а потом — как на это реагировать. Бля, наверное, он должен был бы отморозиться какой-нибудь язвительной фразочкой типа "Если бы я хотел трахать парней в зад, то остался бы тюрьме" или ещё что-то в этом роде, и, черт, если бы обстановка была другой, Микки бы так и сделал. Если бы он ничерта не знал — ни что Йен к нему чувствует, ни что будет дальше, ни сколько они вообще ещё пробудут вместе; если бы он ни на что не мог бы рассчитывать и надеяться ни на что не мог — то да, он бы просто притворился, что не услышал неосторожное предложение рыжего и даже самому себе о нем задуматься бы не дал. Но сейчас, когда Йен уже столько раз успел доказать, что не отступится от него, когда Микки уже на 99% поверил в его "навсегда"...Сейчас так легко отмахнуться от этих слов Милкович не мог. — Пробовал подставляться, Галлагер? Понравилось? — получилось не так легко и дразняще, как Микки хотел, но Йен, Слава богу, стоял к нему спиной, и ничего не заметил. — Нормально, — пожал плечами он, выливая в джакузи содержимое каких-то стоящих на бортике баночек. — Мне все ещё больше нравится наоборот, но, знаешь, для разнообразия… Микки передёрнуло. Йен почти то же самое говорил целый миллион лет назад, когда они впервые попробовали поменяться. Тогда рыжего крыло и заносило на волнах его маниакального эпизода, который Милкович изо всех сил пытался игнорировать. Йену бесконечно хотелось трахаться, так что даже Микки начинал сдавать позиции — его задница ему была ещё так-то нужна. Галлагер сам предложил сделать рокировку "для разнообразия", и Микки, особо не раздумывая, согласился. Он не учел, что нагибать малолетних уголовников в колонии — совсем не то же самое, что трахать того, кого...кто ему небезразличен. С другими парнями все дело ограничивалось механическим всунул-высунул, но с Йеном Микки так не хотел да и не мог. Полный дебилизм, если вдуматься: Микки сотни раз был с другой стороны, но в тот момент он тупо растерялся, не зная, что делать дальше. От Йена тоже не было никакой помощи: казалось, что от каждого неловкого действия Микки он все больше зажимался и явно хотел поскорее с этим разделаться. Микки тогда подумал о всех этих морщинистых пердунах, которые накачивали его рыжика наркотой и делали с ним фиг поймёшь что, и все желание скисло окончательно. В итоге, они просто ограничились минетами и безмолвно, но абсолютно единодушно решили больше так не экспериментировать. Что ж, видимо, нашелся парень, с которым Галлагер свое мнение поменял. Йен, должно быть, что-то почувствовал, потому что бросил на него взгляд, а потом и повернулся всем телом. — Это необязательно, — произнес он мягко. — Меня все более чем устраивает. Я просто предложил. Устраивает его все, ещё бы. Микки отвернулся. Это было просто пиздецки тупо — загоняться из-за того, в какой позиции Йен трахался с другими мужиками. Его не особо напрягал сам факт того, что рыжик на время его отсидки с кем-то спал — он тоже так-то на зоне не монахом ходил. Ну да, по чесноку, он не был в восторге от того, что Йен заводил с кем-то "отношеньки", но в результате это же все оказалось неважно, верно? Так не похуй ли вообще — был он там снизу, сверху, сбоку?.. — Микки? — позвал его Йен с нотками легкой паники в голосе. Бля, не признаваться ж ему, что Микки расстроился от того, что он дал кому-то другому — даже звучит как пиздец какой-то. Его вообще ни с какой стороны не должно было ебать, что Йен делал со своим телом. Только вот почему-то ебало. — Просто не думал, что ты захочешь когда-нибудь быть снизу вот и все, — выдавил Микки, не придумав ничего другого. Йен ошарашенно заморгал. — Ты же знаешь, что этот парень уже ничего для меня не значит, да? — спросил он осторожно. Микки кивнул, не смотря ему в глаза. — Это никак не было связано с тем, что, ну, у нас тогда не получилось, — зашёл с другой стороны Йен, очевидно, пытаясь нащупать причину Миккиного загона. — Просто тот парень тоже был топом, и мы… — Я никогда не был под другим мужиком, — вырвалось у Микки. — Это не значит, что ты тоже не должен был, просто...— он нервно облизал губы. Черт, как объяснить, что для него значило быть снизу? Полное доверие — с первого, сука, раза, — привязанность, обещание, любовь... Он мог позволить это только Йену и хотел быть таким — открытым, нуждающимся, лишенным всей своей брони — только с ним. Хотел быть так только его. Но для Йена это не было так. Он не смог раскрыться Микки, но раскрылся какому-то левому парню; лежал под ним, стонал… — Никогда? — донёсся до него как сквозь вату ошарашенный голос рыжего, и Микки непроизвольно поднял на него взгляд. Йен выглядел шокированным. — Чё зенки-то так вылупил, — буркнул Микки. — Ты же знаешь, что в колонии и тюрьме подставляться опасно. — Не всегда же ты был в них, — протянул Йен все ещё удивлённо. — Ты чё, не в курсах был, что был первым шахтером в моей шахте? Йен закатил глаза. — Конечно, в курсах. Но я не знал, что после меня шахту закрыли. — У тебя слишком выдающийся бур, — ухмыльнулся Микки. Йен фыркнул, подошёл к нему вплотную и наклонился, чтобы проговорить следующие слова прямо ему в ухо. — Это круто на самом деле, — россыпь поцелуев по шее. — Ты только мой. Микки задрожал как осиновый лист и прижался к Йену ближе. Его с ума сводили такие слова и прикосновения, и хера с два Галлагер этого не знал. — Пойдем в воду, а то остынет, — обронил рыжик, и Микки заторможенно кивнул, позволяя себя раздеть и затащить в горячее джакузи. Он знал, что Йен с его Микки-сенсорными способностями догадался до всего, о чем Милкович умолчал, но в любом случае говорить тут уже было не о чем. Йен снова усадил его спиной между своих раздвинутых ног, крепко прижимая обеими руками к себе, и Микки совсем не жаловался, потому что твердый хер расположился как раз напротив его дырки. — Интересно, мы не затопим весь номер, если я выебу тебя прямо здесь? — шепнул Йен, покусывая его за шею сзади и немного раскачиваясь. — Думаю, это, было учтено при ах, бля, — это Йен наконец положил руку ему на член. — ...монтаже. — Монтаже? — рассмеялся рыжий искуситель куда-то ему в загривок, и Микки протряхнуло сильнее, чем от гидромассажных волн. — Сдвинься чуть пониже, вот так, — скомандовал Йен. — И ноги раздвинь и поставь на нижний бортик. Микки лег, как ему велели: задница как будто повисла в воде над сиденьем, и Йен тут же прижал пальцы к его входу. — Бляяяя, — простонал Микки, откинув голову Галлагеру на плечо. Из воды была так себе смазка, но Микки благодаря их ежедневным постельным упражнениям был достаточно раскрыт, и никакого дискомфорта пара пальцев не принесли. Зато… — Черт бы тебя побрал, сука, — бессвязно заматерился он, когда Йен начал двигать обеими руками в одном неторопливом ритме. Бурлящая вода образовывала как будто бы туннель вокруг скользящего по члену Микки кулака Йена, и это добавляло накала и без того зашкаливающему возбуждению. — Иди ко мне сюда, — позвал его Йен, и Микки повернул голову, сразу же оказываясь вовлечённым в поцелуй. Когда Йен добавил третий палец, Микки выгнулся в его руках так, что едва не выплеснул воду на пол. — Бля, какой же ты охуенный, — рыкнул Галлагер ему в губы и резко провернул пальцы внутри. Микки чуть не заорал. — Ещё немного, и тебе ничего не достанется, — предупредил он его срывающимся голосом. — Может, повернешься лицом ко мне? Будет удобнее, — предложил Йен. Микки кивнул, только каким-то чудом ещё разбирая человеческую речь. Снова чуть не вызвав потоп, он с сожалением снялся с охуенных пальцев, и кое-как развернулся, усаживаясь Йену на бедра. Галлагер потянулся к нему, и Микки с готовностью наклонился навстречу, поддаваясь очередному поцелую. Одну руку он завел назад, пытаясь нащупать желанный член и направить в себя, но Йен вдруг приподнял его за задницу и потянул наверх. — Эй, — начал было протестовать Микки, но рыжик сразу же прижался к нему обратно, сам пересаживаясь на сидение выше. Теперь получалось, что их тела были скрыты водой только наполовину, и Микки, оглянувшись через плечо, увидел налитой Галлагеровский ствол, гордо торчащий из воды. — Предлагаешь мне оседлать Лох-Несское чудовище? — усмехнулся он. Йен издал смешок и потянулся к бортику, вырубая гидромассаж и хватая заранее подготовленный тюбик смазки. — Даже не знаю, кого ты больше оскорбил этим сравнением — мой член или бедняжку Нэсси. Отток крови от мозга помешал Микки придумать остроумный ответ, поэтому он просто выхватил у Йена тюбик и быстро смазал задницу и огроменный член позади себя. Микки опускался медленно — чтобы не пропустить ни единой эмоции на лице Йена — ни то, как дрожали его ресницы, ни как он закусывал губу, ни судорогу удовольствия, пробежавшую по скулам… — Давай, Мик, — простонал он умоляюще, и Микки почувствовал себя почти властелином мира. Он неторопливо начал прибавлять скорости, немного вращая задницей при каждом скольжении вниз, и Йен в экстазе запрокинул голову назад. — Да, ещё, ещё, — скулил он, пытаясь насаживать Микки на свой член ещё быстрее, но тот не давал сбить себя с ритма. Какая-то дурацкая непрошеная мысль осела в голове как пар от воды на коже: а когда Йена трахал его бывший ебарь, рыжик тоже так стонал? Тоже просил? Микки чуть сдвинулся, чтобы член идеально попадал в простату — из глаз чуть искры не посыпались. А Йену тогда было так же хорошо?.. Бля, нахера он об этом думает? Микки замедлился, а потом и вовсе остановился. — Ты чего? — спросил, задыхаясь, Йен, поднимая голову. — Хочу тебя снизу, — выпалил Микки, не дав себе времени передумать. — Прямо сейчас? — выдохнул Галлагер, поддаваясь бедрами вверх. Микки со свистом втянул воздух сквозь зубы. Конечно, ему было охуенно, но… — Ага. — сказал он уверенно и поднялся с бедер Йена. — Пойдем в кровать. Он собирался сделать все по высшему разряду. Галлагер разочарованно вздохнул и встал за ним. Они быстро обтерлись махровым полотенцем и, не переставая целоваться, прошлепали в спальню. Микки уронил Йена спиной на впечатляющий размеров траходром и приземлился сверху, тут же снова целуя. Хотя они были чертовски возбуждены, Микки не хотел спешить: сначала он спустился жаляющими поцелуями по шее Йена к его груди, приласкал по очереди оба соска — рыжик вздрогнул как от токового заряда, — чуть помассировал упругий живот и облизал твердый член. Йен задержал дыхание, но Микки не стал продолжать мысль, а двинулся ниже, всасывая в рот налитые яйца. Ладонями он при этом поглаживал внутреннюю сторону крепких бедер, от чего Йен не переставал мелко дрожать. Микки не преследовал какую-то конкретную цель, но когда Йен от прикосновения к очередной эрогенной точке раскинул ноги совсем широко, то спонтанно спустился ещё ниже и обвел языком тугое отверстие. — Ах, Мик, что ты, — залепетал Йен беспомощно, а потом застонал так, что у Микки все волосы на теле дыбом встали. Сам он не был особым фанатом римминга — недостаточно глубоко, недостаточно сильно и слишком смущающе, — но не имел ничего против того, чтобы сделать это Йену. Тем более если он так реагировал. Галлагер стонал на такой частоте и громкости, что Микки мог бы забеспокоиться о реакции других постояльцев, если бы ему не было наплевать. Он чередовал массирующие движения языком с резкими выпадами и лёгкими посасываниями краев уже приоткрывшейся дырки, и Йена от этого очевидно уносило куда-то за грань. — Бля, я не, не...ах, — бормотал Йен и в явной несознанке пару раз потянулся к своему члену, но Микки был начеку и шлепал наглую руку, а потом и вовсе заставил рыжика прижать колени к груди, чтобы получить лучший доступ. Когда язык входил уже довольно свободно, Микки добавил один за одним три пальца. Сначала стоны немного поутихли, но после того, как он отыскал нужную точку, вернулись с той же интенсивностью. Дождавшись того, чтобы Йен начал просить засадить ему поскорее, Микки отстранился, вытирая локтем мокрый подбородок. — Ты меня оглушил, — фыркнул он, выдавливая смазку из благоразумно прихваченного с собой из джакузи тюбика. — В первый раз отлизывают что ли? — Ага, — выдавил Йен, пытаясь отдышаться и опуская вниз дрожащие ноги. Микки ощутил крайнюю степень удовлетворения. — Мне повернуться? — спросил Галлагер, но Мик только отмахнулся: хрена с два он собирался пропускать самое интересное. Милкович чувствовал себя вполне уверенно до тех пор, пока не приставил головку к хорошо разработанному входу. А если Йену опять не понравится? — Я хочу тебя, давай, — бросил Йен, распознав его секундную растерянность, и Мик, отогнав все дебильные мысли, двинулся вперёд. — Оооо, — выдохнул Йен и зажмурился, так сжимаясь вокруг головки Миккиного члена, что он испугался кончить прямо в тот же момент. — Расслабься, ну же, Йен, расслабься, — почти умоляюще зашептал он и схватил чуть припавший стояк Йена, принимаясь гонять его в кулаке. — Впусти меня. Йен поверхностно дышал, комкая накрахмаленную простынь в руках, а его задница продолжала стискивать Микки как тиски. — Мне перестать? — выдавил Микки, задыхаясь. — Нет, нет, сейчас пройдет, — тут же сдавленно отозвался Йен, немного поддаваясь навстречу. — Просто у тебя...такой огромный. Милкович не сдержал смешка: у него был средний хер — не большой и не маленький, — и куда там до громадного Галлагеровского прибора. — Ты первый, кто мне об этом говорит, — хмыкнул он сбивчиво, начиная неторопливо раскачиваться. Поначалу Йен все ещё сильно зажимался и даже глаз не открывал, но потом дело пошло полегче. — Вот так хорошо, — вымолвил он наконец, облизывая губы, когда Микки нашел нужный угол. — Очень...ах… От очередного толчка Йен распахнул глаза, и Милкович утонул в их насыщенной зелени. Ему всегда казалось, что быть сверху — слишком пресно, но похоже, что дело было вообще не в позиции. Только смотреть на Йена, чувствовать, как тот пульсирует на его члене и ловить его наслаждение было в миллиард раз круче всех его предыдущих опытов "сверху". — Сильнее, пожалуйста, — простонал рыжик, подмахивая. Как тут было не подчинится? Микки ускорился, жадно впитывая в себя образ такого Йена под собой: затуманенные глаза, алые обкусанные губы, сочащийся смазкой бордовый член в его руке… — Поцелуй меня, — снова требовательно попросил Йен, и когда Микки склонился к нему, моментально обвил его ногами за пояс. Настоящего поцелуя не вышло: они просто прижались друг к другу лбами, смешивая общие стоны. Реальность вокруг них дрожала и рассыпалась, и Микки не знал, сколько прошло времени, пока он не почувствовал, как Йен сладко сжался на его члене и со стоном пролился ему в руку. Микки хотел было выйти из него, но Йен держал ноги крепко сомкнутыми. — Хочу, чтобы ты кончил в меня, — прошептал он и, изловчившись, вставил во все ещё открытую и смазанную задницу Микки два пальца. Милкович подавился судорожным стоном. Ему хватило всего нескольких движений между пальцами, идеально давящими на простату, и тугой дыркой, чтобы излиться, накачивая Йена своей спермой. — Вау, — выдохнул рыжик, как только Микки приземлился рядом с ним на подушку. — Это было...вау. У Микки не было сил говорить, но он был с ним полностью согласен. — И я понял теперь, почему тебе нравится, когда я кончаю внутрь тебя, — выдал Йен немного погодя. — Реально круто. — Это пока там все не слиплось и не засохло, — фыркнул Микки, поворачивая к нему голову, чтобы лениво поцеловаться. — И что, твой предыдущий хахаль не удостаивал тебя такой чести? — насмешливо спросил он минуту спустя, не удержавшись. — Безопасный секс, запакованные елдаки и все дела? Йен прочистил горло и независимо пожал плечами. — Не было нужды, там бы ничего не потекло. — Это еще как это? — удивился Микки. — Он использовал силиконовый хер. — Типа свой берег?.. — Его у него не было. — Чё? Микки аж присел на кровати, вылупившись на Йена в упор. Рыжик вздохнул, тоже садясь. — Мой бывший был трансом. — Типа цыпочкой с яйцами? Галлагер закатил глаза. — Когда женщина решает сменить пол, она становится транс-мужчиной. Микки завис. — У нее и сиськи были? — У него. И нет, он их отрезал. Микки замолчал, переваривая целый пласт новой информации. — То есть у тебя не было настоящего секса с этой...этим парнем? — поправился он под тяжелым Галлагеровским взглядом. — Я имею в виду снизу, — уточнил Микки, потому что не желал слушать о том, как Йен трахал чью-то вагину, примерно никогда. — Был, просто он использовал дилдо. — Это не считается, — покачал головой Микки. — С хера ли не считается? — возмутился Йен. — Не считается и все. Я кучу раз трахал себя дилдаками, ещё будучи малолетним дебилом. То есть, когда ты меня первый раз нагнул, я уже шлюхой по-твоему был? — Нет, потому что ты был один, а я был не один, — резонно возразил Йен, но Микки уже было не переубедить. — Ненастоящий член — значит ненастоящий секс, Галлагер. — Это какая-то пиздец странная логика, — вздохнул Йен, качая головой. — Получается, ты...то есть я сейчас...— начал Микки с внезапным косноязычием. — Если не считать силиконовые херы и того, что было, когда я… — Если не считать. Микки не собирался брать в расчёт ничего, что происходило с Галлагером, когда он был обдолбан в дымину и едва ли соображал, что происходит. — Тогда да, — кивнул Йен с улыбкой. — Только что был мой первый настоящий раз снизу. Или, по крайней мере, это точно был первый раз снизу с парнем, которого бы я любил. Микки почувствовал, как щеки начало печь. Он отвёл взгляд от лица Йена и буркнул: — Не то чтобы мне было не все равно, разумеется. — Разумеется, — легко согласился рыжик и чмокнул его в висок, а затем с кряхтением поднялся с кровати. — Черт, реально всё слиплось, — пожаловался он, и Микки внезапно понял, что должен сказать это прямо сейчас. — Я люблю тебя. Йен, уже сделавший два шага в сторону ванной, резко развернулся. — Что? — Я люблю тебя, — повторил Микки, чувствуя непоколебимую уверенность в каждой букве. — Всегда любил. Йен с усилием перевел дыхание и вдруг прыгнул к нему назад на кровать, принимаясь щекотать и целовать. — О Боже, — выдавил Микки сквозь смех. — Ты как обезумевший щенок. — Я тоже тебя люблю, — выпалил Йен, сверкая улыбкой, которой можно было бы осветить все Чикаго. — Люблю, люблю, люблю… — Ах, да я понял, Галлагер, — все ещё смеясь, вымолвил Микки, даже не пытаясь уворачиваться от его поцелуев. — Что ты так переполошился? Не знал что ли? — Знал, просто боялся, что ты мне этого никогда больше не скажешь, — признался Йен, пряча лицо в его шее. Микки сглотнул и вплел пальцы в его волосы. Чуть позже решено было вместе все-таки дойти до душа. — Эх, джакузи уже остыло, — расстроенно заявил Йен, трогая воду — Можно ещё раз набрать. — Нельзя. Ты не слушал Эшли что ли? Она сказала — только один раз. Микки дёрнул головой. Может, и не слушал и что с того? У него были отвлекающие факторы. — Когда-нибудь мы сами сможем оплатить этот номер и наберём джакузи столько раз, сколько захотим, — выдал рыжик почти торжественно. Микки поднял брови. — Ты там миллионером что ли хочешь заделаться на вправлении вылетевших позвонков? — Не знаю, — пожал плечами Йен. — Просто говорю, что так и будет. Микки закатил глаза и увлек Йена во впечатляющих размеров душевую кабину. Он тогда и предположить не мог, что они реально попадут сюда четыре года спустя — на их первую, сука, брачную ночь. Многие думали, что это Йен сподвиг его на свадьбу, но на самом деле все было наоборот. Эти четыре года не были для них простыми: сначала возникли проблемы со страховой, зажилившей деньги Микки, и пришлось выебнуться вкрай, чтобы все же вытрясти положенное; потом он чуть не проебал свою условку, связавшись с "прибыльным" автомобильным бизнесом Игги и своего кузена... Для Микки все, к счастью, обошлось, но брата с его подельником посадили за разбой. От них осталась автомастерская с клиентами и поставщиками, которую Микки присвоил себе — механиком он был так себе, но вкручивать товар умел профессионально, и дело пошло на ура. Только все более менее наладилось, и они с Йеном купили на выстраданные страховые нормальный одноэтажный домик в самом благополучном районе Саутсайда, как рыжик слег. "Депрессия достижения, — заливал Микки плешивенький психотерапевт, к которому он приволок Йена чуть ли не на своем горбу. — Вашего парня догнал откат." Выходило, что Галлагера настигли все эмоции, которые он заталкивал поглубже, пока им нужно было разбираться с паршивой действительностью. Тогда Микки прекрасно ощутил на своей шкуре, каково было Йену, когда он пытался порвать с ним перед памятной апелляцией. Рыжик постоянно драматично просил бросить его, а однажды, вернувшись домой, Микки застал его, крутящего в руках бритвенное лезвие. Йен клялся, что ничего не собирался делать, но Милкович все равно перепугался до усрачки. Он организовал в их доме постоянные дежурства: Йен не должен был оставаться один. Проще было бы, конечно, перевезти его на время к Галлагерам, но рыжик упёрся рогом. "Я буду лежать там снова в надежде, что ты придёшь, а вдруг ты не придёшь?" — признался он, и Микки настаивать перестал. Прошло почти два блядских месяца, пока Йену не стало легче, — и это на таблетках! — но в результате, все пришло в норму. Они сделали ремонт в доме, отметили завершение Миккиного условного срока, отправили маленького Евгения в подготовительный класс, отпраздновали свадьбу Светки с какой-то роскошной девахой... Тогда Милковича и начала глодать эта навязчивая мысль: а почему бы им с Йеном тоже не пожениться? Он думал об этом ещё во время галлагеровской болезни — настолько удобнее бы все было, если бы он имел на Йена больше прав чем какой-то там "бойфренд". И, если вдруг что произойдет с ним, то Галлагер просто окажется на улице? Дом-то был на Микки оформлен. Но когда он предложил расписаться, рыжик запаниковал. "Я повисну на твоей шее окончательно, зачем тебе это надо и бла-бла-бла". У Микки ушло немало нервных клеток, чтобы объяснить ему, что они и так были прочно повязаны и ничегошеньки не изменится. Серьезно: многие люди и находясь в долгом браке не стали бы делать того, что они с Йеном делали друг для друга, так какого черта? Свадьбу пришлось немного отложить — Микки вдруг захотелось все сделать по красоте, и денег ушло немерено. Про номер в Four Seasons он вспомнил поздно, и, когда полез на сайт, он был на их дату уже забронирован. Микки, конечно, расстроился и уже было хотел приплатить какому-нибудь малолетнему хакеру, чтобы он узнал адрес этих постояльцев и Милкович мог бы наведаться к ним с небольшим визитом, как рядом нарисовался Йен с хитрющей рожей. Торжество прогремело по высшему разряду. Микки мог только порадоваться, что его папаша уже пару лет как двинул коней в тюрьме, а то бы он точно выкинул какую-нибудь хуйню. Но все прошло как по маслу — если, конечно, не считать того, что Йен был пиздец каким красивым в новом смокинге, и Микки еле дотерпел до вечера. Они три раза набирали джакузи, чтобы окупить каждый потраченный на номер цент, и трахались так громко, что к ним даже постучалась горничная. Ловя дыхание после очередного раунда, Микки подумал: мог ли он надеяться, что все так сложится, когда проснулся слепым на больничной койке в муниципальной богадельне? Что он будет прилично зарабатывать, жить в собственном хорошем доме, прекрасно общаться с сыном и бывшей шалавой-женой и самое главное — что Йен будет с ним рядом до конца их дней? Нихуя не мог бы. Ему неебически повезло, что все так сложилось, и он был абсолютно счастлив — теперь и навсегда.