Мой мир, твоими глазами

Виталий Наверное я так и не смог сегодня уснуть, всё было как в тумане. Вновь и вновь проносится одна и та же сцена перед глазами. Резкий удар, скрежет тормозов, и глаза Павла. То как он посмотрел на меня, мурашки по коже. За пару секунд моё тело покрывается испариной. Пытаюсь подняться, принять душ, но я так слаб, нет сил сделать самое простое движение. Гена тихо открыл дверь, посмотрел на меня, ни одного движения. Продолжаю лежать в постели, глаза смотрят в какую-то непонятную мне пустоту. Молча подошёл ко мне, присел на край кровати, ладонью коснулся моей руки. — Ты как? Слышал ли я его в тот момент? Не могу точно сказать, кто-то говорил, но это был чужой мне голос, которого я раньше не слышал. — Прости меня дорогой, прости, что сорвался вчера. Мне жаль. Только теперь опускаю свой взгляд на него, о чём это он говорит? Гена говорит прости? Да лопнуть мне на этом месте, бред, да нет же, я просто продолжаю спать. Гена сильней сжал мою ладонь, только сейчас понял, это не сон. Боль, которую я чувствую так очевидна. — Может поешь чего-нибудь? Хочешь я скажу Марии Львовне чтобы принесла тебе всё сюда? — Не стоит, я не голоден. — Ну да, как скажешь. Геннадий похлопал пару раз по моей руке, потом поднялся и направился к выходу. Снова замер, оборачивается, смотрит пронизывающим взглядом на меня. — Я всё уладил, как смог, решил проблему. Постарайся всё забыть, всё будет хорошо. Говорю чуть слышно, даже я не слышал себя. — Что уладил, как забыть? — Я ночью сделал пару звонков нужным людям. Недавно мне позвонили, сказали, что мой вопрос улажен. Знаешь, в жизни нужно дружить с нужными людьми. Сегодня ты им помог, завтра тебе помогут. Гена ушёл, продолжал лежать копаясь в самом себе. Нужные люди, в этой жизни каждый за себя. Боже, а по какому принципу живу я? Наверное я полное ничтожество, ничего не понимаю в этой жизни. Чем больше я размышлял на эту тему, тем хуже становилось мне. Снова перед глазами образ Павла, его глаза, как он посмотрел на меня. Что я наделал? Тяжело выдыхаю, голова просто раскалывается от боли. Все первые дни так и прошли в моей комнате. Выходил лишь для того, чтобы попить. Мария Львовна ругалась, что на меня страшно смотреть стало. Но всё оставалось по-прежнему, никого не слышал вокруг себя. Я был один в большом доме с самим собой, со своими проблемами и болью в сердце. Геннадий возвращался поздно, он как-то отдалился от меня. Хотя может я опять преувеличиваю. Просто мне нужна была чья-то поддержка, которой у меня сейчас не было. Третий день на исходе, Гана зашёл, как всегда, молча, прилёг рядом со мной. Тихо обнял меня, прижал к себе. Это был край, когда я не смог сдержать себя. Плакал, прижимался к нему, он ничего не говорил, лишь сильней прижал к себе. Его руки скользили по моему телу, а потом меня раздели. Уложили на живот и просто трахали. Зажимался, боль нестерпимая. Не от секса, а от того что меня сейчас имели, такой трудный для меня момент. Чувствую себя таким грязным, шлюшкой, которого не спрашивают как он, а просто имеют. Наконец-то всё закончилось, Гена прилёг рядом, пытаясь отдышаться. Я продолжал также лежать, слёзы стекали по моим щекам, разъедая душу. Всё так же тихо, Геннадий ушёл, ничего не сказав. Как мог, поднялся, направился в душ. Мне нужно было смыть всю ту грязь, что сейчас была на мне. Смыть следы рук, что касались меня, губы которые целовали моё тело. Может я и дальше продолжал бы себя изводить, если бы не Мария Львовна. Она как-то зашла в мою комнату ранним утром. Раскрыла шторы, яркий солнечный свет ударил в мои глаза. — Доброе утро Виталий! Продолжаю молчать, только наблюдая за ней. Как она с какой-то осторожностью присела на край кровати. Как её нежная рука коснулась моей щеки. — Виталий, не суди меня строго. Я многое пережила и видела на этом свете. Выслушай меня внимательно. Я не знаю, что там у тебя произошло. Но так больше продолжаться не должно. Опять пауза, не нахожусь, что ей ответить. Да и что я ей могу сказать. — У каждого человека есть трудности в жизни. Нельзя опускать руки, нужно бороться. Даже если тебе говорят, что ты не прав, всегда слушай своё сердце. Поступай так как ты считаешь правильно. Не будет так горько и обидно, что делал всё как тебе говорили. Это твой выбор, твоя жизнь. — Яяя… Я не знаю Мария Львовна. Наверное это были первые мои слова, за всё это время. Лёгкая улыбка на её лице, её рука скользит по моим волосам. Всё это было так нежно, нежность матери, которая никогда не осудит, не заругает. — А теперь поднимайся, прими горячий душ и спускайся. Я приготовлю что-то вкусное для тебя. А хочешь я приготовлю для тебя пончики? Горячий шоколад? Скажи, чего тебе сейчас хочется? Пожимаю плечами, стараясь выдавить из себя улыбку. — Хорошо, тогда пончики и горячий шоколад. Говорят он поднимает настроение, придаёт силы. Сделал всё как просила Мария Львовна, было тяжело, но я смог это сделать. После душа оделся, спустился в гостиную. Мария Львовна как раз накрывала на стол. — Ну и хорошо, ты как раз вовремя, присаживайся. И чтобы у меня всё съел, я старалась для тебя. — Но тут столько всего, мне не осилить. — А ты попробуй, только не торопись. — Мария Львовна! Женщина обернулась на мой голос, внимательно посмотрела на меня. — Мария Львовна присаживайтесь, составьте мне компанию. — В этом доме это как-то не принято. — Геннадия сейчас нет, да и придёт он поздно вечером. — Ну хорошо, в виде исключения, только ради тебя. Обычная беседа за столом, но это дорогого стоит. — Не стоит тебе копаться в самом себя. Сейчас плохо, но постарайся всё забыть. Плохое уйдёт, а хорошие моменты всегда остаются в жизни. Уверенна у тебя такие моменты в жизни были. Погуляй на свежем воздухе, это даст тебе возможность посмотреть на мир другими глазами. В конце концов съезди к маме, кто как не она способна подсказать, поддержать в трудную минуту. Конечно Мария Львовна права, я мало общаюсь с мамой, редко ей звоню. А тут и вовсе забыл про неё. После обеда собрался с силами, сделал над собой усилие и съездил к маме. Сколько радости у мамы, да и я рад её видеть. Знать, что с ней всё хорошо, что она здорова. Может это и помогло мне немного прийти в себя. Общение с Геной не такое напряжённое, но и прежнего общения не получалось. Я смотрел теперь на него совсем другими глазами. Да он помог мне во всём, но почему-то я не мог быть прежним. Он пытался шутить, быть нежным и ласковым, но всё это было не то. — Мария Львовна сказала ты был у мамы? — Да. — Как она? — Всё хорошо. — Я рад, что с мамой всё хорошо. Может тебе, стоит вернуться в зал, тренировка отвлекает от дурных мыслей. — Пока не думал об этом, я попробую. Посещал зал, тренировался, всё вроде пришло в норму. Не думал о том что произошло, но стоило мне вернуться домой, как снова ухожу в себя. Не могу не думать о том как сейчас Павел. Что с ним, как он там в больнице. Наверное мне нужно было всё самому узнать, увидеть, чтобы успокоить себя. Нашёл того самого следователя, что вёл допрос. Потом визит к нему в кабинет. Долго стоял перед его дверью, не решаясь постучать. Страшно боюсь, боюсь услышать, что меня арестуют и тогда всё. Тихо постучал в дверь пару раз. — Входите. — Здравствуйте Аркадий Семёнович. Презрительный взгляд в мою сторону, ничего хорошего от такого взгляда ждать нельзя. — Ах, это ты. И что же тебя привело ко мне? — Я к вам по очень важному делу. — Интересно, интересно. И какое же у тебя важное дело ко мне? — Я хотел узнать про того парня, вы должны меня помнить. Тогда ночью. Мне не дали договорить, парень поднялся со своего места. Со злостью посмотрел на меня, в этот момент был готов раствориться, исчезнуть. Жуть какая-то в теле, страшно. — Тебя интересует Павел? С чего вдруг такой интерес? Неужели у нашего богатенького мальчика есть совесть? Продолжал молчать, следить за тем как парень ходил по своему кабинету. — Так разве в жизни бывает? За тебя же всё уже решили, живи и радуйся дальше. Продолжай сбивать людей, тебе же за это ничего не будет. — Зачем вы так? Я хотел бы помочь, всё что в моих силах. — Помочь? А ты попробуй, может ты ему сможешь вернуть зрение? Ты же у нас богатый, вон какие люди за твоей спиной. — Что значит вернуть зрение? — Ну да конечно, ты же у нас ничего не знаешь, да и зачем тебе это? Павел в той аварии потерял зрение. И ты тому виной, ты его сбил на машине. Если бы всё было в моих силах, понёс бы заслуженное наказание. Закон суров, но… — Как это потерял зрение? Он что теперь не видит? А как же его сын, с кем он теперь? — Да ты оказывается всё о нём знаешь. Мальчик с мамой Павла, сам он уже дома. Выписали из больницы, вчера его видел. Парень старается не унывать, но я же вижу как ему трудно всё даётся. — Помогите мне его найти. Не стал обращаться в больницу, мне бы всё равно отказали. — Ты хочешь помочь ему? Парень ты сейчас издеваешься надо мной? Уходи, не отнимай моё время. — Я не могу уйти просто так, я должен увидеть его, постараться помочь ему. Долгое молчание, снова пронизывающий взгляд Аркадия. Не выдерживаю его, опускаю голову, сижу как придурок. — Хорошо, я дам тебе адрес Павла. Но не дай бог, ты его чем-то обидишь ещё раз. Не посмотрю на указание свыше, на угрозы в мой адрес. Сделаю всё, чтобы ты оказался в том месте, где ты забудешь как тебя зовут. Никакие деньги, твои связи не помогут тебе больше. Аркадий взял листочек бумаги, быстрым почерком написал адрес Павла. Господи, хоть что-то, да есть. Но и это ещё не всё. Самое трудное ждёт меня впереди. Как я появлюсь у Павла, в каком качестве, и самое главное кем представлюсь? Чем больше я думал, тем больше понимаю, я зашёл в тупик. Нет ни одной идеи, поэтому и решил, пусть будет как будет. Что-нибудь да придумаю. Дом Павла нетрудно было найти, он находился недалеко от фитнес клуба Реформа. Подошёл к дому, заглядывая в чужие окна. Детский смех отвлёк моё внимание. Павла узнал сразу, он сидел на скамейке, смотрел куда-то в даль. Мальчишка играл на детской площадке, видимо Павел и пытался смотреть в ту сторону. Максимка увидев меня побежал ко мне. — Вита, ты пришёл, помнишь ты обещал со мной погулять. Присел на корточки рядом с малышом, приложив палец к губам. — Тсс с, Максим, ты умеешь хранить тайну? — Умею. Такой нежный и искренний детский голос малыша, дрожь по коже. — Не говори папе обо мне ничего, что заешь меня, что видел раньше. Пусть это будет нашей маленькой тайной. — Хорошо, ты поиграешь со мной? Мне совсем скучно одному, папа не может со мной играть. — Конечно мой хороший, поиграем с тобой. Но для начала я должен поговорить с твоим папой, хорошо? — Хорошо. Павел, который продолжал сидеть, озирался вокруг себя, не понимая куда смотреть. — Здравствуйте Павел! — Здравствуйте! Мне ваш голос очень знаком, но боюсь я, могу ошибиться. Кто вы? Откуда вы меня знаете? — Яяя, Я Виктор, соц работник. — Соц работник? Но я ничего об этом не знаю. — Вы не можете ничего знать. Меня попросили вам помочь, просто вам не сообщили пока. — Помочь? Но я справляюсь пока сам, спасибо конечно, но это лишнее. — Вам же это ничего не стоит. А я смогу вам помочь, да и вашему сыну? Пусть даже в мелочах, тем более у вас сейчас трудности. Павел опустил голову, снова его взгляд в никуда. Если на него посмотреть не знающему человеку, даже и не понять, что парень ничего не видит. Такие же глаза как у всех, только вот смотрят они иначе. Даже не могу объяснить как. Он смотрит на мир своим взглядом, непонятный для нас с вами.