Хочу его

— Как ты, кроха? — путь до нужной усадьбы оказался долгим, нудным, и медленным. Альфа успел книгу дочитать, а они всё едут. Вокруг мелькают одни и те-же поля, леса и деревья. Но всю эту скуку скрашивает Бинни. Его тёплая ладошка, и нежный запах. — Хён, ты спрашиваешь это десятый раз, — а альфа всё равно волнуется за любимого. Да, он защитит своего бусинку при любых обстоятельствах… но и омега не хочет казаться таким слабым. — Я в порядке. Правда. ~ — Прости, я просто беспокоюсь, — альфа решает перевести тему, чтобы ещё сильнее не раздражать младшего. Он кладёт голову на чужое плечо, тихо, устало урча. — Расскажи что-нибудь. Я люблю слушать твой голос. ~ — а Со в ответ смеётся, глядя на довольное лицо хёна. Хочется поцеловать его в щёчку, и уложить спать, чтобы он не мучался в этой поездке. Но, пожалуй, это смутит самого донсэна сильнее, чем наследника. От слов старшего — на парня наплыли воспоминания. Когда они оба были помладше, то альфа, не смущаяясь, просил спеть ему какую-нибудь песенку перед сном. Хоть грустную, хоть весёлую — без разницы. Лишь бы это был голос омеги. Нежный, греющий сердце, смешливый. Словно первые лучики солнца, рано утром. — Дети обрадовались, что у них будет выходной, — парень стал поглаживать хёна по макушке, заставляя прижаться к себе ещё сильнее. — Но сказали, что будут скучать по урокам. — Я тоже скучаю, когда тебя нет рядом, бусинка, ~ — альфа почти засыпал от таких ласок. Дорога извела его, он устал от тряски и бесконечных деревьев. Но кучер сказал, что оставалось совсем немного, и это радует обоих. Они решили уговорить императора остаться в доме. За омегой нужен присмотр, так ведь? — Так скучаю… Последние слова Чан говорил уже в полудрёме, и тыкался носиком в макушку любимого. Всё-таки уснул. Наследник всегда засыпал, когда ехать нужно было долго, а потом жаловался, что спина болит. Дурачок. — Ты и правда постарел, ~ — в то время как Бин часто шутил на эту тему. Якобы с возрастом, привычки хёна становятся странными. — Мы уже подъезжаем, верно? — Да, Господин, осталось немного. Но… если до конца быть честным, то омега боится. До дрожи боится встретить родителей. И хочет, чтобы земля с нужными травами была чужой, или потерянной. Никак не семьи Со.

* * *

Кучер не наврал, и все оказались в нужном месте уже совсем скоро. Правда будить Чана так не хочется. Малиновые, пухлые губы похожи на бантик, ладони крепко держатся за талию младшего, а носик мило сопит сквозь сон. Как вообще можно позволить подобную дикость — разбудить это солнышко? — Хён, ~ — но слезать с повозки всё-таки стоит, и омега тихонько толкает старшего в плечо, и ласково зовёт. — Просыпайся, Чан-а. ~ — парень с улыбкой смотрит на то, как хмурится альфа, и прижимается ещё ближе к любимому. А потом, для более яркого эффекта, нежно целует хёна в щёчку, задерживаясь лишь на мгновение. А пока старший понимал, что случилось, омега уже слез с повозки, и шёл во двор, в сопровождении солдата. — Я буду ждать около ворот! ~ — Бан наконец встрепенулся, касаясь места поцелуя. Неужели… он успел заслужить его? Боже, это так мило! И сердце так быстро бьётся! — Эй! — недовольный всего одним чмоком, альфа неуклюже, торопливо слазит с тележки, и догоняет любимого. — Я хочу ещё, Бинни! — он клянчит сладкий поцелуй, как конфетку в лавке, а донсэн берёт наследника за руку, довольно урча. — Я подумаю, Чан-а, ~ — наконец, перед ними возникают массивные ворота… за которыми уже слышны злостные возгласы постаревшего альфы на мужа. Младшего вновь пробивает дрожь. Вот теперь он понимает, насколько важна их задача — простые травы. И быть трусом нельзя. — Но… не оставляй меня один на один с ними… пожалуйста. Страх окутывает младшего с головой, его ладошки трясутся. А альфа притягивает омегу за талию, к своему боку. — Мой бусинка, — он не допустит чтобы хоть один волосок упал с его прекрасной макушки. — Я рядом. Не бойся. ~