Под ожогами твоих воспоминаний

– Чем ты думал, когда решил, что это для тебя? – явное недовольство выражалось в голосе матери – Мне теперь еду подписывать или сам сможешь догадаться? Если Витя тебе не объяснил понятным языком в прошлый раз, я могу позвать его снова, – угроза читалась понятнее, чем причина ее злости, но Антон точно знал, что звать отчима сродни смертного приговора, потому мальчишка, в который раз зажмурив глаза, мотал головой из стороны в сторону – Виталя-я-я.. Подойди сюда, эта мелочь мне твой ужин испоганила. Как будто не заметив просьбы сына, раздался тяжелый скрип устаревших половиц под ногами крупного мужчины. Антон лишь забился в угол у стола меж холодильником, зная к чему ведет вся эта ситуация, но до сих пор не понимая, что такого в том, что он съел эту несчастную порцию макарон, Шастун ведь так сильно хотел есть. Уже ругая себя, за свою дозволенность, будто подождать он не мог, мать ведь наверняка оставила порцию и для него, он надеялся на это, хоть и самому верилось в это плохо. Не зная куда себя деть, он, склонив голову вниз, обхватил себя ладонями вокруг талии, переминаясь с одной ноги на другую, опасность приближалась, подав терпкий, режущий уши, низкий мужской голос. – Какого хера, опять? – из угла вышел отчим, была бы у него дочь, то называла бы отца добрым великаном-защитником, но в ситуации, с неожиданно появившемся в его жизни пасынка, он больше напоминал Шань-ю из мультфильма «Мулан», воображение девятилетнего мальчишки так и рисовало этот образ в мужчине – Поесть решил значит? Где твое уважение к старшим, голову подними, олух, – подойдя почти впритык, он дождался пока Антон несмело поднимет голову и с размаху втащил крепкую пощечину по правой щеке, так звонко раздался удар, что щека в тот же момент приобрела ало красный оттенок. – Чего разнылся, урод? Меня ж не слушаешь, на отчима хотя бы посмотрел, дебила кусок, – в глазах матери только огонь разжигался от сцены, а она лишь масла в него подливала, смотря как скулит от боли ее родной сын. – Реветь собрался? – на плечо ложится тяжелая рука, мужчина пихает Антона к стене, собираясь нанести очередной удар, но тот уворачивается, резко садясь на корточки, кулак Виталия впечатывается в стену, но на лице его раздается только недовольная ухмылка – Поиграться захотелось? Ну ты сам напросился.. Мальчишка не знал, что им движет, не успела крепкая ладонь схватить его за волосы, он как в фильмах, проскользнул меж ног мужчины, ловя на себе взгляд матери, что тут же, кинув полотенце из рук, ринулась в его сторону. И то ли страх, то ли желание спасти себя от очередного избиения направило его бежать к входной двери. Благо та осталась открытой, когда мать возвращалась домой, и только ее открыв, Шастун буквально выпорхнул вниз по лестничной площадке, босой, в одних шортах и помятой домашней футболке, в минус десять, он выбежал на улицу. Холод промокшего асфальта обдавал ожогами его пятки, но было все равно. Собственно, как и сейчас. Выбежав в коридор из аудитории, Антон дал деру в сторону лестницы, хотя следующая пара проходила в противоположной стороне. Туалет был спасением для него всю его сознательную жизнь, место для успокоения и размышлений. В кабинке его никто не побеспокоит. Да, запах желает оставлять лучшего, но, опустив крышку унитаза и усадив свою тушу на нее, он закрыл дверь на щеколду, ставя рюкзак прямо на пол перед собой. – Что это только что было? – в пол голоса задал он вопрос себе сам, тяжело дыша, по пути взлохматив свой беспорядок на голове пальцами и задержав их там, продолжил свои размышления – Так, Антон, соберись, тебе надо успокоиться, это истерика на пустом месте, – сжав волосы и немного оттянув их вверх, парень нахмурил брови, пытаясь разобраться в себе. Успокоительные всегда лежали в переднем кармане рюкзака, так что достать таблетки и запить их водой из бутылки не составило больших усилий. До следующей лекции оставалось еще достаточно времени, но возвращаться на пары не было ни сил, ни желания. Оттого, недолго думая, Шастун потянулся в карман брюк за телефоном, набирая контакт “Оксаночка”. – Алло, Оксана, извини за беспокойство, – спустя пару долгих гудков трубку взяли, и парень затараторил. – Что такое, Антош? – с волнением спросила одногруппница – У тебя все в порядке? – Да, просто мне не здоровиться, меня на остальных парах не будет, отмажь меня перед куратором, молю, – поставив бутылку на пол, Шастун опомнился, что следующую пару ведет их замечательный директор, по совместительству и куратор группы, Павел Алексеевич. – Точно все в порядке? – повторила свой вопрос девушка и судя по характерному звуку от обуви, вышла куда-то – Ты так выбежал из аудитории, у тебя аж пятки засверкали, может сходишь в мед пункт перед тем как пойдешь домой? – Точно все в порядке, спасибо за заботу, просто мне нужно отоспаться. Я всю ночь сегодня декларацию заполнял, а сейчас умираю от недосыпа, – сочиняя какую-то ересь, Антон молился всем богам, чтобы староста не начала заваливать его вопросами. – Ладно, езжай, будь аккуратнее там, – девушке уже явно было не до сокурсника, она параллельно с кем-то разговаривала, видимо желая закончить разговор. К тому же от Шастуна другого она и не ожидала, привыкла за четыре года совместной учебы. – Спасибо. Сбросив вызов, парень поднял свой взгляд к потолку, мысли сбились в кучу, не было ему дела до самокопания, но остановить их поток Антон не мог. “Кто этот чертов преподаватель? Почему мне снова снятся кошмары? И кого мне напоминают его глаза? Я ведь не спятил..”, последнее звучало как утверждение, а не вопрос. Не понимая точной причины своего поведения, Шастун направился домой, купив по пути пачку сигарет, наверняка считая, что это поможет привести себя в порядок. – Предполагаю, вы итак знаете, что это последний учебный год, который мы встречаем вместе, – начал свою заранее подготовленную речь Павел Алексеевич – Надеюсь вы все уже определились с тематикой своей дипломной работы, советую вам начать выполнение с первых учебных дней и не откладывать это дело на последний месяц, – опираясь поясницей о стол преподавателя, мужчина состроил серьезное лицо, пытаясь донести интонацией голоса информацию до каждого. Хоть он и сам видел, что лица студентов совершенно безразличны, прекрасно понимал их состояние, внутри выражая только соболезнования. Они, старшекурсники, впереди только неизвестность, ведь жизнь художника, в его представлении, очень непредсказуема, да и не стабильна во многом. Потому подготовив небольшой сюрприз им на последний курс в вузе, продолжил более добрым голосом. – Знаю, вас мало что радует сейчас, но раз уж это ваш последний год, предлагаю сделать мои лекции необязательными для посещения, – около сорока пар глаз одновременно уставились на Павла Алексеевича, переменно поблескивая надеждой – Это не значит, что вы можете их пропускать полностью, к концу семестра вы обязаны посетить не менее трех пар, просто знайте, что тематика проведения будет весьма интересна для вас, так что все равно жду каждого с нетерпением. К слову, раз сегодня мы полным составом.. – Павел Алексеевич, не помешаю? – в аудиторию тихо открыл дверь как выяснилось тот самый новоиспеченный преподаватель английского языка – Ваш студент, Антон Шастун вроде, забыл в моей аудитории наушники. – Ну или все же не полным, – видя, что кудрявого зеленоглазца среди рядов нет, сказал Павел в пол голоса и повернулся всем корпусом в сторону преподавателя – Не помешали, его нет на лекции, можете мне оставить, я ему передам. К слову, Арсений Сергеевич, вы ведь сейчас не заняты? Я только собирался рассказать студентам о вашей идее по поводу проведения моих занятий. – Да, не занят, у меня поставили окно вместо пары, так что можем объявить новость совместно. Если честно, Арсений просто хотел вновь увидеть этого странного студента. Говорилось ранее, такие люди, как Антон, притягивают интерес Попова каждый раз, как только оказываются в его поле зрения. Потому наушники он тихо спрятал себе в карман, отвлекая всех своим монологом и принял решение передать их собственноручно. Да, Арсений находил странным то, что его тянет к каким-то психопатам, но сам считал, что это только из-за любви к изучению психологии, а одержимость узнать всю правду о таких людях, практикой в наблюдении. И вот, казалось бы, иди-ка ты, Попов, на психиатра учись, раз так тянет к нечисти, но нет, сидеть в больнице он совсем не любил, зато до старости лет гнить в стенах вуза, казалось не такой уж и страшной идеей. – Шаст, ты чего на пары остальные не пошел? – зайдя в квартиру, начал выяснять Дима – Думаешь, ушел и остался незамеченным? – уже открыв дверь в комнату парень задал вопрос, но не дождавшись ответа, продолжил – Мне Оксана все доложила, так что жду пояснений, где твою жо... Антон, ептить тебя не переколотить, – в ноздри ударил едкий запах табака, от того кривясь, парень подошел к другу, хлопнув в ладоши перед его лицом, привлекая внимание, тем самым заставив снять наушники – Какого хера ты в квартире опять курилку устроил? – И тебе привет, – суставы парня затекли от положения, в котором он сидел неподвижно второй час, слушая свои мысли в голове вперемешку с оглушающей своими басами музыкой. Вытянув левую ногу вперед, почувствовал режущее покалывание, непроизвольно стискивая челюсть и хмуря брови – Ты сегодня рано, что-то случилось? – как ни в чем небывало, спросил Антон. – Ты случился, на звонки не отвечаешь, с пар ушел, квартиру открытой оставил, на том спасибо, а комнату в кальянную превратил, ты в адеквате? – начал отчитывать его Дима, по пути открывая окно на распашку – Будь добр, поясни какого хуя, неспроста ведь ты сейчас выглядишь хуже мертвого лебедя. – Поз, ты как мама, ей богу, – пытался отшутиться Антон, но в голове примкнул отрывок сна, от которого он понимал, что друг его лучше родной матери, заботится получается. И вроде как-то неловко стало на душе, но вторая нога предательски ныла, потому притянув к себе одну, парень начал разминать ступню, постепенно сознаваясь в причине своего поведения. – Так значит снова кошмары преследуют? – спустя минут десять шастуновского монолога спросил Дмитрий, сев на стул напротив соседа по квартире, наблюдая за отчетливым кивком головы – Может снова запишешься к Людмиле Владимировне? – С ума сошел? Она меня в прошлый раз в психушку чуть не упекла, ни одной ноги моей больше в ее кабинете не появится – упоминание университетского психолога заставляло кожу Антона покрыться мурашками, навивая не самые лучшие воспоминания из его жизни. – Зря конечно, в прошлый раз тебе это вроде помогло. – Ага, – грустно выдал парень, недоговаривая другу то, что сеансы у психолога, с женщиной пожилого возраста, закончились благополучно только потому, что рот он закрыл вовремя. Буквально забивая на проблему, закидывая в организм психотропные успокоительные и снотворное каждую ночь. – Кстати, ты ведь тоже уже видел Арсения Сергеевича, он такой крутой преподаватель, вот бы пришел он к нам работать раньше, ты бы и сам английский выучил, – переводя тему, начал воодушевленно расхваливать мужчину Дима. – Арсений Сергеевич значит, согласен, внешность и голос у него залипательные, – задумчиво почёсывая редкую щетину на подбородке ответил Антон. – Шаст, гейскую натуру выруби, я тебе про английский говорю, а ты опять на свой голубой зад все перетягиваешь. – Во-первых не опять, а снова, во-вторых, имеешь что-то против задниц? – с усмешкой спросил парень. – Да иди ты, все в порядке у тебя походу, чувство юмора на месте, – встав на выход, Дима закатил глаза и по-доброму улыбнувшись, добавил – Я хотя бы Катькину задницу имею, а твою только стулья в унике. – Пшел прочь, друг-хуюг, – в припадке негромкого смешка, кинул одну из подушек с кровати в Позова Антон, а тот увернувшись, захлопнул за собой дверь направился на кухню – Если есть что поесть, кинь в микроволновку мне тоже, – крича в след добавил он. – Есть захочешь, сам поставишь, я тебе не мамаша ведь, – крикнул в ответ Дима. – Тоже мне, друг.