Последствия-1

Хёнджин смотрел на лицо Минхо, которое оказалось возле него, и растерянно моргал. Резкий ветер с мелкой изморосью обдал их холодом, но он не был сравним с холодным блеском в глазах Ли, которые видел перед собой блондин. - Что? - обронил он растерянно. Кровь ударила в щеки, они запылали, и комок, застрявший в горле, перекрыл доступ к дыханию на несколько секунд. - Выходи, - повторил Ли. На несколько секунд в салоне повисла тишина, не считая ворвавшегося с открытой дверцей уличного шума. Минхо выпрямился, сел ровно на свое место и положил руки на руль. Глядя прямо перед собой на стекло, которое покрывали мелкие капли дождя, он поторопил Хвана низким металлическим голосом: - Пока мы не отъехали далеко от твоего авто - выходи. Не выпускай тепло. - Ты.., - севшим тихим голосом начал Хенджин, - ты меня выгоняешь? Сколько еще раз Ли должен был сказать свое сухое "выходи", чтобы до Хвана дошло - да, его выгоняют. Прямо на улицу. Прямо под дождь. Значит вот оно как. Ни попыток найти решение, ни разговора, который поставил бы точку аккуратно, мягко, ровно на том месте, где проводится граница между приятельством и дружбой. Хёнджин смотрел на профиль Ли, прокручивая в голове их первый диалог за партой, поедание мясных чипсов и мармелада, разговор в туалете, совместный поход в столовую, веселую болтовню в чате. Как легко Минхо все перечеркнул! А он поверил, обрадовался, что встретил родственную душу, того, с кем может делиться всем, что его мучает, и кто поделится наболевшим в ответ! На эмоциях, чувствуя, как теперь все его лицо залилось краской, Хёнджин потянулся было отстегивать ремень безопасности, но вдруг замер и, передумав, вместо этого закрыл дверцу. - Не выйду, - ответил он холодно, и, откинувшись на спинку сиденья, скрестив руки на груди, посмотрел куда-то перед собой ледяным взглядом. - Ты обещал мне многое показать в городе, и у нас еще ужин у меня дома. Обещал - выполняй. Дерзко! Нагло! Смело! Особенно для парня с проблемным прошлым и тайной, за которую он тревожится больше, чем следовало. Минхо хмыкнул и начал выводить машину обратно на дорогу. Сердце бешено колотилось у обоих, но больше не было никаких пересекающихся взглядов или проявлений чувств. - Значит давай договоримся, - Ли первым нарушил мертвую тишину в салоне, где были слышны до этого лишь работающие поворотники и шум от стеклоочистителя, скользящего по стеклу. - Сегодня проводим время, как договаривались, а после ужина разбегаемся. Никаких вопросов друг другу не задаем, о себе ничего не рассказываем. Я не лезу в твои проблемы, ты не трогаешь меня. Делаем покупки, запоминаешь, где, что находится, и ищешь себе нового школьного приятеля. Уверен, с этим проблем не будет, еще и толпа выстроится. Если нужно что-то по учебе - помогу, с меня не убудет. Все ясно? Хёнджин усмехнулся в ответ. - Более чем. А как же совместные поездки в школу? - Забудь. Мы все равно будем заканчивать в разное время. Поездка, вначале обещавшая быть насыщенной и интересной, неожиданно превратилась в тяжелое времяпровождение, от которого никто из этих двоих не получил удовольствия. Даже за поеданием кальцоне, считавшимся лучшим в округе, парни угрюмо молчали. Пару раз Хёнджин все же поднимал тему о учебе и случайно начинал заговаривать о себе, но, замечая хмурое лицо Ли, быстро замолкал. И вот, саженцы куплены, продукты тоже, а тренога от телескопа взята из ремонта. - Наверно ночи здесь сумасшедшие, когда небо без облаков, - проговорил Хенджин, пряча в багажник штатив и представляя, как будет наблюдать в здешних условиях за своими любимыми туманными объектами и планетами, которые в городе через объектив выходили некачественными и смазанными из-за подсветки и смога. Внезапно Ли отреагировал на высказанную Хваном вслух мысль: - На окраине - да. Звезды видны отлично. Особенно если разбить лампы в фонарях. Хёнджин выпрямился, посмотрел на лицо Минхо, чтобы понять, он шутит или нет, но тот стоял с таким угрюмым видом, что отпадало всякое желание задавать уточняющий вопрос. Нет, Ли не разбивал лампы в фонарях. Может он мог показаться сволочью, но точно не был хулиганом. Он уважал чужой труд, ценил работу других людей, особенно, если она была сделана качественно, и, если и нарушал что-то, то только там, где это не причиняло никому вреда. А вот ляпнуть что-то подобное он не мог себе отказать, особенно, когда находился в двух полярных расположениях духа: в очень положительном (вот такое у него чувство юмора!) и в отрицательном (понятно почему). Хёнджин еще не знал этой особенности Ли, и решил, что этот парень наверно еще тот бунтарь, но эта мысль его не отталкивала, и даже наоборот, привлекала. Сам Хван по натуре был мягким, чувствительным, хрупким человеком, и иногда за сопереживаниями и рефлексией терял самого себя в бездне отрицательных эмоций, из которых его порой нужно было выталкивать грубой силой, как это и сделал Минхо тогда, перед столовой, где Хвана сковал страх перед толпой. А Ли, по мнению Хенджина, в свою очередь, нуждался в понимании и принятии, в сочувствии и поддержке, словом в том, что мог дать ему блондин. И обидно, до боли обидно было бы потерять эту начавшую возникать между ними связь из-за страха однажды расстаться, ведь они так много могли дать друг другу! И пока Хёнджин проецировал на Минхо свои надежды и желания, где-то самообманываясь, а где-то блистая проницательностью, его брутальный "герой" заталкивал вглубь себя остатки сантиментов и начинал приходить в норму.

***

Игнорирование Хёнджина приносило свои плоды. Буря улеглась, мысли успокоились и больше не крутились вокруг прошлого, Роуз и этого мелкого, грызущего изнутри желания снова ощутить близость с другим человеком. Все в порядке. Он как бродячий кот: независим, самодостаточен и социален ровно настолько, сколько необходимо для выживания в обществе. А раз все в порядке, он к Хвану относится, как и к остальным: рав-но-душ-но. - Высажу тебя у школы, пересядешь в свой автомобиль, - предупредил Ли блондина, когда они загрузились и отправились на машине обратно. - На ужин приду, как и договаривались. Чтобы не тратить время попусту, покажешь мне, какие вещи остались, и разбежимся. - Пирог будешь есть, перебирая коробки в подвале? - усмехнувшись, спросил Хенджин, проверяя сообщения в телефоне, как вдруг, просветлев в лице, широко улыбнувшись, он радостно произнес, обращаясь к Ли: - Моя мама написала, что твоя мама заходила к нам, и они познакомились. Цитирую: "…Миссис Ли очень приятная и милая женщина. Мне кажется мы можем подружиться. Представляешь, она тоже занимается благотворительностью! В четверг мы договорились заглянуть с ней в центр местного фонда… А еще она принесла такие крылышки, приготовленные на гриле!...". Ли усмехнулся. Конечно его мама такая, и мясо гриль у нее всегда великолепное. - Я тоже получил сообщение от своей матери, - сказал он, глядя на дорогу и усмехаясь. Хёнджин весь во внимании уставился на Ли, желая знать подробности. - И что она написала? Там было про мою маму? - Было, - тянул с ответом Ли. - И что? - Цитирую по памяти: "Миссис Хван такая красивая. Папу с ней не знакомим. Улыбка." Хёнджин моргал, глядя на лицо Минхо и пытаясь по нему понять, он шутит или говорит серьезно. Видимо серьезно, потому что он не знал, как выглядит его мать, хотя и мог догадаться по всему тому, что о ней услышал. Но все равно, как-то не очень приятно было знать, что красота - это единственное достоинство, которое заметила миссис Ли. - Моя мама тоже приятная и милая, - сказал Хван, переводя взгляд вперед и скрещивая руки на груди. - И может она не готовит лучший гриль в округе, в ее мясной пирог невозможно не влюбиться. "Влюбиться"… Почему это слово, даже примененное к еде, все еще болью отдавалось в сердце Ли? Долго ли оно будет тем самым триггером, вызывающим в нем состояние, от которого он отчаянно бежит два месяца? Если бы Ли знал, что пребывание в доме Хвана окажется еще тем испытанием для него и снова перевернет его отношения с Хенджином с ног на голову, наверно он бы не пошел к нему в этот вечер. Но ноги сами вели к черному входу по до боли знакомой серой плитке, усыпанной желтой листвой от той самой яблони, которую они посадили вместе с Роуз, к дощатой двери, покрашенной в грязно-синий цвет. Здесь все дышало воспоминаниями. Каждый куст, каждая ступенька, ведущая на террасу второго этажа. Там они вместе пили чай, здесь они ссорились по глупой причине, а на этом выступе она танцевала для него в лучах заходящего солнца, кутаясь в снятую с просушки занавеску, словно вуаль… Минхо внезапно ощутил, что вот-вот задохнется от приступа сильных чувств, которые поднялись откуда-то из солнечного сплетения и резко сдавили грудь. В лицо ударила кровь, потом его словно обдало ледяным ветром, зашумело в ушах, в голове, потекло перед глазами… Он осознал себя только стоящим перед дверью, вцепившимся в ручку побелевшими от напряжения пальцами и дрожащим от переполнявших его странных пугающих эмоций. Это не его состояние! У него никогда не было панических атак. Они были у Роуз, а он всегда себя считал психически устойчивым, сильным, далеким от серьезных переживаний. Что в нем сломалось? Как вернуть обратно ту целостность, которую забрала она, та, в которую он поверил, в которую влюбился?… - Минхо? - осторожный негромкий голос Хенджина резко выдернул его в реальность. - Все в порядке? В порядке? Ты не видишь, Хван? Ли усилием воли заставил себя отпустить ручку, которую чудом не выдрал, потому что хватка у него была цепкая. Хёнджин, спустившись по лестнице с террасы второго этажа, подошел к Минхо и очень осторожно коснулся его спины ладонью. - Эй. Я рядом. Все хорошо. Просто дыши. Рядом? Что мне от этого, Хван? - думал Ли, продолжая стоять к блондину спиной. Состояние, в котором он неожиданно для себя оказался, так же внезапно и исчезло. Нет, это не магическое прикосновение руки Хвана "излечило" его, хотя тот наверняка это связал с собой, потому что его внезапно потянуло продолжать "терапию". - Помнишь, что ты мне сказал сегодня перед столовой, когда я не мог войти внутрь?.. - начал было Хенджин, но Ли его перебил, взявшись еще мокрой от пота ладонью за дверную ручку и надавливая на нее: - Конечно помню. Я не жалуюсь на память, и не нуждаюсь в напоминании о том, как преодолевать страхи, потому что их у меня нет. С этими словами он вошел вовнутрь дома твердо, смело, нагло, как к себе домой. - А как же страх разлуки? - спрашивал Хенджин, направляясь за ним. - Не из-за этого ли ты меня оттолкнул сегодня? - Нет привязанности - нет разлуки, нет страха, - остановившись в центре кухни, вдыхая ароматный воздух выпечки и осматриваясь, произнес Минхо. - А вы тут почти ничего не меняли. И мебель осталась та же… Хёнджин молча смотрел на Минхо, про себя добавляя к сказанному им: "А еще я сплю в кровати Роуз".