Лорды и Демоны читают «Система "Спаси-Себя-Сам" для Главного Злодея»

Утро редко бывает добрым, особенно после такого напряженного дня, но в этот раз это правило не работало. Утро Юаня было прекрасным. Правда в этом была значительная заслуга Бинхэ. Вечером, дожидаясь Иньин, которая ушла к подругам, они разговорились. При этом даже не заметили, как переместились на кровать, не прекращая интересной дискуссии о природе магии в Гарри Поттере и любимых Юанем моментах. Бинхэ старался поддерживать разговор, задавая все новые вопросы, но так и не мог понять всего. Вся эта история казалась ему дикой и чужой, и единственное, что показалось ему интересным это магические животные. Драконы были величественными, фестралы загадочными, а единороги несмотря ни на что – опасными. Но остальные «твари» не вызывали в сердце полудемона такого же трепета, слишком уж напоминая мелких выходцев из Бездны, с которыми постоянно приходилось сражаться. Они разговаривали почти до рассвета и не заметили, как заснули. Но расставание из было недолгим. Почти сразу же возлюбленные встретились во сне, где наслаждались вкуснейшим чаем и прекрасными видами, что смогла породить фантазия Бинхэ. Юаню было так хорошо, что совсем не хотелось возвращаться в реальность, где он опять будет в центре неприятного внимания. Ведь тяжело верилось в то, что его хоть кто-нибудь поддержит. Думая об этом Юань часто вспоминал Лю Цинге. За эти годы они успели с богом войны стать неплохими друзьями и теперь даже страшно было представить, как изменится его отношение к Юаню. Уже то, что он не порвал с ним все связи после того, как узнал, что он не настоящий Шэнь Цинцю уже стоило немало. Будет правильным подготовить ему подарок в благодарность, когда он соберется уйти из школы.

***

В то время как Юань наслаждался прекрасным утром, обнимая Бинхэ, в другом конце таинственного комплекса тренировался один прекрасный бог войны. Хоть движения его были красивы и тягучи, как озерная гладь, лорд был далек от спокойствия. Его состояние было ближе к бешенству. Сильнее, чем обычно. Вчера, после неожиданного побега Юаня, читать дальше не было смысла. Да на самом деле и не хотелось, не после тех смущающих откровений. Для Лю Цинге, который возводил Цинцю в ранг божества даже когда они ненавидели друг друга, представить того без роскошных одеяний, уже было чем-то невероятно неправильным, а уж после того, как проникся к нему дружеской симпатией, так и вовсе смертным грехом. Узнав тайну Юаня, Цинге уверился в том, что не один смертный не достоин видеть его обнаженное тело, особенно один мелкий демон, но тут он уже, к сожалению, опоздал и его друг попал под чужое обаяние. Сейчас Лю Цинге был так зол, что хотел найти того глупого демона, что посмел опозорить его друга, и разделать на тысячи мелких кусочков, но и тут было уже поздно. Цинцю, точнее Юань уже сам с ним разобрался. Поэтому Цинге оставалось только громить тренировочный полигон, разнося в щепки деревянные манекены. Отдаваясь этому делу со всей силой своей души, лорд не заметил, что в какой-то момент ночи у него появился зритель.

***

Чжучжи Лан или Змеиный генерал всегда был известен своей безграничной преданностью и послушаемостью своему дяде - Великому императору демонического царства. Он никогда и ни в чем не перечил своему дяде и господину, но попадание в это странное место что-то надломило в душе генерала, и как шутил Тяньлань Цзюнь, сделало из него человека. Хотя позже дядя пояснил, что он, наконец, вырос и приобрел собственное мнение. Чжучжи Лану это не особо нравилось, но после пережитого, проявление характера, это меньшее, что могло его беспокоить. Он еще помнил, как на коже ощущается вода из источника, как глаза жжет солнечный и лунный свет, как уродливое тело покрывает острая чешуя. А еще Чжучжи Лан помнил ужас, который каждый раз охватывал его, когда он смотрел на побежденного, распятого и ослепленного дядю, которого никак не мог спасти. Поэтому для генерала стало шоком, когда неведомая сила перенесла их сюда полностью здоровыми и полными сил. Змей помимо своей воли был благодарен юному господину, чье желание перенесло их сюда и мастеру Шэнь Юаню, без которого ничего бы этого не случилось. Чжучжи Лан всегда жил по принципу, что за любое действие, плохое или хорошее надо отвечать сторицей. За предательство нужно отвечать смертью, а за доброту помощью и благодарностью. Так дяде, воспитавшему его после смерти родителей, Чжучжи Лан отплатил своей жизнью и преданностью. Так проявлялась его честь, которая никак не могла определиться своим отношением к Шэнь Юаню. Его вклад в их с дядей спасение был довольно велик, но кажется, заклинатель даже не подозревал об этом. И как поступит, когда узнает? Чжучжи Лан видел перед собой неплохого человека, которому бы он мог довериться, но кто знает, что скрывается внутри. Поэтому последние несколько дней он наблюдал за Юанем. И пока тот вызывал только положительные эмоции. Он был умен и изворотлив настолько, что мог бы стать неплохим демоном, но благородство также было в нем сильно. Юань покорил дядю, хоть тот и вел себя по большей части как шут, Чжучжи Лан видел его истинные чувства. Он бы и сам хотел познакомиться с таким невероятным человеком, но никак не удавалось застать его в одиночестве. Увы, но грозный демонический генерал был ужасно робок в обычной жизни и все еще никак не мог привыкнуть к своей новой внешности. Из уродца, презираемого даже демонами, превратится в привлекательного и хрупкого юношу с еле заметными чешуйками вместо кожи, было для его психики слишком ошеломляюще и потому он скрывался от мира за глубоким капюшоном. За все эти дни Чжучжи Лан покидал их общую с дядей комнату только для чтений книги, не показывая своего лица, а все остальное время прятался от чужих взглядов, но в этот вечер его буквально выгнали на прогулку и ему ничего не оставалось, как подчиниться. Сначала он, какое то время просидел под дверью, но поняв, что пускать его обратно никто не собирается, пошел исполнять пожелание дяди. Вот и бродил он по этим, казалось бы, бесконечным коридорам уже пару часов, не замечая местных красот. Он также был рад и тому, что никого в своем блуждании не встретил, пока не услышал лязг меча. Чжучжи Лан непонятно зачем, пошел на этот звук, пока не оказался перед изящной аркой лунных ворот. Заглянув за нее, он ожидал увидеть красивый сад, но никак не тренировочную площадку с манекенами демонических зверей почти в натуральную величину, что еще и двигаться могли. Со стороны одной фигуры раздался грохот и Чжучжи Лан посмотрел в ту сторону, но не смог разглядеть ничего, кроме серебристой вспышки, которая стремительной молнией пронеслась между другими манекенами, разрубая их на мелкие кусочки. Только сейчас, когда все противники были повержены, тренирующийся остановился и позволил себя рассмотреть. Без сомнения это был заклинатель, других, кроме нескольких демонов тут и быть не могло. Чжучжи Лан невольно отметил его невероятную красоту, пока пытался вспомнить его имя, но все его попытки сделать это провалились. Его состояние после перемещения было удручающим и он мало обращал внимания на окружающих, сосредоточив все имеющиеся силы на содержании книги, а глубокий капюшон, надвинутый на глаза не только закрывал его от любопытных взглядов, но и не давал разглядеть остальных. Но он узнал, кто перед ним, когда услышал боевой клич буквально над головой. Заклинатель в мгновение ока оказался рядом с Чжучжи Ланом, уничтожая последнего притаившегося монстра и поднимая тучи пыли, которая попала змеедемону в глаза. Опасаясь, что и его порубят в капусту, Чжучжи Лан поспешил убежать, не обращая внимания на откинувшийся капюшон. Теперь он узнал того с кем невольно свела его судьба - Лю Цинге, один из самых сильных заклинателей, гордо носящий звание Бога Войны. Но помимо этого, он также был близким другом мастера Шэня, если Чжучжи Лан правильно понял их общение. К этому заклинателю стоит повнимательнее присмотреться, подумал змей, прежде, чем броситься на кровать в своей комнате. Почти мгновенно сон одолел его, но на этот раз ему не снились кошмары, наоборот, в этом сне было что-то приятное и теплое, только вот Чжучжи Лан не мог вспомнить, что именно.

***

Только почти столкнувшись с закутанной в плащ фигурой, Лю Цинге понял, что у его спонтанной ночной тренировки был зритель. Пришел ли он лишь недавно или был здесь с самого начала, заклинатель сказать не мог, так как полностью отдался своим мыслям и механическим движениям, что рубили и кромсали исполинские фигуры с небывалой точностью. Тренировочные манекены были действительно хороши, они даже обладали некой долей самосознания, что могли повторять излюбленные приемы своих прототипов. Так один монстр хитростью скрылся еще в самом начале тренировки и не показывался до самого конца, пока не решил напасть со спины на одинокую фигуру. Лю Цинге не мог оставить это без внимания и расправился с монстром еще до того, как он успел приблизиться к своей жертве. От небольшого взрыва поднялся столб пыли и ветра, заставивший откинуться глубокий капюшон, являя миру и заклинателю очаровательное молодое лицо неизвестного ранее демона, который поспешно удалялся от Лю Цинге, напуганный так, словно за ним несутся все монстры из Бездны. Будь на месте Лю Цинге другой заклинатель, того бы это наверняка позабавило, но лорд Байджань был не из тех, кто смеялся над слабостями других, наоборот такое бегство его крайне озадачило. Догадавшись, что именно он вызывает подобные чувства, заклинатель и вовсе впал в уныние, хотя обычно его подобные чувства не волновали. Все еще озадаченный, он вернулся в свою комнату и начал готовиться ко сну, ведь час был уже действительно поздний, но даже когда он уже лежал с закрытыми глазами, из мыслей не желал уходить тот испуганный демон, имени которого он никак не мог вспомнить. Решив, что утром первым делом стоит извиниться перед парнем, Лю Цинге наконец смог заснуть. Лю Цинге еще не знал, что ему понадобятся все его силы, чтобы преодолеть сложности, какие ему готовит грядущий день.

***

Снова утро, снова все сидят за круглым столом, посреди которого лежит таинственная книга, на которую направлены различные взгляды. Некоторые из них взволнованные и предвкушающие, некоторые брезгливые, а остальные просто усталые и смирившиеся. Лю Цинге, следуя своему плану, принятому ночью, дожидался молодого демона, которого смог разглядеть вчера лишь мельком, чтобы извиниться, но того все не было. Он показался лишь незадолго до прихода Шэнь Юаня и демоненка Ло Бинхэ, идя рядом с Тяньлань Цзюнем и только тогда заклинатель понял, с кем вчера столкнулся, но поверить в это было действительно невероятно. Представить грозного Змеиного генерала в теле цветочного мальчика, который испугался его и сбежал, было не просто сложно, а нереально, но факты, как говорится, были налицо. Все заняли свои места и Лю Цинге, севший по левую сторону от Юаня, оказался прямо напротив своего вчерашнего наблюдателя. На нем снова был одет глухой плащ, а капюшон казалось, был надвинут еще ниже, но заклинатель помнил, что скрывается под ним и прожигал его взглядом, словно старался заглянуть под плотную ткань или испепелить ее. Он был так сосредоточен, что даже не сразу заметил, как в его руку ткнулась злосчастная книга. Поборов секундное раздражение, Цинге открыл книгу на нужной странице и принялся читать. Голос его звенел чистой неприязнью, а взгляд словно пытался испепелить каждого присутствовавшего за представление Юаня в подобном виде, но продолжал читать, чтобы поскорее с этим закончить. Глава 7. Нерушимая сюжетная броня. Несмотря на то, что одежды мужчина лишился лишь выше пояса, ситуация тем не менее оказалась весьма кошмарной. Неважно, хорошим ли, плохим ли слыл мастером Шэнь Цинцю, – он все же оставался известным и уважаемым заклинателем! Но на обнаженной гладкой груди его алели соски, из вещей на Шэнь Цинцю остались одни лишь штаны да пара белых сапог, руки и ноги же намертво связаны и прижаты к полу – ну и картина! А ведь точно: происходящее смутно походило на сцену изнасилования смазливого нежного мальчика в спальне; неудивительно, что Система списала так много баллов! Лю Цинге, читая эти строки, покраснел, как помидор, но не из-за смущения, как многие подумали (хотя и оно частично присутствовало), а из-за злости. На себя, что не поехал вместе с Шэнь Цинцю и не спас его от такого позора. Конечно он понимал, что тогда их отношения были как у кошки с собакой и он не узнал того Цинцю, точнее Юаня, которого знает сейчас, но их тогдашние непонимания, не помешали бы ему исполнить долг заклинателя и помочь своему шисюну. Злился Цинге так же и на демона, что посмел сотворить такое с заклинателем и даже на Ло Бинхэ, который был недостаточно силен, чтобы защитить своего учителя. В общем, Лю Цинге был зол и не собирался ни скрывать этого, ни как-либо успокаиваться. Юань, чувствуя состояние своего шиди, постарался незаметно положить руку ему на плечо, чтобы успокоить, но провалился в своем намерении. Его невинный жест был замечен, кажется всеми, кроме безразличного ко всему, что не является Шан Цинхуа Мобэя. Успокоившийся было Лю Цинге, снова воспылал, только не злостью, а ревностью. Ему совершенно не хотелось, чтобы кто-либо видел проявление их дружеских отношений с Шэнь Цинцю и мог понять их неправильно. Многим хватило совести покраснеть, в отличие от Лю Миньянь, которая о чем-то тихо переговаривалась с Ша Хуалин, бросая на брата и сидящего рядом Юаня странные взгляды, но так как Цинге не мог их распознать, то и переживать пока не видел смысла. Сама же девушка до этого дня и не представляла, что сможет услышать из уст брата что-то настолько смущающее, как слова про обнаженного мужчину, хоть это и был просто прочитанный текст книги. Лицо Шэнь Цинцю моментально вспыхнуло, из белого сделавшись красным. Ему отчаянно хотелось воспользоваться собственным мечом как лопатой, вырыть яму и похоронить себя в ней, но мужчина не имел ни малейшего представления о том, куда подевался его меч Сюя. Теперь понятно, отчего минутой ранее Ло Бинхэ выглядел таким смущенным. Наверное, размышлял о том, что впервые видит Учителя в подобном положении, что само по себе уже является достаточной местью, после которой нет нужды избивать наставника слишком тяжело в будущем. - Этот ученик думал вовсе не об этом, - алея ушами, кое-как прошептал на ухо Юаню Бинхэ. От этого шепота по шее попаданца пробежало стадо мурашек, отчего он вздрогнул, но быстро попытался взять себя в руки. Их перешептывания и так привлекали излишнее внимание, совсем людям и демонам делать нечего, кроме как смущать неопытных юнцов. Юань постарался глубже вдохнуть и придать своему лицу каменную отрешенность. Сегодня он сознательно отказался от веера, чтобы не было соблазна за него спрятаться. Хорошо, что рядом с ним была надежная опора в лице Бинхэ и Цинге, которому выпала такая непростая глава. Надо будет потом обязательно попросить у него прощения за это неудобство. Младшая ученица заговорила, роняя слезы: – Учитель, вы, наконец, очнулись! Иньин очень страшно… Беспомощный Шэнь Цинцю раздраженно подумал: – Страшно?! Если тебе страшно, не нужно было носиться туда-сюда, маленькая сестричка! - Прости за такие грубые слова, Иньин. Я не думал так на самом деле, - склонился в легком поклоне Юань, обращаясь к своей любимой ученице. - Учитель, я не держу на вас зла! Вы не должны извиняться за мои ошибки! Этот ответ немного успокоил Юаня, но все же он надеялся, что в будущем больше не будет ситуаций, когда он так резко выскажется в сторону Иньин. В тот же миг тишину позади него разорвал странный смех. Силуэт, окутанный мраком, выскочил из тени. – А горделивый почтенный мастер оказался не так уж и велик. Похоже, первая среди всех школ Цанцюн – обыкновенная кучка заклинателей, и, в таком случае, до возвышения царства демонов осталось рукой подать! – грянул новый взрыв хохота. Никто из находящихся в комнате заклинателей не смог стерпеть такого обвинения. Их лица потемнели, а в глубине глаз на миг зажегся яростный огонек даже у всегда добродушного Му Цинфана. Юань даже порадовался, что того демона уже нет в живых и что в схватке с ним он легко отделался. Голову неизвестного полностью скрывала непроглядно-темная вуаль, а грубый голос, скорее походивший на голос опиумного наркомана, звучал на редкость омерзительно. Шэнь Цинцю прищурился: – Кожедел? – Хе-хе, какое счастье: еще и знаменитый Сюя угодил в мои руки! Эй, Шэнь Цинцю, Шэнь Цинцю, ломай голову, сколько влезет, все равно не узнаешь меня! Шэнь Цинцю обронил: – Ну и чего тут гадать? – … … – Ты – Ди-эр. - Вы так быстро догадались Учитель, а я не смог понять этого, пока вы не объяснили, - немного подавленно сказал Бинхэ, касаясь руки Юаня лежащей на бедре. Полудемону действительно было стыдно за свою неудачу на первой серьезной миссии и хоть и прошло уже несколько лет, он все равно во многом винил себя. Юань чувствовал это, хоть и не совсем понимал, ведь тогда Бинхэ был совсем ребенком. Без опыта и даже особых навыков в основах, куда ему было идти против пусть и слабого, но все же более искусного демона. Юань не стал ничего ему отвечать, просто покрепче сжал пальцы подростка в знак поддержки. Большего он себе сейчас позволить просто не мог, да и Бинхэ нужно было просто его присутствие рядом. После продолжительной паузы тварь сорвала с лица ткань и прорычала: – Такое вообще возможно?! Как ты догадался?! Мужчина безмолвствовал. Он желал бы фыркнуть: – По-твоему, я слепой и не могу судить по формам тела? Первое, на что обращают внимание мужчины, – фигура, а потом уже черты лица: Выделяются бедра и грудь, талия узка – очевидно, женщина. Пространство комнаты заставлено вещами, которые можно увидеть лишь в домах разбогатевших выскочек; думаешь, не очевидно – ты притащила нас обратно в поместье семьи Чэнь? Обитательниц в этом доме немало, но из всех них я встречал именно Ди-эр. Вот меня просят угадать – и, разумеется, на ум приходит это имя. Кто знал, что оно верное? Кто мог подумать, что ты жутко вспыльчивая и даже не попытаешься ничего отрицать, а тут же сорвешь вуаль? - Шэнь Цинцю твои рассуждения о женщинах просто ужасны, - не выдержала, все это время молчавшая Ци Цинци, но видимо этот мысленный комментарий ее просто добил. Лю Цинге по-видимому тоже собирался что-то высказать на этот счет, но ему было уже слишком неудобно, что он произнес подобные рассуждения своим ртом, так что Юань не собирался мучить его еще больше. - Неужели я в чем-то не прав, госпожа Сяньшу? – поинтересовался Юань немного язвительно, потому что действительно не видел проблемы в том, чтобы оценивать телосложение наряду с лицом, голосом и походкой. Мало ли где пригодятся эти наблюдения, а вокруг собрались одни моралисты. Конечно, все дело может быть в разнице культур, но в любом случае, он не собирался извиняться за свои слова. И даже надувшаяся и недовольная Ци Цинци не заставит Юаня чувствовать себя виноватым. Но мог ли он действительно сказать нечто в этом роде?.. Заведи Шэнь Цинцю разговор о своих рассуждениях, являя наличие мозгов, как Система тут же навесила бы штраф за ООС. Не имея возможности выдохнуть ни слова, несчастному оставалось лишь молча страдать, в глубине души ругаясь, на чем свет стоит. Ди-эр – Кожедел, сказать точнее – успел сориентироваться и вновь натянул маску любимой наложницы старого господина Чэня. На бесподобно мягком личике вырисовывалась гордость: – Неплохо. Это, в самом деле, я. Но, Шэнь Цинцю, ты ведь додумался, почему из всех – именно слабая женщина, верно? Шэнь Цинцю выпрямился, принимая более комфортное положение. - Как ты можешь вести себя так расслабленно, словно на отдыхе? – прокричал Лю Цинге, приподнимая руку так, будто хотел отвесить Юаню подзатыльник, но остановился в самый последний момент. Лорд Цинцзин даже не знал, что ответить, настолько ситуация казалась ему комичной, что хотелось просто рассмеяться, что он собственно и сделал. И пускай смех был немного нервным, но ведь это совершенно неважно. - А что мне еще оставалось делать в той ситуации, шиди Лю? Я пытался продумать выход из этой ситуации и потянуть время, чтобы нас успел найти Мин Фань. Юноша, услышавший свое имя, даже немного приободрился и коротко взглянул на учителя, которого избегал последние пару дней. Но сейчас приятно было осознавать, что учитель думал о нем. По традиции, каждому боссу в игре отводилось время на исповедь. Мужчина тактично не стал пропускать чужой монолог мимо ушей. «Ди-эр» в подбадривании не нуждалась и продолжила сама: – Ни единая душа не способна выследить «Кожедела» не оттого, что я обладаю какими-то выдающимися способностями, а потому как всякий раз после убийства влезаю в новую кожу. Под личиной этих женщин, подражая их поведению, я ускользаю во всеобщей суматохе в поисках следующей цели. Шэнь Цинцю с некоторым сомнением в голосе возразил: – Неправильно. Физиономия демона приняла ужасающе мрачное выражение: – Где ты нашел неправильность? Все сидящие в комнате тоже задавались этим же вопросом, не совсем понимая до чего додумался странно работающий мозг обновленного Шэнь Цинцю. Бинхэ и Иньин послушно молчали, желая еще раз послушать размышления Учителя. Он ответил: – Предположим, ты меняешь кожу после каждого убийства: то есть, убив Ди-эр, сам в нее превращаешься. Но остается настоящее тело – разве никого не насторожат две одинаковые девушки? Погруженного в размышления мужчину вдруг осенило. В этом мире нет возможности проанализировать ДНК. После снятия кожи остается лишь кровавое месиво плоти, и опознать, кому оно принадлежит, едва ли представлялось возможным. - Ты случайно не увлекался полицейскими сериалами, братец Огурец? Я если честно до такого даже бы не додумался в такой ситуации, - воскликнул радостно Шан Цинхуа, отчего даже немного подпрыгнул на коленях, держащего его Мобэя. - Смотрел парочку, но точно без фанатизма, - ответил Юань, хотя никто от него этого не ожидал. Он и сам этого не ожидал, но слова как-то сами собой вырвались. Чудовище кивнуло: – И про это смекнул, впечатляет... Да, я использую тело новой жертвы, чтобы заменить им предыдущую. Например, носил личину девы Сян – и все верили, что она жива. Потом я убил, Ди-эр, влез в ее шкуру, а труп замаскировал и выдал за малышку Сян-эр, которую и обнаружили. Шэнь Цинцю искренне уважал таких злодеев; они не только обязаны были в деталях рассказать о своей психологии и мотивах, но и поведать о планах, объяснить каждое действие. Подобные персонажи были щепетильней, чем преподаватели на экзамене! - Вы восхищаетесь демоном, мастер Шэнь? – задал внезапный вопрос Тяньлань Цзюнь. - В каком-то смысле да. В реальной жизни в своем мире мне не приходилось встречать подобных «злодеев», а в книгах они были недостаточно реальны, чтобы проникнуться ими до конца. В тот же раз я оказался лицом к лицу с таким персонажем и не мог не почувствовать некоего восхищения. Это довольно сложно объяснить, - закончил Юань, слегка смутившись собственных откровений. - Я рад, что вы не остались разочарованы представителями моего народа, - со смешком ответил на его тираду цзюньшан. Юань же бросил быстрый взгляд на Мобэя, припоминая их встречу у раскола Бесконечной Бездны, но в целом был согласен, он не был разочарован. Ло Бинхэ все это время молча слушал, и в глазах у мальчика закипали всполохи ярости. Его юношеское чувство справедливости всколыхнули ядовитые речи и поступки столь порочного создания; Нин Иньин ровным счетом ничего не понимала из сказанного, но прерывать не решалась. Шэнь Цинцю полюбопытствовал: – И каждый раз ты меняешь облик; это ради удовольствия, или существует иная причина? Кожедел неласково ухмыльнулся: – Думаешь, я расскажу? - Ну, конечно же, да! – воскликнул Цинхуа, до которого видимо только сейчас дошел общий уровень его писанины. И если в ответ на это Юань саркастично улыбнулся, то всем это лишь показалось. Мысленно Шэнь Цинцю парировал: «Ты уже столько наговорила, старшая сестрица (или старший братец?), верно? Ничего не потеряешь, поболтав еще чуток!» Уставившись на связанных детей, «Ди-эр» двинулась в их сторону. Ло Бинхэ удалось сохранить самообладание, но Нин Иньин завопила во все горло: – Демон! Не приближайся! Учитель, спасите меня! Последняя строчка должна была быть прочитана с явной паникой, чтобы слушатели могли проникнуться ситуацией, но Лю Цинге хоть и читал с выражением, не передавал эмоциональные оттенки, оттого глава казалась сухой, но Юань снова засмеялся. Стоило ему только представить ситуацию, где бы шиди звал его на помощь, как смех рвался из груди сам по себе. Аж до слез. Бинхэ не понимал, что так сильно развеселило учителя, но понял, что в этом как-то замешан Лю Цинге и потому посмотрел на него угрожающим, насколько возможно взглядом. Что поделать, что он все еще был не очень уверен в себе, даже после признания Юаня, что тот станет его мужем. До этого момента все еще предстояло дожить целых два года, а шишу Лю здесь прямо сейчас. Убийца озорно захихикал: – Твоего Учителя спеленало моей «Нитью, связующей бессмертных, и духовная сила в его теле сейчас неспособна циркулировать. Ему будет сложно защитить даже себя, так чего говорить о тебе? Стала ясна причина, по которой все усиленные попытки Шэнь Цинцю ощутить течение ци едва ли приводили даже к слабому отклику. - Нет, ты, правда, безнадежен, - вздохнул Лю Цинге, словно смиряясь со всеми тяготами мира. - Учитель не безнадежен! – в один голос выкрикнули Бинхэ с Иньин, хоть и сидели в этот раз на разных сторонах стола, но это совершенно не мешало им думать в одном направлении – защите Учителя. Тем временем Кожедел впал в состояние «поговорю-сам-с-собой»: – Как же мне это опостылело; когда бы мои силы не оказались подорваны, не было бы никакой нужды менять маску за маской. Кожа этой девчонки шелковиста, кроме того, у нее есть множество товарищей. Пожалуй, она протянет довольно долго. А когда я высосу ее энергию досуха, придет черед Мастера… Возможность занять твое место, Меч Сюя, станет для меня второй жизнью. Ло Бинхэ: – … … Шэнь Цинцю: – … … «Что ты там говорил? – «Думаешь, я расскажу?», верно?» И рассказал, и растрепал о своих планах на будущее! Нет, интеллект местных злодеев уже не спасти. Наконец в голосе лорда Байджань промелькнула хоть какая-то эмоция и имя ей сарказм. Серьезно, столько скепсиса даже оригинальный Шэнь Цинцю не всегда вкладывал в свои слова. Юань даже почувствовал гордость в этот момент, смотря при этом на горе-автора-бога этого мира. В ответ тот попытался послать его жестами в лучших традициях двадцать первого века, но ему помешали руки ледяного демона, крепко прижавшие его к обнаженной груди. На Шэнь Цинцю в одночасье навалилась усталость. Он просто желал поднабрать немного баллов, так почему задача внезапно обросла сложностями? Мужчина заговорил с Системой: «Драгоценная моя, оплошав во время миссии и погибнув, сумею ли я попытаться снова?» [Бессмертное тело – исключительная привилегия главного героя]. «Проклятие. Значит, у моей жизни нет никаких гарантий сохранности? Если что-то пойдет не так, я первым протяну ноги…» После этих слов Бинхэ от волнения так сильно сжал руку Юаня, что последний еле успел подавить вздох. Теперь Юань и сам понимал, что его смерть принесет главному герою страдания и потому собирался этого не допустить, но спорить было бессмысленно. Его живучесть в данном мире была не абсолютной, в отличие от Бинхэ. Злодеи имели обыкновение на все вопросы давать блестящие, развернутые ответы. Шэнь Цинцю пытался тянуть время и закинул удочку: – Разве ты не нацелен исключительно на хорошеньких юных девушек? – Я никогда не говорил, что выбираю только молодых и красивых женщин. Если их кожа восхитительна – я убиваю. Большинство мужей в этом уступает девам, а старикам не угнаться за весной жизни, – как и ожидалось, поток слов хлынул из демона, а тот словно и не заметил. Неожиданно его глаза вспыхнули зеленым светом, а черты исказились в завистливой гримасе; тварь протянула руки, стремительно окрашивающиеся в малиновый, и принялась оглаживать торс Шэнь Цинцю: – Но бессмертный заклинатель – совсем другое дело. Пусть ты и мужчина, но кожа у тебя до того гладкая и нежная… Я… так давно не использовал мужскую… От последних слов Лю Цинге перекосило так, словно он целиком съел вагон лимонов. Для праведного и что мелочиться, слишком отрешенного от обычной жизни заклинателя, который живет только битвами, представлять подобную сцену было действительно некомфортно. Остальные лорды пытались скрыть свой взгляд и не смотреть на рядом сидящих Юаня и Цинге, но то и дело проваливали это дело. Тяньлань Цзюня же наоборот забавляла данная ситуация, как и та, что была написана в книге. Бывший демонический император имел хорошо развитое воображение и особый эстетический вкус, поэтому для него несложно было представить происходящее и то, какие эмоции одолевали пока не вошедшего в силу юного демона, когда к его учителю тянул лапы кто-то настолько недостойный. Тяньлань Цзюнь был уверен, что если бы Бинхэ раскрыл свои способности раньше, то от этого мелкого демона даже пылинки не осталось. От блужданий чужих рук по телу Шэнь Цинцю покрылся мурашками, силясь сберечь вид ледяной неприступности. С одной стороны, он испытывал отвращение, с другой – сострадание. Демон вызывал некоторую жалость. Казалось, прежде это был мужчина, из-за своих техник вынужденный носить женскую личину. Шэнь Цинцю всерьез опасался, что из-за проведенного в ней времени душевное равновесие собеседника пошатнулось. Но, как бы там ни было, прямо сейчас он смотрел в сказочно прелестное лицо улыбающейся женщины. Терпя прикосновения то здесь, то там, мужчина не удержал смущения и неосознанно слегка сжался. Именно этого момента и опасался Юань весь остаток вчерашнего дня, когда его гордость начнет подвергаться ударам. Пришлось принять самое холодное выражение лица, что было в его запасе и пошире расправить плечи. Юаню начало казаться, что все смотрят на него с пренебрежением и мысленно напоминал себе, что все уже давно прошло. Сейчас он был не обнажен и жалок в своей слабости, а сидел перед лордами и демонами в одном из лучших своих нарядов. Рядом с ним Бинхэ и это было намного больше, чем он мог изначально рассчитывать. Все будет хорошо. Столь непривычный вид наставника перед глазами Ло Бинхэ произвел на юношу неизгладимое впечатление. В прошлом он наблюдал за Шэнь Цинцю, высоким и недостижимым, холодным и ядовито-колким. Но теперь мальчик встретился с Шэнь Цинцю, у которого по лицу неудержимо разливался румянец, а взгляд был потуплен; на обнаженной светлой коже ярко выделялись соски, а Нить, связующая бессмертных, оставляла на ней красноватые следы. Длинные и черные как смоль волосы рассыпались по плечам, будто пытаясь прикрыть все это, но безуспешно. Сердце Ло Бинхэ переполнилось необъяснимым спутанным чувством. От услышанного покрылась румянцем даже Ша Хуалин, на которой из одежды было лишь несколько красных ленточек, которые с трудом прикрывали все нужные места. Что тогда говорить о ее подружках, которые были невиннее цветка лотоса?! Лю Цинге снова начал отчетливо злиться. Ему очень не нравилось, что его маленькая сестра слышала подобные речи и самым худшим было то, что он сам произнес их. Своими губами. Но не прочитать не мог, все его сопротивление было разгромлено. Кажется, что данной ситуацией наслаждался только Тяньлань Цзюнь, который даже позволил себе пройтись оценивающим взглядом по Шэнь Юаню, словно стараясь увидеть все то, о чем только что услышал, чем вызвал недовольство Бинхэ. От юного полудемона так и несло устрашающей силой, направленной на собственного отца. Если бы кто-нибудь предложил Шэнь Цинцю подобрать сравнение, мужчина ответил бы, что чувство Ло Бинхэ сродни ощущениям ученика, который смотрит эротический фильм и обнаруживает, что главный герой в нем – его учитель английского, неустанно донимающий вопросами в классе, отвешивающий тумаков и наказывающий за малейшую провинность! Цинхуа не смог сдержать дикого смеха при этих словах. Его в этом не остановила даже крепкая хватка Мобэя. Этот чистый искренний смех, по большей части никому не понятный, странным образом разрядил обстановку. Ни с того ни с сего Шэнь Цинцю усмехнулся. Кожедел настороженно поинтересовался: – Чего это ты улыбаешься? Мужчина в задумчивой неспешности проговорил: – Я смеюсь над тобой, ведь ты держишь сверкающий ларец, отказываясь от жемчуга. Здесь три человека, но ты все еще не смекнул, кто лучше всех подойдет для следующего обличья. Хоть Ло Бинхэ уже и прожил этот момент, ему все также было больно слышать подобные слова от Юаня. Это было как напоминание его слабости, ведь если бы он был сильнее, то учителя бы не схватили и он не оказался в таком унизительном положении. Ло Бинхэ переменился в лице, расслышав каждое слово. Мальчику вдруг почудилось, что его окунули в ледяную воду! Шэнь Цинцю вовсе не болтал попусту. Кого, по сути, являл собой Ло Бинхэ? Его истинная природа брала начало от древних демонов, и это дитя обещало в последующие годы стать надеждой всего их Царства, имея самое высокое в нем происхождение. Если бы только ослабшей твари и впрямь удалось каким-то чудом захватить его тело, речь пошла бы уже не о восстановлении жалкого огрызка сил, а о шансе завоевать мир! - Иногда ты слишком восхищаешься демонами, братец Огурец. Как ты мог даже понарошку предложить убить моего сына?! - Цинхуа, был не на шутку зол, на время даже потеряв ауру беспокойного хомяка. Юань на это лишь хмыкнул в лучших традициях Шэнь Цинцю. - Не неси чушь, словно не знаешь главный закон таких романов. Главный герой неприкосновенен и в любом случае не умрет. Не было повода для беспокойства. «Ди-эр» скользнула взглядом по Ло Бинхэ. Тот казался спокойным, но сердце его объяло смятение. Юноша ломал голову, пытаясь понять, почему взгляды скрестились на нем. - Мне тогда действительно было страшно, Учитель. - Знаю. Мне тоже. Я не должен был подвергать тебя такой опасности, Бинхэ. Юань снова чувствовал себя паршиво морально. Слушать о своих давних ошибках и неправильных действиях было действительно нелегко. Он надеялся, что Бинхэ сможет его за это простить. На свежую голову, а то тогда было сложно разобрать, что происходило на самом деле. Кожедел хмыкнул: – Раз тебе вздумалось перехитрить меня, мог предложить что-нибудь поправдоподобнее. Хоть кожа, висящая на костях этого ребенка, и хороша, сравнится ли она с той, которая принадлежит заклинателю, сформировавшему центр цзиньданя? Шэнь Цинцю склонил голову к плечу и рассмеялся: – Неудивительно, что твое духовное развитие пострадало, – с таким-то зрением! Пораскинь мозгами хорошенько: кем я, Шэнь Цинцю, являюсь? Будь мальчишка неплох только внешне, стал бы он моим учеником? Пожелай я найти смазливых последователей и никого более, каждый год очередь желающих войти в школу Цанцюн достигала бы небес! Или, считаешь, мне выбирать не из кого? Принцип избрания, конечно же, хранится в тайне – откуда о нем знать посторонним? - Когда я услышал, что вы считаете меня способным, я был очень счастлив, - прошептал на самое ухо Юаню Бинхэ, - а назвав меня красивым, вы, кажется, перевернули весь мой мир. Юань от этих слов не покраснел только с помощью невероятной силы воли, проклиная себя, что сегодня решил отказаться от веера. Очень сильно хотелось скрыть пылающее лицо. Пришлось ради этого уткнуться в макушку Бинхэ. Взволнованный демон поспешил переместиться к противоположной стене. Хорошо, что интеллект твари действительно невелик; сейчас она выглядела убежденной и уже принявшей решение. Шэнь Цинцю ковал железо, пока горячо: – Если сомневаешься, можешь с легкостью проверить. Вот тебе доказательство моих слов: подойди и ударь паренька по макушке. Тогда увидишь, что я не хитрю. Мордашка Ло Бинхэ стремительно теряла краски, становясь мертвенно-бледной. Юань тут же поймал на себе недобрый взгляд Лю Цинге, который был горазд избивать учеников на тренировках, но никогда не поднимал руку на них в обычной жизни. - Не смотри на меня шиди Лю, никто никого не бил! - оправдывался Юань, держа ладони перед собой. - Я тебе верю. От этого простого заявления, Юань ненадолго замер, смотря на Лю Цинге ошеломляющим взглядом. Это был чуть ли не первый раз, когда шиди так открыто признался в своих чувствах по отношению к нему. Это было действительно невероятно, несмотря на всю их странную дружбу. Сколь бы серьезным и собранным он ни был, но все еще оставался ребенком. Даже среди взрослых, чувствующих дыхание смерти, встречалось маловато таких, кто удержал бы себя в руках. Что говорить о мальчике, которому исполнилось всего четырнадцать лет? Мужчина пытался не смотреть на ученика, в глубине души как заведенный умоляя о прощении, и дал себе клятву однажды поменяться с Ло Бинхэ местами, чтобы спасти. - Учитель, но зачем? Вы же сами недавно говорили, что я в безопасности. - Это проявление моей заботы о тебе. - И вам не стоит просить о прощении, ведь я уже давно простил вас за тот случай. Улыбка Бинхэ в этот момент была поистине прекрасной. Кажется Юань влюбился в него еще сильнее. До смерти перепуганная Нин Иньин пискнула: – У…Учитель, вы… вы же сейчас не взаправду, да? Шэнь цинцю напрягся как струна; в этот миг ему было не до тревог маленькой ученицы. Он лишь неотрывно смотрел на демона, выдавливая полуулыбку: – Правда или ложь, узнаешь, попробовав. Всего-то ударить мальца по голове; даже если я обману, ты ничего не упустишь, верно? А, может: страшишься как раз того, что мои слова – правда? Тот, кто взглянул бы сейчас на происходящее, не зная истины, несомненно, решил бы, что наставник толкает ученика в объятия смерти. Ло Бинхэ тем временем все никак не мог поверить в реальность происходящего; юноша спрашивал себя – может ли Шэнь Цинцю ненавидеть его до такой степени? - Я никогда тебя не ненавидел, Бинхэ. Собственных сил на то, чтоб подняться, ему не доставало. Крепкие веревки натягивались, причиняя связанной с ним спина к спине Нин Иньин боль, но девочка не стала жаловаться. Слова Шэнь Цинцю звучали весьма убедительно, и чудовище, немного подумав, согласилось с ним. В конце концов, убив стольких, не могло же оно бояться сделать один удар! Фыркнув, Кожедел пробормотал: – Весьма любопытно узнать, что же ты сделаешь, – и, приблизившись, резким взмахом обрушил руку вниз! - Этот демон действительно повелся на слова заклинателя? - не поверил своим ушам Шан Цинхуа, во все глаза, смотря на братца Юаня. - Упрощённый режим творит чудеса. - Глава закончилась. В напряженном молчании голос Лю Цинге прозвучал особенно громко, выводя всех из ступора. Было интересно, что же, произойдет дальше.