Последствия-2

Хёнджин еще не покинул школу. Он сидел на подоконнике в одном из коридоров с телефоном у уха, и даже видел пробегающего мимо Ли, который почему-то не заметил его. - Значит Рюджин твоя сестра? - продолжал разговаривать по телефону Хван, переводя взгляд в окно. И хорошо, что Ли его не увидел. Меньше всего сейчас Хёнджину хотелось слушать его оправдания. - Да, - отвечал собеседник. - Вы знакомы? Как она тебе? Горько усмехнувшись, Хван произнес: - Не могу ничего сказать о ней плохого. Но и хорошего тоже. - Что? Настолько все плохо? Я знал, что она распустится с моим отъездом. - Не в этом дело, Бинни. Она не маленькая девочка. Знает, что делает. Нет, Хван позвонил другу в Лондон не для того, чтобы пожаловаться на Рюджин. К ней у него не было претензий. Она сняла с его глаз розовые очки. Грубо, но сняла. Он позвонил, потому что, уходя с занятия, он наткнулся в коридоре на мистера Шин, который пришел в школу на собеседование по поводу работы. Хван так был удивлен, увидев отца Чанбина в этом городе, что на время забыл про Минхо. - Мистер Шин! - блондин застыл перед ним, пытаясь осознать вероятность подобной встречи. - Что вы делаете в Лостуителе? - О, Хенджин. Здравствуй. Я здесь живу. Шок. Может ли быть совпадением, что они с матерью переехали в город, где проживала семья его лучшего друга? - Давно? - то ли сглупил, то ли просто пытаясь в чем-то разобраться спросил Хван. Мужчина мягко улыбнулся в ответ: - Всю жизнь. Моргая в немом вопросе "Как?", Хёнджин с растерянным видом смотрел на Шина. - А вы знали, что мы с мамой переехали сюда? Очевидно знал, потому что совсем не удивился, заметив Хвана в коридоре школы. Но мистер Шин не ответил на этот вопрос, сославшись на то, что ему нужно спешить. - Прости, Хенджин, у меня вот-вот начнется собеседование. Не хочу опоздать. Встретимся как-нибудь поговорить, пообщаться. Может даже загляну к вам гости, хорошо? - он похлопал по плечу блондина, дружелюбно заглядывая в его глаза. - И, скорее всего уже с понедельника я буду преподавать в твоем классе математику. - Вот как, - в голове у Хвана начали складываться первые пазлы из разрозненных фактов: фамилия Рюджин тоже Шин. Он хотел было прямо спросить о родстве, но было видно, что мужчина спешит, и потому Хенджин просто кивнул головой. - Что ж, до понедельника, мистер Шин, - сказал он, пытаясь подавить странное беспокойство внутри себя. - До понедельника, Хенджин. Передавай привет маме. После этой встречи Хван и позвонил другу в Лондон, но разговор с ним мало что дал. Их общение лишь подтвердило догадки, что Рюджин - сестра Чанбина, та самая, которую тот, как и Хёнджина, раньше в свое удовольствие называл "Джинни".

***

Сидя в такси, Хван не мог подавить в себе чувство тревоги. Что-то не давало ему покоя, словно он упускал какие-то детали: Минхо со своим предательством, эта встреча с мистером Шин, взъевшаяся на них с Ли Рюджин, которая оказалась сестрой его лондонского друга. Ему казалось, что это могло быть связано. Но как? Открыв чат, игнорируя все уведомления от Минхо, Хёнджин написал Рюджин: "Есть что-нибудь еще, связанное со мной, о чем знаешь ты, и о чем не знаю я?" Рюджин прочла сообщение, но не спешила на него отвечать. Хван отправил еще одно: "Я видел твоего отца в школе. Я знаю, что Чанбин твой брат… " Опять молчание. "Ты знала, что я друг Чанбина?" И наконец она ответила: "Знала, Хван. Все эти три года." Сердце заколотилось, и Хван набрал влажными от волнения пальцами: "Продолжай". "Что продолжать, Хван? Твоя мать спит с моим отцом. Этого достаточно?" Перечитав последний ответ несколько раз, Хенджин опустил ладонь с телефоном на свои ноги, и повернул голову к окну, положив ее на спинку кресла. Он не думал, что день может стать хуже после того, что он узнал про Минхо. Оказывается, может.

***

Минхо сидел на корточках у въезда на территорию дома Хван, ожидая Хёнджина. Он предполагал, что тот скорее всего поедет сразу домой, и когда впереди на дороге показалось такси, он подскочил на ноги и замер в тревожном ожидании. - Прости, Ли, мне не до разговоров сейчас, - сказал Хенджин, выходя из автомобиля. Он выглядел отстраненным, холодным, но не проявлял каких-либо признаков раздражения или недовольства, разве что хмурился и смотрел прямо на Минхо, не задерживая на нем взгляд. - Поговорим позже, но не знаю, когда именно. Я напишу тебе. - Хорошо, - сглотнув, заметно волнуясь, проговорил Ли, еще не зная, хороший ли это знак или плохой, что Хёнджин предлагает отложить разговор, но глаза Минхо заблестели от надежды, потому что он ждал худшей реакции. - Хенджин, - он все же сделал шаг навстречу к нему, нервно сжимая и разжимая пальцы, - прежде, чем я уйду… я хочу извиниться… Я не должен был даже думать о таком, не то чтобы делать. Прости, пожалуйста. Хёнджин остановился возле застывшего в тревожном ожидании Ли и несколько секунд сдержанно смотрел на него. Только перед самым ответом его губы дрогнули, как будто он пытался подавить в себе какие-то неприятные эмоции, и, пытаясь звучать спокойно, он ответил: - Я мог бы сказать, что прощаю тебя, но для меня бы ничего не изменилось… Мне нужно время. - Хорошо, - мгновенно отреагировал Минхо. Надежда снова начала подавать признаки внутри него, и хотя она все еще была слабой, этого было достаточно, чтобы отчаяние отступило. Только вот щемящее чувство в груди, из-за которого было сложно дышать, не проходило. Хван стоял рядом, такой близкий телом и недоступный душой. Даже было сложно поверить, что еще днем Ли целовал эти мягкие податливые губы, смотрел в эти красивые блестящие наивно-удивленные глаза, а сейчас сам был готов упасть перед ним на колени, прижаться головой к его бедрам и стоять так до тех пор, пока не услышит: "Я простил тебя". Хёнджин опустил глаза вниз, достал ключи и пошел ко входу мимо Минхо. Ли обернулся за ним, провожая его беспокойным взглядом. - Я знаю, - сказал он в спину Хвану, - больше ничего не будет как раньше. Но, пожалуйста, дай мне еще один шанс… Хотя бы на, - его голос дрогнул и прозвучал тише остальных слов, - дружбу. Хёнджин замер, медленно и глубоко вздохнул и, не оборачиваясь, сказал то же, что и говорил до этого: - Мне нужно время, Минхо. Я ничего не могу обещать. Миссис Хван сразу поняла по лицу сына, что он всё знает. Еще полчаса назад ей позвонил мистер Шин и предупредил, что Хёнджин его видел в школе и задавал вопросы, по которым была заметна его обеспокоенность. А теперь, глядя на сына, застывшего в дверях с немым вопрошающим выражением на лице, который, сбросив рюкзак на пол, словно ждал ее объяснений, она почувствовала, что внутри нее все оборвалось. Приглушенно, виновато, извиняющимся тоном миссис Хван произнесла: "Мне жаль, Джинни", а он залился слезами и присел на корточки у двери: - Мама! Почему?! Почему он? - спрашивал Хван, глядя на нее глазами полными слез, не подавляя своего разочарования и горечи. - Он женатый мужчина! У него семья!.. Почему снова?.. Столько мужчин вокруг, свободных, красивых, интересных… Твои поклонники.. они ради тебя на все готовы, а ты выбираешь тех, кто недоступен… Почему? Сглотнув, сжав губы и зубы, сдерживая подступившие к глазам слезы, женщина сделала шаг навстречу сына. - Не знаю, Джинни, - дрогнувшим голосом проговорила она, и не выдержав, все же заплакала. - Прости, Джинни. Она подошла к сыну, присела рядом и, не оправдываясь, но повторяя просьбу простить ее, обняла его и, поглаживая его по волосам, спине, тихо плакала вместе с ним. Ли просидел остаток дня на подоконнике, глядя в окно Хвана. Он не делал уроки, потому что не мог сосредоточиться, не ел, потому что не было аппетита. Телефон молчал, хотя Хёнджин прочел все его сообщения. Около пяти часов вечера в комнате Хвана Ли заметил какое-то движение, а потом через пару минут в оконном проеме показался и сам Хенджин. Даже без бинокля было видно, что он смотрит в сторону Ли, и несколько секунд спустя он отвернулся и начал вешать на окно плотные шторы. Минхо почувствовал, словно внутри него что-то оборвалось, будто эти шторы вытолкнули его из пространства Хёнджина туда, где он остался совсем один. Поникнув, опустив грудь на согнутые колени, Ли провел пальцем по экрану телефона и открыл чат с Хваном. Он написал другу: "Завтра в школу едем на твоем авто?" Хёнджин ответил через пару минут: "Нет, прости. У меня планы после обеда. Я не смогу тебя подбросить домой после занятий". Ли обронил пару крупных слез прямо на телефон, стер их рукавом с экрана и лица и, выпрямившись, слез с подоконника. Тело горело и дрожало, и, стоя в центре комнаты, глядя на все вокруг, он не понимал, что ему теперь делать, и не мог вспомнить, что он делал раньше. "Надо поспать", - пронеслось в его голове, и он так и лег в постель - в школьной одежде, с телефоном в руках, укутавшись в одеяло как в кокон, как раньше это делала Роуз в моменты, когда с ней случался сильный приступ тревожности. Роуз… Сегодня Ли ее ненавидел.

***

На следующий день уже после отъезда Хёнджина в школу в дверь Хванов позвонили. Миссис Хван не сильно удивилась, когда на пороге увидела Рюджин, а та, не дожидаясь приглашения, прошла в дом и попросила: - Угостите чашкой чая, только без молока. С двумя кусками тростникового сахара. Сняв куртку, Рюджин последовала за женщиной на кухню, осматриваясь по сторонам, словно ища каких-то перемен в доме, который она когда-то хорошо знала. И пусть она была здесь позавчера, хоть и не совсем трезвая, это не помешало ей заметить новые детали: например, отсутствие некоторой мебели, которая еще была здесь в прошлый раз. - Планируете уехать? - спросила она, присаживаясь на предложенный хозяйкой стул. - Нет. Меняем интерьер, - ответила миссис Хван, подготавливая чашки для чая. Рюджин вздохнула: - Жаль. Она не спешила начинать разговор, ждала чая, глазея по сторонам и изучая те вещи и продукты, которыми пользовались Хваны, словно пыталась по ним составить их психологический портрет, а когда миссис Хван поставила перед ней чашку и сахарницу, Рюджин, закинув пару кусков сахара и начав размешивать ложкой напиток, спросила: - Мне вот захотелось узнать, что чувствуют женщины, когда спят с чужими мужьями. Отставив свою чашку на стол, так и не сделав глоток, миссис Хван смотрела на сидящую напротив девушку спокойно, прямо, не обвиняя, но и не чувствуя себя виноватой. - Я так полагаю, тоже, что и остальные. - Ммм, полагаете? - протянула с сарказмом Рюджин, сделав глоток чая. - Вам даже не с чем сравнивать? Все время встречались с женатыми? Миссис Хван сохраняла лицо, и, если и выдала какие-то эмоции, то только сглотнув. - Твой отец - хороший человек, Рюджин. Очень жаль, что в вашей семье этого не могут понять и оценить. Рюджин хмыкнула. - Ну почему же. Я была с ним в очень хороших отношениях, пока не услышала, как он с вами шепчется по телефону. Даже перед матерью его защищала. Но больше не могу. Может мама и права, он безнадежен и полный неудачник, раз ничего не добился в жизни и связался с такой женщиной, как вы. - С какой женщиной, Рюджин? - спокойно спросила миссис Хван. - Ты видишь меня лишь как развратницу, разрушающую семьи в свое удовольствие? Хорошо. Думай обо мне, что хочешь, - она откинулась на спинку стула, взяв чашку в руки, и закинула ногу на ногу, - это твое право. Но тогда позволь и мне сказать, что я думаю… Рюджин приподняла брови, готовясь принять в свой адрес колкости или оскорбления, но вместо этого с удивлением услышала: - …о твоем отце. Он добрый, отзывчивый, проницательный и чуткий мужчина. Достаточно просто находиться с ним в одной компании, чтобы забыть обо всех тревогах и проблемах, которые каждый день носишь с собой, словно багаж. Я не помню, когда в последний раз так искренне и долго смеялась, как в его компании. Он знает, как поднять твое настроение, знает, как тебя утешить, и он так сильно любит своих детей, что готов ради выступления сына пропустить рекламное мероприятие своей книги, а ради дочери потратить весь свой гонорар, чтобы подарить ей те самые часики Корлоф, которые ей отказалась покупать мать, считая, что дочь не заслужила их в этом году. А еще он талантливый писатель, пусть и пишет для ограниченной аудитории. Читая его романы поражаешься, как хорошо и тонко он чувствует нас, женщин, как деликатно и в то же время честно описывает все наши особенности в поведении, отношениях, любви, и сколько искреннего уважения и восхищения к женскому полу в его произведениях. Я уверена, многие девушки, женщины смогли поднять свою самооценку на его книгах, а кто-то даже лучше понял себя и стал немного сильнее, смелее. Очень жаль, что такой мужчина как он так сильно недооценен в кругу своих самых близких людей, что даже горячо любимая им дочь не признает его права на счастье, и считает, что если он взял на себя какую-то ношу, обязанность, то должен тянуть ее до конца, даже если эта ноша уничтожает его изнутри день за днем. Рюджин, пьющая чай и слушающая женщину, отставила чашку и демонстративно сделала три медленных хлопка в ладони. - Вау! Какая речь! Прямо в стиле вашего модного шоу. Я почти оценила ее… Только вам, миссис Хван, легко рассуждать о моем отце с вашей позиции. Для вас он просто несчастная жертва моей матери, а то, что она тянет на себе всю семью, что пытается обеспечить нам с братом будущее, пока он развлекается с вами и повышает самооценку другим "леди" - это пустяк, да? Вам-то что, если скоро по городу пройдутся слухи - вы соберете чемоданы и сбежите, как сбегали раньше. А моему отцу, моей матери, мне и брату - жить здесь всю жизнь, смотреть в глаза этим людям, которые никогда не забудут эту историю и всегда будут о ней напоминать, будто в шутку, а на самом деле просто потому, что им нужен повод для сплетен, нужен тот, над кем они будут злорадствовать, отвлекаясь от своей собственной жалкой жизни. Миссис Хван, склонив голову чуть на бок, рассматривая Рюджин, которая распалилась в своем ответе, произнесла спокойно: - Не думаю, что все жители этого города такие. По крайней мере, наши соседи Ли - чудесные люди. Рюджин громко хмыкнула, отвернув лицо в сторону, и криво улыбнулась. Миссис Хван продолжила: - И, ответь мне, Рюджин, если ты так не любишь это место, этот город, почему ты планируешь в нем оставаться всю жизнь? Перед тобой, такой смелой, активной, перспективной девушкой, открыт весь мир. Тебе не обязательно становиться юристом, идти на поводу матери и возглавлять наравне с братом ее компанию. Зачем сажать себя в клетку, делать то, чего не желаешь? Из какого чувства, Рюджин? Из любви к матери? Чувства долга, которое она тебе навязала? Или потому что тебе не хватает смелости для того, чтобы сделать шаг в свое собственное будущее, где, возможно, не будет денег, к которым ты привыкла, где все придется добиваться самой, но где ты получишь не только бесценный жизненный опыт, но и реализуешься как личность, испытаешь настоящее счастье и удовлетворение от любимой работы, любимых увлечений, любимого дела? Рюджин молча смотрела на женщину, сидящую напротив, хмуро, прямо, но уже без той ненависти, которая была в ее глазах, когда она вошла в этот дом. Миссис Хван, снизив тон голоса, сев прямо и чуть подавшись вперед к Шин, добавила: - Может твой отец и не идеальный родитель и совсем не идеальный муж, но ради тебя, ради Бинни, он готов на все, даже расстаться со мной, если придется, если ты об этом его попросишь. А я…, - миссис Хван горько усмехнулась, - да, я плохая мать с массой недостатков, и Хенджин сильно настрадался из-за меня. Но, знаешь что, я горжусь тем, каким вырастила Джинни. Он прекрасный сын и прекрасный человек. Может чуткий, может ранимый, но как бы люди его не пытались уничтожить, как бы его не предавали, он не держит на них зла. И ему неизвестно, что такое ненависть… А тебе, Рюджин? Ты хорошо знакома с этим чувством, не так ли?