Последствия-2

- Хенджин, если он пытается тебя контролировать, если давит на тебя, просто дай мне знать, - Сынмин смотрел на Хвана, стоя совсем рядом напротив него. Мимо проходили одноклассники, с любопытством поглядывая на них, но Ким показывал им жестом, чтобы они шли дальше, и обращался к Хвану негромко, серьезно, с искренним беспокойством. - Все в порядке, - Хёнджин виновато бегал взглядом, избегая прямого контакта с глазами старосты. - Он не делает ничего такого… - Я ведь могу назначить тебе кого-нибудь другого в помощь, потому что мне кажется, что он не справляется со своей задачей. Более того, я просмотрел его оценки за усердие за последнее время, и они крайне неутешительные. У нас не бывает учеников с низкой активностью, но вы с Ли достигли критического показателя как по отметкам, так и по усердию. Я не могу допустить, чтобы в моем классе были самые худшие выпускники, потому, если тебе нужна помощь, если Ли не выполняет те обязательства, которые взял на себя, я готов оказать тебе любую поддержку. Просто будь со мной честен, и дай мне знать, если почувствуешь необходимость заменить его кем-то более достойным. Хёнджин кивнул головой. - Хорошо. Я буду иметь это в виду, - произнес он приглушенно и, подняв виноватый взгляд на Сынмина, проговорил: - Прости, если мы тебя подводим. Я буду учиться усердней. - Я верю в тебя, Хван Хенджин. И как теперь не подорвать доверие Кима? Присаживаясь за парту, Хёнджин поглядывал с тревогой на Минхо и думал, как ему сказать о том, что им нужно прекратить всю эту отвлекающую романтику и по-настоящему взяться за учебу. "Он тебя отчитал?" - написал Ли в своей тетради и показал запись Хвану. "Он сказал, что у нас с тобой худшие показатели", - ответил у себя на полях карандашом Хенджин и добавил там же: - "Просит нас серьезно заняться учебой". "Понял. Займемся". Минхо осознавал, что им нужно что-то менять, что он и правда стал хуже учиться. Еще немного, и он потащит Хёнджина за собой на дно. А так хотелось отложить все школьные заботы до понедельника, насладиться друг другом сейчас, пока есть возможность. А потом, когда раскроется тайна, будет самый подходящий момент, чтобы уйти с головой в учебу. Он таким же образом пытался отвлечься, когда уехала Роуз. Чувства мешали, сбивали, но он не мог на них повлиять. Но если он хочет оставаться рядом с Хваном, пока его не отстранили и не заменили, нужно начинать работать в этом направлении прямо сейчас. К тому же завтра родительское собрание, и Ли не хотел бы, чтобы мама испытывала за него стыд. Накрыв своей ладонью руку Хенджина, Минхо осторожно опустил ее под парту, и некоторое время держал его так, глядя на учителя, впервые за последнее время пытаясь быть внимательным на уроке. Хёнджин почувствовал себя спокойно. На следующей перемене Минхо наконец принялся исполнять свои обязанности и начал помогать Хенджину по учебе. Заметив эти перемены, Рюджин подошла к Сынмину и сказала ему, кивая в сторону Ли-Хвана: - Всегда удивлялась тому, как ты можешь влиять даже на самых неисправимых. Научи меня этому, Ким. Откинувшись на стуле, подняв взгляд на присевшую на край его парты Рюджин, постукивая ластиком карандаша по столу, Сынмин ответил: - Мои методы тебе не подойдут, Рюджин. Мы слишком разные для этого… Можешь ответить мне искренне на один вопрос? - глаза Сынмина внимательно рассматривали лицо девушки. - Спрашивай, - небрежно ответила она, скрестив руки на груди. Сделав легкий кивок в сторону Ли-Хвана, но не поворачивая к ним голову, Сынмин спросил: - К кому из них ты испытываешь симпатию? - Ч-то? - переспросила Шин, удивленно моргнув и подняв брови вверх. - При чем здесь симпатия? - Пожалуйста, ответь, - продолжал все также внимательно следить за ней Ким. - Ни к кому. - Ложь. Хмуро усмехнувшись, Рюджин поднялась с парты, собираясь вернуться на свое место, и Сынмин, возвращаясь к своим делам, произнес негромко, все так же обращаясь к ней: - Надеюсь, что это Ли, потому что на тебя и Хвана у меня есть особые планы. Рюджин не знала, что имел в виду Сынмин под "планами", но она не сильно беспокоилась на этот счет, так как предполагала, что это как обычно будет связано с учебой. И возможно до этого вообще не дойдет, потому что совсем скоро ее собственная задумка воплотится в реальность, и, если все пройдет как нужно, Хваны сбегут отсюда еще до того, как закончится этот месяц. А потом в обед ей пришло много сообщений от Роуз: "Нет, Рю, я не скажу тебе наши секретные места в школе с Хо. Это было бы предательством с моей стороны. Он мне доверяет, и именно потому делится со мной личным. Прости. Ты тоже моя подруга, и если бы у нас с тобой была такая тайна, я бы не сдала тебя ему, даже если бы он попросил…" "Я получила голосовое от Хо, но даже не смогла дослушать его до конца…. Только закончила реветь... Надо идти в школу, а я не могу даже умыться… Он признался, что влюблен в него, в Хенджина… И так много всего сказал, как будто простился со мной. Теперь все окончательно… Сейчас успокоюсь и напишу еще кое-что". "Могу я тебя кое о чем попросить? Пожалуйста, не раскрывай тайну Хенджина. Я знаю, тебе тяжело сейчас, но пусть взрослые сами разбираются, а Хо… он заслуживает своего счастья… К тому же, не похоже, чтобы этот Хёнджин был плохим парнем, я гуглила его до скандала. Если Хо в него влюбился, значит было за что." "Глупая влюбленная девчонка", - думала Шин, отставляя еду, которую есть уже совсем не хотелось. - "Пусть взрослые разбираются сами, да? Как наивно! Ведь не у них вся жизнь впереди, не им отвечать за их ошибки! Семья Хванов прекрасный пример: облажалась мать, а Хёнджин расплачивается. Она уже забыла про скандал и крутит роман с другим женатым мужчиной, а Хван трясется из-за своей тайны и прячется за спинами других… Легко тебе, Роуз, говорить о том, через что сама не проходишь. У тебя ведь почти идеальная семья". Уронив голову на руки, Рюджин думала над последним вариантом, которым могла бы воспользоваться в том случае, если ее мать не пойдет у нее на поводу и не поставит на собрании вопрос об исключении Хвана, как вдруг от Роуз пришло еще одно сообщение. На этот раз она скинула ей голосовое, которое получила сегодня от Минхо с ее пояснением: "Там в конце его голосового… Хо сказал, что хочет сам выдать тайну Хенджина. Я не знаю, что у вас там происходит, раз он идет на такие отчаянные меры… Он никогда не был таким, Рю, и мне страшно. Вы оба меня пугаете… Словно вы не те, кого я знала. Я смогла уговорить Хо не раскрывать тайну Хенджина. Пожалуйста, не раскрывай ее и ты. Пообещай, что не скажешь матери и остальным …и не будешь больше шантажировать Хо этим, пожалуйста! Это все, о чем прошу. Ради нашей дружбы!" Подключив гарнитуру, Рюджин запустила послание от Минхо. Слушая его, она смотрела в сторону Ли-Хвана, которые на удивление даже за едой продолжали сидеть над уроками. Ее сердце колотилось, щеки горели, и можно было подумать, что она просто впечатлена, если бы в ее ладони не хрустнул под давлением ее пальцев футляр от наушников. "Обещаю", - ответила Шин подруге в чат и, поднявшись, оставив почти не тронутый обед на столе, покинула столовую. Ожидая на десятиминутной перемене Хёнджина в читальном зале, Рюджин снова была спокойной и уверенной в себе, но, когда блондин вошел в библиотеку, и начал выискивать ее взглядом, она все же заерзала на стуле. - Привет, - шепнул он, присаживаясь напротив, и протянул ей стакан из кофейного автомата. - Это мокко. Я слышал, что ты любишь его. Шин ощутила, как вспотела кожа под волосами на ее затылке. Надо же, пришел подготовленный, еще ее любимый кофе принес. А ей и без этого напитка жарко сейчас. Все же, чувства не исчезают бесследно, особенно, когда они были безответными. И пусть сейчас Рю насмехалась над собой прошлой, той, которая влюбилась в этого блондина по рассказам своего брата, все же ей было непросто находиться с ним рядом сейчас на таком расстоянии и оставаться равнодушной, невозмутимой и уверенной в себе, какой она была ровно до его прихода. Взяв в руки стаканчик, чтобы выиграть немного времени и взять себя в руки, Шин сделала осторожный глоток, продолжая смотреть в глаза Хвану. "Соберись, тряпка!" - говорила она себе. - "Ты сделаешь это, независимо от того, зачем он пришел". - Давай сразу к делу, - сказала она, отставляя кофе. Вкус даже не ощутился - тяжело сосредоточиться на нем, когда внутри до тошноты тревожно. Сглотнув, видимо тоже от беспокойства, Хван произнес все также тихо. - Я хотел узнать о причинах конфликта между нами тремя и, что я могу сделать, чтобы его разрешить. "Уехать, Хван. Уехать отсюда со своей матерью", - думала Рюджин, испепеляя взглядом блондина. Но что она скажет ему вслух? Оправдываться она не станет, рассказывать все как есть тоже. Тем более, что ей было что предоставить Хенджину вместо ответа. Усмехнувшись, Рюджин протянула ему свой наушник и, когда Хван вставил его, включила фрагмент голосового от Минхо. Хенджин, услышав знакомый голос в динамике, раскрыл широко глаза, еще ничего не понимая, но, чем больше он слушал, тем сильнее заливалось его лицо краской, а к середине записи он уже побледнел и, прикрыв пальцами губы, смотрел куда-то перед собой широко раскрытыми, блестящими, стеклянными глазами. "…Мы так долго были вместе с тобой, что я до сих пор вижу тебя во сне, но утром, когда открываю глаза, я думаю о нем. Ты уже догадалась, о ком речь, да? Это тот самый парень, который поселился в твоем доме, который спит в твоей постели... Наверно ты усмехаешься сейчас, не можешь поверить, что я запал на парня, ха, я и сам в это верю с трудом. Может что-то во мне сломалось или испортилось, я не знаю… Но я так его хочу, как одержимый, больной, только он не отвечает мне взаимностью, а я не умею добиваться чьих-то чувств. Мне никогда это не было нужно, потому что ты всегда любила меня. И сейчас я растерян, не знаю, что делать и как себя вести, чтобы заставить его испытать что-то глубокое ко мне... Какой толк от моей сексуальности, когда я ощущаю себя полным неудачником в любви? Все, чего я добился от него за это время - лишь физической реакции. Но. Мне. Этого. Мало… А еще Рюджин. Она невзлюбила его с первого момента, видно из-за тайны его семьи, из-за которой Хваны и приехали сюда… Каким-то образом она узнала ее и теперь постоянно грозится, что расскажет обо всём остальным, а я так устал с ней бороться, что решил опередить ее и сделать это сам. В понедельник брошу анонимное сообщение в чат.., и к черту все. Больше никаких тайн, никакой зависимости от Шин. Это как у нас с тобой было тогда, когда мы боялись признаться, что встречаемся в свои 13 лет. Страшно было лишь, пока мы скрывали это, а когда все узнали… как будто камень с души упал. Надеюсь, Хенджин тоже это почувствует, и мы сможем двигаться дальше… "

***

Всю перемену Минхо переписывался с Роуз, которая убеждала его не раскрывать тайну Хенджина. На его слова, что однажды это все равно станет явным, она ответила: "Случится или нет, суть не в этом, Хо. Если бы ты так поступил со мной, я бы тебя не простила". Этого было достаточно, чтобы Ли еще раз задумался над своим решением, ведь если это всплывет, или однажды он сам проговорится, их отношения с Хваном могут оказаться под угрозой. "Ты права. Мне не стоит этого делать… Знаешь, даже как-то отлегло". Роуз соврала в том, что она бы его не простила, прекрасно осознавая, что случись такое с ними, она бы распсиховалась, покричала, но потом сама же и оправдала бы Минхо. Так ведь за ними целая история, они были почти как семья. Сколько раз они подводили друг друга, сколько раз ругались так, что казалось навсегда, но, нет, на следующий день снова были вместе. Но это они. А Хёнджин не семья. Он даже не влюблен в Минхо, если верить последнему. Потому такой поступок способен погубить ту связь, которая уже была между ними, и сделать невозможным их отношения в будущем. Роуз и в голову не приходило воспользоваться этим, чтобы помешать своему бывшему парню двигаться дальше в личной жизни. Как бы больно и трудно ей не было, она желала ему только лучшего, хотя не догадывалась, что сама же и повлияла на то, что разрушило его и без того хрупкие отношения с Хваном. Уже после общения с Роуз, удаляя с телефона черновик анонимного текста-разоблачения, ссылки, почистив на всякий случай историю браузера, Ли собрался взяться за линейку и карандаш, чтобы продолжить свой чертеж, как вдруг на экране телефона всплыло уведомлением сообщение от Хенджина: "Почему, Минхо? Я верил в тебя, доверял…" Чувствуя, как в лицо ударила кровь, Ли открыл чат, не понимая еще, где он мог напортачить, и следующие слова от Хвана были ответом на его вопрос: "Ты обещал защищать меня, а сам за моей спиной решил всем рассказать о скандале? Так будет лучше? Только потому, что это "решит" твою проблему с Рюджин? Но ведь дело даже не во мне, Минхо! Плевать, что я могу снова попасть в ту ситуацию, я бы мог справиться! Но ты собирался подставить мою маму! Ты сидел сегодня с ней утром за одним столом, шутил, смеялся, чтобы потом сделать ЭТО? Чтобы в понедельник она снова вспомнила весь тот кошмар, через который ей пришлось пройти? Мало ей судов и разбирательств? Мало того, что от нее отвернулись все те, кем она дорожила? Мало, что она покинула любимый город, квартиру, чтобы я смог спокойно окончить школу? МИНХО! Я бы понял, если бы это был кто угодно НО НЕ ТЫ!..." В голове Минхо был хаос из обрывков мыслей: "Как?.. Роуз?.. Но почему?.. За что?..". Он смотрел перед собой, будучи не в силах читать следующие сообщения, которые продолжали сыпаться от Хвана одно за другим. Лоб стянула неприятная тупая боль, по лицу прошелся холодок, но потом оно сразу вспыхнуло за осознанием: вот значит каково это, когда тебя предают те, в кого ты верил. Роуз сдала его Хенджину. Хёнджин все знает. И прямо сейчас он полон ненависти к нему, к Ли, который не хотел причинять вред ни другу, ни его семье, но все же выразил намерение совершить поступок, который не стоит прощения. Грудная клетка Минхо судорожно сжалась, дыхание участилось, поплыл взгляд, а гул в голове заглушил все вокруг, оставив в ушах только глухой стук быстрого сердцебиения. Застыв в такой позе с широко распахнутыми глазами, сжимая со всех сил мокрыми ладонями телефон, он даже не заметил, как по его лицу скатилась одна крупная слеза, потом вторая. Это были первые слезы за долгий период, а Ли даже не осознавал, что плачет. Погруженный в отчаяние, ощущая внутри себя сильную разрывающую боль, которую не испытывал со дня прощания с Роуз, он не видел устремленных на него удивленных взглядов одноклассников, не слышал голос преподавателя, который обращался к нему: - Все в порядке, Ли? Ли Минхо? "Это конец, да?.. Конец?.. Как я… без него?.." - проносилось в его голове. Вмиг рухнули планы на будущее, желания, надежды, словно из него вырвали душу, а за ребра затолкали крупные куски льда. Последние дни он только и жил Хенджином, чувствами к нему, и все, что бы Ли не делал, так или иначе относилось к Хвану. Он с трудом переносил те моменты, когда они были не вместе, даже на разных занятиях он все равно держал с ним связь, и если он не мог ему писать, то смотреть на его контакт онлайн для него уже было успокаивающе. А что теперь? Все кончено? Или… - Ли Минхо! Голос преподавателя наконец прорвался в сознание Минхо и, вздрогнув, он посмотрел на него мокрым, туманным, но все же осознанным взглядом. Может еще есть шанс? Хоть не большой, но вдруг? Надо срочно найти Хенджина, попросить прощения, даже если придется умолять. Ли готов на что угодно, только бы тот дал ему еще один шанс. Один единственный шанс. Сглотнув, Ли поднялся из-за парты, и приглушенно, севшим голосом произнес: - Мне надо идти. Извините. Забрав рюкзак, телефон, но совершенно забыв про предметы, которые оставались лежать на чертежном столе, Ли быстрым шагом покинул кабинет. В коридоре он со всех ног, как давно уже не бегал, понесся в сторону класса, в котором проходил факультатив Хёнджина. Ворвавшись в кабинет без стука, он искал взглядом среди десятерых сидящих за компьютерными столами Хвана, но его там не было. - Где Хенджин? - спросил Минхо, уставившись на учительницу, которая вначале растерялась на пару секунд от такого внезапного бесцеремонного появления ученика, а потом ответила, разводя руками. - Я не знаю. Он отпросился с занятия. - Давно? - Перед звонком. Выругавшись вполголоса, Минхо выбежал из класса и понесся к лестнице, пытаясь набрать на телефоне Хвана. Занято. Сообщение в социальную сеть и все доступные чат-мессенджеры: "Хенджин! Джинни! Ответь! Прошу!" Офлайн. На улице тоже тихо. Никого, кроме случайных прохожих.