Джаспер Вольт. Второй шанс для Гарри Поттера.

Звенят клинки в смертельном вальсе Сшибаясь, стонут и поют Но вот один из них сломался В тяжёлом, яростном бою И лишь осколок бесполезный В руке остался у меня Клинок клинком бывает срезан Виною глушится вина. (Джаспер Вольт)

Немилосердно палящее солнце кажется задалось целью вскипятить мозги в моей уже, наверное, дымящейся черепушке и, надо признать, действует довольно успешно. Вот какого лешего, а? Весь август небо нагоняло тоску нескончаемой моросью и туманами, а в середине сентября воцарилась жара. Я, конечно, сам виноват, не задёрнул шторы, ложась спать, но, по-моему, это просто свинство. Вернувшись после очередного задания из Гринготтса, я минут десять дымил на балконе, выкурив пару сигарет, и совершенно забыл, что окна моей комнаты смотрят на юг. Взывать к совести погоды, а уж тем более сетовать на свою судьбу, которая, кажется, свято верит в то, что я мазохист, нет никакого смысла, поэтому я устало сажусь на кровати и лениво потягиваюсь. Ушибленное плечо тут же отдаётся тупой болью, заставляя раздражённо зашипеть сквозь зубы. Вчерашняя вылазка не прошла бесследно, наградив меня обширной гематомой, которая, впрочем, была ликвидирована сразу же, как только я добрался до своей спальни и распахнул дверцы высокого шкафа из тёмного дерева, чьи полки, моими собственными стараниями, плотно уставлены всевозможными зельями и мазями. Однако боль в плечевом суставе осталась, хоть уже и значительно менее интенсивная. Тихо выругавшись, я встаю, заправляю кровать и топаю в душ. Мой обычный день начинается с пробежки и тренировки, но иногда стоит и отдыхать, поэтому я неспеша завтракаю и выхожу во двор. Осень вступила в свои права лишь на календаре, фактически же страной до сих пор безраздельно правит лето. Тонкий металлический каркас изящной беседки, плотно увитый плющом, представляется мне этаким уютным, безопасным гнёздышком, и, заложив пальцем нужную страницу толстого учебника по рунным символам Южной Америки, я отправляюсь к ней. Выходной. У меня же может быть выходной?! У судьбы крайне извращённое чувство юмора, скажу я вам. Едва я устраиваюсь в старом, уже проваливающемся ротанговом кресле, открыв книжку и углубившись в чтение, как в беседку совершенно бесшумно, серой тенью влетает огромный филин. Бесстыжая птица самым наглым образом таращит огромные глаза и, кажется, совершенно удовлетворена выражением бессильного отчаяния на моей физиономии. Чертов Гринготтс! Громко захлопываю толстенный фолиант, на что пернатая тварь лишь издевательски приподнимает бровь, и забираю письмо. «Уважаемый мистер Стоун. Гринготтс хочет предложить Вам возможность погасить все свои обязательства перед банком и в значительной степени увеличить ваше состояние. Если Вас это заинтересовало, можете прибыть в кабинет директора в любое время и обсудить с ним все подробности этого предложения.» Я с усмешкой откладываю письмо и сгоняю наглую птицу со стола. Вот же хитрые создания! Однако предложение… Звучит очень заманчиво. Если гоблины сочтут мой контракт выполненным, я буду полностью свободен. А иначе ещё больше полутора лет придётся горбатиться на банковский клан. Я решительно откладываю книгу на середину стола и иду переодеваться. Подземелья Гринготтса как всегда встречают меня прохладой и густым полумраком, который, кажется, можно потрогать рукой. Крюкохват в своём неизменном костюме приветственно скалится мне, выныривая откуда-то сбоку, и насмешливо оглядывает меня. — Что, Джас, только услышал о возможности сбросить поводок, как тут же прискакал? — Поводок, уважаемый Крюкохват? — Не менее насмешливо отвечаю я, легонько пихая его в плечо. — Как можно?! Контракт с банком не поводок, а нить Ариадны! — Конечно, конечно, — скрипит он — на шее у бедного Минотавра! Мы смеемся, и он смотрит на меня как-то с грустью, с беспокойством. — Ты к директору, Джас? Пойдём ко мне, посидим пару минут, покурим. Я внимательно сканирую его лицо взглядом, пытаясь понять, что значат эти эмоции, и медленно киваю. Мы сворачиваем в узкий коридорчик, ведущий к крутой лестнице, и спустя пару минуту оказываемся на втором этаже, где располагаются кабинеты мелких служащих. Крюкохват вынимает массивный бронзовый ключ из кармана щегольской жилетки и отпирает толстую, под стать ключу, дубовую дверь, обитую стальными полосами. Я привычно прохожу к креслу, стоящему напротив огромного, словно монолитная плита, стола и с наслаждением плюхаюсь на плюшевое сидение. Гоблин смешно семенит или, как он считает, важно выхаживает к своему месту и забирается в кресло. Я давно понял, почему их столы выглядят как гигантские гробы. Чтобы не было видно короткие ножки в огромных лакированных туфлях, даже близко не достающие до пола. Несолидно. — Перейду сразу к делу, Джас. — Крюкохват выдвигает ящик стола, вынимая пузатую бутылку самого что ни на есть маггловского виски и пару серебряных кубков. — Я знаю, что задание, которое тебе предложат, очень выгодно. Для тебя, для банка. Все в выигрыше. Но и очень опасно. Именно поэтому банк готов признать, в случае твоего согласия, контракт полностью выполненным. Но это ты и так понимаешь… Он пододвигает кубок с ароматным напитком мне и берет в руки свой. Я молчу, выжидающе глядя на гоблина, и медленно перекатываю на языке обжигающую жидкость. — Ты стал мне другом, Вольт… — он усмехается, — Единственный из людей, кого я могу назвать другом. Да даже просто достойным уважения. Ваша раса не особо стремится к каким-либо отношениям с гоблинами, кроме финансовых. Он снова замолкает, хмурится чему-то, а затем, словно решившись, поднимает на меня глаза и откладывает перо, которое всё это время крутил в руках. — Я не знаю, что там за работа, но знаю, что почему-то это выгодно банку гораздо больше, чем тебе. В том смысле, что… У Директора какие-то планы на тебя, с которыми ты вряд ли согласишься, но, как он искренне считает, они пойдут тебе на пользу. Не спрашивай, Джас, точнее не знаю, это выводы, которые я смог сделать из нескольких подслушанных разговоров. — Подожди, Крюк, я не понял, выгодно гораздо больше чем мне? Что это значит? — Я подбираюсь и внимательно смотрю на каменное выражение лица собеседника. — И что значит «пойдут мне на пользу»? — Вольт, — змеёй шипит он, — не знаю я ничего, пытался выяснить, всё глухо! Знаю, что директор считает некий вариант развития событий крайне благоприятным для тебя, однако уверен, что сам ты ни за что не согласишься. Действовать против воли он не будет, однако если твой контракт с кланом будет выполнен, то этот самый вариант станет весьма вероятным. Банк при этом очень выигрывает, как и ты, по его словам. А ещё знаю, что ни один гоблин не сделает ничего, что может навредить тому, кого он назвал другом. Старейшина Рагнок не предаст тебя, не обманет. Но может скрыть что-то. Он считает, что тебе самому это нужно, но… Если, по его же, директора, словам, мой друг этого не хотел бы, то я предупреждаю моего друга. Крюкохват опрокидывает кубок и со стуком ставит на дубовую поверхность стола. Я задумчиво смотрю, как свет магических светильников отражается от полированного серебра, и безуспешно пытаюсь сложить этот безумный пазл в гудящей голове. Бред какой-то… Я тоже совершенно точно знаю, что гоблины не предают того, кого назвали своим другом. Но что тогда за идея осчастливить меня против воли? И что это может быть? Что нужно мне самому, но с чем я не соглашусь? Бред! Хорошо, этот вариант возможен в случае, если закончится мой контракт с банком. А что мне даёт контракт? Ненаходимость. Гоблины прикрывают меня. И что же, неужели со всеми своими знаниями и навыками я не смогу спрятаться после того, как покровительство банка падёт? Да мне хватит трёх дней, чтобы изготовить артефакты, которые обеспечат мне абсолютную невидимость для поисковых чар и ритуалов. Нет, тут что-то другое… Мысли, словно теннисные мячики, скачут в моей пустой черепушке, сталкиваются, разлетаются и снова встречаются с глухим резиновым стуком. Мерлин, ну что за ничтожество?! Всегда у меня так, мыслительная деятельность явно не мой конёк. Крюкохват пододвигает к себе резную шкатулку и, вынув длинную трубку, неспешно забивает её табаком. Я отрешённо наблюдаю какое-то время, а затем, словно спохватившись, лезу в карман своей кожаной куртки за собственной трубкой. Я вырезал её сам, из бриара, это такой плотный нарост на некоторых кустарниках семейства вересковых. Моя трубка короче, выглядит более массивно, в общем классическая, английская. Гоблин передаёт мне хрустальный сапожок, в котором хранится душистый табак, и я тоже набиваю чашку пахучим растением. Какое-то время мы просто дымим, расслабленно разглядывая клубы дыма, принимающие причудливые динамичные формы, и молчим. — Ладно, Джас, — Первым нарушает тишину Крюкохват, — я тебя предупредил, будь осторожен. И не принимай поспешных решений. — Спасибо, друг, — я выколачиваю трубку в специальную пепельницу и прячу в карман, — за мной должок. Я к директору. Увидимся ещё… Кабинет директора Рагнока встретил меня как всегда тишиной и тихим скрипом пера по пергаменту. Сам же владелец, дописав строку, поднимает голову и, увидев меня, тут же встаёт на встречу. — Приветствую, уважаемый старейшина! — я крепко пожимаю сильную когтистую руку гоблина и склоняю голову в поклоне. — Здравствуй, Джаспер. Тебя заинтересовало наше предложение? — Он приветственно скалится и указывает мне на кресло. Дождавшись моего кивка, гоблин вынимает из стола папку и протягивает мне. — Должен предупредить, мой юный друг, дело довольно опасное. И, не будь я уверен, что вам оно по плечу, даже не предлагал бы. Не стану скрывать, есть обстоятельства, из-за которых я предпочёл бы, чтобы это были именно вы. Однако изучите всё внимательно, задайте возникшие вопросы, и мы обсудим сделку или же уберём её обратно в ящик стола. Стараясь не выдавать своего нетерпения, я киваю и неспеша открываю папку. На большой цветной фотографии крепкий мужчина в классическом костюме с улыбкой раскланивается и, судя по всему, отвечает на вопросы журналистов. Чёрные, с серебристой проседью волосы мужчины аккуратно зачёсаны назад, улыбка открытая, доброжелательная. «Замызганные сапоги изобличали их». То есть глаза, конечно. Холодные, цепкие, расчётливый взгляд хищника, убийцы. Этот мужчина убийца. Я знаю это совершенно точно, понял, едва взглянув на фотографию. — Оливер Домвиль. — Рагнок указывает взглядом на изображение и открывает точно такую же папку, как у меня. — Он глава крупной преступной организации, занимающейся оказанием примерно тех же услуг, что и ты. Его агенты работают по всему земному шару, за исключением Великобритании, Франции и ещё нескольких стран Европы, а также Новой Зеландии и Австралии. Есть договор, по которому Домвиль не лезет на эти территории. Однако он решил, что охотничьи угодья пора расширять. К сожалению, устранить проблему, просто убрав его, не получится. Скорее наоборот, это чревато войной. Не Оливер твоя цель. Директор откладывает фотографию в сторону и вынимает из папки ещё одну. На ней молодой парень лет восемнадцати картинно подперев голову рукой деланно внимательно читает книгу, затем, не выдержав, широко улыбается и машет рукой в камеру. Красивая улыбка, почему-то отмечаю я, и тут же мысленно даю себе подзатыльник. Идиот. Ещё на парней начни засматриваться. — Этого молодого человека зовут Патрик Крайтон. Его отец, кстати говоря, был очень дружен с твоим. Юный Крайтон был похищен неделю назад из заграничного особняка семьи в Италии. Предположительно людьми Домвиля. Цель — шантаж главы рода, старшего брата Патрика, Вильяма. Он стал лордом после смерти отца. Семья Крайтон владеет крупной компанией, занимающейся частными расследованиями, в основном экономическими преступлениями, но также ведёт дела абсолютно во всех сферах. Вероятно, они владеют компроматом на Домвиля. — Я должен вытащить этого парня? — Если это так, то они сошли с ума. Этот Домвиль глава целой организации наёмных убийц, пробраться в его логово наверняка невозможно. — Не только его. — Рагнок вынимает ещё одну фотографию и протягивает мне. — Джессика Домвиль. Как интересно… Я вопросительно выгибаю бровь, и гоблин утвердительно кивает. — Ты всё правильно понял. Это его дочь. — Верно ли я уяснил ситуацию, — Я говорю медленно, внимательно наблюдая за выражением лица собеседника, — что, в отличие от юного мистера Крайтона, эта особа отнюдь не желает быть спасённой из особняка папаши? Да и не особо подозревает о такой возможности? Получив положительный ответ от невозмутимого старейшины я заторможено киваю и откидываюсь на спинку кресла, вперев невидящий взгляд в лежащую на столе фотографию. Девушка на ней мило улыбается, заправляя за аккуратное ушко непослушную прядку вьющихся русых волос. У неё красивые голубые глаза, так похожие на отцовские, но в то же время совершенно иные. В них нет расчётливой и холодной цепкости, нет опасности, что буквально плещется во взгляде Оливера, они смотрят тепло и дружелюбно. Не хочу видеть в этих глазах страх и слёзы, вдруг очень отчётливо понимаю я. Эта девушка ни в чём не виновата, дети не в ответе за грехи отцов. Сколько ей? Четырнадцать, пятнадцать? Моя ровесница примерно… Она ребёнок, Мерлин… Для чего она заказчику? Рычаг давления на Домвиля? Хорошо, если так, но если это месть? Мои переживания, должно быть, весьма чётко отображаются на лице, потому что Рагнок успокаивающе поднимает руки. — Спокойно, Джаспер, с девушкой ничего не случится. Она отправится домой сразу же, как её отец даст клятву соблюдать старые договорённости. — А если откажется? Домвиль опасен, мне не нужно знать его, чтобы понять это. — Она не пострадает, заказчик гарантирует. Гарантирует, как же… Я беру папку и углубляюсь в чтение. И с каждой минутой всё больше убеждаюсь в том, что затея эта больше смахивает на самоубийство. Нет, особняк не неприступная крепость, скорее даже наоборот, слишком незащищённый для главы криминального синдиката, но… Это и напрягает. Что-то тут не так. Если Домвиль настолько спокоен… При его работе подобная беспечность означает только одно, за ним огромная сила. Он просто уверен, что никто не посмеет даже чихнуть в его сторону. А если это так, то идиота, решившего похитить его дочь и добычу, найдут где угодно. Из-под земли выкопают. А я жить хочу. И желательно долго. С полным набором конечностей. Однако цифра, напечатанная чёрным жирным шрифтом в верхнем углу листа, выглядит уж очень заманчиво. Особенно если учесть, что это лишь дополнительный бонус к основному блюду. Полная независимость. — «Эта Джессика… — Я поднимаю глаза на директора — Она ведь ребёнок совсем. Неужели нет других рычагов давления на папашу? Рагнок внимательно смотрит на меня какое-то время, а затем одобрительно кивает. — Дети священны, Джаспер, ты прав. Заказчик принёс клятву о непричинении ей вреда даже в случае отказа Оливера Домвиля выполнить условия. Не переживай на этот счёт. — Хорошо… — Я нехотя соглашаюсь. — мне нужно закончить клинок и всё изучить, принять решение. Неделя, не меньше. Покинув кабинет директора с толстой папкой материалов по Домвилю и его особняку, я решительно спускаюсь в подземелья Гринготтса. Бесконечные, скользкие от сырости ступени высеченных в скальных породах лестниц, будто задавшись целью сломать мне шею, то и дело исчезают прямо из-под ног, заставляя судорожно взмахивать руками, хватаясь за склизкие стены и пытаясь удержать равновесие. Тусклые огоньки магических светильников бессильно мерцают под сырыми каменными сводами, не в состоянии разогнать мрак подземелий. Зрелище не для слабонервных, но именно здесь мне… Привычно, что ли. Я останавливаюсь перед толстенной стальной дверью и решительно хватаюсь за кованую, влажную от сырости ручку. Удивительно, но эта тяжеленная воротина раскрывается плавно и совершенно бесшумно. Мастерская Брагбора. С этим гоблином, виртуозным кузнецом и ювелиром, я познакомился ещё год назад, когда с одного из заданий привёз в качестве трофея кинжал искуснейшей работы. Крюкохват сразу узнал клинок и рассказал мне о Брагборе, выковавшем его. Преподнеся в качестве подарка мастеру его же творение, я обзавёлся ещё одним другом и наставником, а также возможностью в любое время приходить в кузню. — А, мистер Вольт! — широкоплечий, с бугрящимися мышцами гоблин в кожаном фартуке и огромной кувалдой в руках приветственно кивает мне, не отводя глаз от раскалённой до красна заготовки, медленно вращающейся в пышущей жаром печи. — Если ты закончил с рунной вязью по клинку, то начинай закреплять кристаллы-накопители на гарде. Если будет нужна помощь, я освобожусь через полчаса. Над этим проектом я работаю уже два месяца. Загоревшись когда-то идеей создать артефакт, подобный мечу Гидеона Брауна, я перелопатил буквально сотню книг, исписал десятки тетрадей, составил несколько абсолютно разных проектов и… Забросил всё в ящик стола. Времени не хватало абсолютно. Однако познакомившись с Брагбором и получив возможность работать в его кузне, я вновь вернулся к расчётам. Мастер, просмотрев мои выкладки, лишь удовлетворённо хмыкнул и обещал помочь взамен на некоторые ингредиенты, список которых он тут же нацарапал на полях исписанной рунными цепочками тетради. И вот теперь, когда проект вплотную приблизился к завершению, я с нетерпением жду момента, когда можно будет провести испытания. Очередная огранка плотно садится в подготовленное на гарде гнездо, и я начинаю методично завальцовывать бортики лёгкими ударами молотка по тонкому штифту. Металл послушно деформируется, загибается, надёжно обхватывая, прочно фиксируя камень на рукояти. Удивительно медитативное занятие, несмотря на необходимость быть предельно сконцентрированным. Спустя несколько часов я заканчиваю с закреплением накопителей и, расчертив рукоять тонкой сеткой вспомогательных линий, начинаю методично переносить на неё подготовленные рунные цепи и печати. — Вольт! — скрипучий, как старая деревянная лестница, голос мастера отрывает меня от работы и заставляет поднять воспалённые глаза. Он стоит, широко расставив ноги, мускулистые руки сложены на груди, этакая статуя, олицетворяющая силу и уверенность. Весь эффект, однако, портит скептически поднятая кустистая бровь. — Ты собираешься ночевать здесь? — насмешливые нотки в голосе никак не вяжутся с грозным видом гоблина. — В таком случае мне стоит брать с тебя плату за проживание. Ночевать в подземельях я не собираюсь, поэтому быстро раскладываю инструмент по полкам и убираю клинок в сейф. Попрощавшись с Брагбором и прихватив с собой папку с документами на Домвиля, я отправляюсь домой. *** — А тебе не кажется, что это очень напоминает билет в один конец, Джас? — Лин задумчиво прохаживается перед огромным стендом, где в неумелой пародии на рабочие доски сыщиков из фильмов развешано всё, что хоть как-то касается дела. — Я не сомневаюсь в твоих способностях артефактора, но это ведь не просто объект под защитными чарами… Там люди живут так-то… Ходят там, перемещаются. В абсолютно, заметь, хаотичном, непредсказуемом порядке! Она забавно хмурится в попытке придать своим словам больше значимости, но добивается строго противоположного эффекта. Потому что мне хочется легонько щёлкнуть её по мило сморщенному носику и тут же сорваться с места, избегая скорой расправы. Так, не о том думаешь, Вольт, дело серьёзное. — Лин, родная, — я в десятый раз начинаю объяснять свой план, — Во-первых, это будет ночью. Ты вот ночью много перемещаешься по дому в хаотичном и непредсказуемом порядке? Нет? Она пытается что-то возразить, но я продолжаю: — Во-вторых, нам нужно не жилое крыло дома, а лаборатории, склады и… И чёрт знает что там ещё, информации нет. Именно там подвальное помещение, где, я почти уверен, держат этого Питера. — Патрика. — Поправляет меня Лин. — Джас, вот именно, что информации нет вообще! И твоё «почти уверен», тоже не располагает к спокойствию! Какого хрена ты вообще взялся за сбор информации так поздно?! Да, тут она права. Мой косяк. Как-то так получилось, что я очень увлёкся доработкой клинка, а потом и его полевыми испытаниями с Мэттом, что совершенно потерялся во времени. Непрофессионально, да. Обычно со мной такого не бывает. Заказчик торопит, Рагнок беспокоится. Директор вообще постарался, нашёл и выкупил, не скупясь, всю доступную информацию о Домвиле, его дочке, особняке, защитных чарах. Не хотелось бы его подвести. Чёрт! Но выбора уже нет, придётся идти практически вслепую. Впрочем, начни я подготовку две недели назад, очень сомневаюсь, что информации было бы больше.