Джаспер Вольт. Второй шанс для Гарри Поттера.

С самого утра накрапывает мелкий противный дождь, превращая лесную зеленку в унылое серовато-бурое, с болотными оттенками, месиво. Балаклава давно промокла насквозь, а мокрая холодная ВВЗшка противно липнет к коже, заставляя зябко поёживаться. Сейчас бы чашку горячего кофе и под одеяло или пару глотков виски, к которому я втайне от наставников давно пристрастился, но приходится без движения лежать в кустах, обложившись мокрыми ветками, которые при любом дуновении ветра щедро осыпают тебя крупными ледяными каплями, прижимаясь щекой к холодному прикладу винтовки. Даже не покурить. Курить я тоже начал почти год назад, после не самого удачного задания, когда при попытке застрелить какого-то маггловского преступного князька я попал в засаду и, прежде чем успел активировать портключ, получил хороший такой удар по затылку, потерял сознание и оказался в плену. Я выбрался оттуда как только очнулся, но увиденного в казематах этих уродов хватило, чтобы спустя полчаса вернуться с магическим арсеналом и… Да, устроить бойню. Зелья и кое-какие артефакты помогли усыпить врагов, дальше стоило, наверное, сдать их в полицию анонимно? Я убил. Собственноручно. Семь человек, просто переходя от одного к другому, разряжая по полмагазина в каждого. Девушкам в подвалах помогли копы, хотя лечиться им, скорее всего, ещё долго, а психологически они будут травмированы до конца жизни. Зато из новостей я узнал, что взяли и многих «клиентов» этого заведения по каким-то записям в документации. Тогда я вернулся, просто переоделся и под артефактом иллюзии пошёл гулять по Лондону. Не помню даже, где я ходил, просто вдруг обнаружил себя стоящим перед кассой, покупающим виски и сигареты. И, даже не особо заботясь о скрытности, в первой попавшейся подворотне активировал портключ до банка, оттуда камином домой, где выбрался на крышу через окно мансарды и тупо напился, неумело подкуривая одну сигарету за другой, кашляя и с трудом подавляя рвотные позывы. Получив по шее и заверив Мэтта, что это была разовая акция, я, тем не менее, продолжил втихаря покуривать и попивать виски после заданий, но уже гораздо вдумчивее и умереннее. Где-то впереди едва слышно хрустнула ветка, и я тут же подбираюсь. Между мокрых, чёрных стволов дерева рваными клоками висит туманная хмарь, и увидеть затаившегося противника бывает крайне сложно, но всё же преимущество на моей стороне, ему необходимо двигаться. Движение всегда привлекает внимание. Минут пять не происходит вообще ничего, и я уже начинаю подозревать в непонятном хрусте случайную птичку или зверька, но внезапно, метрах в пятидесяти, на десять часов от меня, от земли отделяется сгорбленная фигура, совершенно беззвучно, но довольно быстро перемещаясь к ближайшему дереву. Разведчик. Человек подаёт сигнал, и я насчитываю ещё четырёх бойцов, перемещающихся попеременно, цепочкой. Медленно отворачиваюсь и, зажав тангенту, тихо докладываю о разведгруппе. Голос в наушнике отчаянно хрипит, коротко подтверждая, что принял информацию, и приказывая продолжать наблюдение. Ну конечно, что мне ещё остаётся. Холодный приклад кажется немилосердно твёрдым, а окоченевшие пальцы с трудом сгибаются, но я не меняю положение. Что я вообще тут делаю? Это маггловская тренировочная база, частная, лагерь для будущих спецназовцев. Так как я тут оказался? Наставники отправили. И вот уже три месяца я перенимаю опыт военных, пытаясь вынести что-то новое для себя. Да, тут много всего, но это крайне мало напоминает мою работу, хотя бы потому, что это всегда работа в команде. Обнаружить и уничтожить, захватить, зачистить территорию, здание. Освободить заложников. Прикрыть напарников, свою команду. Интересно, познавательно, но совершенно бессмысленно в моей профессии. К счастью, осталось немного, ещё неделя и домой. Где-то впереди раздаются хлопки выстрелов, несколько взрывов, и всё затихает. Кажется, группа уничтожена. Свалить бы отсюда… Дождь начинает накрапывать сильнее, и я потихоньку сатанею. Балаклава уже просто перенаправляет струйки воды мне за шиворот, заставляя злобно стискивать зубы и мелко дрожать от холода. Есть, конечно, капюшон, но в нём я совершенно не контролирую ситуацию позади себя, поэтому приходится терпеть. Так проходит ещё около часа, и я даю себе слово, что, если через тридцать минут ничего не изменится, я покурю. Ну кто, чёрт возьми, заметит сигаретный дым в лесу, в кустах, в такую погоду? Однако курить мне не суждено, потому что краем глаза я замечаю движение где-то сбоку, метрах в двадцати пяти, и осторожно поворачиваю голову влево. Так и есть, тонкие гибкие удочки орешника слегка покачиваются, и из-за огромного ствола старой сосны едва заметно мелькает бинокль. Ах ты ж сволочь! Осторожно зажимаю тангенту и едва слышным шёпотом докладываю о находке. Рация привычно хрипит в ухо и просит повторить, что я и делаю, раздражённо буравя глазами злосчастную сосну. Что-то во всём этом не так, я не понимаю что, и это просто бесит. Внимательно оглядываюсь вокруг, но абсолютно ничего подозрительного не вижу, бинокль всё так же слегка торчит из-за дерева. На что он, чёрт возьми, уставился, глаз не сводит? И я вдруг всё понимаю. Оптика слишком низко, чтобы человек сидел на корточках или на коленях, а чтобы лечь, он должен был… Я бы видел хоть что-то, хоть ботинки, но в любом случае видел бы, зная, куда смотреть, по-любому обнаружил! До того, как я доложил по рации, он был выше, значительно. И рация… Это не голос кэпа, хоть из-за помех было не разобрать. Шумоподавление отключил? В голове всё это проносится молниеносно, и я резко поворачиваюсь назад, сквозь густую зелень какого-то кустарника, так удачно прикрывающего меня сзади, замечая три крадущихся фигуры с наведёнными на моё убежище автоматами. Дыхание уже привычно выравнивается, и я спокойно снимаю с разгрузки две гранаты, тихо вытягиваю чеку из обеих и, выждав пару секунд, резко перекидываю их через кусты под ноги противника. Сразу за громким двойным хлопком бросаюсь в сторону ближайшего дерева, длинной очередью поливая нападавших. В ответ трещит автомат и, получив в бок и голову с десяток чувствительных попаданий, я вскидываю в знак поражения руку и с наслаждением стягиваю промокшую балаклаву. — Секрет уничтожен! — Звонко докладывает по рации Лин, останавливаясь рядом со мной и насмешливо сверкая на меня глазами сквозь прорезь мокрой балаклавы. — Есть потери… Она отпускает тангенту и поворачивается к ребятам, что нападали сзади. — Эй, вас всех троих вынесли? — Я выжил, дерево спасло! — Весело отвечает Майк, ероша коротко стриженные волосы, они мокрые, и он становится похож на забавного ёжика. — А этих двоих наглухо! — Потери составили два бойца из группы, заходившей с тыла, — Рапортует Лин и опускается рядом со мной на мокрую листву, прислонясь спиной к стволу дерева. — Продул, Джас, — усмехается она, стягивая мокрую тряпку с головы, — но живым не сдался, да? Я улыбаюсь, касаясь своим кулаком её кулачка в чёрной тактической перчатке, что она протягивает мне, и пожимаю плечами. — Сегодня вы, завтра мы… — скашиваю глаза на подругу и легонько толкаю плечом. — Но это было круто, Лин! Расскажешь? Я примерно уже понял, как вы меня обнаружили, но… Она толкается в ответ и тихо смеётся, заправляя мокрую прядку волос за аккуратное ушко. — Ваш кэп помешан на «нужно использовать сильные стороны каждого бойца!» — Она смешно передразнивает капитана и легко вскакивает, протягивая мне руку. — Пойдём на базу, Джас, по пути расскажу. Мы собираемся, закидываем оружие за спину и отправляемся к казармам. Идти минут двадцать, и Лин начинает рассказ. — Вы ждали нападения, и понятно любому идиоту, что по лесу гораздо удобнее и безопаснее, можно провести отряд незаметно. А кто у нас как рыба в воде чувствует себя в зеленке? Ясно было, что тебя отправят в секрет, в лесу. Мимо тебя, Джас, муха не пролетит. Со стороны голого поля вы, конечно, нападения не ждали, какой идиот там пойдёт? И поставили Джея. Ваша проблема в том, что он знает, что кэп не отправит его в хоть сколько-нибудь значимое задание, а значит и бдеть не нужно. Ну вот он и не бдел! Лин мелодично смеётся, поправляя винтовку на плече, и я, как завороженный, наблюдаю за озорными искорками в её удивительных глазах. — Джея снять было несложно, — продолжает девушка, — вместо него встал Виктор, у них голоса похожи, докладывал периодически, что всё ок, а мы провели целую штурмовую группу к самой базе. Ну и захватили, не поверишь, совсем просто было, никто не ожидал, кэпа и связиста в первую очередь положили. Оставались секреты, а они все, кроме твоего, у кэпа на карте помечены. Так что проблем никаких не было. Мы знали только примерно, где ты засел, круг с радиусом метров в триста. Тебе ведь нужно было горловину контролировать, где мы в любом случае обязаны были бы пройти. Первый отряд, который ты заметил, был обычной разведгруппой, база ещё не была захвачена. Но его обнаружение немного сузило круг. Мы поняли, где примерно искать, и второй отряд был уже ловушкой для того, чтобы определить твоё местоположение. Ты нашёл, доложил, за вашего кэпа ответил Сэм. Ты достаточно точно описал, в каком направлении от тебя и на каком расстоянии разведчик, так что… Мы обошли по кругу. Но ты что-то заметил, да? Гранат ребята не ожидали. — Бинокль, — Усмехаюсь я, — слишком низко для сидящего, а лежать так, чтобы ноги не торчали, боец не мог. Вы его подвесили, чтобы внимание отвлекал, и пока я по рации докладывал, боец оттуда ушёл, сначала строго назад, под прикрытием дерева, до кустов, а потом мне в тыл, да? Дай угадаю, это была ты? — Ага! — Лин смеётся, — ловко, а? Но ты крут, конечно, по положению бинокля догадаться о подставе… — Не только по биноклю, солнце. Ещё голос кэпа странным показался. — Ясно, Сэм виноват! Я ни при чём! — Она толкает меня плечом, — Так и доложу, а ты чтоб молчал, понятно? Мы смеемся, толкаемся, и я привычно вытягиваю из нагрудного кармана пачку сигарет, предлагаю подруге. Она кривится и шутливо грозит мне кулаком, а я подкуриваю и с наслаждением затягиваюсь. Как же хорошо, чёрт. Я мечтал об этом с самого утра! Вдох, дым приятно щекочет глотку, заполняя лёгкие и будто согревая. Выдох. Светло-серое облачко струйкой вырывается изо рта и тут же тает, раздробленное мелкими капельками дождя, кажется, буквально висящими в воздухе. Голова потихоньку прочищается, и я, докурив, тушу сигарету о приклад винтовки и щелчком откидываю куда-то в сторону. Лин не нравится эта моя слабость к курению, но она молчит, прекрасно зная, что переубедить меня не получится. Подходя к базе мы с ребятами, «погибшими» от моих гранат, цепляем на руки повязки двухсотых, «в живых» остаются лишь Майк и Лин. Чёртов разбор полётов, мне бы в душ и чашку кофе, а не стоять сейчас на построении. Но делать нечего, приказ есть приказ. С Эвелин Морган я познакомился три месяца назад, здесь, в лагере. Её назначили кем-то вроде моего наставника и опекуна. Ни она, ни я не были в восторге от сложившейся ситуации. Едва узнав, что обучать меня будет девчонка, я тут же решил, что дело дрянь. Ну чему она может меня научить?! Она тоже была мягко говоря не рада необходимости возиться с четырнадцатилетним ребёнком. Лин уже почти восемнадцать, её можно понять. Однако первые же тренировки изменили наше мнение. Увидев меня впервые, подруга даже не поверила, что мне четырнадцать, выглядим мы ровесниками. Видимо решив сразу показать, кто здесь кто, она взяла меня с собой в пятикилометровый марш-бросок через лес. Я тоже решил показать, на что способен, и, сразу вырвавшись вперёд, пробежал всю дистанцию, не снижая темпа, впрочем, особо и не напрягаясь, тренировки у наставников были потяжелее. Но каково же было моё удивление, когда финишировал я лишь на несколько секунд раньше Лин, тоже не особо вымотанной. С этого момента началось наше соревнование. Мы каждый день бегали, отрабатывали стрельбу на полигоне, работу в команде, тактику. И если в стрельбе, беге и силовых упражнениях лидировал я, то Лин в пух и прах разносила меня в тактике, метании ножей, да и вообще в ножевом бою, а так же во всём, что касалось работы с напарником. Я просто не мог научиться действовать сообща с кем-то, из-за чего мы постоянно терпели поражение. Соперничество быстро переросло в дружбу, и расставание с этой весёлой, но крайне опасной девушкой — единственное, что омрачает скорый отъезд из лагеря. — Стоун! — Вот же, легка на помине… — Чего тебе, Лин? — Я медленно сажусь на кровати, продолжая кутаться в колючий шерстяной плед. — Джас, хорош валяться, пошли пройдёмся. Интересно. Она собранна, смотрит внимательно, в голосе проскальзывают стальные нотки. У неё всегда так, когда волнуется. Я спрыгиваю на пол и быстро расправляю одеяло. Чёртов второй ярус, какая же это неудобная штука. Мы выходим в коридор, Лин молча ведёт меня куда-то на улицу. Я прекрасно знаю это молчание, сейчас лучше не встревать. Но… — В лес?! — Моё возмущение, должно быть, выглядит забавно, потому что она улыбается. — Ты издеваешься? Я только отошёл от семичасового полоскания под дождём! — Дождь закончился, Джас, не бухти! Чёрт. Вот ведь удружила судьба-злодейка, отправив меня в этот лагерь. Мы молча углубляемся в лес и спустя пять минут, когда я уже плюнул на всё и закурил вытянутую из пачки сигарету, Лин вдруг останавливается. — Вольт. От неожиданности я давлюсь дымом и начинаю судорожно кашлять, изумлённо посматривая на девушку. Чёрт! Мне показалось или… Этого не может быть! Лин смотрит внимательно, в глазах понимание и удовлетворение, кажется, моя реакция показалась ей достаточно красноречивой. Но как, откуда она может это знать?! — Что, прости? — Натужно хриплю я. Кашель давно прошёл, но я продолжаю покашливать, маскируя своё изумление. — Джаспер Вольт. Это ты. — Она говорит совершенно спокойно, продолжая сверлить меня внимательным взглядом. — А кто ты? Эвелин Морган… — Кто же она? Сквиб? Я не слышал о такой магической семье, хотя… По крайней мере, когда-то давно они существовали. Знаменитый Капитан Морган был ведь магом. — Откуда ты знаешь это имя? Девушка невесело усмехается и прислоняется спиной к сосне. — Мои родители — чистокровные маги, моя сестра — маг. А я вот сквиб, Джас… Как и ты. — она внимательно смотрит на меня, с состраданием и немного, почему-то, восхищением. — Я знаю о тебе, мой отец из департамента магического правопорядка. Это правда, что ты убил троих профессиональных наёмников в особняке приёмных родителей? Я молчу, лихорадочно соображая, что теперь делать, да и вообще… Как она догадалась, что это я?! — Твои жесты. — Грустно усмехается Лин, — прямо как у папы. Ты всегда готов выхватить палочку, и нож держишь именно так, будто не драться собрался, а фокусы показывать. В ножевом бою гибкость кисти не так важна. Щитовые чары в большинстве случаев колдуются снизу вверх, именно так ты и держишь руку с ножом. Машинально, конечно, потом исправляешься. Да и… Джаспер — имя не самое распространённое. Тебя ищут уже четыре года, ты в курсе? Я медленно киваю и опускаю глаза. — Джас. — Голос подруги звучит укоризненно. — они тебя ищут. До сих пор. Как вообще тебе удалось так долго скрываться?! — Банк помогает, Лин… У меня с гоблинами контракт. А моя семья… Так будет лучше, поверь… Я не хочу быть обузой, не буду я чёртовым инвалидом на попечении приёмных родителей! Не хочу… — Обузой?! — Кажется, она злится. — Ты придурок, Джаспер! Ты спас их, ценой своей магии, они спасли тебя, они забрали тебя из больницы! Ты… Мэрлин, какой же ты идиот! Ты что думаешь, они забрали тебя к себе только потому, что ты маг?! — А ты сама, Лин, — я дёргаюсь, как от пощёчины, и неосознанно сжимаюсь, втягивая голову в плечи, — ты здесь, в лагере, собираешься стать бойцом спецназа. Маггловского спецназа. Не потому ли, что ты ощущаешь себя очень нужной в волшебном мире? — Потому что я хочу быть как папа. — Лин успокаивается, и в её голосе даже проскальзывает улыбка. — Я не могу стать аврором или сотрудником ДПМ, но я могу быть таким человеком у магглов. Я живу в магическом мире, Джас, и буду жить там, с семьёй, с сестрёнкой. Просто работать буду тут. Это тоже очень важное дело, здесь тоже живут люди, точно такие же, как мы. Понимаешь, Джас, это мой выбор, я хочу жить полноценно, не как инвалид, как ты выразился, но я не сбегаю от того, что мне не в полной мере доступно. Она замолкает, рассеянно смотря куда-то вперёд, а мне почему-то хочется стать очень маленьким, незаметным. А ещё избавиться от мыслей. Сколько раз я возвращался к раздумьям о доме, семье, сколько раз был готов плюнуть на всё и просто шагнуть в камин, прокричав родной адрес. Нет, солнышко, уже слишком поздно. Я тоже сделал свой выбор. — Знаешь, Джас, я восхищалась тобой… Когда папа рассказал мне о том случае, когда ты… Десятилетний ребёнок, невероятно… Наверное, именно поэтому я стала так много тренироваться. Я тоже хочу быть способной защитить свою семью. Когда папа рассказал, что ты стал сквибом и просто исчез, оставив письмо… Знаешь, я плакала. Мне было так обидно за тебя, ты ведь герой, а судьба так вот, вознаградила. И я решила, что обязательно найду тебя, и мы будем вместе работать в маггловской полиции. Нашла вот. Она невесело смеётся и впервые неуверенно тянется к моей пачке, за сигаретой. Щёлкаю зажигалкой, и Лин осторожно затягивается, тут же начиная кашлять и плеваться. — У тебя с банком контракт? Ты наёмник? — скептически рассматривая тлеющую сигарету, спрашивает она. Я киваю, подтверждая жест тихим «угу», и Лин усмехается. — Наёмник, куришь, бухаешь… Да уж, ну и дети пошли! — Лин, не рассказывай никому, ладно? У меня ещё на срок чуть больше года заключён контракт, а там… Там видно будет. Долг банку я почти погасил. — Не скажу, — тут же соглашается подруга, — но ты всё мне расскажешь! Ясно? — А шантажировать нехорошо, ясно? — усмехаюсь я. — Ладно, договорились, но с одним условием. Лин вопросительно поднимает бровь и скептически смотрит на меня. Но я молчу, и она коротко смеётся, толкая меня кулаком в плечо. — И с каким же условием, Джаспер? — Ты больше никогда не берёшь у меня сигарет! — Выпаливаю я с широкой улыбкой и тут же закрываюсь от шутливых, но весьма чувствительных ударов этой невероятной девчонки. — Ну правда, Лин, сил нет смотреть, как ты измываешься над хорошим продуктом! — Не сигареты тебя добьют, Джас, — смеётся она, — и своей смертью ты тоже не умрёшь! И я рассказываю ей всю историю Джаспера Вольта, впрочем, не проронив ни слова о том, что касается Гарри Поттера. Лин кивает, слушает внимательно, с совершенно каменным лицом, однако в её глазах мелькают, бесконечно сменяясь, эмоции. Когда я замолкаю, мы так и остаёмся сидеть на поваленном дереве, и никто не спешит нарушить хрупкую тишину вечернего леса. Снова начинает накрапывать дождик, и я зябко ёжусь, подкуривая очередную сигарету. Я держу её большим и указательным пальцами, поместив внутрь ладони, прикрывая таким образом от мелких капель дождя. Когда вернусь домой, вырежу себе трубку. Днём, в суматохе, можно курить сигареты, а вечером, в кресле, перед камином, я буду сидеть и вдумчиво дымить трубкой. И плевать, что скажут Мэтт с Дэном. Их контракт с банком истекает через месяц. Дальше я сам по себе. Без наставников. Тлеющий огонёк медленно подбирается к самому фильтру, я тушу его о мокрую кору и, ковырнув рыхлую землю носком ботинка, «хороню» окурок. — Ты ведь не всё рассказал, да? — Лин задумчиво рассматривает свежую «могилку». Я неопределённо хмыкаю и встаю, протягивая руку подруге. Она умничка, с головой у этой девушки всё в порядке. Но ни подтверждать, ни отрицать я ничего не буду. И она это понимает, коротко кивает и принимает протянутую руку. Обратный путь до лагеря проходит гораздо быстрее, усиливающийся дождь подгоняет нас, звонко шлёпая по кожаным курткам и заставляя зябко втягивать головы в плечи. — Придурок ты, Джас, — говорит девушка, когда мы останавливаемся у входа в казарму, — И не лечишься! Она вдруг резко подаётся вперед, коротко обнимает меня и, ткнув на прощание кулачком под рёбра, быстро уходит, не проронив больше ни слова. Сам знаю, Лин… Идти спать не хочется, да и вообще видеть кого-то. Поэтому я беру свой Глок и отправляюсь в тир. Навешиваю мишень и, нажав на кнопку на пульте, отправляю её на пятнадцать метров. От резкой остановки бумажный лист ещё раскачивается, но мне это и нужно. Рукоять пистолета привычно ложится в ладонь, в пустом помещении звонко лязгает затвор, я натягиваю наушники. Выстрел. Как это вообще возможно… Я успешно скрываюсь уже четыре года, а тут в маггловском лагере меня раскрывает девчонка-сквиб. Вынимаю пустой магазин и откладываю пистолет на стол. Мишень медленно подползает ко мне, и я срываю её с крючка. Отвратительно. Разброс огромный. Ну и чёрт с ним. Что мне с Лин делать теперь? Она же упрямая, не отстанет точно. Не то чтобы я был против, но… В моей жизни, при моей работе… Привязанностей стоит избегать. Да ты уже привязался, идиот. С минуту стоял там с открытым ртом у казармы, когда она обняла. Ты придурок, Джас. И не лечишься. Влюбляться только не смей.