Еретичка

Епископ Михаил был в шаге от того, чтобы подать прошение о переводе. Месяцем ранее должность главы церкви в святой земле Лотарингии показалась ему весьма привлекательной, едва ли не сравнимой с Великим предназначением. Благословлять отважных воинов на Священную борьбу против зла – задача, которую могут доверить священнослужителю никак иначе, кроме как по воле самого Отца небесного, рассуждал мужчина, перебирая волоски на редкой чёрной бороде. Реальность оказалась куда более прозаична. Церковь, которая теперь находилась под руководством Михаила, простояла нетронута почти сотню лет и, разумеется, нуждалась в экстренной реставрации. Епископ смотрел на выцветшие фрески с изображениями святых Екатерины и Маргариты, пытаясь понять, где найти художников в этой глуши. С каждым днём его всё больше озадачивал вопрос, не путает ли Марта церковника с архитектором или дизайнером интерьера. Даже аромат ладана для русского человека во Франции звучал несколько иначе. Михаил приложил гасильник к почти догоревшим свечам, поставленным солдатами за здравие, от чего-то он крайне не любил нарушать гармонию огня, пылавшего за упокой. Однако, ещё немного и одинокая скука натолкнула бы его поступиться своими принципами, если бы тяжёлые двери не скрипнули, и в церковь не вошла бледная темноволосая девушка. Непокрытая голова пришедшей позволила Михаилу сделать определённые выводы, но он был слишком терпим, чтобы утомлять её замечаниями. – Вы на исповедь? – только спросил мужчина. – Ну да, – неохотно кивнула Вивьена, после скептического осмотра облезлых стен. – вроде того. Морально подготовившись к очередному выслушиванию стыдливых рассказов о корысти и похоти, епископ указал на табурет, становясь на который, ещё недавно заделывал трещины в штукатурке. Девушка подошла к нему и присела, но лишь на пару секунд. – Я безгрешна. Дайте мне нимб. Михаил всерьёз усомнился в собственном слухе. Возможно, во Франции были свои причуды, но за годы сотрудничества с РПЦ мужчина ни разу не сталкивался с подобным и не знал, как реагировать. – Простите… – Бог простит, – заверила Вивьена, понимающе хлопнув епископа по плечу. – Исповедь окончена. Поставьте галочку рядом с фамилией Ротерштерн. Повторно окинув взглядом фрески, девушка с нескрываемой брезгливостью поморщила нос, а после вышла наружу. Некоторое время Михаил смотрел ей вслед, не решаясь признаться самому себе, что хотел бы оказаться на её месте. Но двери открылись вновь, и мужчина в сотый раз за день повторил заученное: – Вы на исповедь? – мысленно добавляя: «Нет, точно напишу прошение о переводе. Завтра».

***

Вивьена обошла церковь, наружный вид которой показался ей чуть менее прискорбным. Девушка не верила в бога, однако намеренно оскорблять чувства верующих тоже не входило в её планы, потому она несколько поколебалась, прежде чем достать из кармана пачку сигарет Benson&Hedges. Запах ладана по-прежнему заполнял её ноздри, от чего начинало подташнивать, новоприбывшей воительнице срочно нужно было вдохнуть исцеляющий дым. Оглядевшись вокруг Вивьена убедилась, что территория храма является самой безлюдной во всём лагере, сомнения были развеяны, и девушка чиркнула большим пальцем по колёсику зажигалки. Вдох. И она вновь утонула в пучине воспоминаний. Хотя, ей было несвойственно зацикливаться на прошлом, возможность кого-либо проклинать виделась особой формой тайного удовольствия. А ведь Вивьена действительно проклинала собственного отца, вспоминая день, когда он привёл в дом новую супругу. – У неё что своего дома нет? – скалилась Утренняя Звезда, переходный возраст которой как раз начал вступать в полную силу. – Кхалиса пережила серьёзное потрясение, – объяснял Герберт, пытаясь подобрать слова способные смягчить сердце дочери. – Она очень несчастна и ей нужна моя помощь… – Да, я слышала, как вы трахались. Тогда отец лишь развёл руками. Ответ был и не нужен. Он звучал бы крайне глупо особенно сейчас, когда «эта несчастная» набралась сил, обучилась чёрной магии и объявила войну всему волшебному сообществу. Со стороны Вивьены было не очень красиво напоминать, что она говорила, но она же говорила… «Этой стерве нельзя доверять.» В голове пронеслась значительная часть её жизни, но эта самая часть уместилась в половину сигареты. Когда девушка повернула голову, в её сторону бежал парень, вероятно, тот же самый, что недавно сидел в справочной – кучерявый блондин в потасканной шапке и со смазливой мордашкой, слишком смазливой для солдата. – Что вы делаете?! – взвизгнул он. Да, определённо тот же самый. Вивьена сразу узнала высокий голос, который забыл сломаться в подростковом возрасте. – Курю, – равнодушно ответила она, но вскоре решила добавить. – Будешь? – Уберите, пока Марта не заметила! – Марта? А. Та чокнутая, – пепел упал на ботинок юноши, но девушка не обратила на это внимания. – Стукните её по голове пару раз – глядишь, успокоится. Парень оторвал взгляд от собственного ботинка. Теперь его лицо выглядело так, будто Вивьена произвела на свет великое кощунство. Однако, вскоре это выражение сменилось понимающей улыбкой. – Я Вуди. – Соболезную. – В смысле это моё имя. – А, – девушка не стала извиняться, поскольку посчитала это задачей его родителей. – Ага… Я уже привык. А вы… – Лана. Из Германии. Можно на ты. – Знаешь немецкий? – Ты правда придурок? Вуди сконфужено почесал затылок, словно ответ был неочевиден даже для него самого. – Да уж, фигню сморозил. Вообще я не о том. Хотел подметить, что ты, по всей видимости, не в курсе местной эээ… иерархии власти. – Это можно было исправить, если бы мне дали увидеться с главнокомандующим. Тут Вивьена едва не выронила из рук почти дотлевший окурок. Курить на территории церкви действительно было плохой идей, ведь в качестве божьего наказания прямо над головой зазвонили оглушительные колокола. – У тебя будет такая возможность, – шире прежнего улыбнулся новый приятель (Во всяком случае, он счёл себя таковым). – Поспешим, сейчас начнётся собрание новобранцев. Поразмыслив над сказанным пару секунд, девушка таки убрала окурок в карман и последовала за Вуди, хотя единственное, о чём она думала в том момент, был горячий душ и успокаивающий звонок старшей сестре. С пусканием дыма было покончено весьма вовремя. Когда парочка обогнула церковь и подошла к ней с лицевой стороны, у входа уже собралась весьма приличная толпа перешёптывающихся, а порой и вовсе неприлично гогочущих, мужчин. Вивьена смотрела на них, осознавая, что именно с этими людьми ей предстоит делить быт в ближайшие месяцы. Эта мысль могла подействовать удручающе, если бы Утренняя Звезда изначально не знала, на что подписалась. – Зверинец. Вуди полностью разделял это высказывание и, желая уйти в конец толпы, он, недолго думая, потянул девушку за рукав. Вивьена тут же отдёрнула руку, взглядом давая понять, что следующий телесный контакт может стоить парню если не жизни, то как минимум пары яиц. – Чего эти ждут? – цокнула она, указывая на будущих товарищей. – Второго пришествия? – Человеколюбие явно не твой конёк. – Так чего? – Кого, – поправил Вуди, вставая на носочки, дабы разглядеть хоть что-то через головы, не в пример ему, высоких мужчин. Вскоре он указал носом на решительно продвигающуюся через толпу тёмную фигуру, и произнёс с едва не маниакальным восхищением: – Её. Вивьена по-прежнему никого не видела, а железное самоуважение не позволяло показывать излишнюю заинтересованность или, не приведи господь, подпрыгивать. Однако, судя по тому, как резко затихли присутствующие, и как синхронно они расступились, открывая дорогу к церкви, девушка могла сделать вывод, что на огонёк залетела важная птица. Стало так тихо, что Утренняя Звезда слышала шаги поднимающегося по ступеням церковного крыльца человека. Женщины. Девушки. «Да, они издеваются…» – решила Вивьена, узнав пришедшую сразу, как та обернулась. – Это Марта, – пояснил Вуди, восхищение которого начало граничить с нормами приличия. – М-да. Я в курсе. Коротко стриженную брюнетку сопровождал мужчина средних лет непримечательной внешности. Форма одежды не соответствовала военному – классический чёрный костюм идеально подходил для переводчика. Вспомнив, насколько плохо девушка говорила по английский, Утренняя Звезда сообразила, что спутник необходим, поскольку она собирается толкнуть речь. «Где телефон? Надо позвонить в дурку, пока от неё никто не заразился.» Было слишком поздно. Чуть заметно вздёрнув подбородок, Марта свысока оглядела присутствующих. Не высокомерно, а именно свысока – с непоколебимой уверенностью в том, что она, одна единственная, управляет ситуацией. Пристальные взоры ни сколь не стесняли её, ведь принадлежали обычным людям. А за её спиной стояла армия из тысячи ангелов. Сделав глубокий вдох перед своей первой фразой, худая девушка широко расправила плечи, становясь визуально больше в несколько раз. В тот момент Вивьена наконец поверила, что это её главнокомандующая. – Мои бойцы, – начала Марта, а следом и переводчик заговорил по английский, но Утренняя Звезда не обращала на него внимания, сосредотачиваясь на русской версии сказанного. – Смелые, отважные войны. Наш мирный сон. Сон наших семей, наших детей был нарушен кошмаром, которому было суждено переродиться в Ад на Земле. Но мы не сдались. И явились сюда. Ибо, когда нас настигает беда, мы не ропщем Всевышнему, что беда наша велика, а, глядя в глаза этой беде, гордо заявляем: «Всевышний наш велик». И покуда настигнет нас Судный день или Судная ночь – мы не устрашимся, ибо сердца наши чисты. А чистые сердца способны на многое. – Каждое новое слово звучало громче предыдущего, словно исходило не от человека, а из волшебных колонок, звук на которых можно было прибавлять до бесконечности. – Так озарим же беспросветную тьму жаром наших сердец! И да воссияют земли магические и людские освободительным заревом! И да воспылает посланница Сатаны синим пламенем! Нашей! Победы! По рядам пронёсся вдохновенный гул. «Да! Ура!» – поддерживали солдаты. Марте было, что добавить, ведь от неё также ожидали введения в организационные моменты, но она смиренно дожидалась тишины. – Каково, а? – подмигнул Вуди, секунду назад кричавший громче всех. – Согласись, в ней что-то есть? – Да-а, – кивнула Вивьена, ни на миг не намереваясь скрывать иронию. – Громкоговоритель. – Просто её слова идут от души. Она очень искренна и не может молчать, когда… Что «когда» Утренняя Звезда так и не поняла, ведь всеобщее внимание вновь направилось на главнокомандующую, теперь уже рассказывающую о таких мелочах, как комендантский час и распорядок дежурств на кухне.

***

Вечером того же дня, когда восемнадцатая койка шестой казармы была расправлена, личные вещи сложены в узкую тумбу, а окна пропускали лишь тусклый свет фонаря, Вивьена выбралась на улицу, прошла дальше к забору и, убедившись, что поблизости нет ни единой души, достала мобильный-раскладушку. Использование телефонов и прочих средств связи было запрещено и наказуемо, да и Утренняя Звезда никогда не фанатела от технологий, но использование магии (в частности, хрустальных шаров для переговоров) каралось куда более строго, – «Кажется эта Деева упоминала что-то про суд Небесный». Но до небес было слишком далеко, потому Вивьена без малейшего сомнения набрала домашний номер. – Алло, – на том конце послышался заспанный голос отца. – Позови сестру, – сказала девушка, чиркая колёсиком зажигалки. – Ви?? Родная, это ты? Побереги мои нервы! Как… – Сестру, – повторила она, сердясь то ли на родителя, то ли на сломанную зажигалку. – Или я бросаю трубку. Не сказав больше ни слова, Герберт отложил телефон, и Вивьена услышала удаляющиеся шаги. Вскоре они сменились приближающимися – слишком резкими и живыми для сорока пятилетнего мужчины. – Тебя успело контузить?? – протараторила Вайнона с нескрываемой радостью от звонка. – Мы больше двадцати лет жили под одной крышей. Что ещё меня может контузить?... – зажигалка наконец заработала, а настроение перешло от совсем паршивого к более-менее приемлемому. – Как там вообще? Говорят, во Франции грязно. Крысы не водятся? – Крысы? Нет. Конечно, нет… «Есть куда более занятные существа.»