Когда зацветет Азалия

Было раннее утро, означающий лишь одно. Это был последний выходной студента. И как бы тот не старался выжать из сна все соки, в итоге это заканчивалось провалом. Всю ночь, которую он помнит, снился он. Весна. Яркое солнце освещало поляну, усеянной мягкой и невысокой травой, которая сияла ярким зелёным цветом. Среди травинок выглядывали небольшие цветки, схожие оттенком, что был на небе. А небо было чистое, слегка бирюзовое в перемешку с голубым. Облака как зубчики гребешка расстилались по всему небу, медленно рассеиваясь на миллион мелких частиц. Было только начало дня, ветер прогуливался по местности, чуть наклоняя под своим напором маленькие травинки. И если бы не ветер, то было бы довольно жарко. Где то с краю поляны стояла высокая сакура, ветки которой раскинулись далеко вперёд, оставляя под собой островок тени. На этом островке было двое. Чимин и он. Под ними лежал плед в красную клетку, а рядом несколько коробок с вишневым соком, который очень любит блондин, пару сладких закусок и одинокие телефоны, которые никто не брал уже как час или два. В эту секунду было тяжело следить за временем, ведь, как правило, оно летит куда быстрее, если ты с тем человеком, с которым желаешь провести это время бесконечно. Но солнце все не опускалось. Стояло молчание. Оно не значило то, что им не о чем было говорить. Оно значило только то, что любые слова, сказанные в данный момент, будут излишни. Для запечатления момента не обязательно фотографировать все, что видишь, ведь гораздо ценнее то, что запомнишь ты. И Чимин помнил. О том, что даже молчание может сказать больше, чем те же слова. Оно было приятным и запредельно тёплым, будто он прямо сейчас был в деревянном домике в самой глуши леса, за окном выл ветер и падал снег, но внутри горел камин, освещающий не только помещение, но и души этих двоих. Во рту остался бы вкус горячего шоколада, а плечи грел бы тёплый плед в ту же красную клетку. Именно это чувствовал Чимин прямо сейчас. Их взгляды не пересекались, а лишь рассматривали луг с небольшого холма. Глаза тут же перебегали на падающие розовые листочки сакуры, которые в медленном танце кружились по ветру и приземлялись на мягкий плед из травы. Один из этих листочков упал прямо в руки Чимину. Тот улыбнулся скромной улыбкой, под впечатлением даже не заметив, что он смотрит на него. Он смотрел долго, пронзительно, будто пытаясь докопаться до глубины души того, кто сидел перед ним. — Здесь невероятно красиво, — не отрывая взгляд от листочка, Чимин прикрыл глаза, накрыв ее ладонью. — Вот бы так было всегда. — Это последний год, когда цветёт сакура, Чимин. Если наслаждаться моментом, то стоит это делать прямо сейчас, — услышал он в ответ. Он запомнил каждое его слово. И был прав. На следующий год сакура так и не зацвела. Парень лучезарной улыбкой обернулся на того, кто сказал эти слова. Если бы он только знал, как тот наслаждался этим моментом. Чимин до безумия был влюблён в него, желал касаться его тонких пальцев, сжимать их в своих ладонях, а потом отпускать и смотреть на улыбку того. Он боялся. Ужасно боялся признаться в этом всем, но, кажется, каждый понимал, что будет абсурдно так долго молчать. — Я люблю тебя, Тэхен, — еле слышно проговорил Чимин, сделав долгий вздох, но так и не выдохнув. Сердце билось все сильнее, слушая эти секунды молчания. Но это молчание не нашло своего конца. Очнувшись, Чимин сразу же сел на кровать и почувствовал, как по щекам потекли слёзы. Он ненавидел просыпаться с этим чувством. Каждый сон с ним заканчивался именно так. Снова этот момент, снова он до безумия влюблён и до безумия отвергнут. Парень боялся хоть на миг вспомнить то, что чувствовал тогда. И как бы он не пытался вспомнить то самое тёплое чувство, приходила лишь боль, сравнимая с сотней маленьких иголок, постепенно пронзающих его тело. Все же студент вытер слёзы со своих щек и закрыл лицо руками, пытаясь вновь все выкинуть из головы. Прошло столько лет, но это до сих пор было с ним. В момент стало легче, когда чьи-то тёплые руки легли ему на плечи, медленно спустившись вниз к запястьям. Кто-то обнял его сзади и нежно сжал его руки в своих, дав понять, что он не один. — Это всего лишь сон, Чимин. Все хорошо, — ещё хриплый после пробуждения сна голос разлился по комнате, оставив после себя какое-то странное тепло. Стало легче. Блондин совсем забыл, что этой ночью и этим утром он был не один. Этому он был только рад. Обычно после таких снов ему тяжело было даже подняться с кровати и умыться, бесконечно прокручивая одну и ту же пластинку и проливая слёзы снова и снова. Но сейчас и правда легче. От этого было не по себе. Обернувшись, Чимин прижался к груди Юнги, свернувшись на нем, как маленький котёнок в небольшой картонной коробке. Его пальцы скользнули по рубашке и осторожно сжали ткань. Он хотел убежать от этого чувства, но делал все, чтобы оно появилось вновь. — Доброе утро, сонбэ… — тихо проговорил студент, уложив голову на его плечо и вдохнув остатки одеколона парня, к которому уже довольно сильно привык. — Доброе утро, малыш, — на его лице появилась еле заметная улыбка, которую не увидит Чимин, но на то и был расчёт. Его рука отпустила руку паренька и плавно прошлась по его волосам, поглаживая их. — Как вы себя чувствуете? Вчера вы были очень пьяны… — от его касаний блондину хотелось замурчать. — Порядок. Я пил хороший алкоголь. Спасибо, что беспокоишься, — его голос звучал нежно, словно тот убаюкивал его в своих руках. — Хорошо, хотите что-то на завтрак? — слегка отстранившись от груди Юнги, Чимин смотрел в его глаза снизу вверх, вдруг осознав то, что хочет поцеловать его прямо сейчас. — Я вчера вёл себя не подобающе, так что в качестве извинения предлагаю приготовить тебе панкейки. — Прям как в Америке? — слегка удивленно глянул на него студент, ведь такое на завтрак корейцы обычно не едят. — Да, я бывал там. Меня научили делать самые настоящие американские панкейки. Есть шоколад и какие-нибудь фрукты? — взгляд преподавателя был на удивление тёплым. — Да, все в холодильнике, — с улыбкой кивнул Чимин, вновь прижавшись к груди Юнги. — Тогда отдыхай, я скажу, как будет готово. В ответ парень снова кивнул. Ещё пару минут они сидели молча в обнимку, будто каждый из них не хотел отпускать друг друга. В его объятиях было теплее, чем под пледом. И грело это не только физически, но и морально. Но вскоре этому пришёл конец, Юнги ушел готовить, перед этим переодевшись в домашнюю одежду Чимина. Выглядел он в ней забавно, хотя мишка на футболке ему очень даже шёл. Оставшись в постели один, блондин повернулся на другой бок, задумавшись обо всем, что произошло. Почему-то боль начала отступать, а вся ситуация стала менее значительна, чем была раньше. Неужели Юнги стал тем человеком, который способен вытащить парня со дна собственных чувств?