О чем мечтают боги

Молча сидя на диване, сжимая в руках скипетр, Локи мрачно наблюдал за тем, как Элиас ходил по квартире, собирая свои немногочисленные пожитки. И какого черта Локи вообще еще думает о нем? Хочет уйти, пусть уходит. Угрозы в этот раз вряд ли сработают, а бегать за смертным, умоляя остаться, Локи уж точно не будет. Он БОГ! Внутри неприятно что-то скребло. Может, это снова та навязчивая фраза, которую Элиас, разозлившись, бросил утром и которая вот уже весь день не выходила из головы? «Я единственный, кто общается с тобой по своей воле, зная, кто ты такой». Признавать неприятно, но это действительно так. Всех, кто был ему дорог, Локи сам оттолкнул словами и поступками. Брат считает его врагом, а отец разочарован и вряд ли его уважение возможно еще вернуть. Даже мама, всегда любившая и принимавшая, наверняка уже видеть его не желает… Теперь к ним присоединится и Элиас. Медленно Локи перевел взгляд на посох в своей руке. Камень Разума сиял, словно приветствуя своего временно потерявшегося хозяина. Сейчас Локи вновь ощущал всю мощь, которую готов был предложить ему скипетр. Чувствуя мысли своего господина, камень подкидывал в уставший разум крамольные мысли. Подчинить Элиаса и заставить быть рядом с собой, после этого сделать то же с отцом, братом и матерью. Заставить их все забыть и просто… что? Любить его? Силой заставить их себя уважать? Локи криво усмехнулся. Разве можно быть еще более жалким в собственных глазах? Устало выдохнув, Локи откинулся на спинку дивана, прикрывая глаза и стараясь не обращать внимания на постоянно передвигающегося из комнаты в комнату смертного. Пусть уходит. Пусть все исчезнут из его жизни и оставят одного. Все его беды начались из-за стремления доказать отцу, что он достоин его доверия и трона не меньше, чем Тор. Закончилось это тем, что он потерял тех, кого звал семьей, и, казалось, даже себя самого. Потом Танос, пытки, долгие, поначалу безуспешные, попытки войти к нему в доверие, которые спустя вечность полную боли таки увенчались успехом. А потом был Нью-Йорк и новая попытка убедить в чем-то себя и других. Он и правда верил, что, увидев, на что он способен и отец, и Тор взглянут на него другими глазами. В свое время Один захватил и подчинил не один мир. Что такого, если и Локи сделает то же самое со всего одним? Так казалось ровно до момента, когда он не увидел, как армия читаури уничтожает и убивает абсолютно все, что попадалось им на глаза. Править руинами… В тот момент Локи понял, что это не для него. Он хотел быть великодушным и милосердным богом и царем, безжалостным лишь тогда, когда это необходимо. Таким, каким всегда видел Одина. Но разве можно добиться этого, если подданных нет, а те, кто останется, никогда не забудут то, что он совершил? В тот момент, чудом сбежав от лап Мстителей и воспользовавшись хаосом, Локи и встретил Элиаса. В отличие от остальных, даже когда узнал, кто перед ним, смертный не сбежал и глубокого страха в его глазах не было. Было что-то другое, что заставало бога врасплох каждый раз, когда глаза парня были обращены к нему. Вместо ужаса, опасений, презрения или даже пустого равнодушия, Локи видел лишь немое восхищение и искренний восторг, которые парень пусть и пытался скрыть, но всегда безуспешно. Что такого этот человек увидел в нем, отчего смотрит ТАК, даже зная все, что он натворил? Приложив столько усилий и пролив невероятное количество крови невинных лишь для того, чтобы те, кто когда-то любил его, взглянули на него с таким же восхищением хотя бы раз, Локи в итоге обнаружил то, чего так желал, в этом жалком существе. И сам не заметил, насколько потребность быть принятым и страх очередного отвержения привязала его к этому слабому человеку. То, насколько он нуждается хоть в ком-то, кто будет на его стороне, Локи понял лишь сейчас, глядя в теперь полные обиды и разочарования глаза очередного человека, которого подвел. Или точнее сказать – довел. Нахмурившись, Локи перебрал в уме все последние события, обдумывая ту самую «последнюю каплю», которая повлияла на Элиаса таким образом. Обиделся, что Локи с самого начала не рассказал ему весь свой план? Но очевидно же, что это было необходимо. Скажи Локи с самого начала, что ему нужна надежная приманка, которая не выдаст его сразу, как только появится шанс, Элиас бы никогда не согласился. Обманул… да. Но это был единственный способ. Реакции парня должны были быть искренними, иначе Старк никогда не поверил бы и не убрал защиту. Локи доверял Элиасу достаточно, чтобы посвятить в часть своего плана, но все же не настолько, чтобы рассказать вообще все. – В чем я ошибся? – вдруг спросил Локи, когда Элиас сматывал в клубок зарядку для телефона. В ответ на непонимающий взгляд темно-синих, глубоких глаз, он пояснил. – Почему вдруг вознамерился уйти? Вопрос звучал абсурдно. Локи понимал это очень хорошо. Возможно, правильнее было спросить, почему Элиас в принципе продержался с ним в одном доме так долго. Уж точно не из-за его глупых угроз. Но смертный не рассмеялся, не съязвил, как сделал бы сам Локи, а ответил прямым, серьезным взглядом. И почему иногда богу казалось, что, пусть он и на столетия старше, Элиас все же куда чаще ведет себя взрослее? Это раздражало, но совсем чуть-чуть, и куда больше удивляло. Этот парень такой, потому что всю жизнь жил с отцом-тираном и оттого повзрослел раньше многих? Или все потому, что он ничего особенного от людей не ждет, давно смирившись с тем, что все рано или поздно разочаровывают, даже (особенно) самые близкие. Иногда Локи казалось, что он близок к тому, чтобы наконец понять его. А в другие моменты казалось, что он не поймет никогда. – Ты… из-за тебя я мог лишиться всего! И возможно еще лишусь, – возмущенно выпалил Элиас, резко отворачиваясь и забирая свои учебники с полки. Локи прищурился, наблюдая за тем, как руки парня немного подрагивают, выдавая состояние. Все еще не отошел от стресса? Впрочем, плевать. Он уходит, и это больше не проблема Локи. – Только в этом причина? – равнодушно поднял бровь бог. – Я же сказал, что последствий не будет. Этот артефакт способен на многое, завтра твое лицо и не вспомнит никто из тех, кто видел его сегодня. – Дело не только в этом, конечно, – резко откликнулся тот, оборачиваясь на мгновение и сразу снова пряча лицо. – Я просто… мне не нравится то, что я способен сделать рядом с тобой и для тебя. Сегодня тебе даже уговаривать меня особо не пришлось, чтобы я согласился на этот идиотский план, который явно был обречен. Но я не хотел замечать. Локи чуть склонил голову, переваривая ответ. Так причина не в нем? Снова этот болезный за старое взялся. Локи давно заметил, что Элиас любит покопаться в себе, выдумывая проблемы из ниоткуда. К примеру, ему явно приносило удовольствие придумывать каждый раз, как защитить себя от их «сближения», а на деле делать все наоборот. Чего только стоило то невинное выражение лица, когда Элиас ввалился не так давно в его спальню, прогнав его девицу, ублажил его, а на следующий день совершенно невозмутимо заявил, что между ними ничего нет. А что насчет того, как Элиас льнул к нему сегодня ночью или даже полчаса назад в лифте? Локи был уверен, что, если сейчас заговорит об этом, Аффе в очередной раз сделает вид, словно ничего важного не произошло. Локи относился к этому с легким снисхождением, не споря и не настаивая на правде. В какой-то мере он даже уважал такую непреодолимую тягу смертного к собственному самообману. А сейчас... что с ним происходит? Очередная идея фикс захватила разум? Элиас продолжал: – Просто… я не думаю, что ты виноват… хотя виноват, конечно, и очень сильно. Ты использовал меня и подставил! Но больше всего виноват я сам, что позволил это, – после паузы признался Элиас, не дожидаясь ответа и вновь скрываясь в своей комнате. Локи глубоко вдохнул, вновь прикрывая веки. Этот парень никогда не будет мыслить здраво, не стоит от него этого ждать. Даже если завтра исполнится все, чего он хочет, Элиас найдет, а если не найдет, то сам придумает, проблему, которую будет пытаться преодолеть. Казалось бы, сейчас самое простое и логичное обвинять Локи во всем, но он почему-то вновь перекладывает вину на себя. И при этом… он уходит. Губы сами собой поджались, а пальцы задумчиво погладили холодную поверхность скипетра. На самом деле, дальнейший план Локи был прост. Больше он не хотел использовать посох для захвата власти. Все, чего Локи теперь желал, это чтобы все от него отстали хотя бы на пару сотен лет. Но после провала с читаури и всех предыдущих провалов во всей вселенной было слишком много тех, у кого накопились к Локи «вопросы». Отец и Тор хотели предать его суду в Асгарде. Наверняка Локи там казнят, либо навсегда посадят в темницу. Это было ожидаемо после того, что он совершил. Танос… тот пообещал, что найдет Локи, где бы он ни был, а потом… Локи передернул плечами, на мгновение вспомнив ту темницу, в которой его держали месяцами, и пытки, которым подвергали и его, и других. Вряд ли Танос его убьет, если захватит, и именно это было страшнее всего. Кроме того, земляне тоже ополчились против него, и винить их в этом было бы глупо. Владея Камнем Разума, Локи планировал просто… стереть из разума всех, кто его искал, все, что он сделал, спокойно пожить и однажды начать все заново, если захочет. Но теперь уже без убийств, армий и разрушений. Честно сказать, это никогда не было его стилем, подобный подход больше подходил Тору. Всю жизнь Локи предпочитал действовать скрытно, умело используя свои уловки и манипуляции, многого добиваясь хитростью. Всего один раз он сбился с пути, когда Один выбрал Тора наследником, и с того момента все нарастало словно снежный ком, Локи уже не мог остановиться… до этого момента. Теперь сможет. Однако сейчас, осознавая, что он все-таки останется совсем один, ведь даже самый последний человек, который мог его терпеть, собирает вещи, Локи вновь засомневался. Конечно, он понимал, что у них с Элиасом все с самого начала пошло не так, как надо. Знакомство, которое началось с угроз и недоверия, продолжилось недомолвками, которые лишь усугублялись. Но это не помешало Локи по-своему прикипеть к парню. Наверняка Элиас сам не понимал, насколько важен стал божеству за это время. В отличие от Элиаса, Локи не врал себе, только другим. А потому, он с полным осознанием признавал, что связь, возникшая между ними, ему необходима. Возможно, не будь Элиаса, он даже не решился бы на этот безумный, совершенно глупый поступок – украсть свой скипетр. Для Локи это была последняя отчаянная попытка исправить все. Каким-то образом, та незаметная, но отчего-то вполне ощутимая поддержка, которую Локи ощущал от Элиаса и которую тот оказывал самим своим существованием на протяжении последних месяцев, не позволила ему окончательно сдаться и смириться со своим положением беглеца и злодея. Локи снова хотелось… бороться. Но уже не за власть и признание, а за себя самого. За то, чтобы однажды утром проснуться хотя бы сколько-нибудь удовлетворенным жизнью, без погребающих его под собой сожалений и желания умереть. Невольно закралась мысль – как все могло сложиться, если бы они с Элиасом встретились иначе. Ели бы смертный не знал с самого начала, кто Локи такой и на какие ужасные вещи способен. Если бы Локи сумел открыться и показать этому человеку настоящего себя, каким он был раньше, без шлейфа массовых убийств за плечами, без манипуляций и необходимости держать дистанцию, возможно, тогда Локи мог бы выстроить отношения с ним по-другому, и смертный не боялся бы ему довериться, не бегал и не страшился признать их связь. Эгоистичная, неправильная, ужасная мысль, искрой занялась, в мгновение ока охватывая сознание. Камень Разума отозвался одобрением на желание своего хозяина и даже засиял немного ярче, показывая, что он способен исполнить это для Локи, чтобы угодить. Божество нахмурилось, в очередной раз поджав губы, пытаясь придумать хоть одну причину не делать этого. Причина была. Локи только решил попробовать жить по-новому, не стоит начинать это с очередной ошибки. Хорошие люди, которые в итоге не остаются одни, так не поступают. Вот только… Локи никогда не был хорошим. Не давая себе времени передумать, Локи направил мысленный приказ камню. Скипетр словно раскалился в его руках. То, что желал сделать Локи, требовало невероятной силы. Манипуляция сознанием даже одного человека – дело нелегкое, теперь же Локи планировал сделать это с сотнями тысяч, некоторые из которых находились даже не на этой планете. Локи не собирался подчинять их своей воле или принуждать к чему-то. Все, что было нужно, это лишь изменить совсем небольшую деталь в их воспоминаниях и восприятии прошлого. Завтра утром никто не вспомнит о том, что на город напал Локи. В памяти людей останется лишь нападение инопланетян, которое произошло по воле незримого космического врага. Если же кому-то на глаза попадутся старые новостные или газетные сюжеты, где будет упоминаться бог и то, что он сделал, то их разум просто проигнорирует это. В Асгарде его тоже не будут более искать, теперь семья будет уверена в том, что суд был и младшего принца изгнали на сотню лет, после чего он волен будет вернуться. А Танос… с ним сложнее. Локи не рисковал что-то внушать ему и его соратникам. Были среди них такие, что не могли бы не заметить этого. Все, на что хватило сил, это послать почти незаметное чувство спокойствия по отношению к нему, которое должно было сдержать на время гнев и месть. А что делать дальше, Локи придумает позже. Что касается Элиаса… Локи изменил многое, оставив при этом основные моменты как было. Никаких угроз, никах запретов, только спокойные, полные доверия отношения, которые плавно развивались все это время. Легкий укол совести был тут же подавлен. Локи откажется от амбиций и власти, а взамен хочет лишь одного – не остаться совсем одному. И есть лишь один человек, которому он готов позволить быть подле себя. По крайней мере сейчас, когда раны и воспоминания еще свежи. Локи невольно усмехнулся, уловив собственную нечестность. Можно было бы оправдывать себя тем, что таким образом используя камень бесконечности, чтобы укрыться ото всех, он защищает весь мир от себя, но правда ровно напротив. На самом деле, Локи пытается защитить только себя самого и только для себя же. И если на то пошло, то влияние на Элиаса вполне вписывается в общую полную эгоизма концепцию его действий. Очередное ли это неверное решение? Думать об этом не хотелось. Все, чего он хотел, это наконец выдохнуть, забыть о преследователях и не остаться наедине с собой. Потому что в ином случае он просто сойдет с ума окончательно. И тогда даже он сам не мог предугадать, чем это обернется для окружающих. – Я… – растерянный голос заставил божество открыть глаза и встретиться взглядом с глубокими синими омутами. Сжимая в руках потертые, старые кроссовки, Элиас хмурился, явно пытаясь понять, что происходит и чем он вообще сейчас занят. Поведя рукой, Локи с помощью магии попытался сменить костюм на что-то домашнее, но силы были на исходе. Слишком много он потратил на взаимодействие с камнем. Видимо придется раздеваться старым, проверенным способом. Но сначала нужно понять, что он натворил на этот раз. Элиас нахмурил брови, явно оценивая ситуацию, и растерянно пробормотал. – Что-то… голова закружилась… Я не могу вспомнить, что хотел сделать… А ты… с тобой что? – А что со мной? – тихо спросил Локи и сам удивился серости своего голоса. Он определенно потратил слишком много сил. Куда больше, чем при нападении на Нью-Йорк. Выжал себя почти досуха. Он хотя бы сможет встать? Наверняка и внешний вид соответствует, не зря же взгляд смертного такой обеспокоенный. – Тебя словно поезд переехал…ну или вампир напал и всю кровь высосал… или все сразу… даже кожа посерела как будто, – бросив кроссовки на пол, Элиас быстро подошел к нему поближе, усаживаясь на пол возле его ног на колени и наклонившись вперед, коснулся лба. Это было… приятно. Те моменты, когда Элиас позволял себе по собственной инициативе прикасаться к нему, можно сосчитать по пальцам одной руки. А теперь он сам делает это, и ощущается это так естественно. Тяжело вздохнув, Локи попытался улыбнуться, гася чувство вины и ощущая себя тварью. Очень довольной и сытой тварью, которая получила свое. А если цель достигнута, какая разница, каким способом. – Со мной все в порядке, просто очень устал, – откликнулся он. – Отдохну немного и буду в норме. А ты… не отвлекайся, Элиас. Ты разбирал вещи, помнишь? – Разбирал? – непонимающе проговорил парень, бросив взгляд на кроссовки и свой чемодан, стоящий позади, почти уже собранный, который он вытащил в гостиную. – Я ездил куда-то… кажется. – У тебя была учебная поездка, – подсказал Локи, последние силы направляя на то, чтобы внести последнюю корректировку. Скипетр послушно откликнулся, выполняя волю хозяина. Локи не хотелось, чтобы Элиас задавал вопросы. Пусть считает, что только вернулся домой после того, как отсутствовал пару дней. – Точно, – сразу согласился смертный, но лицо его все еще выражало беспокойство. – Как увидел тебя таким, так все мысли вылетели из головы… – Разбери вещи, Элиас, – тупо повторил Локи, чувствуя, как даже его разум бога не выдерживает той нагрузки, которой он себя подверг.

***

Проснулся Локи в своей постели. Тусклый, утренний свет проникал в проем между слегка прикрытыми шторами. Тяжелой брони на нем уже не было, кто-то ее снял. Пара секунд ушла на то, чтобы понять, что на нем в принципе нет одежды. На голове лежала какая-то мокрая тряпка, которую Локи быстро отбросил. И чем интересно эта тряпка должна ему помочь? Но это было не главное. Важнее было то, что в постели он был не один. Элиас лежал рядом с ним, поверх одеяла, и явно спал. Локи чуть улыбнулся, наконец вдыхая полной грудью, и спустя сотни бессмысленных поражений наконец почувствовал, что победил. Хотя бы в чем-то одном. Теперь он свободен, больше не нужно прятаться и скрываться, он волен пойти куда угодно и делать что пожелает. Он может даже вновь встретиться с братом, тот теперь не попытается его захватить. Впрочем, этого Локи не желал, по крайней мере, пока. Он должен отдохнуть ото всех. Заново понять себя и разобраться в том, кто он теперь и чего хочет. Медленно, стараясь не разбудить парня, Локи решил подняться. Его тело все еще было истощено, мышцы ныли, магия слушалась плохо, и Локи решил не рисковать и не использовать пока чары. Пусть регенерация делает свое дело, теперь богу было некуда торопиться. – Локи, – тихо и сонно позвал смертный, которого, похоже, разбудило шевеление рядом. Не успевший даже встать с постели бог только развернулся корпусом, как его уже сгребло в объятья хрупкое тело. – Даже не представляешь, как я рад. Ты двое суток в себя не приходил! – Мне просто нужно было отдохнуть, – откликнулось божество, в очередной раз поражаясь тому, как легко для Элиаса стали даваться прикосновения к нему. Самому Локи тоже было непривычно получать их в таком количестве. Но и сказать, что ему не нравится, он не мог. Очень даже наоборот. Значит, вот каким Элиас может быть, если не боится его и своих чувств к нему? Изнутри обдало внезапным теплом. Теперь Локи может получать это сколько пожелает. – Ты, наверное, хочешь в душ и голоден? – вдруг вспомнил Элиас, поспешно отстраняясь и вскакивая в постели. – Я погрею еду! – донеслось уже из другой комнаты. Какое-то время Локи молча смотрел на дверь, пытаясь смириться с новым положением дел. Элиас и раньше своеобразно стремился «заботиться» о нем, но никогда так открыто. Обычно он делал это словно между делом, очень осторожно, стараясь не акцентировать внимание, всегда используя обходные пути, чтобы не задеть ненароком гордость и не перейти незримую черту. Используя камень разума, Локи хотел лишь, чтобы смертный остался. Чтобы он ХОТЕЛ остаться. Локи не знал, что именно камень поменял в истории их взаимодействий. Контролировать каждую деталь у него в тот момент не было сил. Единственное, чем он приказал руководствоваться, это убрать или сгладить все те случаи, когда он угрожал, запирал или отталкивал от себя. Каким же образом в таком случае могли развиться их отношения, камень просчитывал сам. И неужели… все пришло к этому? Локи хотел лишь, чтобы Элиас остался, предполагая, что все будет, как всегда. А на деле божество получило себе заботливую женушку, словно в какой-то мидгардской мелодраме. Элиас, судя по всему, готов был едва ли не пылинки с него сдувать. Это читалось в каждом его взгляде и движении. Бог пока не мог понять, как он к этому относится. Решив разобраться со всем позже, Локи медленно поднялся, чувствуя некоторый дискомфорт в мышцах. Но с этим вполне можно жить, особенно учитывая легкость, которая была на душе. Все было прекрасно. И совместный завтрак, и взгляд, слегка обеспокоенный, но как обычно полный невысказанного благоговения, который Локи иногда на себе ловил. Очередной неожиданностью стал поцелуй перед уходом, когда после завтрака Элиас собрался идти на пары в свой университет. Самый обычный поцелуй, Локи даже мог бы назвать его обыденным. Словно каждый день перед тем, как отправиться на учебу, Элиас делает это. И снова это было слишком приятно, чтобы бог смог хотя бы слово произнести и попытаться разобраться в ситуации. Он лишь немного напрягся, покорно раздвигая челюсти и заторможено отвечая на чужие касания. Элиас, видимо, привыкший к чему-то другому в ответ на свои ласки, чуть отстранился, обеспокоенно заглядывая в его глаза. – Тебе еще больно, да? Прости, мне нужно быть осторожнее и не трогать тебя, пока не восстановишься, – виновато пробормотал он, задумавшись ненадолго. – Локи, если хочешь, я могу остаться сегодня тоже… Ничего страшного, если еще один день пропущу. – Не стоит, я в порядке, – ответил бог. Ему хотелось побыть одному и привести мысли в порядок. А смертный, преданно заглядывающий в глаза, отвлекал, даже очень, наводя на совсем другие мысли. Возражать Элиас не стал. Послав богу улыбку, он покинул дом. Локи же наконец выдохнул, прикрыв глаза и попытавшись собрать мысли в кучу. Признаться честно, он не привык сидеть без дела. А теперь ему было совершенно нечем заняться. Больше не нужно думать о том, как спастись или как захватить мир. В голове была полнейшая пустота. Одна часть разума настойчиво твердила, что нужно делать хоть что-то, другая же, напротив, побуждала расслабиться и не думать ни о чем. Весь день Локи провел в пентхаусе. По телевизору больше не было ни одного слова о нем, хотя ранее двадцать четыре часа в сутки только о розыске и твердили по всем каналам. От скуки божество полистало несколько учебников Элиаса, но в итоге усталость взяла верх. Локи задремал прямо на диване. В до конца не восстановившемся теле энергия заканчивалась катастрофически быстро. Проснулся он лишь вечером. Элиас был уже дома, чем-то гремел на кухне. От запаха еды сводило желудок. Откинув плед, которым его, видимо, заботливо накрыл человек, Локи попытался сесть. По необъяснимой причине после сна ему не стало легче, сил нисколько не прибавилось, казалось даже наоборот. Элиас пытался его развлекать и старался даже слишком сильно. Возможно, наблюдая за странной задумчивостью и заторможенностью божества, он беспокоился. Либо он всегда такой, если ничего не боится. У Локи не было сил думать об этом. Ночью смертный лег к нему, даже не спрашивая, совершенно обыденно прижимаясь к спине и крепко обвивая руками торс. Словно и это для них обычное дело. Локи принимал все, что тот делал, даже не думая сопротивляться. Отчего-то он боялся спугнуть эту неожиданную для него близость с тем, от кого еще недавно он ждал проявления чувств меньше всего. – Я так скучал, – тихо прошептал смертный, прижимаясь плотнее. Его тело ощущалось непривычно горячим. А может, это из-за того, что температура самого Локи после взаимодействия с камнем была слишком низка? Элиас постоянно пытался замотать его в плед или чем-то укутать. – Скучал? – непонимающе спросил Локи, позволяя человеку оставлять легкие поцелуи на своем плече сзади. Обычно всегда делающий первые шаги Локи, любящий контролировать все, теперь отчего-то отдал этот контроль в чужие руки. Возможно, это было связано с тем, что внутренне он ощущал вину. Словно не имеет права брать то, что теперь всецело его. А то, что Элиас теперь только его, было очевидно потому, как тот льнул к нему при каждой возможности. Локи пытался убедить себя в том, что он не виноват во внезапно возникших у парня чувствах к нему. Он приказал камню просто убрать все плохое, даже не предполагая, к чему это приведет. Но все же почему-то ощущал, что у него нет права использовать то, что в итоге получил. Но отказаться тоже не было сил. – По этому… по тебе, что тебя можно обнять. После того, как ты вырубился на том диване, я даже прикоснуться к тебе боялся, чтобы не навредить, – признался парень. – До этого я и не думал, что мне настолько необходимо чувствовать тебя рядом, чтобы нормально спать и не просыпаться каждые пять минут… Локи только фыркнул, не зная, что ответить на такую откровенность. Язвить не хотелось, шутить тоже. Но не признаться самому себе, что его все больше и больше интригует эта версия их взаимоотношений, он не мог. Захотелось проверить, насколько далеко они продвинулись в этой связи. Развернувшись, Локи какое-то время задумчиво изучал взглядом лицо смертного, который ни на секунду не смущаясь, позволял ему это делать. И даже больше, сам прижался еще ближе, обвивая шею и потираясь своим носом о его. Мысль: «а правильно ли пользоваться происходящим?» становилась все менее весомой. Разве можно вообще размышлять о чем-то постороннем, когда извечная недотрога, от которого даже поцелуя раньше приходилось добиваться полусиловыми методами, теперь так бесстыдно льнет к нему? – Покажи мне, насколько скучал, – потребовал Локи, резко переворачивая их и подминая парня под себя. Тот и не думал противиться, в мгновение ока обхватывая ногами его бедра и давя на плечи, прижимая ближе. Голова бога на миг закружилась от резких движений, но он не подал вида, куда больше увлеченный горячими пальцами под своей рубашкой, которые бесстыдно, нагло и совершенно по-хозяйски сжимали его кожу. И снова чувство того, что это все для Элиаса словно уже было, накрыло с головой. Только не с ним, а с каким-то другим Локи, может, из параллельной реальности. С тем Локи, который не вел себя как полный идиот, похищающий и запирающий в своем доме людей против их воли. И сейчас Элиас был влюблен именно в того, другого Локи. Для другого была вся эта открытость, искренность, податливость и забота, а вовсе не для него, который вместо того, чтобы извиниться за все, что натворил, просто использовал камень бесконечности, чтобы заставить забыть и попробовать еще раз. Смертный глухо простонал, когда его рот накрыли чужие губы. Заставляя человека под собой почти задыхаться, бог со звериной жадностью вылизывал и терзал скулящего под ним парня. Локи не мог понять: этими поцелуями, мстит ли он сам себе или Элиасу за то, что тот был таким… но не с ним и не тогда, раньше. Это вообще нормально, ревновать кого-то к самому себе, которого никогда даже не существовало? Безумец, иначе он не мог себя охарактеризовать. Собственное сумасшествие затягивало, подчиняло и не оставляло шансов остановиться. – Похоже, ты скучал по мне куда сильнее, чем я, – прерывисто вздыхая, глуша стоны в поцелуях, прошептал парень. Раскрасневшийся и разомлевший, он словно специально провоцировал Локи отпустить контроль. А был ли еще контроль? – Сними это, сейчас же! – потребовал Элиас, дернув рубаху в разные стороны, даже не пытаясь ее расстегнуть. Терпение явно было не его коньком. Как же Локи это нравилось. – Приказываешь? – хмыкнул Локи, умещая руку на шее парня и чуть сжимая, нежно очерчивая ногтем острый подбородок, чуть царапая кожу. Голова кружилась совсем не от страсти, а слабость медленно скапливалась в конечностях, но как же было плевать. – Забыл, что говоришь с богом? – Хочу трогать тебя, и чтобы без препятствий, – почти жалобно простонал парень, снова пытаясь оторвать пуговицы путем растяжения дорогой, и слишком прочной для его слабых рук, ткани. Осознав, что не справится, он уже куда более смиренно заглянул в зеленые глаза над собой. – Как с тобой сегодня надо, мой бог? Скажи, как просить и обращаться, я сделаю… – Никак, – чувствуя себя последним мерзавцем, откликнулось божество, пряча лицо в изгибе бледной шеи. Это было большой ошибкой. Элиас пах слишком приятно, чтобы Локи мог удержаться и не впиться грубым поцелуем в удивительно нежную, словно у девицы, молочного цвета кожу. Захотелось вылизать его всего, до самых кончиков пальцев. Член болезненно терся о грубую ткань белья, требуя больше свободы и внимания. Желательно внимания узкого, горячего и влажного, которое мог дать только один человек, развратно выгибающийся под ним, пытаясь потереться и раззадоривая этим еще больше. И зачем Локи вообще все это затеял, будучи столь слабым? Собственное тело предавало. Одна часть отчаянно желала прямо сейчас оттрахать столь податливое раскрывающее ему свои объятья, и, не только их, тело, вторая же требовала остановиться, поскольку даже на поцелуи он потратил больше сил, чем у него было в запасе. Разум мог отключиться в любой момент. – Не сегодня… нет. – Блядь, – то ли жалобно проскулил, то ли выругался, Элиас, на целую минуту прикрывая лицо руками и явно пытаясь успокоиться, пока Локи, стараясь совсем уж тяжело не дышать, сполз с него, пытаясь не отпустить остатки сознания прямо сейчас. – Ладно… да… пока нельзя, я понимаю. – Прости, я зря начал, – полусонно извинилось божество, чувствуя, что еще немного и он точно отключится. Ответ он уже не услышал, помнил лишь, как его крепко обняли, прижимаясь к боку, и, кажется, поцеловали куда-то в подбородок.