Даже смерть не разлучит нас.

Люди сами себе делают больно , только потому, что имеют чувства. Согласитесь, если бы вы не могли бы чувствовать, то вы бы не испытывали столько ранюших чувств. Вам скорее всего было бы всё равно. Мы сами себе делаем больно. Все шрамы нанесены нами самими, глупо обвинять в этом кого то другого. *** Хёнджин сидит в своей комнате, где тёмные шторы мешает проходить солнечному свету. Холодно. Хван сидит на карточках на полу, голые ступни находится в холоде, длинные штаны и большая кофта, в которой закутанны руки. Он держит кисточку рисую очередной портрет Феликса. Сколько уже у него их? Он не считает. Возможно он был слишком зависим от него, и эта зависимость его убивала, медленно и мучительно. Та кошка, которую он встретил в день, когда узнал о смерти Ёнбока, он теперь заботься о ней, чувство, что он должен, не покидает его. *** Хёнджин нажимает на большую кнопку на телевизоре, после вставляет кассету со «Звонком» в VHS. Запасаясь снэками, приступает к просмотру, иногда вздрагивая на скримерах. На середине фильма он слышит шибуршание в шкафе. Страшно, но любопытно. Таинственные звуки из шкафа становятся громче. Юноша встаёт с пола, после тихо подходит к шкафу — прислушиваясь. Ледяной ладонью дотрагивается до ручки, медленно приоткрывая дверцу. — откуда...— Хван замирает в оцепенение, всё тело словно немеет, когда он видит бледного мальчишку — Феликса. Живого, что сейчас сидит в его шкафу, словно так и должно быть. — привет, Джинни, — шепчет Феликс, смотря снизу вверх. — почему ты живой, что ты здесь делаешь, Феликс!? — почти кричит старший, падая на колени, обнимая младшего. «Такой худой» — думает Хван. — я так скучал, Джинни, — Ли вжимается в плечо Хёнджина, тихо хныкая. Плечо старшего становится влажным. — т-ты же видишь меня, Джинни? Видишь? — младший уже рыдает, плач превращается в истерику. — вижу, Ликси. Я так скучал! Почему ты здесь? — я всегда был рядом, только ты меня не видел... я так расстраивался из-за этого... Ёнбок смотрит в глаза старшему, с тех потихоньку скатываются капельки слёз. — не плачь, Джинни. Я теперь рядом...— шепчет младший. — я так рад, что ты сейчас жив, Ликси. Малыш... — сейчас жив...? Что это значит? — Ли смотрит не понимающе, испуганно. — ты не помнишь...? — старший испуган не меньше. Он берёт холодными руками щёки Феликса и смотрит в глаза. — нет... — шепчет младший, опуская глаза в пол. — малыш...ты же...ты же умер...умер два года назад... — умер? ... ах, точно...умер, — Ёнбок уже и забыл. — Ликси. — да? — не хочешь поесть со мной? — я не особо хочу. На самом деле я уже давно не чувствовал голода. Но я согласен, — Феликс радостно подпрыгнул и быстрыми шажками побежал на кухню. — у меня здесь только лапша, — с грустью сказал Хван, даставая коробочку с лапшой быстрого приготовления. — не острая...? — нет, не беспокойся, Ликси, —Хёнджин помнил, что младший не любит острое до глубины души, он даже под дулом пистолета не будет есть, что-то подобное. Старший и сам удивлён как помнит даже такие мелочи, но он рад, что он не забыл. Он знает, что и забыть не получится — не сможет. Чайник вскипел, и старший не торопливо наливает кипяток в контейнер с лапшой, чувствуя вкусный запах. Пока каждый ел свою порцию, в комнате висла гробовая тишина —никто не решался начать разговор. У каждого было множество вопросов к друг другу. Они были самыми родственными душами, и возможно если бы Ёнбок сказал о своей болезни чуть раньше, то Хёнджин бы успел признаться в том, как же сильно его любит и обязательно подарил свой нежный поцелуй, но он просто не успел. Людям стоит чаще разговаривать со своими близкими о том, что их беспокоит, особенно, если это касается жизни. — Ликси... Почему. Почему не сказал о том, что болеешь? Ты не считаешь меня важным человеком в своей жизни, поэтому решил, что мне незачем это знать? — старший смотрел в стол, он не хотел ссориться с Ёнбоком, когда он только появился, но он не знал сможет ли, когда нибудь ещё об этом спросить. — это не так, Джинни! — не так? — да...Я не хотел, чтобы тот остаток жизни, что я провёл живым, ты был расстроен или подавлен. Ты бы думал об этом до самой моей смерти. Я не хотел видеть тоску в твоих глазах. Именно поэтому я... ничего тебе и не сказал... Мне жаль Джинни...Мне очень жаль.... — младший снова начинал плакать, потому что та вина, которую он чувствовал за собой всё то время, что он был мёртв, съедала его изнутри. — Ликси, малыш, всё в порядке, я вовсе не злюсь на тебя, — старший не ожидал, что Ёнбок снова начнёт плакать. Хван обнял его, поглаживая светлую макушку с уже давно отросшими корнями волос. Чувствуя всхлипы у себя на груди, он продолжал шептать успокаивающие слова Феликсу на его покрасневшие ушко, на котором красовались пару серёжек подаренные его хёном. — я люблю тебя, Джинни... — и я тебя, Ликси. — почему даже после смерти ты здесь, со мной? — я не знаю. Может...Я стал призраком? — звучит как детская выдумка, но ведь если подумать, то это действительно так. Феликс умер около двух лет назад. Его тело уже давно лежит в чёрном лаковом гробу под двухметровым слоем земли. По словам самого Ёнбока он всё это время был здесь — в доме Хёнджина, но сам Хван не видел его. Не значит ли, что Феликс действительно самый настоящий призрак? Но вопрос лишь в том, почему Хёнджин не видел его раньше, почему он именно здесь, дома у Хвана провёл последние два года. И почему его душа так и не нашла покой, а осталась здесь? На протяжении всей ночи они спали в нежных объятьях друг друга, даря тепло в прохладную летнюю ночь. Окно приоткрыто позволяя летнему ветерку обдувать лица парней, что тихо посапывают в кровате. Хван проснулся, когда на часах было 5:11, и больше он уснуть не смог. «мама ведь не увидит Ёнбока, так ведь? Что ждёт его в будущем и как жить дальше?». Мысли не давали ему снова погрузиться в столь приятный сон. Мать скорее всего уже вернулась с ночной смены и сейчас радостно спит у себя в комнате. — Джинни, ты уже не спишь? —Феликс смотрит на старшего с сонным лицом, что выглядит очень мило. Светлые волосы торчат в разные стороны, при утреннем свете веснушки стали ещё видней, словно сладкая пыльца но летних цветах. — нет, а ты? — я не чувствую усталости, — после чего мило улыбается, наклоняя голову в бок. — Джинни, не уходи, давай ещё немного так полежим, — сказал Ёнбок прикрывая глаза, кладя голову на грудь Хвана. Хёнджин остался лежать на кровати, поглаживая хрупкую спину младшего, перебирая косточки позвоночника, пока Феликс дышит ему в грудь. Каждый думает о чём-то своём. Эту тишину нарушает предложение Ёнбока: — Джинни, давай сегодня сходим в парк и поедим клубничное мороженое на нашей любимой лавочке возле ивы, — место где хорошо видно закат и мимо пробегающих детей, что гуляют с родителями. На той не приметной лавочке очень много воспоминаний. — да. *** Хёнджин открывает дверь, переступает порог дома и ждёт того же от младшего, тот делает шаг вперёд, после резко отходит обратно. — мне больно. Я не могу выйти, —Феликс смотрит в глаза старшего с режущей тоской. Старший берёт Ёнбока за руку, переплетая их пальцы, после тянет за собой. И Феликс с лёгкостью проходит. — малыш, так не больно? — так — нет, — улыбнулся младший, собираясь идти дальше. *** Лёгкий ветерок поднимает пушистые волосы, что немного липнут к губам Ёнбока из-за сладкого мороженого, которое купил ему Хёнджин. Страшно. Страшно, что Феликс уйдёт и больше не вернётся. Хёнджин не пробовал наркотики, но он уже понимает, что такое зависимость не на словах. Он зависим. Это не лечится. Можно ли вылиться от человека? Он не уверен. Хван смотрел на такого нежного и родного Ёнбока, что словно ребёнок с интересом разглядывает этот мир. Будто бы никогда его не видел. Старший неожиданно для Феликса, обнял его, настолько крепко, словно боится, что он исчезнет. *** Феликс тихо посапывает на кровати Хёнджина, обняв какую-то плюшевую игрушку. А Хван снова...снова его рисует. Рисует и боится, что всё это сон, или же плод его воображения и Ёнбока на самом деле нет, и он действительно умер тогда два года назад. А у Хёнджина просто развивается шизофрения. Старший встаёт с пола, подходит к Ликсу и нежно целует того в щёку. Холодный. Словно мёртвый. Но ведь так и есть, поэтому Хвана это вовсе не пугает. Завтра они должны пойти погулять на поле. Где-то вечером на закате. «Очень романтично» — думает Хван. Феликс надевает белые шорты чуть выше колена и лёгкую, такую же белую футболку старшего, что великовата ему. Корни волос Ёнбока отросли ещё сильнее, выглядит небрежно, но Хвану нравится. — Хёнджин, ты куда? — спрашивает мама, пока сама хозяйничиет на кухне. — погулять, — отвечает Хван, держа маленькую ручку Феликса в своей. — один? —Хёнджин долго смотрит на младшего, что смотрит на его мать, а та сквозь него. — один. Мама желает удачи и продолжает готовить. Хван берёт за руку Ёнбока, так бережно, словно боится сломать. На небе нет облаков, лишь солнце, что постепенно садится. Тепло. Они гуляют вдоль пшеничного поля. Колоски легко покачиваются на ветру. Хёнджин с Феликсом о чём-то бурно болтают. Хёнджин немного стесняется, ведь хочет взять за руку младшего. Он аккуратно двигает руку в сторону Ёнбока и переплетает их пальцы, а Феликс совсем не против. Уже темнеет, и только сейчас они останавливаются в поле. Хван берёт за руки младшего и переплетает их пальцы. Смотрит в стеклянные глаза, в которых отражается весь мир. Он слышит как бьётся своё сердце, но не сердце Феликса. Точно мёртв. — Ликси, я люблю тебя. — и я тебя, Джинни, — отвечает младший, а по щеке его стекает маленькая кристальная капля, в которой отражается закат. Старший медленно приближается и нежно целует, аккуратно сминая губы. Младший так же отвечает. Они ждали этого слишком долго. Хван отстраняется и смотрит в эти любимые глаза, а Феликс исчезает, медленно растворяясь. А по щекам его текут слёзы и шепчет тихое «Ты пахнешь клубникой, мой любимый, Джинни». Он всё таки исчез. Исчез и больше не вернётся. Хван вернулся домой, который больше не любимый. Он говорит маме, что идёт принимать ванну. На долго. Медленно погружается в горячую воду. Рядом на столике лежит лезвие. Мысли пусты и это убивает. В одной руке зажат брелочек с hello kitty, а в другой, то что его сейчас убьёт. Быстрое движение руки и по запястью стекает тёмно-красная жидкость, постепенно окрашивая собой воду. Милый брелочек немного заляпался кровью. Глаза закрываются, и наступает вечный сон. Зависимость действительно убивает. Так эта зависимость убила Хван Хёнджина, которой не смог отпустить. Но где-то далеко в памяти остался тот счастливый Хван Хёнджин, пахнущий клубничным чупа-чупсом, его кассеты с ужастиками, множество портретов Ли Феликса и тот брелочек с hello kitty в капельках крови. Ли Феликс — мальчик умерший в 2004 году от туберкулёза, который всё это время любил Хёнджина. Смерть их всё таки разлучила...