Джо Блэк и 33 несчастья

Ночью в Александрию пришли холода. Под утро я проснулась от звука стучащей по ставням форточки в комнате Билли, прямо через стенку. Малец ещё вечером расчихался, не хотелось бы, чтоб он вернулся домой с простудой. Нехотя выбравшись из теплой постели, я словно нырнула в холодную воду: обнаженные руки покрылись мурашками, зубы застучали, пальцы на ногах поджались. Короткими перебежками я добралась до соседней комнаты и тихо приоткрыла дверь, чтоб услышать тихое сопение Билли и добротный храп Двалина. Оба спали, как сурки, поэтому даже не слышали стука форточка. Всё ещё замерзая в своей почти что летней пижаме, я начала действовать быстро. Сначала наглухо закрыла форточку, затем задвинула занавески, чтоб лунные свет не бил Билли в лицо, а в довершении всего я осторожно подоткнула одеяло мальчонке под ноги и накрыла его ещё одним пледом. Не думала, что когда-либо это скажу, но Билли был похож на невинного ангела с его спокойным личиком и приоткрытыми губами. - Вот бы ты всегда был таким милым, - произнесла я совсем тихо, одними губами, коснувшись при этом ладонью лба спящего мальчика. Билли резко втянул в себя воздух, и мне показалось, что сейчас он очнется, поэтому поспешно убрала руку, но черноволосый мальчишка только перевернулся на бок и сквозь сон пробормотал: - Спасибо, мам… Это был тот момент, когда я едва не утонула в собственных слезах. Впервые за долгое время я проснулась по своей воле, а не от трели будильника. По пробуждению я позволила себе еще немного понежиться с закрытыми глазами в теплой кровати, потянуться, позевать вдоволь и послушать оживленные разговоры на первом этаже. Самое приятное в этом дне было осознание того, что на работу бежать не нужно и никаких срочных дел не предвидится. В последний раз сладко потянувшись, я даже тихо мяукнула с улыбкой, потом потерла и открыла глаза. Лучше бы не открывала. В двух сантиметрах от моего носа на подушке лежало ЭТО, противное, салатного цвета, с множеством мелких ножек. - Ну, привет, - хриплым и напуганным голосом сказала я этой... гусенице? Расценив мое приветствие за проявление дружеского настроя, насекомое медленно, но бодро поползло к моему лицу. К такому повороту событий я не была готова. Завизжав, что есть мочи, я перекрутилась на другую сторону и свалилась с кровати, утащив за собой одеяло. Теперь я сама напоминала гусеничку, скованную по рукам и ногам одеялом. Выбраться мне удалось довольно быстро, и я, брезгливо скривившись, выбежала из комнаты в коридор, где меня, пищащую на одной ноте и прыгающей босыми ногами по холодному паркету, увидел Фили. - Там, - моя рука дрожала в воздухе, указывая вглубь комнаты, отведенной мне для сна. - На подушке. Зеленое и... и ползучее, Господи! Брови Фили приподнялись в полном недоумении. На шум подтянулся заспанный и помятый после первой в своей жизни попойки Билли со смешно торчащим "петушком" на затылке, Кили появился следом, держа в руке зубную щетку и щуря от света глаза. Прикол в том, что все они смотрели на меня с практически одинаковыми выражениями лиц, будто я тут перед ними в костюме гигантского цыпленка пытаюсь танцевать канкан. - Паук, что ли? - весело осведомился Фили и прошел мимо меня, чтоб заглянуть в комнату. - Как тебе удается быть таким бодрым? – подозрительно нахмурилась я, уставившись ему в спину. – Твой брат до сих пор глаз нормально открыть не может, а по тебе даже не видно, что вчера ты тут умирал, свернувшись в кресле в три погибели. - А я просто снова надрался, - оптимистично пояснил мне тот. Ползучая зеленая гадость никуда не пропала, она всё так же извивалась на моей подушке, довольная тем, я уверена, что ей удалось выжить меня из комнаты. – Очаровашка какой, - старший из братьев Оукеншильдов обошел кровать по левую сторону, остановился у её изголовья и внезапно подцепил гусеницу двумя пальцами. Меня перекривило от отвращения, когда он подошел ближе, показывая гусеницу (или что-то из этой же оперы, я не знаю!) Билли. Последний гоготнул, провожая извивающееся в пальцах Фили насекомое горящим взглядом. Интересно, все мальчишки такие отвратительные? Всё, что нормальным людям не нравится, этих оболтусов вдруг приводит в невообразимый восторг. - Привет, вы знакомы с Тедом? - улыбаясь своей находчивости, спросил Фили, держа насекомое перед лицом брата. Когда Кили шутку оценил и продолжил чистить зубы, его брат двинулся в мою сторону, а я шарахнулась назад, выставив вперед указательный палец. - Даже не смей приближаться. Фили, нет! - Фили, да! Я завизжала и бросилась бежать вниз по лестнице. С кухни в этот момент послышался крик Дис: - Что там у вас происходит? - Джо нашла нового друга, - на полминуты Фили остановился в дверном проеме, чтоб показать матери находку. – Гляди, какой красавец. - Может, на суп его пустим? - предложил Билли. - Нет ничего удивительного в том, что он заполз сюда, - спокойно сказала Дис, нарезая картофель. - С каждым днем на улице становится все холодней, и насекомые прячутся в домах. С явным намерением забросить "нового друга" мне за шиворот пижамы, светловолосый парень подступил ко мне сзади, но я успела юркнуть за могучую спину Дис. - Да скажите ему что-нибудь, - заныла я. - Вот, что я скажу! - неожиданно женщина громко бросила нож на стол, грозно посмотрев на сына. Взгляд возымел нужный эффект, поскольку Фили медленно опустил гусеницу на подоконник. Выдержав паузу, Дис серьезно сказала: - Вы должны показать Джо паучье гнездо на чердаке. У меня неприятно засосало под ложечкой. Мне даже было лень кричать, когда Кили, закончивший к этому времени все утренние процедуры, сграбастал меня в охапку и понес обратно в гостиную. Вслед нам доносился смех; я только колотила Кили ногами и размахивала в воздухе руками, пока тот нес меня к лестнице. - Слушай, пусти, не смешно уже, - обессилев, я расслабилась в руках парня и начала надеяться на его благоразумие. - Да нет на чердаке никакого паучьего гнезда, - Кили поставил меня на вторую ступеньку лестницы и сдул с глаз черный завиток волос. - Хотя, не знаю. Мы на чердак года три не забирались. Может, там не просто паучье гнездо, а целая паучья колония. Но не суть! - Он пробежался взглядом по моему лицу. - Я хотел поговорить. Деловито подтянув пижамные штаны, я посмотрела на Кили, с которым теперь мы были на одном уровне за счет высоты ступеньки, и прикрыла рот ладонью. - Говори. Брови Кильчанского съехались к переносице. - Ты чего? - Зубы еще не чистила с утра. Ну же, говори! - Я на счет... - темные глаза быстро стрельнули в сторону кухни, а губы едва зашевелились, произнося: - Работы. - Почему шепотом? - Мама не любит, когда дома мы говорим о работе,- все так же тихо ответил младший Оукеншильд, наклонившись ко мне. Пока он говорил, я чувствовала его ментоловое дыхание на своей щеке. – Помнишь Тауриэль? – Мой угрюмый взгляд всё сказал сам за себя. - Нет никаких шансов, что она возьмется нас защищать на суде, если таковой будет (а он будет наверняка), мы свой шанс прозевали. Эта рыжая стерва клювом-то не щелкала. Теперь моя угрюмость уступила место непониманию: - Ты о чем? - Тауриэль метнулась на сторону Лихолески. Осознав всю безысходность ситуации, я закрыла глаза и тихо, обреченно прошипела: "Вот, черт". Выходя из всего, что я знала про эту женщину-адвоката, можно было ставить на то, что во время судебного процесса она сотрет Торина и всех нас разом в порошок. - Фили уже знает, - с тяжело скрываемым видом беспокойства Кили почесал шею. – Хотел, чтоб ты была в курсе. - А Торин? – шепотом уточнила я и совсем не удивилась, когда мой друг отрицательно покачал головой. Стоит только вспомнить реакцию босса на то, как мы лажанули в последний раз и понять, что к такому король гонцов с плохой новостью посылать не стоит. Не нужно быть гением, чтоб понять – нам нужен новый адвокат, иначе мы пропали. На государственного надеяться даже не стоит, нужно найти частного работника. - Что-нибудь придумаем, - улыбнувшись в ладонь, другой рукой я погладила Кили по плечу. – Как только вернемся домой, тут же за это возьмемся. - Точно, - к моей радости парень улыбнулся улыбкой, которая все в мире делает лучше. – Мы ведь на каникулах. - И должны отдыхать, а не думать о работе, - поддержала я его мысль. - В топку работу! - с этими словами мы дали друг другу пять и разбежались по своим делам, совсем не связанным с работой. Приблизительно в половине первого дня Дис огласила всему дому, что поздний завтрак готов. В столовую я спустилась переодетая в повседневную одежду, но с еще немного влажными после душа волосами, собранными в косу. Сперва я оглядела всех присутствующих: Кили и Фили отрешенно беседовали, поглядывая на еду, того глядишь и вилками стучать начнут от нетерпения отведать всех вкусностей; Двалин говорил с кем-то по телефону, игнорируя пронзительный взгляд мисс Оукеншильд, а Билли в тихую наминал булку. Не досчитавшись одного человека, я рассудила, что Торин явится позже, и опустилась на деревянный стул с жесткой спинкой. И тут передо мной открылся вид на все яства на столе: картофельное пюре, овощное рагу, два вида салатов, запеченное мясо, соусы, булочки... Это ли не рай? Дома, в Вашингтоне, ситуация с нашим холодильником была весьма печальной – тот практически всегда страдал от недостатка здоровой домашней пищи и переизбытка слабоалкогольных напитков. Не знаю, почему парни так пристрастились к пиву, но, если они не остановятся, то скоро им придется перешивать весь гардероб. - Все, отбой, - сказал Двалин в трубку и угрюмо покосился на Дис. – Иначе меня сейчас превратят в камень своим взглядом. Показательно постучав молоточком для отбивания мяса, женщина ткнула в здоровяка пальцем. - Я тебя в отбивную превращу, если сейчас же не усадишь свой зад за стол. Никаких разговоров по телефону во время завтрака! - Повесь табличку с этими словами при входе на кухню, - себе под нос сказал Двалин, всё же усаживая мягкую точку на стул. В этом доме было принято читать молитву перед каждым приемом пищи, поэтому все за столом взялись за руки. Набрав в легкие побольше воздуха, Дис негромко и очень искренне поблагодарила Бога за то, что он даровал ей ещё один день в семейном кругу и за то, что её дети здоровы и живут в достатке. Это не был выученный текст из Библии, слова Дис свободным потоком шли от самого сердца. Никто не смел прервать этот поток, а по окончании молитвы никто не захотел ничего добавить, только откликнулись эхом: "Аминь". - Налетайте быстро, пока горячее, - улыбнулась мисс Оукеншильд и взяла в руки нож и вилку. Тут же возобновились беседы, застучали ножками пододвигаемые к столу стулья, зазвенели о тарелки вилки. Но едва кто успел наложить себе еды в тарелку, как Дис воскликнула: - Стойте! Застыв в разных позах, мы все заинтересованно посмотрели на хозяйку. Прищуренные голубые глаза смотрели на пустое место за столом. - Где Торин? - А мы не можем поесть без него? – возмущенно, но шепотом спросил Билли, которому, как и любому другому за этим столом, не терпелось отведать вкусной еды. - Джо, ты не могла бы позвать моего брата? – обратилась ко мне Дис. "Нет, не могла бы", - сначала хотела ответить я, но вместо этого повела себя не лучше ребенка: - Почему сразу я? Лишь удивленно вскинув брови, Дис опустила взгляд на свою тарелку. Я подумала, что веду себя глупо, ведь фактически в словах Дис не было какого-либо скрытого умысла, как мне сначала показалось, женщина просто попросила меня сходить за её младшим братом. Скорее всего потому, что я сижу ближе всех к выходу, вот и всё! Отодвинув стул назад, я примирительно сказала: - Ладно, схожу. Поднимаясь вверх по лестнице, я корила себя за то, что согласилась пойти. Контактировать с Торином в лишний раз себе дороже, так как последствия могут быть различные: полный упадок самооценки, апатия, нервный срыв – зависит от настроения самого мужчины. Если же раньше мне хотелось как-то наладить наши отношения, то сейчас мне вполне комфортно находиться в зоне нейтралитета, где мне достаточно беседовать с ним на уровне "привет-пока" и обсуждать темы, касающиеся только работы. Хотя… Вчера с ним было довольно приятно говорить. Я даже чувствую к нему какую-никакую, но симпатию и признательность. Так в чем же дело? Ах, да, он же был пьян. Комната Торина находилась в конце коридора на втором этаже. Такое расположение было непрактичным, поскольку каждый раз, когда опускалась лестница на чердак, ступеньки перекрывали собой дверь в гостевую комнату. Дощатый пол под ногами скрипит всё громче по мере моего приближения к концу коридора, нагнетая обстановку. И что я себя так накручиваю? Всего-то нужно следовать простому плану: постучаться, войти, постараться сильно не смущаться, пригласить Торина к завтраку и быстренько свалить. Не так уж и страшно. Первый пункт плана был выполнен идеально. Я быстро постучала в дверь и дождалась разрешения войти. С пунктом номер два вышла небольшая заминка, причиной которой стал заклинивший замок. Я толкала дверь, наваливалась на неё всем своим весом, пробовала тянуть ручку на себя – всё зря. - Мне позвать кого-нибудь? – просто для пробы я еще раз нажала на ручку, но вновь попытка потерпела крах, и я обессилено прислонилась к двери плечом. Нежданно-негаданно та отворилась, и я буквально ввалилась в комнату Торина, а от столкновения с полом меня спасли крепкие мужские руки. - Появление вполне в твоем духе, - холодно заметил Оукеншильд, опустив на меня взгляд. А я как вцепилась обезьянкой в его локоть, так и не отпускала, боясь пошевелиться. Рядом с пунктом три моего плана можно было поставить жирный крестик – от смущения у меня запылали уши. - Прости, - на выдохе вытолкнула я из себя и охнула, когда Торин рывком поднял меня на ноги. - Ничего себе не вывихнула, не сломала? - вежливым тоном поинтересовался мужчина, и в его глазах я не увидела намека на злорадство, только на веселье. Нахмурившись, я стукнула шутника в плечо. Я не хотела показаться рассерженной, просто выразила шутливое недовольство, как сто раз делала с Фили и Кили. Однако не все понимают правильно мои тычки и затрещины. Торин сначала посмотрел на свое плечо, потом смерил взглядом меня и удивленно вскинул брови. Клянусь, мне хотелось в тот момент оказаться на другом конце материка. Весь мой план можно было скомкать, сжечь и развеять пепел по ветру. Серьезно, мужик, почему ты такой трудный? - Ты что-то хотела? - наконец подал голос Торин, скрестив руки на груди. - Дис подала завтрак, - облечено, потому что неловкую ситуацию удалось замять, ответила я. – Почему бы тебе не спуститься к нам? Или я могла бы принести тебе завтрак сюда, если ты не... - Я не голоден, - обрубил мою фразу мужчина и в целях приличия добавил: - Спасибо. Я обернулась, посмотрев на распахнутую настежь дверь, и пожала плечами. Что ж, мое дело предложить. Едва успев выйти в коридор, я была остановлена окликом: - Джордана. - М? - я быстро вернулась и завела руки за спину, любопытно взглянув на Торина. -Ты уверена, что ты всё мне сказала? - со странной мрачной интонацией спросил он. Задумчиво я нахмурилась и устремила взгляд в потолок. - Я не совсем понимаю, о чем речь. – И это была чистая правда. Внезапно я ощутила себя не в своей тарелке. Подобное чувство появлялось у меня в подростковом возрасте, когда мне приходилось предстать пред маминым судом. Госпожа судья, развалившись на кожаном диване, делала долгий глоток вина и бросала на меня взгляд из-под аккуратно подстриженной челки. Уже тогда я смекала, что где-то сильно накосячила, и вкрадчивый голос матушки только все подтверждал: "Ничего не хочешь мне сказать?". Чаще всего после мне доставалось по первое число, но бывало и так, что мама просто начинала дуться, а когда я спрашивала, в чем дело, та вдруг начинала орать: "Ты сама знаешь!". А вот ни фигашеньки я не знала. Прямо как сейчас. В таких ситуациях всегда происходит одно и то же – словесный понос. - Я какие-то бумаги не заполнила? – испугано осведомилась я. – Или отчет не сдала? Если ты о фильтре в офисе, так это не я его сломала, а Энни вот твой мобильный Я засунула в микроволновую печь, потому что меня взбесило, что ты вечно названивал и названивал мне и отдавал поручения: "Джордана сделай то, сделай сё". Между прочим, я не единственный работник в фирме, у тебя куча подчиненных! И неужели больше никого нельзя было попросить распечатать этот чертов отчет?! Заткнулась я лишь по той причине, что от нехватки воздуха мне показалось, будто мои легкие сплющились. Восстановив дыхание, я еще с секунд десять зло пыхтела, пока не осознала, что ляпнула лишнего. Видела ли я когда-нибудь Торина таким офигевшим? Нет, это его состояние было для меня новинкой, поэтому мне стало немножечко страшно, что сейчас мне прилетит плюха. Тут должна была заиграть заставка с трелью цикад, пока камера бы снимала крупным планом лицо Торина с приоткрытым ртом и ошалевшими глазами. Он даже не моргнул ни разу с тех пор, как я заикнулась про телефон, будто вышел в прострацию. Боже, я сломала робота Торина! - Ты хоть... – Оукеншильд моргнул, скинув с себя оцепенение, и широко открыл глаза. – Ты хоть понимаешь, что могла сжечь кухню? - Я была немного не в себе, - краснеть сильнее, чем я сейчас, просто невозможно. - Немного? – Торин закрыл глаза и сжал пальцами переносицу. Так он стоял недолго, пока не успокоился. – И всё равно это не то, что я имел ввиду. - Нет?! – ошеломленно вскричала я и вскинула руки к потолку. – Просто скажи уже, пока я не начала признаваться во всех своих смертных грехах! - Я слышал ваш с Кили разговор на лестнице! – быстро прилетел в мою сторону ответ. – И я знаю о Тауриэль, хотя по какой-то субъективной причине вы решили скрыть от меня эту важную информацию. Елки-палки, просто пристрелите меня. А ведь до этого все еще было более-менее отлично, я просто хотела спокойно поесть в приятной мне компании. Так нет же, нужно было подбросить дерьма в вентилятор и отправить меня к Торину! - Мне уже собирать вещи? – горько улыбнулась я, отступая назад. В это время мужчина подошел к своему рабочему столу, чтоб отодвинуть для себя стул и сесть на него. - Для чего? – непонимающе прищурился мужчина, повернув голову в мою сторону. – Не говори глупостей! В этом нет твоей вины. Расслабленно выдохнув, я уже во второй раз вернулась обратно в комнату и посмотрела на старшего Оукеншильда с сочувствием. - Я думала, что ты зол. - Я не зол, - с долей усталости протянул босс. – Скорее огорчен. Даже представить себе не могу, что теперь нас ждет. Мадам Тауриэль не проиграла ни одного дела, нам остается только молиться, чтоб удача в этот раз была на нашей стороне. На секунду мне стало грустно от осознания того, что наступил тот самый переломный момент, когда решается судьба многомиллионной фирмы, фирмы с такой богатой историей! Трандуил не удовлетворится скромной компенсацией, он будет желать большего и наступать до тех пор, пока не вытрясет из Оукеншильд Индастрис всё до последнего пенни. А потом во мне закипела жгучая решимость. До этого момента я в основном несла всякую чушь, говорила невпопад или вовсе молчала, но всего на одну минуту всё изменилось. Причиной этому наверняка стал голодный бред, а может и проснувшееся доселе сладко похрапывающее самосознание. Я сделала шаг вперед и решительно заговорила: - Удача – дама очень своевольная, вряд ли её заботят наши мольбы. Тут нужно решительно действовать, а не надеяться на ветреную удачу. И я готова идти за тобой, Торин Оукеншильд, если ты готов бороться за честь своих отца и деда, доверчиво возложивших на твои плечи ответственность за их наследие. О как! Еще бы ляпнула что-то в стиле "С тобой мой меч!" и хоть кино снимай. В ответ на мою пафосную речь Торин скорчил странное выражение лица – что-то среднее между сильным удивлением и беспокойством. - Честное слово, порой мне кажется, что тебя подменили. Креститься надо, когда кажется. Закатив глаза, я глубоко вздохнула. - Если выражаться человеческим языком, то я помогу всем, чем смогу, чтоб найти выход из этой удручающей ситуации. Ты мне весь официоз испортил! В глазах Торина теплом вспыхнула улыбка – явление редкое, но меткое. Если уж Торин Оукеншильд улыбается, то, поверьте, чем-то вам удалось его зацепить, потому что этот мужчина не кидает улыбок на ветер. - Ты улыбнулся, - умиленно протянула я. Лицо мужчины тут же приняло обычное выражение кирпича, но мне внезапно стало слишком весело, чтоб замолкать. - Где-то в мире только что родился один единорог. - Оставь свои глупые шутки для моих племянников, - посоветовал мужчина, грозно тыча в меня пальцем. - Пойду скажу Фили, что его дядя прекрасная фиалочка. В таком игриво-радостном настроении я убежала из комнаты, попутно увернувшись от летящего в меня носка. Торин на меня не накричал, я плотно и вкусно позавтракала – день начался замечательно.

***

Чуть позже мы с Кили стояли на крыльце дома, как-то ухитрившись вдвоем завернуться в один здоровенный плащ, найденный в шкафу. Холодно на дворе, как не крути, а из теплых вещей со мной только кардиган и тоненькая парка. Кили быстро докуривал свою сигарету, стараясь выдыхать в сторону, но ветер всё равно кидал дым мне в лицо. Я же, как объяснил мне кудрявый засранец, должна находиться тут на правах телогрейки, чтоб обнимать друга за пояс и не давать ему основательно закоченеть. На самом деле, я вышла на улицу, чтоб немного остудиться – в доме стало душновато из-за камина, жарящего в полную мощь, и из-за плотно закрытых окон. - Будет жалко уезжать отсюда завтра, - рассудила я вслух и на эмоциях сильнее обхватила Кили руками. – Возможно, я даже расплачусь. - Крокодильими слезами? – вежливо уточнил друг. - Нет, пущу скупую мужскую. - Можно отпраздновать здесь Рождество, - Кили задумчиво пыхнул дымом. - Рождество? - я подняла голову и уперлась подбородком в плечо парня. - Мне бы со своими предками повидаться. Мама говорит, что приедут родственники с Англии. Парень глубоко затянулся, выпустил дым через ноздри, прямо как огнедышащий дракон, и сказал, подчеркивая важность сказанного серьезным взглядом: - Ты уж повидайся! А то родители волнуются за бедную детку. Нелепая улыбка растянулась на его лице, точно как в тот раз, когда миссис Блэк позвонила Фили и загрузила его десятками вопросами в стиле "Джордана хорошо питается?", "У нее есть теплые носочки?", "Она не забывает чистить зубы зубной нитью после каждого приема пищи?". Если дочь не отвечает на звонки, позвони её лучшим друзьям, а потом начинай обзванивать все морги – неписаный закон мам. - Улыбается он тут, - проворчала я с интонацией бабули у подъезда и быстро просунула ледяную руку Кили под кенгурушку. Тот так крикнул мне на ухо, что я едва не оглохла. – Лицо лопнет, балда! Мы собирались вернуться в дом, но нас окликнул голос с улицы. Я обернулась и едва не подпрыгнула от удивления. В калитку вошел Мерл Диксон, тот самый брат Дэрила Диксона, на которого я в своё время обильно пускала слюни. Только вот сериальный Мерл был весь из себя брутальный и безрукий и не носил соседям тарелки с… пирогом? - Снова ты приперся, - Кили воздел глаза к небу. Что? Никаких братаний и объятий? - Я знал, что ты будешь рад меня видеть, - нахально улыбаясь на одну сторону, Мерл поднялся на крыльцо дома с деланной ленцой. Цокнув языком, младший Оукеншильд оставил мне одеяло и с недовольным видом отвернулся. - Пошел ты... - сказал он себе под нос и потянул на себя ручку двери. - Люблю тебя, - жарко, с невероятно проникновенным выражением лица шепнул ему в спину Диксон, после чего повернулся ко мне, просканировал меня с ног до головы и заключил: – Хм-м. Повернувшись к нему полупрофилем, я сузила глаза и переспросила: - «Хм-м»? - Мерл, - мужчина улыбнулся, как чеширский кот. - Джо, - в свою очередь представилась я. - Звучит. - Вот и познакомились. Этот диалог был озвучен лишь для того, чтоб Кили мог с коридора заявить басом: - Мужик, ты на чужое не зарься. Мерл скользнул по нему взглядом, полным скептицизма, и прошел в дом, даже не потрудившись вытереть ноги о коврик. - Похоже, твоя подружка ревнует тебя, - прохрипел он, смеясь, и толкнул меня локтем в бок. Я стояла совсем рядом с ним и чувствовала, как от него пахнет машинным маслом, кожей и немного потом. Похоже, мужчина до этого что-то чинил, потому что между его пальцем остались следы от масла, а из заднего кармана джинсов торчал гаечный ключ, который Мерл, наверное, спешке не успел выложить. - Ди-и-ис! – громко позвал хозяйку Диксон, хотя это было совсем ни к чему – Дис уже спускалась вниз по лестнице. На ней была черная футболка с рукавами до локтей и джинсовый комбинезон с потертыми штанинами; темные волосы рассыпались по плечам, и только пару непослушных прядок были убраны золотыми невидимками. С очень настороженным видом женщина держала перед собой башенку из постиранных и аккуратно сложенных пододеяльников и наволочек. Боясь уронить белье или урониться самой, Дис шла неторопливо, глядя себе под ноги. - Давай помогу, - Кили улыбнулся матери поджатыми губами и забрал у неё стопку белья, уперевшись в чистое постельное белье подбородком. - А-а, соизволил-таки заглянуть, - с наигранным упреком воскликнула мисс Оукеншильд. - На свой страх и риск, - пожал плечами Мерл. – Кэрол приготовила запеканку и испекла картошки на целую роту солдат. Вот, отправила гонца делиться. Шагнув вперед, мужчина протянул Дис миску с едой, но Кили, вклинившись между ними, успел перехватить еду. - И это я тоже помогу тебе отнести на кухню, мам, - он даже не остановился и на ходу начал снимать с миски пищевую пленку. Ведомая вкусным запахом, я поплелась за ним. Под слоем пищевой пленки была еще теплая и ароматная запеканка с куринным филе, грибами и картофелем. Запах притянул на кухню Фили и Двалина, а вот Билли оторвать от игры на планшете ничего сейчас не могло. - Воу, я даже не думал, что вас тут так много, - заметил Диксон и почесал затылок, озадаченно хмурясь. – Если что, еще могу подогнать еды. - Да не думай ты об этом! Пойдем, поболтаем немного, если не спешишь, - положив ладонь Мерлу на спину, Дис мягко подтолкнула его вглубь гостиной. – Как Дэрил поживает? - Хе, Дэрелина вроде как отрастила себе пару яичек и пошла на собеседование к Граймсу. - Рику Граймсу? Шерифу? Дэрил хочет работать в участке? Голоса удалились. Не теряя времени, Двалин накинул себе и внуку запеканки, Фили тоже унес с собой в гостиную полную тарелку с обедом. В результате нам с Кили осталось всего ничего, поэтому мы решили не пачкать тарелок и поесть прямо из миски. Прожевав большой кусок картофеля, Кили покосился в сторону гостиной. В данный момент он был похож на рассерженного щенка, у которого пытаются отобрать косточку. Заметив, что его взгляд зацепился за Мерла, я толкнула парня бедром и спросила: - Ты чего? И вдруг Кили вскинул руку, проткнув вилкой воздух. - Терпеть не могу этого хрена, - тихо, но яростно сообщил парень. – Диксоны – это головная боль всего района. Если не угоны тачек, то пьяные драки и поджоги. В последнее время Дэрила, младшего, в узде держит жена и падчерица, а Мерлу вечно море по колено. - И ни у кого на него нет управы? – удивилась я в полтона. - Дэрил скорешился с местным шерифом, так что Мерл чаще всего выходит сухим из воды. – Кили недовольно поковырял вилкой в миске и вскинул брови. – Не нравится мне, что он ошивается здесь, но мама говорит, что "он довольно приятный молодой человек". - Но ты ему не доверяешь, так? - Пф, конечно. Наверняка хочет украсть мамино золото и заложить его в ломбард. - Или! – с акцентом на этом слове я подняла вилку и повернулась к другу корпусом. – Или он действительно не так плох, и ему просто приятна компания Дис. С полуулыбкой я потянулась за последним куском запеканки, но Кили из чувства соперничества перехватил его вилкой и отправил себе в рот. Без зазрения совести он, с полными щеками еды, посмотрел на меня и заключил: - Маловероятно. Проводив парня взглядом до лестницы, я тоскливо заглянула на дно пустой миски. Правду говорят – в большой семье клювом не щелкают. Когда Мерл уходил, он убедился в том, что Дис отвернулась, и с чувством шлепнул меня по заднице. Почему-то вместо того, чтоб зарядить ему миской по затылку, я изумленно округлила глаза и к своему удивлению хихикнула, как малолетняя девочка, на которую обратил внимание старшеклассник. Потом я все же поклялась Диксону, что в следующий раз устрою встряску его мозгам, но Кили все равно долго и драматично отмалчивался. Если бы я не знала, что все дело в нетерпении ко всему роду Диксонов, то подумала бы, что он ревнует. После семейного совета было принято решение отправиться домой рано утром, еще с рассветом. Представьте выражение боли на моем лице, когда Торин еще и заявил, что завтра утром мы все должны быть на работе. Если честно, то я надеялась побыть ленивцем ещё с недельку, возвращаться к трудовым будням не было желания. Но мои желания никто в учет не брал, так что, да, весело…

***

- Оп, вафлю словила. Фили заглянул мне через плечо и вгляделся в правый нижний угол экрана ноутбука, где то появлялись, то исчезали три полоски. - На чердаке лучше ловит, - он откинулся назад и вновь уткнулся в газету. – Или на улице. Пожав плечами, я вгрызлась в печеньку. - Хомяк, - прыснул Кили, лениво утопая в глубоком кресле. Чем жирнее кот, тем больше с ним все няшкаются и мимишкаются. Я не кот, со мной этот трюк не проходил. Похоже, Дис поставила перед собой цель – откормить меня в самые краткие сроки. Женщина шла в правильном направлении: и печенья напекла, и суп-пюре сварила, и желе наделала. И как после всего этого празднества живота возвращаться домой, де рисовое зернышко не завалялось? - Сам жирный, - откликнулась я без всякого интереса. - Какие славные щечки! - Фили потянул свою лапищу к моему лицу, а я мгновенно отшатнулась. - Руки прочь, сударь! – горделиво подняла я подбородок. – Смотреть, но не трогать. Глаза парня сузились от улыбки, а рот открылся, будто Фили собирался что-то ответить, но я заткнула его печеньем. - Ешь и не болтай. – Поднявшись с пола, я взяла ноут под мышку и поплелась к лестнице, шаркая тапочками. Где-то на третьей ступеньке волнующий меня вопрос вырвался наружу: - Вы точно уверены, что на чердаке нет паучьего или мышиного гнезда? Кили и Фили издали непонятные звуки сомнения, а я скривилась в отвращении. Пожалуй, посижу на улице. И всё равно, что холодно, как в морозильной камере, зато не нападут кровожадные мыши. - Пароль к сети соседей – iamsherloked221, все буквы маленькие! – до меня долетел крик Фили, пока я обувалась в свои ботинки. В ответ я так же громко сказала ему, что пароль запомнила и надела его парку. Парень, кажется, был против, но я уже выскочила за дверь. Не то, чтобы я до посинения собиралась сидеть на улице, просто парка Фили могла выдержать любые испытания осенних холодов. Пара просмотренных блогов, пара скаченных песен - и я обнаружила себя сидящей на крыльце дома в самой гуще ночи. Страшная эта вещь – Интернет! Всего-то зашел на Facebook, чтоб проверить сообщения, моргнул, а оказывается, что ты уже третий час картинки на Tumblr смотришь. - Оу, котик боится своего хвоста, - хихикнула я и щелкнула на сердечко. – Так, стоп, хватит! От греха подальше я отставила ноут в сторону. Пора отправляться спать. Пора, но я упорно продолжала сидеть на крыльце и слушать вязкую тишину. Какой же резкий контраст между Вашингтоном и Александрией. И дело не в архитектуре, нет, - всё дело в звуках. Вечером здесь, когда замолкают голоса и затихают знакомые мелодии из радиоприемника, тебя захлестывает тишина, и она настолько потрясающая, что ты не можешь уснуть, ведь привык к шуму большого города. В Вашингтоне я спокойно отключалась под сирены проезжающих мимо дома машин, под голоса ночных гуляк. А здесь, в условиях идеального спокойствия, безобидное жужжание мухи может показаться урчанием какого-нибудь двигателя самолета и лишить тебя сна. Вдруг по ушам ударил громкий звук непонятного происхождения. От неожиданности я дернулась на стуле и завертела головой по сторонам, надеясь найти источник шума. Довольно быстро я сообразила, что это входящий вызов в скайп, поэтому схватила ноутбук, устроила его у себя на коленях и приняла звонок. - Угадай, кто стоит у тебя под окнами с зеленой феечкой? – на весь экран показались рожицы Энни и Феликса, плотно прижимающиеся друг к другу щеками. - Ты сейчас Феликса феей назвала? – уточнила я, зевая. - Не-ет! – полные губы парня оказались очень близко к камере смартфона. – Вот это! Камера задрожала, а потом нацелилась на бутылку из толстого стекла, в которой плескалась жидкость характерного зеленого цвета. - Абсент? – я неловко потерла шею, понимая, что эти два дурня сейчас стоят под окнами пустого дома в Вашингтоне, пока я нахожусь в другом городе. - Абсе-е-ент! – подтвердили друзья мои слова и весело заверещали. Я хлопнула себя по лбу и страдальчески прикрыла глаза. - Тут такое дело... - Где это ты сидишь? – спросила Энни. - Это что, синяки у тебя под глазами?! – ужаснулся Феликс. - Да, синяки, - траурно ответила я. – Но это неинтересная история. Что действительно важно, так это то, что я в Александрии. – Поскольку ответом мне послужило недоуменное молчание, я глупо улыбнулась и замахала руками: - Сюрприз! Вздохнув, Фил надул губки и опустил бутылку абсента. - Знаешь, человечество для того и придумало телефоны, чтоб сообщать своим друзьям, что ты поехала в Александрию. Своим закатыванием глаз парень дал мне понять, как он глубоко обижен. У Реннер было приблизительно такое же выражение лица, только вдобавок ко всему раздраженное. - В любом случае, я не собираюсь тащиться обратно домой через весь город. - Режим «Сучка Реннер» активирован. – Я сяду прямо… прямо здесь, на этом крыльце, и выпью с моим лучшим другом. Терпеть не могу, когда она себя так ведет. Чувствую себя мелкой букашкой под её острым каблуком. - Ага, задницу не отморозь… - буркнула я и почесала кончик носа. - Благодарю за заботу! – рыкнула подруга мне в ответ. - Джо, тебе тут письмо! – громко сказал Феликс за кадром. - Что? – непонимающе спросила я. Потом заинтриговано: - Что? Я увидела, как расплылось лицо Энни в хитрой улыбке. Над её плечом появилась рука, держащая конверт. Пусть картинка была чуть смазана, но на желтоватой бумаге я сумела прочитать короткую надпись, выведенную очень четким и аккуратным почерком: «От Друга». Интерес во мне вспыхнул жгучим огоньком. - Откуда вы знаете, что оно предназначено мне? – с сомнением произнесла я. – Может, оно для кого-то из Оукеншильдов. Энни призадумалась, глядя на руку Феликса с короткими черными ноготками, потому пожала плечами и резко выдернула конверт. - Сейчас проверим. - Нет, не вскрывай! Но послышался треск рвущейся бумаги, побудивший меня издать непонятный беспомощный звук. Ловкими пальцами Реннер достала из конверта сложенный вдвое лист, развернула его и внимательно уставилась на него. - Похоже на копию какого-то документа, - заключила она спустя мгновенье. Ещё раз пробежавшись взглядом по тексту, темноволосая девушка перевернула лист и хмыкнула. – На обратной стороне твоё имя, а ещё чей-то номер телефона. - Что за документ? – меня прямо распирало от нетерпения. - Это контракт, - Феликс положил подбородок на плечо Энни и немного приоткрыл губы, вглядываясь в содержимое документа. – При том, что заключен был ещё в пятьдесят седьмом году. Пятьдесят седьмой год – год основания Oakenshield Industries. - Да что там написано?! – едва не заорала я, но сдержалась, чтоб не разбудить своих друзей и полквартала людей в придачу. - «Oakenshield Industries»… бла-бла-бла и что-то в этом роде, - зачитала Энни самые «важные» моменты. – «Владельцы обязываются выплачивать…». - Стой. «Владельцы»? Во множественном числе? – озадаченно перебила я её. - Да. Тут сказано, что фирму основали два человека. Пару секунд, во время которых я представляла себе пустыню и перекати-поле, ушло на переваривание информации. -Что? – это мой любимый вопрос сегодня. - Да, двое! - Энни в подтверждение своих слов показала мне две подписи на документе. – Оукеншильд и... фамилия дибильная, не разобрать... и Лихослецки, вот. Ой, Лихолески! Джо, что у тебя с лицом? Джо? Моя челюсть поцеловалась с полом. Занавес.