Твои губы

— Оно всегда будет твоим. Ты сохранишь его? — спрашивает Уилл Тернер, подняв сундук мертвеца. — Да! — Элизабет подходит к возлюбленному и принимает из его рук сундук с бьющемся сердцем. Я тормошу Антона за руку, перевалившись на его сторону дивана: — Какая романтичная сцена, он буквально отдал ей своё сердце! Тот лишь пожал плечами, состроив скучающую рожу. Он всегда так делал, когда мы смотрели что-то «сопливое» по его мнению, считая, что эмоции это слабость. Украдкой поглядывая на друга в такие моменты, я научилась различать, когда ему действительно не нравится сцена, а когда он просто выпендривается. Этот товарищ не любит, когда видят его слабости, однако мне он иногда открывается — эти редкие случаи я бережно запечатляю в памяти и храню, как зеницу ока. Да, Антон часто строит из себя кого-то, хочет казаться сильнее, чем он есть, идет на поводу у совковых стереотипов, но и это я в нем люблю. Видимо, заметив, что я пялюсь, парень покосился на меня: — Чего? — Ничего. Сухарь ты просто, — хмыкаю в ответ, копаясь в попкорне. — Женщины… — Он закатывает глаза и вновь поворачивается к телевизору, а мой взгляд скользнул по его губам. Мы дружим уже семь лет. Просто дружим. Когда Антон перевелся к нам в четвертом классе, был риск, что ребята станут его задирать — мало того, что щупленький и замкнутый, так ещё и рыжий! Шутки и подколы, кстати, пошли почти сразу. Его подсадили ко мне за парту и, если честно, поначалу это не вызывало приятных чувств — было в этом мальчишке что-то отталкивающее. Все изменилось, когда я потеряла свой любимый брелок, а Антон через три дня его нашёл. В тот день он странно себя вел — всё ходил вокруг меня, пытался заговорить, подозрительно пялился. Я уже подумала, что он меня преследует, одноклассники тоже отпускали шуточки в нашу сторону. Вся эта ситуация раздражала. После уроков я задержалась на площадке с ребятами — мы играли больше получаса — а когда подошла к автобусной остановке, увидела Антона. Эта сцена паяльником выжглась у меня в памяти. Он ждал меня. — Я случайно нашёл, кажется это твой, — протараторил он, вытянув руку перед собой. В ладони блеснула знакомая фигурка. Где-то в животе всколыхнулась волна то ли радости, то ли восхищения. В тот момент мне показалось, что этот щупленький мальчик похож на рыцаря из сказок. Краснеющий, как помидор, прячущий глаза, рыжий рыцарь с веснушками. Так мы, собственно, и стали друзьями. Я помогла ему влиться в коллектив, таскала везде и всюду, можно было сказать, что я прилипла, как банный лист, но он был не против. Понадобилось время, чтобы мы привыкли друг к другу — наши отношения часто менялись: в какой-то период я от него не отставала, в какой-то — он от меня; был эпизод, когда мы вообще не общались. Не помню, в какой момент я осознала, что люблю его не как друга. Когда я стала смотреть на него иначе? — Ну что, врубаем следующую часть? — вывел меня из транса голос Антона. — Марафон по «Пиратам Карибского моря» продолжается! — Я вскакиваю с дивана и иду гуглить четвертую часть. — Где там наше разочарование… — «На странных берегах» ещё ничего, но пятая… Я буквально спиной ощущаю, как он удручённо качает головой. Знаю, какое у него выражение лица в этот момент: поджатые губы, нахмуренный лоб, глаза задумчиво уставились в одну точку. И мне даже не надо оборачиваться, чтобы убедиться. — И… готово! — Я победно жму на пробел, проверив, транслируется ли картинка на телевизор. — В любом случае, мы должны посмотреть все части, это наш священный долг! Оборачиваюсь к Антону и вижу, как он склонил голову над телефоном. Плохой знак. Улыбается. Ещё хуже. Строчит сообщение. Нет, нет… Ладони потеют, сжимаю подол футболки. Это она. Во рту пересохло. «Веди себя естественно.» Сглатываю ком в горле и улыбаюсь. «Скажи что-то дружеское. Сейчас же!» — Что за извращенская улыбочка, молодой человек? Вы в приличном месте находитесь, между прочим. — В голову не пришло ничего лучше тупой шутки. — Это улыбка влюбленного человека, Таська… — Парень мечтательно прикрывает глаза и сцепляет руки за головой. — Имею я право на счастье, в конце концов? В груди что-то ныло, пульсировало. Сколько бы я отдала, чтобы он говорил так обо мне! Как бы хотелось, чтоб такую улыбку вызывала я… В глазах защипало — только расплакаться мне тут не хватало! Нужно собраться. — Ну, или тварь ты дрожащая, одно из двух. Я сейчас приду. В ответ мне промычали что-то нечленораздельное. Ставлю не начавшийся фильм на паузу и ретируюсь в ванную. Закрываю дверь на защелку и сразу становится легче — можно хотя бы не выдавливать улыбку. Включаю кран и смотрю на себя в зеркало. Такое лицо, как будто мне только что пощёчину влепили, глаза на мокром месте. Надо взять себя в руки. Набираю в ладони немного прохладной воды и брызгаю в лицо. Я понимаю… прекрасно всё понимаю. Да, у моего друга может быть девушка, которая мне не нравится и да — я с этим ничего не могу сделать. Я просто друг. У меня нет права ревновать. Я должна успокоиться — нельзя показываться в таком состоянии. Вдох. Выдох. Снова умываюсь водой. Дыхание выравнивается. Аккуратно вытираю лицо салфеткой и смотрю на своё отражение — сойдёт, никаких признаков беспокойства. Осталось просто выйти и как ни в чём не бывало продолжить просмотр. Справлюсь. Выхожу из ванной с беззаботным видом и, проходя по коридору, слышу голос — Антон говорит по телефону. Ноги сами остановились, слух улавливает односторонние ответы: — Нет, Солнце, не занят… Да, как раз освободился… За тобой зайти? Давай, Котёнок, жди: буду минут через двадцать… И я тебя люблю. Сердце упало куда-то в район живота. Да ладно… Это какая-то шутка? Нет. Нельзя плакать. Я пока не могу позволить себе такую роскошь. Не сейчас. Я друг. И отреагирую как друг. Всё в порядке, я справлюсь. Глубокий вдох, вхожу в комнату. Антон ходит взад-вперёд и спешно собирает вещи. Заметил меня. — Тась, мне срочно нужно бежать, c Леной надо встретиться. Перенесём на следующую неделю? — Эх ты, братву на сиськи променял? — Получилось вполне непринуждённо, я даже заставила себя улыбнуться. — Ладно уж, только чур я к вам приду, после тебя вечно такой бардак! — Замётано! Не видела мою зарядку? — На тумбочке погляди. — Надо же, как ловко у меня получается эта клоунада. — Ага, нашёл. — Парень закидывает зарядку в спортивную сумку и, по привычке похлопав себя по карманам, оглядывает комнату. — Вроде всё взял. Насвистывая что-то под нос, Антон надел куртку, прыгнул в кроссовки и закинул сумку на плечо. Тошно смотреть на то, как он повеселел после диалога со своей… девушкой. На пути к двери парень вдруг остановился и серьёзно посмотрел на меня. — Ты же не обиделась? — спросил он через несколько томительных секунд. Вот всегда он так… сначала сделает, потом анализирует. — Нет конечно, ты и так весь день у меня торчишь, — демонстрирую самую искреннюю улыбку, на которую сейчас способна. — Иди уже! Останься… — Ладно, я напишу позже, — протягивает кулак, чтобы стукнуться и я невольно вспоминаю, как он протягивал мне брелок. — Давай, удачи. Стукаемся кулачками и прощаемся. Он уходит, а я остаюсь наедине с беспорядком и неначатой четвертой частью «пиратов». Сажусь на диван, где раньше сидел Антон и слёзы сами текут по щекам — больше не надо их сдерживать. Какая я дура…