Сестрица

      Йокогама поистине невероятный город. Днём за порядком следит Отдел по работе с одарёнными, а ночью на улицы, словно из тени, выползает Портовая мафия с её по-настоящему опасными людьми. Хотя некоторых и людьми-то назвать сложно — настолько они отринули свою человечность и всякое сострадание. Исполнительный комитет с его «цепными псами» — худшее, что может случиться с незадачливым должником или целью мафии по иным причинам. Особенно, если это поручают кому-либо из семейки Дазай.       Мизуки, девушка, что была приведена в мафию немного раньше своего брата, застала ещё времена, когда прежний босс Портовой мафии был жив и вполне вменяем, хоть и казалось, что старик едет с катушек. Она видела все те ужасы, которые творит мафия, принимала в этом непосредственное участие, будучи воспитанницей Хироцу. Мизуки отличалась спокойным нравом и некоторым состраданием к своим товарищам, хоть никто в принципе не хотел к ней подходить даже близко — её пустой взгляд наводил ужас. Кто-то даже пускал слух, что Мизуки нечисть, что приобрела человеческий вид, за что получал нагоняй — девушка оказывалась очень «вовремя» на местах сплетен. Суровая и строгая, Дазай имела лишь одну слабость — её младший брат, которого она так трепетно оберегала.       Родители Осаму и Мизуки оставили их одних, когда первый только-только должен был пойти в начальную школу. Девушка считала, что им не стоило в принципе заводить детей. Когда в семье была только она отец с матерью скандалили почти постоянно, иногда доставалось и ей. Скандалы были, по большей степени, из-за «неправильности» дочери. В один день мужчина винил свою супругу в том, что это она что-то сотворила, раз девочка, приложившая ладошку к кастрюле с кипящей водой из любопытства, не отдёрнула её и не закричала. В другой женщина презирала своего мужа, веря, что это проклятие со стороны его семьи, раз дочь, разодрав коленки в кровь, не понимала паники своей семьи. Мизуки считалась «сломанной» из-за отсутствия понятия боли в её голове.       Семья Дазай почти распалась, пока не прогремела новость: у девочки будет младший брат. Тогда казалось, что она «ожила», будто она стала нормальной, как все дети. Плакала, когда ей больно или страшно, смеялась и веселилась, как соседские непоседы. Появление на свет Осаму было невероятным счастьем для Мизуки, которая всё носилась вокруг матери, а после — и возле кроватки брата, делала для него всё, чтобы он был счастлив и улыбался. И вот, казалось бы, жизнь налаживается, второй ребёнок в семье спас положение, однако шаткое финансовое положение породило новую причину для скандала. Двоих детей растить было тяжело, учитывая, что старшая дочь вот-вот пойдёт в начальную школу.       Мужчина стал реже появляться дома, иногда в стельку пьяный, от него веяло женскими духами, однако в один из таких дней он принёс крупную сумму денег, после чего утром Мизуки нашла его висящим под потолком. Отец повесился на собственном ремне. Женщина, с горем пополам пережившая смерть своего мужа, взвалила на свои плечи бремя заботы о детях и финансовое обеспечение. Она не хотела спать с мужчинами ради денег, однако с каждым разом находила всё нового и нового «папика», а тем временем её ментальное здоровье катилось под откос, поэтому однажды, вернувшись домой, женщина взглянула в глаза своей дочери, которая катала на спине своего брата, что уже постепенно засыпал, и поняла, что больше не желает «тратить свои годы на заботу о сопляках».       Поэтому одним пасмурным утром детство Мизуки закончилось, когда вещи матери пропали из шкафа. Но на вопрос Осаму девочка отвечала, что мама уехала в командировку, она не бросила их и скоро вернётся. Тогда Дазай ещё не знала, что её младший братишка уже понимает: никто никогда не вернётся. Папа не в больнице с тяжёлой болезнью, а он умер, а мама просто решила их оставить ради нового любовника.       Тогда-то в её жизни появились Хироцу. Дазай бродила по окрестностям, чтобы найти неприметный магазинчик, из которого можно было бы украсть еду для неё и брата. Её поймали быстрее, чем она думала. Прижимая худыми руками к груди молоко, хлеб и пакет с рисом, Мизуки злобно косилась на мужчину с разбитым моноклем, который сама же и разбила ему, внезапно ударив. — Ещё бы немного, и удар пришёлся бы в висок, — седой мужчина крепко держал девчонку за шиворот, пока та уже забросила попытку брыкаться. Если ей повезло один раз, не факт, что повезёт ещё. Что ни говори, а девочка с пустыми глазами цвета неба была не так глупа, как могло бы показаться, поэтому прикинула, что второй раз врасплох мужчину не застать. — Твой бойкий нрав был бы полезен. — У меня нет выбора, я так полагаю, — констатировала факт Мизуки и сдула тёмную чёлку с глаз. Она взглянула на мужчину, гадая кем он может быть. Пальто, костюм-тройка, уложенные волосы. Первая мысль, посетившая её голову, была: «Мафиози». — Ты вряд ли сдашь меня тому лавочнику, у которого я это украла, потому веди меня к своему боссу, дедуля.       Улицы научили девочку двум вещам: доверять можно только себе, и полагаться можно только на свои силы. Однако в этот раз Мизуки поступилась своими принципами в надежде, что это поможет её брату ни в чём не нуждаться.       И это была единственная мотивация в её жизни. Дазай жила ради брата, сражалась ради брата и воровала ради брата. Осаму. Всё ради Осаму.       Она продолжала жить с ним в том небольшом доме, оставшемся от родителей, баловала Осаму и одевала его, когда первые деньги за работу на Портовую мафию начали капать на карман. Мальчишка научился читать, считать и писать и жил, ни в чём не нуждаясь до своих двенадцати лет. Одна из ночей ознаменовалась его попыткой шпионить за сестрой.       Так однажды, не послушав Мизуки, он выбрался из дома и шёл за ней квартала два. Дазай выполняла простые поручения от Хироцу, которому «найдёныша» и доверили, рассудив это так: «Ты нашёл — твоя проблема», потому как не являлась полноценным членом Портовой мафии. — Ты что тут забыл, сопляк? — В переулке, где «исчезла» сестра в одном из подвальных помещений, служивших входом в сеть потайных ходов, Осаму обступили рослые мужчины, вооружённые до зубов. По одному только их внешнему виду было уже понятно: это точно мафия. Осаму рванул прочь из переулка, ему казалось, что он не бежал, а летел в направлении их дома, огибая препятствия. И всё это время он вопил: «Прости меня, Ми-тян, прошу прости меня, что не послушался!». Его глаза застилали слёзы, потому-то мальчишка и не заметил, как угодил в ловушку, прямиком в раскрытые двери минивэна. Темноволосый мальчик пытался вырываться, кусался, даже кулаками махал, однако одного удара хватило, чтобы он потерял сознание.       Идя по узким коридорам, которые отличались друг от друга только расположением дверей в своеобразные бункера, Дазай не задавала никаких вопросов. Она уже давно уяснила, что не в её положении о чём-либо спрашивать. Она лишь очередная пешка, от которой избавятся, если что-то придётся не по душе. Хироцу, который встретил свою воспитанницу на одной из развилок, был её начальством, хоть Мизуки и знала, что есть и те, кто стоит гораздо выше его, но их девочка, ставшая уже девушкой, никогда не видела.       За четыре года Дазай выросла в красивую девушку с немного вьющимися на концах тёмными волосами, как у брата. Из-за частых тренировок её тело было достаточно крепким, но не теряло женственных изгибов. Иногда Осаму, ревностно цепляясь за руку сестры, всем видом старался показать, что он её никому не отдаст.       Звонок на мобильный Рьюро уничтожил тишину, которая царила в сети подземных ходов. Хироцу доложили, что его группа поймала какого-то мальца, который явно следил за ними, и поэтому они везут его в то же место, к которому Мизуки и её воспитатель направляются. То, с какой серьёзностью говорил мужчина по телефону, наталкивало девушку на мысль, что шутками и не пахнет, но всё же решила поинтересоваться: — Хироцу-сан, что случилось? — Она не ожидала прямого ответа на заданный вопрос, ведь в мафии есть вещи, которые её не касаются. По крайней мере, пока что. Мужчина обернулся, глядя своей воспитаннице глаза в глаза. — Заметили шпиона. Его везут на базу, куда мы направляемся. — Этот день знаменательный для девушки, ведь сегодня день её «крещения» и официального вступления в ряды исполнителей Портовой мафии. Дазай даже испытала долю гордости, когда Хироцу рассказал ей, куда её ведут. Она бы в любом случае догадалась; он это понял с первой их встречи — она очень сообразительная. — Он явно никак не связан с теми, кого мы поймали на прошлой неделе. Кто-то новый? — Решила уточнить Мизуки, но ничего не получила в ответ. Так они в тишине дошли до базы, где ещё со входа слышно было, как кто-то нецензурно выражается и угрожает сестрой. Девушка замерла на месте под непонимающий взгляд своего наставника.       Голос казался знакомым, очень знакомым, поэтому Дазай ворвалась в помещение первой и огляделась. Как она и опасалась — перед ней на стуле барахтался Осаму, который всё норовил откусить пальцы одному из бойцов Портовой мафии. От мальчишки было очень много шума, настолько, что начала болеть голова. — Да я тебя!.. Да моя сестрица… Да она тебя на куски порвёт! Пусти меня, чёрт лысый! — Огрызался темноволосый мальчик, предпринимая тщетные потуги выпутаться из верёвок. Потом его взгляд метнулся в сторону двери, где стоял Хироцу и Мизуки. Младший Дазай аж засиял. — Сестрица! Сестрица, а меня тут схватили.       Девушка с полминуты стояла, не шевелясь. Казалось, что она не дышала вовсе, обдумывая, как всё так обернулось, что рядом со шпионами, которых нужно устранить, сидит связанный Осаму. Рьюро, до которого начало доходить, что происходит, взглянул на свою воспитанницу, что постепенно багровела. «Твою мать», — выдохнула темноволосая, понимая, что ситуация максимально неловкая, и эту сцену лучше бы никому никогда не видеть.       Она молча подошла к брату, который уже перестал дёргаться. Исполнители Портовой мафии с непониманием смотрели то на неё, то на Осаму. Приблизившись вплотную, Мизуки, сведя брови к переносице, отвесила ему подзатыльник. Её сердце колотилось, как бешеное не то от гнева, не то от страха, что с ним будет. Ну не мог же Осаму и вправду быть шпионом! Ведь не мог же? За четыре года, увы, Мизуки привыкла не доверять простым совпадениям, потому как после веры в случайность случалось так, что приходилось исправлять свои ошибки в двойном объёме.       Осаму захныкал, когда внезапно осознал, где находится и что происходит, чего уж говорить о подзатыльнике от сестры. Мальчишка стал извиняться, клясться, что больше никогда так не будет и будет во всём слушаться сестру. Остальные же молча наблюдали за тем, как Мизуки треплет своего брата. — Хироцу, пистолет, — скомандовала она, и ей в руку легло оружие. Осаму заметно напрягся, но старшая Дазай покачала головой, ясно давая понять, что стрелять в него не стала бы в любом случае. — Осаму, мы поговорим дома. Сначала дай сестре закончить свою работу.       Подойдя поближе к тем, кого поймали на прошлой неделе, девушка пару раз пнула с ноги одного из шпионов по лицу, скомандовав: «Не спать, ублюдки!». Младший Дазай с некоторым ужасом и восхищением наблюдал за тем, как изменилась на глазах его сестра. Он всегда знал её только, как любящую и заботливую сестру, которая на всё готова ради защиты её младшего братца. Выстрел. Ещё один. И ещё. Три трупа склонили свои головы, а Мизуки лишь тяжело выдохнула и ещё раз пнула каждого. «Мертвы», — констатировала она, но для верности выпустила ещё по две пули. Осаму с немым ужасом наблюдал за тем, как всё человеческое из сестры уходит, оставляя после себя лишь машину по уничтожению всего и всех.       Весь прежний мир рушился в глазах мальчишки. Хотя он покрывался трещинами ещё когда мать их бросила, оставив неподготовленную к жизни в одиночку Мизуки и его.       На девичье плечо легла рука в перчатке. Младший Дазай нахмурился; ему не нравилась вся раскрывающаяся его глазам картина: его сестра с пистолетом в руке стоит возле трёх трупов, а рядом с ней — мафиози. — Не знал, что у тебя есть брат, — Хироцу кивнул в сторону Осаму, который всё ещё показывал своё недовольство ситуацией, хоть и понимал, что его требование отойти от сестры будет однозначно проигнорировано. Кто он такой, чтобы ставить условия здесь?       Но такая сестра, которая предстала перед глазами, напугала темноволосого мальчишку. И давно Ми-тян убивает людей, почему она это делает? И почему она невероятно красива в такой момент?       Старшая Дазай усмехнулась и отдала пистолет Рьюро, который он убрал в кобуру под плащом. Бойцы Портовой мафии оживились, — их работа ещё не окончена — отвязали убитых и унесли прочь. Темноволосая девушка лишь взглядом проводила тех, пока не скрылись из виду, а после побледнела и осела на землю. Это её первое убийство. Девушке было дурно, настолько, что хотелось опустошить желудок. Она глубоко дышала, как ей советовал за спиной мужчина, и это в самом деле немного помогало. — А вы и не спрашивали об этом, Хироцу-сан, — кисло ухмыляясь, Мизуки бросила взгляд на брата. Он свидетель, и теперь тоже может быть втянут в криминал, чего девушка совсем не хотела. Дазай должен быть как можно дальше от этой грязи, в которую она загнала себя не по своей воле.       У двери послышались хлопки, все обернулись. Из тени под тусклое освещение потолочного фонаря вышел Мори в белом халате. Старшая Дазай вновь побледнела — ей не стоило отвлекаться от дыхания. — Босс будет доволен, — кивнул брюнет и взглянул на мальчишку на стуле. Тот вздрогнул и нахмурился чуть. — А что до твоего брата… Молодец, Мизуки-чан, он свидетель, и теперь у него нет другого выбора, кроме как стать частью Портовой мафии. Не волнуйся, я позабочусь о нём. Не всё ж Хироцу возиться с малышнёй.       Нужна была всего секунда, чтобы от жалкой картины того, как девушка-подросток старается совладать с рвотой, не осталось и следа. Дазай в момент оказалась перед Огаем, успев незаметно выхватить раскладной нож из кармана своего наставника. Лезвие опасно сверкнуло у шеи черноволосого мужчины, а тот даже не двинулся с места — только рассмеялся. Какая же Мизуки всё-таки забавная. Он даже пожалел, что не нашёл её первым. — Только пальцем его тронь — и я…       Девушку прервал Мори, осторожно отодвинув лезвие ножа от своего горла. Мгновение — и до ушей донёсся хруст и девичий вскрик. С тихим звоном нож упал на бетонный пол. — Не разбрасывайся пустыми угрозами, Мизуки-чан. Меня ты не убьёшь. Безнаказанно, разумеется, — Огай никогда особо ей не нравился. Дазай всегда была уверена, что он явно что-то затевает, и это «что-то» может с завидной лёгкость перевернуть всю Портовую мафию с ног на голову.       Пока девушка сидела на полу, кусая губы в кровь, она молилась всем богам, чтобы Осаму не запомнил то, что происходит на его глазах: убийство трёх человек той, кого он никогда бы не заподозрил в подобном, ведь она так добра и мила; её же жестокость и бесчеловечность в глазах, и, как вишенка на торте, словесная перебранка с Огаем, которая окончилась попыткой угрожать расправой и травмой предплечья сестры. Мизуки дышала глубоко, но это не помогало никак справиться с той болью, которая охватила каждое нервное окончание. Хотелось кричать, но нельзя пугать брата! — И, да, кстати, предплечье я тебе не сломал, но лучше тебе не нагружать свою руку ближайшие две недели, Мизуки-чан, — беззаботно протянул Мори, уводя уже освобождённого Дазая прочь из помещения. И только когда Осаму скрылся из виду, по стенам прокатился оглушающий крик от боли, смешанный с гневом — девушка больше не могла терпеть.