Сестрица

      Нужно продержаться ещё немного. Совсем чуть-чуть. Нужно дождаться, когда он уйдёт. Нельзя издать ни единого звука, чтобы он не убедился в обратном. Мизуки, что успела в последний момент перетянуть ремни наплечной кобуры на два пистолета, задержала дыхание. Ей пришлось приложить немало усилий, чтобы не издать ни звука, когда Поль пнул её пару раз по сломанным рёбрам, и не скривить лицо. Девушке непременно нужно было выжить, чтобы обо всём рассказать, чтобы вернуться к брату.       Несмотря на то, что Дазай искренне считала Осаму маленьким мужчиной, на долю которого выпало немало испытаний по её вине, он всё ещё был подростком, о котором нужно было заботиться. Ей нельзя было умирать, пока он не вырастет. Она должна была отпустить его в этот мир, видя каким взрослым он стал.       Верлен ушёл. У Мизуки не было никаких сомнений, что он не купился на эту уловку, однако причина, по которой он оставил её в живых, была ей неизвестна. Всё помещение провоняло кровью и смертью. От бильярдного бара не осталось ничего, кроме воспоминаний и названия. В одной из стен торчал бильярдный стол, окна выбиты, столы, стулья — всё перевёрнуто и разломано. Нет ничего, что могло бы уцелеть, кроме барной стойки, за которой девушка лежала среди осколков стаканов и бутылок от спиртных напитков.       Удивительно, но опасения Дазай насчёт подрыва бара или его сожжения не подтвердились. Верлен просто ушёл, не оставив никакого «подарочка» напоследок. Боль пронзала всё тело, когда мафиози пыталась подняться. Нужно немного ослабить ремни. Под рукой хрустели осколки бутылок, мелкие впивались в ладонь, но это было меньшее из зол. Сколько рёбер было сломано Дазай даже навскидку прикинуть не могла, впрочем, она и не пыталась даже.       Очнулась темноволосая только тогда, когда услышала шаги в баре. Почему-то в тот момент любой звук казался предвестником опасности, будто этот светловолосый психопат решит снова вернуться, чтобы закончить начатое. В одном Мизуки была уверена наверняка: Поль не человек. И дело даже не в его нечеловеческой способности к управлению гравитацией, схожей со способностью Чуи. Сломал он ей рёбра и бросил в первый раз в барную стойку лишь грубой силой. Это далеко от человека и его возможностей.       Чуя, кое-как вошедший в бильярдный бар на шатких ногах, оцепенел, глядя на открывшуюся его глазам картину. Четверо его товарищей лежали в центре разрушенного помещения, что некогда было баром. По «Старому миру» будто шторм пронёсся, не иначе. Юноша предположил, что не обошлось без схожей способности, схожей с его. Это был Верлен, в этом не приходилось сомневаться.       Альбатрос, Док, Пианист и Айс Мэн были похожи больше на поломанных марионеток, которых на полном ходу выкинули из кузова минивэна где-то на склоне гор. Живот вечно болтливого молодого человека в солнцезащитных очках был разорван настолько, что можно было увидеть внутренности и кости. Шансов на выживание не было ни у одного человека из «Знамени». — Я Дока спас. Успел оттащить в сторону. Все умерли, Чуя, я тоже скоро умру. Здесь ещё сестрёнка была, — Накахара замер. Старшая Дазай тоже попала под атаку Верлена? Если это так, дело плохо. — Вылечи Дока и сестрёнку. Думаю, они ещё живы.       Но, нет, Док был мёртв. Молодой человек, чей воротник Альбатрос держал в своей слабеющей руке, был бледнее обычного. На нём не было ни единой царапины, но лишь на верхней части тела. Второй половины не было.       Чуя медленно перевёл взгляд на руку, торчащую из-за барной стойки. Сомнений не было — это была Дазай. Потом он вновь перевёл взгляд на постепенно умирающего Альбатроса. Картина была просто ужасающей. Вероятность выживания в такой-то откровенной бойне была равно нулю. Это было бы невероятным чудом, окажись хоть кто-то живым. — Да, оставь Дока на меня. — Их не спасти. Никого не спасти, и это его вина. Чуя был полностью уверен, что всё произошедшее — его чёртова вина. — Гордись собой, Альбатрос. Док был спасён только благодаря тебе.       Светловолосый молодой человек постарался нахально усмехнуться, как делал это обычно, однако зашёлся приступом кашля, успев рассказать только о мотоцикле в гараже, который хранил для Чуи. Затейник, отвечавший за транспорт Портовой мафии, погиб самым последним.       Чуя впервые за всё это время испытал самый настоящий страх. И он усиливался по мере приближения к барной стойке. Мизуки лежала там с открытыми глазами. На её теле были многочисленные порезы от стёкол, некоторые осколки были воткнуты в ноги и руки. Такое Накахара не мог представить себе даже в кошмарных снах. Девушка лежала неподвижно, будто бы смотрела в потолок и о чём-то размышляла. В мыслях рыжеволосый эспер раз за разом прокручивал слова, что она сказала ему на крыше штаба Портовой мафии. «Я понимаю, что ты чувствуешь, — однако к этим же словам добавилось ещё кое-что, — но не надо хоронить меня раньше времени. Лучше помоги мне встать. У меня, кажется, сломано несколько рёбер и есть растяжение лодыжки». Накахара аж на месте подпрыгнул и чуть не угодил коленями в осколки битых бутылок. Живая. — Да чего ты так реагируешь-то? Ты меня напугал больше, — посмеялась Мизуки, а Чуе впервые за это время захотелось её ударить. Рыжеволосый одарённый испытывал необъяснимый спектр чувств. Он всё ещё страшился, что ему лишь чудится, и Мизуки мертва на самом деле, но в то же время юноша сжал в своей ладони рубашку и стиснул зубы. Он был зол на Дазай, что та умудрялась подшучивать в такой-то ситуации. Её ведь почти приписали к мертвецам, а она нарочно не подавала признаков жизни. С другой же стороны, Чуя был рад, что она жива. — Я была почти уверена, что этот хрен вернулся добить меня. Видимо, мне повезло больше, чем остальным.       Явившийся Адам стоял в проходе. Его тоже изрядно потрепали, однако он был вполне способен стоять на ногах. Его тело было обожжено, разбит глаз и из него вытекала жидкость. Чуя помог подняться Дазай, и та, опираясь на поверхность барной стойки, принялась вытаскивать из себя осколки стекла. Мизуки оглядела поле побоища. Никого в живых, кроме неё, не осталось. Она закусила нижнюю губу, кое-как доковыляла до Альбатроса под разговор Чуи и Франкенштейна. — Чуя, уж не думаешь ли ты, что будешь справляться с этим в одиночку? — Криво усмехнулась темноволосая, прикрыла глаза Доку и подняла воткнутый в пол кукри. Накахара на слова девушки поморщился и оглядел её. Сломанные рёбра, растяжение, мелкие порезы от осколков и бог знает, что ещё, о чём девушка сама не знала или молчала по привычке. — И кто мне поможет? Ты, что ли, сестрица? — Его слова звучали резковато, однако юноша не собирался как-либо задеть девушку. Наоборот, Чуя впервые за этот год ощутил необходимость остановить кого-либо от непоправимой глупости. Однако в светлых глазах горела решимость не позволить Накахаре разбираться со всем в одиночку. Тогда-то рыжеволосый юноша применил приём, который точно сработал бы. — Подумай о своём брате. Что будет с ним, если этот ублюдок убьёт тебя?       Тогда-то Мизуки и остановилась. Она взглянула на Чую и вздохнула. Да, в этот раз ей повезло, и она легко отделалась, однако не было никаких гарантий, что при следующем столкновении с Верленом у неё будет шанс на выживание. Поль настоящее чудовище, в этом не было никаких сомнений. Во взгляде рыжеволосого эспера девушка заметила растерянность. Она доковыляла до него и обняла, утыкая носом в свою грудь. — Не имеет значения, что он сказал тебе. Важно лишь то, что чувствуешь ты сам, — последнее, что слышал уходящий из разрушенного бильярдного бара Чуя. Она будто бы знала о том разговоре Поля с Чуей, в котором мужчина рассказал ему страшную тайну. Но была ли она правдой? Этого Накахара не знал.       Юноша вышел на улицу и вызвал похоронное бюро при Портовой мафии, а похоронное бюро уже вызвало медиков из клиники при организации. Старшую доставили в больницу, дав ей сильное обезболивающее. К счастью, её жизни ничто не угрожало.       Осаму примчался вместе с Одой к Мизуки так скоро, как только смогли. Они оба были в ужасе, когда узнали, с кем столкнулась мафиози. Поль Верлен был убийцей организации одарённых из Европы. Они все были чертовски сильны, чтобы с ними можно было тягаться кому-то без способностей. Процент выживания у девушки был минимальный, если таковой вообще был. Однако удача определённо была на её стороне. — Ты вообще соображаешь, что ты творишь? — Сакуноске первым стал отчитывать девушку, видя то кошмарное количество бинтов, которое на ней было. На темноволосой буквально почти не было живого места. — Он бы мог запросто тебя прикончить!       Мизуки вздохнула. Она и правда оказалась чертовски везучей, раз осталась в живых, однако не было гарантий, что в какой-то момент Верлен не пришёл бы закончить начатое. Девушка была в опасности даже в большей, чем могла предположить. Однако она уже ввязалась в это. Даже если бы Дазай оставалась в стороне, никто не мог исключать, что Поль не добрался бы и до неё. Будто он собирал всё это время сведения об окружении Чуи. — Будьте осторожны. У меня есть предположение, что Верлен собирал весь этот год информацию о нас и об окружении Накахары. Если это так, все, кто с ним контактировал, могут быть в большой опасности, — Мизуки говорила очевидные вещи, однако не стоило и в самом деле исключать такую вероятность. В конце концов, Верлен устранил всю группу «Знамени», чуть не прикончил Адама, с которым Чуя только недавно стал общаться. Под удар попала даже она. — Передайте мой отчёт Мори. Следующей целью Верлена может стать именно он.       Ода, видя взгляд младшего Дазая в сторону своей сестры, решил оставить их одних. Шатен проводил своего друга взглядом и вновь уставился на сестру. Юноша нахмурился, понимая, что Мизуки повезло чудом оказаться живой, и это везение не продлится долго. Когда-нибудь оно кончится, и что же девушка будет делать потом? — Я едва не потерял тебя сегодня! — Дазай терпел до последнего, чтобы не разреветься. То, что предстало его глазам, было ужасно. И как бы он ни пытался убедить себя, что всё обошлось, его грудь стесняла боль. Каждый порез на её теле отзывался на его сердце, и удержать слёзы, застывшие на глазах, он не мог. Юноша уткнулся в простыни; его плечи задрожали, пока тихие, почти беззвучные рыдания сотрясали его тело. — Почему?.. Зачем ты вообще пошла туда?!       Мизуки осторожно гладила его по немного вьющимся волосам, едва имея возможность разобрать бормотание. Осаму бубнил себе под нос, заглушаемый простынями, что не смог бы жить дальше, если бы сестру не спасли, если бы она не выжила. И ситуацию не спасало даже то, что она легко отделалась. Как бы старшая ни утешала брата, всё было тщетно. — Осаму, взгляни на меня, — скомандовала Мизуки, и шатен в самом деле поднял на неё свой взгляд, встречаясь с суровым выражением на лице сестры. — Не смей говорить таких вещей! Ты должен жить, несмотря ни на что. Я не для того делала всё, что было в моих силах и даже больше, чтобы ты говорил такое.       Юный мафиози застыл, он даже перестал дышать на какой-то момент. Конечно, Дазай была права. Она делала всё, чтобы они смогли выжить, чтобы у них было всё необходимое, а его слова о самоубийстве обесценивали всё, что она сделала и через что прошла. Юноша принялся быстро вытирать слёзы со своего лица, извиняясь перед Мизуки за свои слова. Осаму не умел ценить свою жизнь, построив весь её смысл вокруг существования сестры. Она была центром его Вселенной. И эта вселенная едва не была разрушена в одночасье. — Иди сюда, — притянула его темноволосая к себе и уложила голову юноши на свою грудь, там, где билось её сердце. — Слушай его и не смей больше говорить о собственной смерти.       Сердце в груди старшей Дазай колотилось, как бешеное, едва она только представила хладный труп своего младшего брата. Внутри враз стало пусто и больно. Она хотела, чтобы Осаму прожил долгую и счастливую жизнь, даже если это означало, что ему пришлось бы пройти этот путь в одиночку с воспоминаниями о любимой сестре за своей спиной. — Я люблю тебя, Осаму. Никогда не думай о том, чтобы убить себя, слышишь? — Мизуки осторожно гладила брата по голове и плечам, игнорируя боль в рёбрах. К счастью, обезболивающее помогало с этим. Девушка слушала его тихий плач, будто Осаму снова пять и он снова испугался грозы за окном. — Всё будет в порядке, братик, обещаю тебе.       Темноволосая мафиози выпустила брата из своих объятий, и тот приблизился к её губам. Они оба, будто по предварительному сговору оглянулись на дверь, ведущую в палату, и, убедившись, что никто не зайдёт, подарили друг другу поцелуй в губы. Это было единственным, что успокоило бурю в груди младшего Дазая. Ощущение её тёплых, мягких губ на его селили убеждение, что Мизуки достаточно сильна, чтобы выкарабкаться. Она жива, она рядом с ним, отделалась многочисленными порезами и пятью сломанными рёбрами. — Я и Одасаку будем дежурить у твоей постели, чтобы убедиться, что всё будет хорошо. Это приказ Мори и дядьки Хироцу. — Мизуки на эти слова усмехнулась. Чтобы Огай хоть немного начал переживать за неё? Девушке в тот момент показалось, что вот-вот мог начаться конец света.       Ночь прошла спокойно, пускай ни Сакуноске, ни Осаму не спали. Они оба отказывались спать, сменяя друг друга на посту, чтобы дать другому отдохнуть. Дазай спала в своей больничной постели, оставаясь неподвижной. К ней была подключена капельница с обезболивающим на тот случай, если вколотая до этого доза прекратит своё действие. Грудь девушки-мафиози размеренно вздымалась и опускалась под одеялом. В лунном свете, падающем из приоткрытого окна, её черты казались неземными для её младшего брата. Самая красивая девушка, которую он когда-либо видел, и с годами Мизуки становилась лишь прекраснее в его ореховых глазах.       Люди из похоронного бюро при Портовой мафии, находившемся в том же здании, что и клиника, в которой лежала Дазай, провели большую часть ночи без сна, приводя трупы товарищей Чуи в порядок перед похоронами. Вторую половину тела Дока так обнаружить и не удалось в бильярдном баре. Чуя тоже не спал. Он дежурил в коридорах то похоронного бюро, то в клинике на этаже, где располагалась палата девушки. Ему не давало покоя то, что Верлен просто ушёл. Он однозначно не был идиотом, и слова Адама, что мужчина не остановится, пока не прикончит всех, кто связан с Накахарой, были тому подтверждением. Значит, Поль точно вернётся, чтобы убить девушку.       Утром хмурый и не спавший Чуя был в церкви вместе с теми, кто пришёл провожать союз молодых людей в последний путь. Их хоронили по католическим правилам. К счастью, похоронное бюро озаботилось о том, чтобы выделить им места на кладбище. Юноша с рыжими волосами, словно мантру, повторял в голове самому себе, что не простит Верлена за то, что тот сделал, будь он ему хоть братом, хоть отцом. Однако же Чую раздражал Адам, что пришёл чуть позже, накупив сладостей. Ему нужно было сообщить сведения о Верлене и его передвижениях. Накахара не хотел слушать его в тот момент, считая своим долгом сначала проводить товарищей в последний путь, как подобает.       Мизуки, несмотря на свои травмы, тоже была там, несла траур, хоть и не знала каждого из них лично так же долго, как юный эспер. Провести с ними целый год, привыкнуть к некоторой придурковатости Альбатроса, помпезности Липпманна и перфекционизму Пианиста, а после — потерять их всех в считанные минуты. — Это похороны. Похороны моих друзей, — Накахара, как мог, пытался сохранять хладнокровие, пока Франкенштейн всё пытался отвлечь его сладким. — Они все мертвы. Похоронному бюро потребовалось восемь часов, чтобы придать им презентабельный вид. И всё потому, что они были разбиты. Всё из-за меня. Поэтому я должен проводить их, иначе они будут осуждать меня.       Но слова Адама о мертвецах, что не держат обид, потому что им всё равно, вскипятили кровь. Чуя готов был убить робота, стоявшего рядом с ним, пока Дазай не призвала рыжеволосого одарённого успокоиться. В тот же момент в дело вмешался и Мори, подтвердив слова Франкенштейна.       Полезная информация, которая была у Адама, касалась убежища Верлена. Нужно было как можно скорее уничтожить его, прежде чем пострадает кто-то еще. Чуе было неприятно признавать, однако в искусственном интеллекте из европейской полиции была своя польза. как минимум некоторые его навыки могли бы пригодиться, и потому юноша с рыжими волосами не оставалось ничего более, кроме как принять тот факт, что им придется работать сообща до тех пор, пока Поль не будет устранён.       Адам времени зря не терял. ему потребовалось все очень мало времени чтобы взломать систему безопасности базы данных Портовой мафии и полиции. Верлен не мог, учитывая его статус, прибыть в Японию так просто через аэропорт. Поэтому стоило искать тех, что готов был провести его в страну. Такие контрабандисты на самом деле существовали, и работали они на мужчину со светлыми волосами. При других обстоятельствах они были бы уже мертвы.       У Верлена было несколько целей, и все они помещались крестом на тех местах, где они были уже устранены. Всего таких мест было четыре. Поль начал с бильярдного бара «Старый мир», где прикончил людей из «Знамени» ничуть не отправил на тот свет старшую сестру Осаму. Оставались ещё три других.       Когда до Накахары дошло, кто может стать следующей жертвой, он, не сказав ни слова, ринулся до завода, который был запечатлен на фото толстой ветки берёзы, которое юноше дал Адам. Нужно было спешить, ведь на кону стояла жизнь человека, с которым Чуя меньше всего вновь хотел бы встретиться, припоминая ему такое некрасивое предательство год назад. Ширасе.       Пепельновласый юноша работал на заводе автозапчастей. Его уже год как никто не посещал. Удивительно, однако даже люди из «Овец», несмотря на дружбу между ребятами, быстро забыли о нём. Он не видел никого с тех пор, всё ещё продолжая держать обиду на Накахару за развал организации. Ширасе был полностью уверен, что Чуя предал их и спелся с Портовой мафией. поэтому юноша был вовсе не рад увидеть своего бывшего товарища. Он даже не стал говорить с ним — сказал проваливать и сам начал уходить, объявив, что его рабочий день уже подошел к концу. Ох, если бы тут была сестрица… Чуя почему-то даже подумал, что она бы рассмеялась, назвав Ширасе глупым ребёнком, который всё никак не повзрослеет, в отличие от Накахары. — Этот ублюдок разгромил нашу организацию. Портовая мафия напала на нас и разбросала по всей стране, чтобы у нас не было возможности воссоединиться, — Ширасе звучал очень обиженно, будто и в самом деле был маленьким ребёнком, которому не купили сладкое. Однако Адам ему не поверил. В его базе данных показания подростка не совпадали с реальностью. В самом деле обиженный ребёнок.       Между бывшими членами банды вспыхнул небольшой конфликт. Ширасе жаловался на плохое оплачивание его работы, показывая последнюю дорогую вещь на его запястье — швейцарские часы. Юноша говорил, что такие же дорогие вещи он покупал себе каждый месяц, но из-за того, что сделал Чуя, он теперь не знает, в какой момент ему придётся продать и их тоже, чтобы выжить.       Буичиро Ширасе после небольшой перепалки подался в бега, сев на свой мотоцикл. Вот только была одна проблема. Конечно, он смог оторваться от Адама и Чуи, однако его задержала полиция по подозрению в незаконном хранении оружия. Накахара угодил вместе с ним, как соучастник. Дела приобретали скверный оборот.