Сестрица

      Чуя и Адам могли спокойно сбежать, однако последний отказывался напрочь это делать, потому как нужно было уладить «юридические формальности». Поэтому они двое сидели в допросной и ожидали. Ожидание было настолько невыносимым, что Накахара, казалось, начинал сходить с ума. И масла в огонь подливал ещё этот робот в одном помещении с ним. Сначала игра в открытие странностей у людей, после пары «ходов» которой рыжеволосый эспер приказал Франкенштейну закрыть рот и не возвращаться к игре, потом «душный» отказ робота из Европола покидать полицейский участок до истечения двух суток. У них обоих не было времени, Верлен мог заявиться когда угодно, и он не остановится, пока не закончит начатое.       Адама не покидал вопрос. В его базе данных не было информации о Мизуки. Кто она такая и кем приходилась Чуе? Есть ли между ними особая связь или она просто знакомая ему? Удивительно, но Накахара тоже задумался об этом. Дазай, несмотря на то, что была сестрой «суицидального маньяка», была… нормальной. Не без своих странностей, конечно, однако это была мелочь в сравнении с тем, что творил Осаму. Плюс старшая была добра к нему, помогала, чем могла, давала подсказки и советы, когда ему это было действительно необходимо. Но Чуя не был в неё влюблён, даже несмотря на её мягкость и доброту к нему. Он просто считал её хорошим человеком, который непонятно что забыл в мафии.       Весь план поймать Верлена трещал по швам из рассказа Адама о невозможности использовать связи с Европолом для его поимки. Технически, он вообще не должен находиться в Японии по расследованию, но ИИ застрял тут, дав присягу Чуе на верность.       Да, план трещал бы по швам, если бы не младший Дазай. В него веры не было никакой, учитывая то, как он хотел умереть и то, что он провернул, чтобы Накахара Чуя оказался частью Портовой мафии. К слову сказать, юноша прятался в своём втором убежище на свалке. Это был контейнер для перевозки автомобилей в прошлом. Об этом месте Мизуки не знала и лучше б ей не знать. Все, кто был доверен в руки Осаму, старались вообще не приближаться к тому месту, боясь непредсказуемых действий со стороны юного мафиози. Демонический вундеркинд. На его столе лежали документы Портовой мафии, которые он хотел отдать Верлену, который, в общем-то, ему и позвонил перед тем, как прийти лично. — Что ж, могу вами восхититься, Верлен-сан. Вы не действуете из принципа «Поматросил и бросил», — мрачно усмехнулся Осаму, глядя на документы. Он выкрал их специально, хоть и был не против в самом деле посмотреть на то, что будет происходить с мафией, как только Поль их получит.       На вопрос о причинах, по которым Осаму так хотел передать мужчине документы, Дазай злобно усмехнулся. Если б только Верлен знал, во что ввязывался… — Я хочу посмотреть, как горит Портовая мафия.       Отчасти это было правдой. При иных обстоятельствах шатен и в самом деле готов был сделать всё, чтобы страдали те, к кому Мизуки присягнула на верность ради их общего выживания. Но, с другой стороны, это бы полностью обесценило всё, что она сделала для него, для себя. Осаму разрывался между тем, что правильно, и между тем, чего желает его гнилое сердце, которое спасалось лишь прикосновением старшей. Она не заслуживала проходить этот путь насилия и жестокости, даже если от этого зависело выживание. Осаму готов был плеваться ядом каждый раз, когда он вспоминал, что именно по причине того, что они остались одни, девушка не нашла иного пути, кроме как принять предложение Хироцу. Этот мир оказался слишком жесток и несправедлив к ним обоим. — Но разве Портовая мафия не вырастила тебя? — Верлен был отчасти прав, задавая этот вопрос. Мори воспитывал в младшем свой полезный инструмент, который выполняет его указания, но основа лежала на сестре, которой он был безмерно благодарен. Лишь благодаря тому, что старшая Дазай всё ещё жива и дышит, у Осаму был хоть какой-то смысл самому продолжать двигаться, пусть и с пониманием, что все они не вечны.       Когда-нибудь Мизуки умрёт, и он останется совсем один. Тогда всякое стремление продолжать существовать покинет его, и… «Я просто хотел бы умереть рядом с ней», — Мизуки бы точно дала своему брату подзатыльник за такие мысли. Но что ему делать дальше, когда единственный огонёк, освещавший тьму вокруг, погаснет? Искать огонь в ком-то ещё? Осаму противна мысль, что он заменит сестру кем-то, будто сломанную деталь в механизме.       В руках Верлена были документы, которые передал ему Дазай. Как забавно. Человек, уличивший его во лжи, когда шатен сказал, что боится его, не заметил, как попался в ловушку. Вся эта встреча с Полем, все их переговоры — всё было одной сплошной ложью. Осаму знал, что документы с внутренним регламентом мафии будут искать, знал, что Верлен сохранит их. Шатену всего-то нужно было чуть подождать, пока план придёт в действие. Но… Знал ли Мори о пропаже? Конечно он знал, потому что никто бумаги и не крал.       Король убийств, Поль Верлен, не разглядел за ореховыми глазами уловки, усмехнувшись бесстрашию юноши, когда мимо него на запредельной скорости пролетела монетка, пробила дальнюю стенку контейнера, расплавив металл. — Передавай своей сестрице привет. Уверен, что эта безумная девушка всё ещё жива. — Всё, что было брошено напоследок мужчиной, когда он удалился в полицейский участок, а юношу одолело неистовое желание самому прикончить этого француза. Сестра тоже хороша, полезла в драку против него!.. О чём она вообще думала?! Эти слова стали тем самым спусковым крючком, который уничтожил всё вокруг при срабатывании.       В тайном убежище Осаму было разгромлено всё. Выбита лампочка на потолке, перевёрнута кровать, стол, стул. Холодильник был во вмятинах от ударов, местами на нём были даже следы крови. Шатен не знал, на что злился: на Верлена или на всю ситуацию в целом? На Мизуки он бы никогда не разозлился настолько, чтобы всё вокруг крушить. Она не сделала ничего, если не считать безрассудной попытки ринуться в драку против Поля. Конечно, с ней явно был кто-то ещё, однако это всё равно было рискованно, с какой стороны ни глянь.       И где только носит придурка Чую?       Накахара сидел в комнате переговоров и тянул время, как только мог. Ему не нравилась обстановка вокруг? Не нравилось, что он послал Адама забирать его некогда товарища, Буичиро Ширасе. Несмотря на разногласия с «Овцами», рыжеволосый юноша всё ещё беспокоился о их жизнях и здоровье. Это стало единственной причиной, по которой все люди из банды были разделены по разным уголкам страны без возможности объединиться вновь.       Чуя согласился на это в обмен на свою свободу и службу в портовой мафии. Юноша откровенно издевался над полицейским, который хотел заставить его подписать бумаги о признании вины, что могло бы послужить его ключом к освобождению из тюрьмы. Плюс полицейским необходима была информация о внутренних документах мафии. Но Чуя, всё ещё ставящий жизни своих бывших товарищей превыше всего, нагло усмехнулся, оставив вместо подписи лишь одну короткую фразу: «Поешь дерьма».       В итоге никто ни к чему так и не пришёл, а форма о признании вины полетела к мусорному ведру, сложенная в самолётик.       Верлен прибыл к полицейскому участку, будто бы заранее зная, что ситуация может развернуться подобным образом. Нужно убить Ширасе, прикончить Адама, чтобы больше не мешал, а потом устранить Дазая, потому как он был другом Чуи. Мужчина иногда задавал сам себе вопрос о пощаде для старшей сестры Осаму. В конце концов, она ведь тоже близка Накахаре. Возможно, между ними была какая-то страсть или даже глубокие чувства, однако Верлен дал ей возможность выжить. Он не купился на её дешёвый трюк с ремнями наплечной кобуры и задержкой дыхания. Так в чём же дело?       Возможно, Поль хотел увидеть, как старшая сестра в агонии обнимает своего погибшего младшего брата. Возможно потому, что она, не имея способности, смогла дать ему более-менее достойный отпор. Союз молодых людей дал ей лишь пару раз возможность застать Короля убийств врасплох, что было очень удачно. Если бы не его мобильность, Верлен бы познакомился с ножом, который девушка перехватила у Липпманна в какой-то момент. У Мизуки был потенциал. И это спасло ей жизнь.       Группа безопасности, которая патрулировала полицейский участок, были первыми кто столкнулся с Верленом, и те не многие, кто остался жив, уже завидовали мёртвым, успев лишь передать по всем каналам о нарушителе. Но больше всего в тот момент не повезло Адаму и Ширасе. Они были первыми, после группы безопасности, кто столкнулся с королем убийств лицом к лицу. Все произошло мгновенно, никто даже и понять ничего не успел. Нога Франкенштейна была оторвана от его тела и брошена в него. К счастью, брошенная на огромной скорости конечность пролетело мимо и воткнулась в стену позади. — Быть роботом-детективом проблематично, не так ли? Ни больничных, ни пособия по болезни, даже если твоя нога оторвана. Мне жаль тебя, — голос Верлена звучал непринуждённо, будто это обычна светская беседа о погоде. И пока Адам пытался перегруппироваться, использовав свой первый протокол программе, Поль огляделся. — Чуи нет? Вот же дела… Он один из тех, кто опаздывает на важные встречи. Так и на первое свидание опоздать можно. Ужас. Я, знаете ли, беспокоюсь на правах старшего брата.       Адам оказался обезврежен. Стена, в которую его впечатали, покрылась крупными трещинами, его грудь была пробита, однако детектив из европейской полиции всё ещё оставался жив. он беспомощно наблюдал за тем как Верлен, оторвав с петель дверь, лёгкостью будто это обычный лист бумаги сложил её пополам таким образом, что дверь теперь больше напоминала сидячее место.       Поль интересовался у Ширасе каким Чуя был в детстве, имея некоторую информацию, что они оба были довольно близки с юных лет. Буичиро, будучи до чертиков напуганным таким странным поведением человека, лишь в мыслях допустил возможность, что это не человек вовсе, медленно рассказывал ему о первой встрече с Накахарой.       «Овцы» были организации для поддержки сирот изначально. До присоединения Чуи их было меньшинство. Буичиро медленно с дрожащим голосом рассказывал всё, что помнил. Чую он встретил под мостом, где овцы обычно выпивали и прятались. в тот день на Накахаре была военная форма, которая по всей видимости была украдена. лицо у парнишки было грязным, взгляд абсолютно не понимающим, что происходит вокруг, а первый вопрос, который он задал пепельновласому был: «Что это за кирпич?». Ширасе в тот момент не сразу понял, о чём вообще шла речь, и только потом, взглянув на свою руку, в которой был хлеб, понял к чему был вопрос. Чуя в тот день был на грани смерти. От него оставались лишь кожа да кости, и Ширасе просто не мог проигнорировать такое. «Овцы» привели Чую на базу, выходили, вылечили и помогли найти нормальную одежду.       Но Буичиро негодовал. Он почти с обвинениями накинулся на Поля, не понимая откровенно почему тот пытается его убить. — Ты ведь его старший брат?! Тогда почему ты пытаешься убить меня? В те дни никто не помог голодающему ребёнку. Так ты хочешь отблагодарить меня?! — в какой-то момент могла даже показаться что юноша уже смирился со своей участью быть убитым, хотя дрожь в его теле выдавала совершенно другое.       Всё, что мог сделать в подобной ситуации Адам — отправить сообщение Чуе, чтобы тот ни в коем случае не являлся на место, где были он и Буичиро. Накахаре следовало искать новую жертву Верлена, рассказать об этом Портовой мафии и заручиться их помощью в деле против этого чудовища.       Способность Поля была экстраординарной. Не было в истории человека, который мог бы ему противостоять. Даже Орден Часовой башни не мог принять никакие контрмеры против него и оставался бессилен, наблюдая за царящим ужасом, который Верлен творил.       Верлен приблизился к Ширасе и ухватил его за горло рукой. Тогда-то произошло то, чего Адам не мог спрогнозировать никак. Появился Чуя, который мощным ударом сзади отбросил Верлена в стену. Однако тот быстро пришёл в себя. Ширасе, наблюдавший за всем со стороны, не мог поверить в то, что Чуя пришёл его спасти. И его неверие лишь подтвердилось. Накахара пришёл уничтожить Поля, ему не было никакого абсолютно дела до того, что происходит. Приоритетной задачей для рыжеволосого эспера было совсем иное. И эта задача стояла прямо перед ним, собираясь приблизиться.       Верлен атаковал первым. Удар справа, разрезающий воздух, был направлен в голову Чуи, но тот успел повернуть голову, избегая стремительной воздушной волны. И в тот же момент юноша нанёс удар в челюсть мужчине. Удар был такой силы, что будь Верлен человеком, он бы лежал уже на полу со свёрнутой шеей.       Атаки не прекращались. Поль и Чуя сцепились друг с другом, будто два озлобленных зверя. Мужчина почти чувствовал своё превосходство и потому особо это не скрывал, что лишь подначивало опустить самодовольного Поля с небес на землю. И, что удивительно, серия из четырёх ударов почти сбила Верлена с ног. Тот едва удержался от падения.       Никто не мог поверить, что Поль Верлен, Король убийств, останется в дураках без возможности даже дотянуться до Накахары, пока тот уже полностью пустил в ход своё управление гравитацией. Обломки стен летели в Верлена, который рефлекторно закрылся руками, чтобы защититься. Но это длилось недолго. Мужчина использовал тот же самый приём, что и рыжеволосый эспер, однако его атаки были гораздо сильнее.       Будто это и в самом деле лишь подобие человека.       Чуя ловко уворачивался от обломков стен и пола, что летели в него. Верлен не прекращал атаковать, желая сбить юношу с ног. У него не было в планах убивать его. Всего лишь серьёзно покалечить, чтобы сбить юношескую спесь. Поль, поняв, что это бессмысленно, решил атаковать лично, ринулся на рыжеволосого юношу, ударив его с локтя в грудь. Снаружи возле полицейского участка была подземная парковка. Туда-то Чуя и улетел, упав на машину. — Подъём, Чуя. Ты не должен был умереть, потому что я ещё себя сдерживал, — Верлен, прибывший к месту падения Накахары, ухватил его за шею и поднял. Юноша был в ярости, старался вырваться. Воздух вокруг руки Поля изменился, он будто бы стал более плотным и начинал сотрясаться, но то были гравитационные колебания, исходившие от юноши. Он издал крик. Из его рта вырывалось чёрное пламя, какое в последний раз видели около девяти лет назад.       Верлен продолжал насмехаться над Накахарой, намекая ему тонко, что из-за его неспособности контроля своей способности, рыжеволосый мог убить всех, что был в полицейском участке. И он был прав. Если бы Арахабаки в очередной раз создал кратер, то в радиусе двух километров, если не больше, не осталось бы никого в живых. Ни полицейских, ни Адама, ни Ширасе, которого Чуя так хотел спасти от смерти.       Но прибывший детектив, который знал Накахару ещё со времён, когда тот был в «Овцах», переманил на себя внимание. Он выстрелил в предплечье мужчине, тот уставился на дыру с некоторым удивлением на лице внезапно ослабив хватку на шее рыжеволосого эспера. Чуя упал на бетон, откашливаясь. — Чуя. Я не думаю, что мне нужно говорить тебе это, но слабый не получает ничего. Если ты продолжишь бороться так же, тебя победят, пламя Арахабаки поглотит это здание, и снова погибнут сотни людей, понимаешь? — В его словах не было ни запугивания, ни угрозы. Его голос был совершенно спокойным, а выражение пустым. Он просто озвучил, что произойдёт такими темпами.       Накахара отказывался верить, что он способен погубить всех вокруг него. В конце концов, колебания воздуха вокруг него прекратились. В таком случае и переживать было не о чем, но импульсивная сторона юного мафиози, которая хотела остановить Верлена любой ценой, не хотела допускать мысли о своей неправоте. — Я не позволю этому случиться! — прорычал Чуя, однако встретил абсолютно не впечатлённый взгляд мужчины. Поль будто бы знал, что он прав, что всё, что должно произойти, как бы Накахара этому ни сопротивлялся, произойдёт. — Поверь мне, ты это допустишь, — голос француза звучал несколько расстроенно, будто бы он не ждал, что его «брат» может быть лишь глупым ребёнком, не видевшим дальше своего носа. Прежде, чем Чуя смог ответить, Верлен взлетел над землёй. Он выпустил свою гравитацию и приземлился на потолок подземной парковки. Следующим прыжком он встал позади. — Потому что именно этим я закончу сегодняшнюю работу.       Всё произошло молниеносно. Накахара, готовый к атаке со спины, никак не мог поверить в то, что предстало его глазам. Светловолосый мужчина стоял к нему боком, а в его руке барахтался никто иной, как Детектив полиции. Поль сжимал его горло, будто готовясь впиться пальцами, погружая их в плоть. Мужчина в пальто открыл рот, будто в попытке что-то сказать, однако он уже никогда бы не смог этого сделать — француз втолкнул ему нижнюю челюсть с глухим звуком и отбросил в сторону. Детектив больше не двигался. Рыжеволосый подлетел к нему мгновенно. Лицо Чуи исказила неподдельная ярость. Мужчина, который знал его еще с момента принятие в банду овец, умер моментально.       С криком рыжеволосый эспер прыгнул вперёд. Замахнувшись кулаком, он бросился на француза, однако между ладонями того образовался взрыв чёрных световых лучей. Когда он получил удар, выпущенные гравитоны распространились. Гравитационная волна в окружающем пространстве исказила пейзаж в сферическую форму. Ударная волна, вызванная гравитацией, снесла окружающие машины обычных жителей и сотрудников, будто те были сделаны из бумаги. Более того — удар не причинил вреда Полю совсем. Его всего лишь отбросило в сторону выхода из подземной парковки. — Пока что этот удар был лучшим. — И с этими словами Верлен просто убежал, взмыв в небо при помощи гравитации.       Все застыли, глядя на обездвиженное тело детектива, лежащего на бетоне подземной парковки. Чуя был в отчаянии. Он всё еще отказывался верить в то, что этот человек в принципе мог умереть. Юноша был уверен, что это место, место жертвы, предназначено было некогда его другу Ширасе. Как же юный мафиози ошибался. Он совсем позабыл о словах Поля, что тот прикончит абсолютно всех: друзей, врагов, знакомых, родственников, если те ещё есть, любовников. Верлен ни перед чем не остановится.       Когда Накахара ударил детектива по груди его вещи выскользнули из кармана плаща и упали на пол. Кошелёк, значок детектива, пачка сигарет, и старомодный телефон-раскладушка синего цвета. Это был точно такой же сотовый телефон как тот, что Верлен попросил поставщика, с которым он работал нелегально, чтобы пробраться в Японию, приготовить для него. Чуя отказывался принимать это на веру, когда Адам сообщил ему об этом. Юноша просто не мог. Мир света значит… В тот момент рыжеволосый юноша завопил сквозь стиснутые зубы. Его громкий крик раздавался тихим эхом по всей подземной парковке прокатывался по стенам и обрушивался на всех присутствующих разрезая мертвую тишину.       Накахара Чуя больше не хотел оставаться в той подземной парковке. Ему нужен был кто-то, кто мог бы успокоить его. Он отказывался говорить Франкенштейну о том, кем являлся этот человек, потому как считал, что робот должен и сам прекрасно помнить о ней. Дазай Мизуки.       Теперь была очередь рыжеволосого мафиози навещать её. Юноша прошёл к ней в палату, взял один из табуретов, стоявших неподалеку, и молчаливо сел слева от темноволосой девушки. Мизуки спала. Её дыхание было размеренным, глаза почти не шевелились, будто она не видела снов. Однако присутствие Чуи пробудило её ото сна. Девушка-мафиози медленно открыла глаза и обернулась в сторону рыжеволосого юноши. — Чуя? Что ты тут делаешь? — Светлые глаза цвета неба, которое заволокла лёгкая дымка тучевых облаков, была устремлена на мафиози, который чуть дёрнулся, когда до него внезапно дошло, что к нему обратились.       Накахара сдерживался как мог. Ему всегда казалось, что плакать не круто. Он нёс молчаливый траур даже тогда, когда провожал ребят из «Знамени» в последний путь. Он держался, когда видел Мизуки, лежавшую среди разбитых бутылок и прочих осколков, страшась что она погибла. В тот день Чуя изо всех своих сил гнал от себя мысли, что девушка могла из-за него погибнуть. Что она могла отправиться в мир иной просто потому, что он существует. — Ну же, Чуя, расскажи мне что случилось? — Встревоженный взгляд девушки добил его окончательно. Рыжеволосый мафиози, чтобы не упасть в её глазах ещё ниже, чем он уже, уткнулся лбом в край кровати старший Дазай. Его плечи сотрясали тихий рыдания. Юноша пытался что-то говорить, но получалась абсолютно непонятная тарабарщина. Он непонятно за что извинялся, бухтел в неудобный твердый матрас медицинской койки и просто отказывался поднимать взгляд на девушку, что уже успела принять вертикальное положение, смотря на него. — Сестрица. Мне так жаль. — Это всё, что можно было разобрать. Мизуки осторожно прикоснулась к рыжим волосам рукой. Она гладила его по голове, будто утешая своего младшего брата, который вновь испугался грозы. Улыбка на губах темноволосой девушки мафиози была снисходительная. Дазай ничего не говорила — лишь давала Накахаре возможность высказаться. Удивительно, но поглаживание по голове успокоило бурю в сердце. Как раз вовремя, чтобы этого не видел Осаму, который тоже решил навестить старшую сестру.       Они лишь при Мизуки не стали ругаться, испугавшись, что это может плохо отразиться на том, как растут её раны. Девушка заметила на руках младшего брата следы от крови, мелкие капли пропитали белой бинты. Взглянув ещё чуть повнимательнее, Мизуки заметила сбитые костяшки. Темноволосая вздохнула и попросила своего брата обратиться к медсёстрам, чтобы те принесли необходимые медикаменты для обработки — Осаму наотрез отказывался идти к врачу, который мог бы ему помочь.       В тот вечер оба юных мафиози отказывались покидать больничную палату сестры Дазай, испугавшись, что Верлен придёт за ней, чтобы закончить начатое.