Будь со мной

Когда Солнышко заснул, Хёнджин подкрался к Каыль, которая стояла возле кроватки их маленького сыночка, и поцеловал её в щёку, а потом взял за руку и утянул в спальню, чтобы там поскорее раздеть и согреть своим теплом и телом тоже. Каыль не упиралась, ведь она соскучилась по Хёнджину, по спокойствию, которое дарил ей этот замечательный человек, по его ласковым рукам и поцелуям в шею, в ключицы, в животик. Она улыбнулась, когда он её поцеловал, обняла Хёнджина за шею, чмокнула в распахнутые губы, в остренький подбородок и заглянула в светящиеся глаза. Хёнджин вытянулся, чтобы достать до светильника на тумбочке, и щёлкнул на кнопку. В спальне стало темно и немножко страшно. Это Каыль стало страшно. Она не очень любила заниматься сексом в темноте, потому что в голову лезли всякие мысли, типа: «Что Хёнджин сейчас сделает? А вдруг мне больно будет? Ну нет, он больно не делал никогда. А это что? Рука Хёнджина?». И так случалось раз за разом. Она просто не могла отделаться от странной привычки крутить глупые мысли по кругу. А иногда случалось так, что Солнышко вдруг просыпался, кричал, приходилось прерывать процесс и идти успокаивать сына. В такие моменты Каыль расстраивалась, потому что снова войти в процесс удавалось не всегда, чаще она приходила в спальню и просто ложилась спать. После родов Каыль не потеряла своей привлекательности, напротив, стала ещё более красивой. Но не просто красивой, в плане внешности она и осталась для Хёнджина красоткой, то была красота иного уровня или иного вида. Хёнджин не находил слов, чтобы как-то её обозначить. Но факт оставался фактом: он таял, когда смотрел на свою жёнушку. А когда она держала Солнышко на руках, пела колыбельную, смотрела своим ласковым взором на сыночка, Хёнджин вдруг начинал ревновать и очень сильно хотел, чтобы Каыль так же нежно смотрела на него. Он даже жаловался Инсону об этом. Инсон не понимал своего преподавателя: как это, ревновать к младенцу? В свободное от работы время Хёнджин размышлял на тем, что же его так гложет, и пришёл к выводу: он просто-напросто соскучился по Каыль. Чтобы унять своего внутреннего ревнивца, он и решил затащить Каыль в постель при первом же удобном случае. Хёнджин уложил Каыль на кровать и, говоря про себя: «Боже, как я по тебе соскучился… Как я тебя хочу… Ты и представить себе не можешь», — снял с неё халат, разобрался с бантиками на ночной рубашке, отбросил её к изножью кровати и обнял голую Каыль, прижавшись носом к её мягкой, пышной груди. Каыль улыбнулась, когда Хёнджин втянул в рот крупные вздёрнутые соски и потеребил их языком. Это удовольствие она бы никогда не смогла передать словами. Она зарылась пальцами в длинные волосы Хёнджина, почесала его по голове. Хёнджин нырнул вниз, раздвинув её прелестные ножки, и лизнул там, окунувшись в её вкус, запах, в её тепло. Как же он любил её вылизывать. — Моя милая, — прошептал он, высунул язык и опять облизал горячую плоть. — Господи, как я долго ждал этого. — Мог бы сказать, что тебе нужно, — проговорила Каыль, удерживая Хёнджина за волосы. Она забеспокоилась, не больно ли ему, и отпустила прядки. — И я ждала, когда ты набросишься на меня. — Тоже могла бы сказать, — произнёс он с улыбкой и вставил в неё средний палец. — Мокрая… Чёрт, какая же ты мокрая. Каыль прикусила указательный палец и захныкала от удовольствия. Он вводил в неё палец не до конца, хлюпал им внутри. Он смотрел на то, как она текла, смотрел, не стыдясь совершенно. Какой она была сочной в этот миг. Он облизнулся и впился губами в её плоть, слизывая всё до остатка. Она схватилась за его голову, прижала к себе, чтобы он уткнулся лицом в смазку и пробовал ещё и ещё. Хёнджин дразнил её кончиком языка, поднимал взгляд, смотрел исподлобья и медленно опускался, чтобы вновь насладится божественным десертом. Он вставил в неё язык, Каыль вскрикнула, подавшись к нему бёдрами. Хёнджин крепко обхватил её бёдра, рывком придвинул к своему рту и присосался опять. Этот десерт он хотел пробовать вечно. Он нагло посмотрел на Каыль, ухмыльнулся и вонзил в неё пальцы, они зашли до конца. Он готовил её к своему члену, который прямо-таки зудел. А когда Каыль увидела его, ужаснулась, насколько большим он стал, насколько мокрым и желанным. Она захотела наклониться и отсосать Хёнджину, но он мягко надавил на её плечи, чтобы она осталась лежать на кровати. Сегодня он всё сделает сам, пусть наслаждается. Он вытер пальцы о простынь. Сколько из неё вытекло… это катастрофа. Но ему нравилось видеть, как она текла дальше, когда он пожирал её развратное тело взглядом. Хёнджин надрачивал себе, а Каыль еле терпела, чтобы не уложить его на лопатки и не оседлать. Долго он будет её мучить? Он держал свой огромный член в ладони, дрочил, быстро двигая рукой вверх и вниз, и не сводил с Каыль пристального взгляда. — Хочешь меня? — спросил играючи. — Может, попробуешь? Каыль открыла ротик, высунула язык. Хёнджин надавил на её подбородок большим пальцем, чтобы она распахнула губки шире, и приставил головку члена к её рту. Каыль сглотнула, прикрыла глаза и лизнула разочек. Головка была мокрой, на вкус солоноватой… Хёнджин толкнулся в её рот, Каыль взяла, сколько смогла. Только головку, но ему уже стало очень хорошо. Он кайфовал, глядя на беззащитную Каыль под собой. — Хёнджин, ты такой вкусный… — произнесла она очень развязным тоном, улыбнувшись нахально и взяв его член в руку. — Такой охренительно вкусный… Она открыла рот, вонзилась зубками в его плоть, но не укусила, а так, подразнила чуть-чуть, чтобы Хёнджин озверел. Он и так был уже на грани. Может, кончить ей в рот? Но тогда он не сможет заняться сексом второй раз, чтобы побывать в ней, а она была такой мокрой до сих пор. Он провёл пальцами по её складкам. — Каыль, хватит, — пробормотал Хёнджин, вытерев слюну с её губ. — Потом как-нибудь ещё попробуешь. Она поджала губки, в которые Хёнджин поцеловал её через секунду. Он не стеснялся целовать Каыль после минета, делал это вкусно, целуя так, чтобы у Каыль сердце из груди выскакивало и мурашки бегали по коже. Она только и успевала сминать его губы, проводить по ним язычком и толкаться в рот Хёнджина, чтобы сплестись с его языком, поцеловаться глубоко и влажно. Он скользнул ладонью по её животу. — Раздвинь ноги. Она повиновалась, но Хёнджину было недостаточно. — Шире, ты же видишь, какой он большой, — намекнул он, приставив головку к её входу. — А теперь наслаждайся. Каыль захлебнулась криком. Она впилась ногтями в спину своего мужа и буквально срослась с ним телами. Хёнджин взял быстрый, грубый темп, чтобы смазка хлюпала громче и услаждала его слух. Он прижимался носом к мокрым волосам Каыль и представлял, слушая пошлые звуки. Как там всё течёт, как после секса будет мокро под ними, и как ему потом будет вкусно её вылизывать вновь. Без этого она точно не останется. Он был очень пошлым, когда они занимались сексом в старших классах, с тех пор почти ничего не поменялось, за исключением того, что Хёнджин просто слетал с катушек, когда видел хотя бы её оголённое плечо. Ему приходилось сдерживать себя, переводить мысли на что-нибудь, чтобы не наброситься на Каыль. А она, оказывается, всё это время хотела обратного. Нужно было раньше с ней поговорить. Солнышко слышно не было, он действительно крепко уснул. А его мама с папой в это время наслаждались друг другом. Хёнджин поставил Каыль на четвереньки и заставил прогнуться от тяжести своего тела. Он вошёл, повторив её изгибы. — Хёнджин, это очень глубоко… — просипела она, сжимая кулаком мокрые простыни. — Я так и хотел. И он толкался в неё. Казалось, он никогда не остановится. Остановился. Но это произошло после того, как они потрахались в миссионерской позе. Каыль несколько раз успела подумать, что не сможет кончить, как кончала опять, а потом опять и вытекала на его член, заливая простынь и одеяло. Хёнджин придавил её тело своим и вошёл и опять это было глубоко. Каыль обняла его. — Ну всё, хватит, я думаю. — А я думаю, что нет, — произнёс он, не вынув из неё член. — Давай ещё немножко. Хорошо? — Думаешь, я выдержу? — Ага, ведь ты всё ещё… — он расплылся в улыбке, почувствовав, как сжались её стенки вокруг члена. — Офигительно влажная. Я растаял…

***

Утром, приняв душ и надев чистые футболку и штаны, Хёнджин, позёвывая, пошёл на кухню, где Каыль гремела кастрюльками. Она достала одну из верхнего шкафчика, чтобы сварить овсяную кашу. Давненько они её с Хёнджином не ели. Солнышко ещё спал. Он вообще был спокойным ребёночком и настоящим соней. Хёнджину захотелось посмотреть на малютку, но перед этим он поцеловал Каыль. — Сегодня ночью ты была прекрасна, — эта вроде бы банальная фразочка приводила Каыль в восторг, что ей пищать хотелось. Она обернулась к Хёнджину и ответила: — Повторим? — Когда? — Можно сегодня вечером, — она отвернулась, чтобы высыпать в кастрюльку овсяных хлопьев. — Если Солнышко будет так же крепко спать. — Я с радостью. Всегда готов сделать тебе хорошо, — произнёс Хёнджин, обвив её тоненькую талию руками. — От тебя вкусно пахнет. Что это за запах?.. Погоди, угадаю… Это мой гель для душа? — Да… Каыль втянула носом воздух. Прикосновения Хёнджина будоражили. Он мягко сминал её груди и ласкал поцелуями шею. Каыль уловила какой-то негромкий то ли вскрик, то ли смех, а потом бренчание погремушки. Хёнджин тоже уловил, но с поцелуями не закончил. — Вот сюда ещё поцелую, — пробормотал он, прильнув к её губам. — И пойду к малютке.