Стар Трек: Рёв Крови

Роукс развалилась на "лавочке для заключённых", как она сама окрестила белоснежное сидячее место в камере Энтерпрайза, где некогда находился Хан. Скрестив руки на груди и опёршись головой о стенку, девушка уставилась немигающим взглядом куда-то в пустоту. Она вспоминала их первый разговор с Ханом, ещё тогда, когда она сама стояла по ту сторону прозрачного экрана. Лёгкая усмешка тронула её губы — ирония, однако, неизменна. Впрочем, ещё был небольшой шанс того, что, услышав всю историю, от неё и сверхчеловека наконец отстанут. А пока ей приходилось всё это время проводить в этой пустой комнате… Скучно. Роукс зевнула. Всё-таки усталость от пережитого взяла своё, и, кажется, в какой-то момент она всё же немного вздремнула. Увидела те удивительные, пронизывающие, открывающие свою душу ледяные глаза сверхчеловека, словно коснувшегося пальцами экрана с той стороны. Во сне девушка положила ладонь, будто бы пыталась прикоснуться к его руке сквозь толщу стекла. Так близко, и одновременно бесконечно далеко… Но её разбудил неприятный скрежет. Роукс недовольно бросила взгляд на Кирка, который пододвинул стул к её камере и сел, тяжко вздохнув. Он буравил её изучающим взглядом — судя по его виду, он так и не смог заснуть ни этой, ни предыдущей ночью. Вокруг них стояла оглушительная тишина ночного корабля. Девушка, так и не дождавшись от него никаких слов, скучающе отвернулась обратно к потолку. Лучше бы не будил, ей-богу. — На Энтерпрайзе полно интересных экземпляров, на которые можно глазеть, сколько влезет, — наконец безучастно бросила она, не шелохнувшись, — или заключённым положено спать только под вашим бдительным взором… капитан? Она усмехнулась своей попытке скопировать тон Хана в шутливой манере. Но на Кирке не было и намёка на улыбку, и он вновь вздохнул: — Зачем ты это делаешь? — Что? Пародирую твоего заклятого врага? — Роукс лениво изобразила на лице недоумение. — Подумала, что ты перепутаешь меня с ним и засунешь меня в его камеру… а, погоди-ка!.. Девушка оглядела камеру, и притворно изумилась, раскрыв рот глянув на капитана. Спустя секунду, не увидев никакой реакции с его стороны, она вновь сбросила с себя все маски наряду с эмоциями, приняв каменное выражение лица. — Зачем ты выгораживаешь его? — Джим устало протёр глаза. — Зачем ты пошла с нами ещё тогда, когда мы впервые встретились? — У-у, много вопросов, — Роукс, словно продолжая издеваться над ним, вновь и вновь разыгрывала разные эмоции, сочащиеся язвительностью, — ну, я пошла с вами из любопытства. Если бы ваш беглый заключённый оказался бы уникальным, я бы могла взять его крови в обмен на помощь вам. Она добавила, всё ещё не оборачиваясь: — А как ты знаешь, для нас, деосангвов, кровь представляет особый интерес, — девушка пожала плечами, — я, например, собирала образцы с моих врагов. — И как твоё любопытство в итоге привело к тому, что ты помогла ему сбежать? — у Кирка не было сил на раздражение, однако было видно, что он ощущал его. — В чём здесь вообще может быть выгода? Взгляд Роукс мгновенно поледенел, и она приняла сидячее положение, пронзительно посмотрев на капитана: — Я не собираюсь говорить тебе то, что ты потом сможешь использовать против меня на вашем жалком, глухом и слепом суде, — отчеканила она, — ни ты, ни они никогда не переживали того, что пережила я или Хан… и молитесь, чтобы вам не довелось этого пережить никогда. Выплюнув последнюю фразу, девушка замерла в своём положении, буравя поблёскивающим от злости взглядом Джима. Тот, в свою очередь, неожиданно усмехнулся: — Ты что… влюбилась в него? Он бросил это, видимо, чтобы просто раззадорить её — однако, не увидев ответной реакции, все краски постепенно сползли с его лица, а брови поползли вверх. — Ты… ты же понимаешь, что он — не тот герой боевиков? — теперь Кирк казался совершенно обескураженным. — Хан — безжалостный убийца, готовый пойти на всё ради своей свободы и свободы своего экипажа! Роукс вновь отвернулась от капитана, словно мгновенно утратив весь интерес в разговоре. Джим тем временем всплеснул руками, возмущённо добавив: — Он просчитал всё это с самого начала! Он вертел тобой так, чтобы ты в итоге отдала ему свою свободу! И теперь, — спасибо тебе большое! — ему ничего не стоит вернуться на Землю со своей новоиспечённой армией! А может, не только на Землю!.. — Вполне может быть, — отозвалась девушка, безразлично пожав плечами. — Ты этого хотела?! — не выдержал и рявкнул Кирк, подскочив со стула. Казалось, если бы не экран, их разделявший, он бы накинулся на неё в приступе злости. Роукс усмехнулась, про себя посмеявшись с его маленькой, пустой злости, и поднялась, неспешно подойдя к капитану. Оказавшись всего в паре дюймов от стекла, она чётко проговорила без тени сомнения: — Я дала ему то, что никто из ваших маленьких умишек дать не додумался… — она была абсолютно спокойна, создавая резкий контраст с разъярённым капитаном, — …шанс. — Это не шанс, а безумие! — практически с рычанием выплюнул тот. — А ты знаешь, каково это? — внезапно Роукс пугающе улыбнулась во все свои острые зубы. — Жить в вечном изгнании? Не иметь собственного голоса? Быть задавленным всем чёртовым обществом сразу? Не иметь близких, дорогих тебе людей? Быть эксплуатированным и шантажированным их смертью? Она прищурилась, продолжая улыбаться: казалось, всё её естество в одно мгновение поглотила такая жуткая тьма, что даже отдалённые её отголоски могли привести в ужас самого крепкого разумом человека. — Какого это — в каждом сне видеть горящую и гниющую заживо плоть тех, кого ты когда-то знал? Жить в полном одиночестве много лет среди чужаков, которые смотрят на тебя, как на дикое, опасное животное? Быть избитым собственным отцом до полусмерти чуть ли не каждый день? Отчаянно жаждать прервать свою жалкую жизнь? Раз за разом убивать, чтобы протянуть хотя бы ещё недельку? Джим уже давно растерял всю свою злость, оторопело всматриваясь в лицо девушки, в котором отчётливо считывалось нечеловеческое количество боли, превращённой в самую тёмную, мрачную силу воли, которую ему только доводилось видеть. — Ты знаешь? Нет? — вдруг Роукс широко распахнула глаза и обрушила всю свою тьму на мужчину, яростно, угрожающе прорычав, — Тогда заткнись и беги зализывать свои жалкие ранки, в очередной раз пересказав своё никчёмное нытье кому-нибудь ещё. И ни на единую секунду не смей даже допустить мысль о том, что ты знаешь, как нам надо жить. Она не спускала с капитана немигающие, мерцающие в темноте алые глаза, пока тот, наконец, не развернулся, собравшись уходить. Перед самым выходом Кирк обернулся, вновь всмотревшись в её одинокую фигуру: — Я расскажу суду всё, как есть, но… — проговорил он, с лёгкой печалью посмотрев на девушку, — …мне жаль, Роукс. И он вышел, не дождавшись от неё ответа.