Все благодаря татуировке

Понял, что не успел. Но сейчас не та ситуация в которой стоит себя жалеть. Довезти домой будет наилучшим решением - полагает Дима, беря на руки Римму, усаживая в автомобиль на переднее сиденье, пристегивая. – Пить хочу - осиплым голосом произносит откашливаясь. Упавшую бутылку он решил не поднимать, ведь та упала в размокнувший асфальт. Приобретя новую, он отдал ей, предварительно открыв. На всякий случай он придерживает дно пластика. Она жадно проглатывала большое количество воды, мышцы шеи ходили ходуном, капля воды выпала изо рта, покатившись по щеке, линии подбородка и шеи, оставляя мокрую дорожку. Отпив половину освежающей воды, Черняева вытерла рот рукавом, запрокидывая голову назад, удобно уместив на подголовнике. – Лучше? – встревоженно спрашивает Дима, закрывая бутылку, кладёт в вещевой лоток. – Немного, спасибо. – тяжело дышит, грудная клетка быстро вздымается и медленно опускается. Матвеев прикрывает дверь, обходя автомобиль, и садится на водительское сиденье. – Я отвезу тебя домой. - предупреждает юноша, кладя руки на руль, с мягеньким чехлом, поворачивается в сторону девушки, смотрит. Та жалобно глядит на него, так и говоря "Лучше не надо, на такси доеду" - Нет, я боюсь отправлять тебя в таком состоянии одну. – отвечает, заводя мотор. Железный аргумент и не поспоришь, однако у неё нет сил на словесные перепалки. Совесть и чувство вины съест заживо, если он не поможет ей. Оставить девушку в таком беспомощном состоянии, будет преступлением, кто знает что с ней может случиться. Халатность по отношению к другим - худшее преступление. Ехали они в тишине, даже без включённого радио. Ладони Димы неприятно потеют, прилипая к чехлу, поэтому он время от времени убирает одну руку с руля, разминая её, и посматривает на Римму. Дышит уже не так часто, но она болезненно бледная, плечи мелко трясутся, а глаза прикрытие, но, кажется, она не спит. Под конец пути девица наклонилась к бардачку, положила на него голову, подложив под лоб руку. Кажется, скоро выйдет тот комок в горле. – Долго? – кратко спрашивает. – Нет, скоро будем. Только машина припарковываться напротив подъезда девушки и Дима не успевает заглушить мотор, как та выскакивает с машины, и блюет. Рвёт её всем чем она питалась в течение дня. Жидкость какого-то неоднородного цвета с кусочками пищи, и куча воды или, по всей видимости, это был алкоголь. Пока Черняева откашливалась с дополнительной рвотой, Дмитрий выходит из машины, беря на всякий случай салфетки и воду. Бока начинают стягивать сильно давяще-ноющие боли, возрастающие при напряжении, а из рта выходят только желчь и слюни, она сплевывает неприятный привкус и ещё пару минут стоит, с полусогнутыми ногами, опершись руками в колени, с закрытыми глазами, ибо смотреть на эту отвратительную лужу, то же самое что спровоцировать ещё один рвотный позыв. – Ты как? – спрашивает Дима, заправляя Римме пряди волос за ухо. Она ничего не ответила лишь помаха рукой в жесте "более менее". – Подними голову. – она выполняет просьбу, выпрямляясь. Все равно, выглядит вялой и сонной, хоть уже не такая бледная. Смотрит в глаза напротив, юноша вытирает остатки слюны с рта. – Хочешь воды? Кивает и даёт ей, придерживая бутыль, она выпивает остаток воды. Они направляются к подъезду, парень удерживает её за талию. Открытие двери и объяснение краткой ситуации консьержке, не заняло много времени, кажется, она всё поняла и приняла. Попутно он выкинул мусор в ближайшую мусорку. Когда они вошли в лифт, Черняева облокотилась на него, уткнувшись в его одетую ключицу. Путь до семнадцатого этажа был не маленьким. Кабинка светлая, в ней играет тихая музыка, около дверей панель управления с двадцатью пронумерованными кнопками. Напротив пары зеркало по пояс, в нём видно Матвеева, поглаживающего по спине и затылку Римму. Он пахнет искусственной кожей, карамелью и сигаретами, запах слабый, не врезающий. Последнего почти не чувствуется, лишь если принюхаться. Доносится пищащий звонок и голосовой проводник сообщает, что двери открываются, они выходят, проходя до её квартиры. Открытие двери заняло больше времени, но парень терпеливо смотрел и ждал, хоть и предлагал помощь, но она ответила лишь отрицательным покачиванием головы. Наконец-то они прошли в светлую прихожую. Юноша прикрывает дверь и закрывает на замок, оборачивается и видит, как тело летит на пол, но во время её ловит и садит на тумбочку. – Римма, ты как? – спотыхается перепуганный Матвеев, присаживаясь на корточки, смотрит на девушку, прямо в глаза. Она что-то пробурчала себе под нос, напоминая, что её тошнит, облокачиваясь на стену. Матвеев тяжело выдохнул, взглянул на ботинки Черняевой, стал развязывать шнурки и снимать, ставя на коврик. После помогает снять верхнюю вещь, вещая на вешалку. У Риммы начались рвотные позывы, и побежала в белоснежную дверь в конце коридора, быстро открывая её и прикрывая за собой.Юноша шустро разувается, но остался в куртке, думая, что уложит её спать и уйдёт. Он подходит к двери, поднимая руку, дабы постучаться, но в протест ему слышатся неприятные звуки, и он бросает эту идею. Телефон вибрирует в заднем кармане, достаёт его. – Ты куда уехал? - приходит сообщение от друга.                   – Домой, что-то плохо стало. Выключает смартфон, кладя его в куртку. Когда звуки прекращаются, он аккуратно стучится. – Всё хорошо? – Нет. - теперь честно. – Я могу зайти? – произносит почти шёпотом. – Да. Заходит, видит девушку, умывающуюся и пытающуюся смыть макияж, но получается плохо, без дополнительных средств, кроме воды. – Давай помогу - утверждение, но спорить с ним нет желания. – Возьми первый бутыль на нижней полке. – садится на крышку унитаза, говорит Римма. Матвеев раскрывает шкафчик с кучей бутылок, баночек, тюбиков и многим другим, берёт бутылочку с надписью "мицеллярная вода" и ватные диски. Смачивает диск, ставя бутыль на раковину, берёт Черняеву за подбородок, приподнимая голову, и вытирает помаду с пухлых розовых губ. От усталости она прикрывает глаза, расслабляясь, отдавая полностью контроль над собой Матвееву. Следом идут веки, он аккуратными движениями снимает косметику с ресниц и вокруг, новым диском. В последней очереди идёт кожа, диск со средством медленно проводит по лицу, пока другая рука подстраивается и вертит за подбородок. С макияжем покончено, а значит и Диму можно уже проводить. – Спасибо, за все, дальше я сама справлюсь. – опоминается Черняева, поднимаясь с места. – Хорошо, будь аккуратней. – говорит юноша, протягивая её для прощальных объятий, и на последок целует в нос. - Пока Он уходит, она закрывает за ним дверь, и идёт в спальню.