Все благодаря татуировке

– Ты у меня последний так что можем тут хоть до следующего утра сидеть. – сообщает Римма пропуская Матвеева вперёд, и прикрывает дверь. – Перерыв на кофе будет? - подтрунивает Дима с улыбкой, направляясь в гримёрную комнату. На высказывание Черняева усмехается. Скрывшись, девушка желает скатиться по стене и схватиться за голову. Сегодня она рассчитывала задеть тему, которую должны были обсудить ещё давным-давно, и расставить все точки над и. Кто ж знал что она даже рот не сможет открыть в сторону обсуждение. Он выходит, в чёрном застёгнутом пиджаке с серебряной цепочкой на шее, в темных брюках, и такого же цвета туфлях. В руках красуется трость, а на плече висит гитара. Это напомнило первую встречу по работе, когда он пришёл сниматься для карточек. – Выбирай площадку. – кивает в сторону павильонов, надевая на шею фотоаппарат. Пред парнем порядком 6 живописных залов, однако больше всего привлёк внимание небольшая площадка с красным и синим освещением, очень похожая на "красную комнату", и не для фотографий. Тебе здесь и просторная постель с белоснежным бельём, помещенная в клетку, болтающийся стул без сидушки, кресло точно из кабинета гинеколога, только без потёртостей, совершенно новое, а на стене плётки, маски, цепи и подобные штуки, ещё небольшое пространство на стене, обшитое мягкой отбивкой с болтающимися наручниками, а у подножия стоят ступеньки. – Там нет азиаток, но есть плёточки. – похихикивает Римма, замечая внимательный взгляд юноши на зале посередине. – Выбираю среднюю. - тот самый зал, который рассматривал парень. – У тебя там точно фотосессия проходила? – Да, просто имеется пара, которая захотела сняться в одежде на таком фоне. – проходит в павильон, выделяя интонацией слова "в одежде". Фотосессия началась. Всё проходило хорошо и даже отлично. Но вот разговор никак не получалось начать. - Хотела поговорить с тобой о том что ты возился со мной пару недель назад. – начинает из далека, фотографирует последние снимки, сидя на корточках перед Матвеевым, сидящем на висящем стуле, глядя куда-то в сторону. Он понимает, о чём она, но не отвечает, чтобы не испортить кадр. – Спасибо, тебе что помог, мне правда очень приятно, и спасибо, что не дал мне оттолкнуть тебя. – делает последний снимок, опуская камеру, но так же на носочках, глядя на парня снизу вверх, он обратил внимание, и теперь рассматривал зелёно-карие гетерохроматические глаза. – Мои чувства становятся глубже. - как-то само собой вырвалось. Молчание, буквально пару минут. Она уже пожалела что начала данную тему. Отказ всегда обидно слышать. – У меня тоже. Я тебя люблю – Он нагибается и чуть не падает, из-за этого поцелуй выходит смазанным. Черняева выпрямляется во весь рост, только не сводит взора с чёрных глаз, глазеющие на неё с нежностью. Она кладёт руки на предплечья пиджака, проводит до плеч, останавливаясь, метаясь с правой руки, до пары глазниц. Взгляд девицы такой же невинный и добрый, прям будто у оленёнка Бемби. Стоп, неужели Диме показалось, в зелёно-карих глазах мелькнул блеск страсти. В тихом омуте черти водятся. Гладит, движется выше, переходя на тёплую, татуированную кожу шеи, пару раз проводит вдоль шеи. Матвеев, нетерпеливо положил руки на талию девушки. Она оглаживает в последний раз и переносит ладошки на щёки, и притягивается к ним, оставаясь на расстоянии менее десяти сантиметров. Прикрывают глаза. Взволнованно коснулись желанные губы, словно на пробу, словно спрашивая немое разрешения друг у друга. Римма первая жмется к нему, настолько близко, насколько разрешает объектив фотоаппарат, тем самым давая разрешение на углубление поцелуя, что он и делает. Сердце бьётся в бешеном ритме, как белка в колесе. Хочется быть ближе. Но работа. Они ещё не закончили. – Кхм. Римма - громко зовёт гримёрщеца, призывным кашлем. Девица лениво отстраняется, но не отходит, поворачиваясь к источнику звука, но после глухо похлопывает юношу по плечам, чтоб тот отпустил, и он выполняет. Блеск моментально тухнет. – Что такое? – Время уже перевалило за восемь, можно я уйду? – жалобно просит, делая щенячьи глазки. Думает пару секунд, Диме уже вряд ли понадобится грим, правда и других сотрудников она уже отпустила, по ненадобности. – Хорошо, иди. – работница задорно визжит, благодарит и уходит. Она возвращается к парню. - Ну что, бери гитару. – улыбается. Съёмка проходила отлично. Фотографии сделали практически на каждой мебели, осталось лишь кровать со скелетом. – Ты с Гошей аккуратней, он у нас хрупкий. – протягивает реквизит в виде костяной куклы без голени на правой. Первые минуты он вертел скелет как хотел, не мог придумать позу, по итогу у него отвалилась нога. – За фотосессию ты не платишь, но это не значит, что не заставлю расплачиваться за реквизит. – голос, не был злой, хотя она старалась. Убирает кости в сторону. Диме стыдно. Римма разъяснила ему, как и куда надо сесть, в какую позу встать. Он покладисто выполнял просьбы. Парень сел на край кровати, разместив атрибут у себя на коленях, удерживая череп и позвоночник, он приоткрыл рот, высунув язык. Спустя пару фоток он едва изменил позу. Руку переместил на начало хребта скелета, другой закинул бедренную кость к себе на плечо, потом опустив ближе к тазу, прикрыв рот. Она встала на одно колено, и приблизив видоискатель к левому глазу, а правый прикрыла. Раздалось щёлканье. Она просматривает получившийся снимок, нажимая на кнопки. – Хм. – хмыкает, но получается слишком громко, что удаётся ощутить парню. – Что такое? – спрашивает Дима, до сих пор удерживая скелета на коленях. – Просто интересно смог бы человек сесть в такую позу. – говорит она, отвлекаясь от устройства. – Мы можем это проверить. – выговаривает Матвеев, на тембр ниже, смотрит прямо в душу, разводя чуть ноги шире. Воображение просыпается, инициируя вырисовывать жаркие картинки, что она занимает роль реквизита, удобно уместившись на коленях. Что эти зататурованые руки касаются её поясницы и шеи, слабо поглаживая. Кажется Римма даже начала чувствовать горячее дыхание на губах. Щёки вспыхли. Налились розовым румянцем от скул до ушей. – Позже. Не люблю отвлекаться от работы. – приподнимая уголки губ в невинной улыбке. Снимки были закончена, фотографии сделаны. – Отлично поработали, Дмитрий. – игриво произносит, вздымая голову от фотоаппарата, направляя внимание на обладателя имени. Он удобно расположился на кровати, расставив руки за спиной опираясь, колени развёл, будто приглашал. – Римма, будешь проверять? – ухмыляется, произносит бархатистым басом имя, по-особенному ласково, глядят напрямую в глаза. Фетиш что-ли? Она стоит пару минут раздумывая и краснея. Ради науки – выносит вердикт, снимая устройства с шеи, кладя на диван около с гитарой парня, идёт к нему. Она встала напротив его, пару секунд стояла. Он сел в менее вальяжную позу, и положил ладони на ляжки. Черняева переступила через ноги Матвеева, потихоньку на них садясь. Скулы стали пунцовыми. Чувство, что если бы это было в порыве страсти, то реакция была менее красной. – Кажется, было не так, двинься дальше. - Приказным тоном. Он удивился, но выполнил приказ, шевелясь дальше, от чего пришлось расставить шире ноги. Теперь она сидела не на ногах, а на матрасе, однако ситуацию это не улучшило. Чтобы было удобнее, ноги пришлось положить на мужские бедра. – Ноги тоже были не так. - подмечает Матвеев, осматривая её. Включается в неоговоренную игру. – У него одной ноги вообще не было. Предлагаешь отрубить? – ехидно улыбается, смотря изподлобья. – Конечно, нет. – отвечает, положив ладошки на женские ляжки, оглаживая по всей длине. Так медленно и изящно, что Римма неожиданно засматривается, а сердце делает сальто. Ослабил бдительность. Резко беря одну под коленной чашечкой, закидывая себя на плечо. От таких быстрых движений выходит глухой крик, туловище автоматически отклоняется, боясь полететь на пол, но юношеская рука спасает ситуацию, удобно разместившись сзади шеи. Римма хватается за чужие плечи, немного притягиваясь к лицу Дмитрия. В данной позе слегка неудобно и ладонь не внушает большого доверия, однако она расслабляется. В голове это выглядело горячее. Он медленно поглаживал женскую ногу, приближаясь к манящим и желанным губам, они так и не дошли до французской стадии. Уста стали настолько близко, что могли испытывать дыхание из носа. Юноша прикрывает глаза, делая рывок, ожидая почувствовать пухлые губы, но вместо этого, чувствует лишь пустоту. Раскрывает глаза и смотрит напротив на улыбку, во все зубы. Брови сползают к переносице, а рука останавливается. Зрачки, сливающиеся с радужкой, становятся шире, взгляд жгучий и жаждущий. – Ох, прости, ты слишком милый. – по-доброму усмехается. Он расслабляется, выдыхая весь воздух из лёгких, и так же заново набирая. – Я люблю тебя - шепчет в самые губы, обдавая раковину горячим дыханием, от чего она глухо выдыхает. Искренне и ласково. Кладя ладонь, державшая шею, на глаза девушки. Он поддаётся вперёд. Веки опускаются. Дмитрий обхватывает красные губы, смакуя красную помаду, размазывая. Убирает руку с глаз, кладя на талию. Долгий поцелуй Когда они отрываются, томно смотрят напротив. Пальцы Риммы проходятся по затылку парня, расчёсывая волосы. Она опускает ногу на кровать, удобнее устраиваясь на коленях, не отрывается от чёрных, ненасытных глаз. Все внутри пылает алым огнём, руки непроизвольно потряхивает, а сердце безумно бьётся, будто интенсивный моторчик. Кажется, парень напротив слышит стучание. Узел внизу живота приятно стягивается. Римму сейчас не сильно беспокоит то что время уже перевалило за полночь, да и то что они отдаются друг другу в её пустой студии. Раньше бы она такого не допустила, сейчас все по другому. Тянется за новой порцией, более возбуждающей и страстной. Тихие постанывания обоих, движение тел, сражающиеся за доминантность, руки, глядящие бока до бёдер и обратно, Черняева осторожно обводит подушками позвонки, кожа юноши покрывается мурашками - всё это чувствуется так возбуждающее, что у Матвеева твердеет в штанах. Ткань неприятно трёт, и она его чувствует. Возбуждение растёт у обоих. Девушка тихонько толкает Диму назад, заставляя лечь на спину, отлипая от нее. Вид шикарный - рубиновые щёки и уши, смазанная помада. – Я надеюсь ты не против? - убирает волосы за ухо, опираясь руками на мужской торс. – Нет, не против - громко выдыхает, привстаёт на локтях. - Ничего, что мы в студии? - волнующие произносит. – Моя студия, что хочу то и делаю. - отвечает с улыбкой, смахивая все сомнения. Они просто смотрят долгим взглядом друг на друга, любуюсь видом. Счастье переполняет обоих. Где-то внизу теплеет, когда Матвеев проводит неспешно по женским ногам, несильно сжимая, проходя по по внутренней части бедра в опасной близости одетой промежности, она прерывисто выдыхает, поглядывая помутненным взглядом. Желудок осуществляет переворот на все 360°. Непроизвольно сжимает руки в кулаки, мня пиджак. Хочется подмять его, поэтому она ощутимо проходится промежностью по стояку, создавая трение. Он приахуевает, останавливая руки на бедрах, издастаёт прерывистый, глухой стон, такая реакция, весьма, удовлетворяет. Она продолжает тереться об него, похотливо смотря, изредка оставляя на лице лежащего оставшуюся алую помаду. Это могло продолжаться вечно, пока парень бы не кончил себе в штаны, но это не могло произойти раньше времени. Он сел, она остановилась, непонимающе глядя на него, он обхватил её руками, обнимая. – Ты великолепная. - томно шепчет, горячо дыша, специально, и это работает. Римма неравномерно вздыхает. Дима проходится кончиком языка по краям ушной раковине, обхватывая зубами мочку, не сильно, чтобы не причинить боль. – Блять. – выдыхает, закрывая глаза. Он выпускает мочку, дуя на неё. Контраст между температурами возбуждает ещё сильнее, принуждая покрываться мурашками плечи. Ослабив бдительность, переворачивает их, меняя позиции. Теперь Матвеев нависает над Черняевой, убирая пряди с лица, заправляя за ухо. - Ха. – тяжело дышит. Не сопротивляется, отдавая весь контроль парню. Тянет пальчики к пиджаку, расстёгивает. Он скидывает его на пол, помогая ей снять кофту. Оба почти без верха, исключительно девушка в лифчике. Он ложится промеж её ног, комфортно устроившись, целует шею медленно переходя к ключицам. Поцелуи ласковые и возбуждающие, от них она закидывает голову назад, обхватывая крепкую шею, проходя короткими ноготками по спине, не царапая. - Я могу снять бюст? – настороженно спрашивает, выпрямляя руки, дабы видеть лицо девушки. – Да, если хочешь. – смотрит, взгляд почернел ещё сильнее, теперь они напоминают ночное небо, такое же непроглядное. Она только сейчас заметила, как же ему идут слабые следы от губ, оставленные ею же. Она приподнимается на локтях, давая возможность снять чёрный бюстгальтер. Перед ним небольшая округлая грудь с полувставшими розовыми сосками. Ложится обратно. Дмитрий припадает к одному из них, обхватывая губами, играется языком, обводя по диаметру ореола. Вторая бусинка не осталась без внимания, ей достались длинные фаланги с татуировками. Перекатывая сосок, делает аккуратно и неспешно, чтобы не причинить дискомфорт. Тихо стонет, зарываясь одной пятерней в чёрные волосы, поглаживая, другой проходится ноготками по спине. С левым сосков было покончено, он приступил к правому, а руками стал расстёгивать дамские джинсы, ненадолго отрываясь, дабы взглянуть как там обстоят дела. Черняева помогает ему, поднимая таз. Дмитрий суёт ладонь в трусы, массируя клитор, тёплыми фалангами - уже тёплыми. Гортанный стон вырывается из её рта.  Дмитрий улыбается. Тяжело дышит и постанывая, блаженно закрывает глаза. Пальцы покрываются естественной смазкой, двигаются ниже, раздвигает половые губы, аккуратно проходя внутрь. Узко и тепло. Стенки влагалища влажные и горячие, обволакивают фаланги, будто банановый пудинг. Чувство словно девицу стало одолевать микроостоновки сердца. Громко дышит. Глядит исподлобья в бездонные зрачки. Приподнимает ногу, проходясь пальчиками по внушительному бугорку в джинсах, пытаясь обнаружить "собачку". Кажись, прелюдиям конец. Он осторожно высовывает пальцы, и Черняева смыкает ноги, ощущая холод вокруг промежности. Он снимает низ, предварительно, взяв из кармана брюк блестящую обёртку. Он открывает, доставая презерватив. Надевает на стоящий член и раскатывает по длине. – У тебя есть смазка? – останавливается, садясь на свои ноги. – Да где-то была. – Встаёт с кровати, хватая первое попавшееся, это оказался пиджак юноши, накидывает на плечи, чтобы не была холодно, впрочем, впереди все на показ. Исчезает за дверью отдыха для персонала. Однако, быстро возвращается с темным тюбиком. – Не спрашивай откуда он у меня – отдаёт смазку, собираясь снять вещь. – Не снимай, ты в ней сногсшибательна. – тянет на себя, целуя в лоб, девушка падает на кровать. Он берет тюбик, хлопая крышкой, выдавливает себе на руку, смазывая член. Развалившись, она ждёт парня, пока тот подготовится. Когда со смазкой было покончено, Дмитрий потихоньку входит во влагалище, придерживая член. Головка скрывается за половыми губами. Переводит взгляд на неё, следя за реакцией. Она удовлетворённо простонала. Двинулся дальше, никакой отрицательной реакции не наблюдалось. Он вошёл на чуть-чуть больше половины. – Как себя чувствуешь? – беспокойно спрашивает Матвеев, смотря на девушку. – Хорошо, продолжай. – выдыхает, даёт зелёный свет. Начинает протяжно двигаться, делая размашистые толчки, приложив два пальца к клитору, массирует круговыми движениями. Черняева протяжно стонет, блуждая руками по подтянутому телу. Движение постепенно ускоряется, как и диапазон вхождения. Он перекидывает лодыжки себе на плечо, оставляя на одной пару поцелуев. Она притягивает его к себе для поцелуя. Мокрого и горячего, с сочетанием учащенного темпа и хлюпаньем. Римма проталкивает язычок в его рот. Языки сплетаются. Интимно и глубоко. Он глухо вздыхает ртом, мня кулаками пододеяльник. Матвеев заканчивает в презерватив с гортанным стоном в женские губы. Выходит из неё, но продолжает быстро стимулировать комочек нервов, помогая достичь удовольствия, попутно целуя ушки. От интенсивных движений клитор и половые уста разбухают и краснеют. Ноготки втыкаются в плечи, а ноги напрягаются. Кончает с коротким стоном, узел внутри живота развязывается, ноги трясутся, а взгляд затуманенный. Хватается за запястье Димы, дабы остановить его.