Хранители Тайны

Люциус Малфой нервно обходил ровным чеканным шагом бывшую подсобку захудалого паба на окраине Хогсмида. Имя той, что он не смел произносить вслух уже несколько, как ему показалось, бесконечных недель, готово было вот-вот сорваться с языка. Недоверие, подозрительность, безумное желание и надежда на то, что она таки откликнется на его приглашение, смешивались в один жгучий коктейль противоречий. Решение так рисковать своей репутацией было выстрадано попытками не следить и просто не обращать свой взор на личность, которая по меркам его мира недостойна даже на право существования. Люциус сдался. Несмотря на доводы рассудка, страх быть преданным той, которую так страстно желал, холодил сердце. Он написал ей послание с приглашением и ждал вот уже добрых пол часа, в надежде наконец просто заговорить с нею. Со скрипом отворилась добротная деревянная дверь, и опасливо, с порога, комнату осматривали синие глаза, горящие любопытством. Элен Кларк, высокая блондинка, взмахнула руками, сцепляя замок из кистей напротив груди, только лишь завидев того, чьё загадочное послание она получила несколькими днями ранее. Она была одна, как и говорилось в записке, и ни единой душе не было известно, где и с кем она. Эта ученица отнюдь не слыла легкомысленной особой, и её друзья и знакомые, узнав о её вылазке, были бы крайне удивлены беспечностью, что никогда не замечалась за Элен. Сама же девушка в этот самый момент будто разгадала для себя одну из самых интересных загадок последних нескольких недель. Как маглорождённая даже осмелилась думать о том, что некогда самый завидный, а уже и обручённый жених Хогвартса, при этом чистокровный потомок древнейшей семьи, одержим ею. Самой обыкновенной внешне, при этом она являлась низшей по происхождению. Два противоположных мира смотрели друг на друга, безмолвно понимая, к чему может привести эта глупая неосторожность, но… Элен сделала шаг в комнату, освещённую лишь каминным огнём, и плотно закрыла за собою дверь. Не дожидаясь приглашения, девушка присела на один из табуретов у огня, протянув руки к желанному теплу, мягко улыбнулась Люциусу в надежде получить объяснения его поступку. Малфой, сцепив руки за спиной, предпочел стоять на месте чуть поодаль от мисс Кларк. Едва ли он предполагал, что она придёт, точнее, он надеялся, но теперь, когда она сидела перед ним, это казалось реальным помешательством. — Не ожидал, что ты откликнешься, — говорил он хриплым голосом. — Я сама от себя не ожидала, — со смешком обронила она, стараясь держать спину как можно ровнее, а потом, слегка прочищая голос, добавила. — Я была слишком заинтригована тобой. — Мной? То есть ты поняла, от кого записка? — Абсолютно точно, потому что каждый раз, когда ты смотрел на меня в коридорах школы, из твоих глаз будто летели искры. Поводов для ненависти я тебе не давала, значит… — Значит…— эхом отозвался его голос. — Ты ведь обручён. — Однако ты пришла. Их напряжённые, обоюдно изучающие взгляды сверлили друг друга, так продолжать разговор было ещё более мучительно. Элен таила надежду, но его помолвка ничего не значит для него, раз уж он решился на смелые действия по отношению к ней. Сам же Люциус терялся в догадках, о чём думает сейчас Элен, что должно следовать далее. — Ты когда-нибудь была влюблена? Девушка задохнулась от такого прямого вопроса, однако, обретая власть над своими эмоциями, произнесла: — Пожалуй, со мной случалось подобное лишь раз, а с тобой? — Да, лишь раз. — В вашу суженую, полагаю? — Будь я влюблён в Нарциссу, эта встреча никогда бы не состоялась, — говорил Люциус, плавно перемещаясь ближе к объекту своего желания. И вот он уже сидел напротив Элен, расслабляясь от понимания, что их интерес к друг другу взаимен. — Ты играешь в шахматы? — спросил он. — Да, — отвечала она, заправляя упавший на лицо локон за ухо. — Как насчёт того, чтобы сыграть со мной партию? — С удовольствием, — пожимая плечами и не сводя глаз с его лица, отвечала Элен. Малфой взмахнул палочкой, и между учениками плавно приземлился столик с шахматной доской, на которой уже расставленные магические фигурки ждали своего часа. — Дамы вперёд, — говорил Люциус, наблюдая за восторженными синими глазами напротив. Хрупкость, что читалась в лице Элен, подсказывала ему, что Малфой держит полный контроль над ситуацией, однако ему не хотелось обижать это милое создание тем фактом, что тайные встречи — это всё, на что он способен. По крайней мере тогда, в тех сложившихся обстоятельствах. Решимость утащить мисс Кларк в постель таяла, когда он понимал травматические последствия для них обоих, а посему милые и ни к чему не обязывающие посиделки в подвале паба — это не так уж и дорого для того, чтобы удовлетворить свою потребность в этой девушке. По мере того, как разыгрывалась партия на шахматной доске, напряжение между этими двумя стихала, позволяя Элен болтать о своём детстве и о забавных фактах из мира маглов, что для Люциуса было недопустимым откровением, однако это действительно было захватывающе. Так прошло почти два часа, и из подвала доносились лишь едва различимые восклицающие обрывки фраз: — Как это называется? Повтори ещё раз, — вопрошал мужской голос. — Фильмы, — со смешком отвечал женский. — То есть они похожи на фото в нашем мире? — Да, похожи, но это скорее анимация, а фильм — это будто два часа наблюдать за фото, которое показывает разные картинки, связанные между собой. Мужчина хмурился в попытке понять то, о чём говорила девушка. — Если хочешь, я когда-нибудь свожу тебя в кино, — улыбалась она ему, а он, словно зачарованный, не в силах ответить просто не сводил глаз с лица напротив. В тот момент он чувствовал, словно готов пуститься с нею на край света, только бы избежать участи, уготованной ему судьбой. *** После полудня Драко Малфой, расположившись в главном холле Поместья Малфоев, ожидал таинственного гостя. Собирая в кулак всю свою силу оклюмента, он старательно попрятал свои эмоции и воспоминая последних дней в ожидании худшего. Такие записки не передают визитёры, чьи побуждения благи и прозрачны. Быть может, всё куда хуже, чем он предполагает, однако Драко смиренно ждал, закинув ноги на журнальный столик и потягивая огневиски из хрустального бокала. Напускное спокойствие на мгновение пошатнулось, лишь когда Мини вошла, а следом послышались ещё чьи-то шаги. — Ваш гость прибыл, Хозяин. Драко никак не отреагировал, всё так же всматриваясь в огонь. Он оставался неподвижным. После шаг визитёра стал приближаться к нему, и Драко взмахнул палочкой, наполняя второй бокал и оставляя его на столике перед другим пустым креслом. Наконец гость опустился на отведённое для него место, и Драко в полуобороте открыто посмотрел на человека, что так смело отдал ему приказ о встрече. Лицо молодого мужчины показалось ему знакомым, однако Малфой не мог взять в толк, откуда он мог знать его. — Позвольте представиться, — наконец заговорил тот первым. — Я являюсь судейским секретарём в Министерстве Магии, возможно, поэтому моё лицо может показаться Вам смутно знакомым. Моё имя Томус Фили. — Какую игру вы затеяли, мистер Фили? — напрямик говорил Драко, всматриваясь в карие глаза, что казались слегка навыкате. Секретарь улыбнулся, обескураженный прямотой Драко, и вокруг его глаз собрались мелкие морщинки, которых не было видно ранее. По-видимому, этот человек крайне редко улыбался. — Не люблю игры, к счастью, азартом не болею, — говорил бледнокожий молодой человек, снимая шляпу и проводя рукой по тёмным каштановым волосам, гладко зачёсанным назад. — То, что я хотел обсудить с Вами, отнюдь не похоже на игру, скорее на злую шутку. — Я весь внимание, поторопимся, я должен отбыть не позднее, чем через двадцать минут. Ухмылка, словно оскал, или же Драко это показалось, в свете переменчивого каминного огня, однако молодой человек, расслабившись, подобно хозяину дома, сделал глоток обжигающего напитка, откидываясь на высокую спинку кресла. — С клерком, что находился под Вашим империусом, пришлось повозиться, однако я устранил провал в его памяти. — Вы оклюмент, полагаю? Заминка в ответе мистера Фили подтвердила догадку Драко. — Мои отец и мать были оклюментами, я унаследовал их природу в полной мере, чем без сомнения горжусь. Мне так же известно, что вы обладаете подобными талантами. — Чем же я обязан вам за заботу, мистер Фили? — Пустяки, это меньшее, что я мог сделать для Вас. Есть ещё кое-что, где бы я мог посодействовать семье Малфоев, — Томус прикрыл глаза, глубоко вдыхая аромат отборного алкогольного напитка. — Какая невиданная щедрость. — Ну что Вы, во мне взрастили чувство долга пред членами семьи. На этом моменте Драко, что оставался отстраненным и поверхностным, внимательно посмотрел в глаза человека напротив, тот поступил также, и во взгляде гостя читалось торжество победы. Ехидная улыбка вновь скользнула по лицу мужчины, что был несколькими годами старше Малфоя. В его оскале Драко наконец прочёл циничную искушённость в подобных переговорах, однако на лице самого юноши ничего нельзя было узреть, кроме присущей ему холодной надменности. — Прошу прощения? — наконец вымолвил Драко. — Не стоит, — Томус отвернулся, вновь уставившись на пляшущий огонь. — Моя мать, — наконец изрёк тот, — почившая Беллатриса Лестрейндж. Соответственно, в глазах общества мы с Вами двоюродные братья. — Моя тётка никогда не упоминала о том, что у них с мужем имеется наследник. — Однако я не являюсь наследником Лестрейнджей, я, скорее, бастард. — Чей бастард? — внутри Драко все похолодело, он однозначно знал ответ, однако, стоило спросить. — Человека, что так любила и почитала моя мать. Она была верна ему до самой смерти. Едва ли моим отцом двигали нежные чувства к ней, однако её преданность была основой к моему появлению на свет. — Вы наследник Волан-де-Морта, — просто изрёк Драко как факт. Да, всё было куда хуже, чем он предполагал. Томус молчал некоторое время, а после вновь заговорил, и в голосе его уже не было прежнего спокойствия. — Я здесь, дабы заручиться вашей поддержкой, — послышались металлические нотки. — Само собой, я отплачу Вам той же монетой, и Ваша дружба не останется незамеченной. — Ваши условия? Чего же Вы хотите? — Сведения, что вытащили из министерства. Там упоминаются некие артефакты, что будоражат мой интерес, и ещё одно, — Томус вновь сделал глоток. — Маленькая мисс Грязнокровка, конечно же, в обмен на мою помощь в деле Нарциссы Малфой. Как известно, в начале следующего года есть возможность подать на апелляцию и пересмотр её дела в составе новой коллегии. Я как человек, имеющий тесное отношение к Министерству, могу сделать так, что некоторые сведения из её дела просто исчезнут, а также смягчить некоторых судей. — Грязнокровка слишком влиятельная фигура сегодня, и в нынешних обстоятельствах её исчезновение не останется незамеченным, — Драко осторожно начал прощупывать намерения человека, что раскрыл карты и дал понять, насколько опасным он является. — Вы, несомненно, правы, мистер Малфой, однако это нечто более личное, чем просто прихоть. Моя мать так её ненавидела, что это, похоже, заразительно. Однако я помогу лишь в том случае, если получу от Вас обещание, что Вы в своё время передадите эту девицу мне на обстоятельный разговор. Сроки мы не определяем, однако уговор должен остаться уговором. Значит, Нарцисса в обмен на Грейнджер. Что он собирается вытянуть из Гермионы? Ему нужна не только её смерть, тут что-то еще… — Вы готовы заключить Непреложный Обет? — Похоже, Вы настроены серьезно, — Драко встал. — Через неделю, в это же время на этом самом месте. Визитёр встал, надевая шляпу, и улыбнулся, глядя Малфою в глаза, в которых тот наконец сумел рассмотреть знакомый безумный блеск. — До встречи, — подхватив трость на манер Люциуса, Томус покинул холл, а после и дом. — Мини, — голова эльфийки показалась из-за тяжелых портьер. — Ты всё успела записать? — Так точно, Хозяин. — Храни эти записи. Похоже, это самое ценное, что имеется у нас теперь. Позже, когда Драко наконец оказался в Хогвартсе, первоочередной инстинкт велел ему разыскать Гермиону. Голова юноши полнилась мыслями, однако Малфой брел по коридору к Башне старост. Ужин подошел к концу, и по школе толпами бродили ученики, но ее нигде не было видно. Уже проходя последний поворот перед нужными ступенями, он услышал ее возмущенный возглас откуда-то из сумрака. Устремившись на звук, Драко застал Гермиону, пятящуюся к нему спиной от Крама, что непрерывно наступал. — Это было ошибкой, — услышал он ее последнюю реплику. — Грейнджер, — голос его звучал будто со стороны, его рука властно взяла девушку под локоть. — Прошу прощения, профессор, —последнее слово Драко брезгливо выплюнул. — Нам нужно срочно обсудить один инцидент, — увлекая Гермиону за собой, юноша повел ее в безопасное, их совместное логово. В тот самый момент, когда он прикоснулся к её телу, осознание того, что она цела, немного скинуло напряженность после встречи с сыном своего почившего Хозяина. Гермиона попыталась забрать руку назад, однако получила лишь фырк в свою сторону. — Ты делаешь мне больно, — она стала на месте, внимательно следя за его реакцией. Драко подтолкнув девушку в спину, пропуская ее вперед: — Почему с тобой столько проблем, Грейнджер? Девушка остановилась в двери, преграждая путь в Башню: — Я бы и сама справилась! Не обращая внимание на возмущенный возглас, Драко протолкнул ее во внутрь, крепко обхватывая ее за талию, когда она, чуть пошатнувшись, потеряла равновесие. — Держись подальше от Крама, поняла? — говорил он ей чуть ли не в лицо. Гермиона, словно зачарованная, пыталась считать причину его такого поведения, однако ничего вразумительного не приходило на ум. — Драко, — тихо сказала она. — Что происходит? То, как произнесла она последний вопрос, наконец отрезвил юношу, и его внутренний наблюдатель увидел двоих людей, крепко прижатых к друг другу. Двоих, что ловили вздох и взгляд, и интимность их полу объятия, будто кричала о чувствах куда более глубоких, чем дружеская симпатия. Драко выпустил Гермиону и сделал шаг назад. — Я и сам не знаю, Грейнджер, но этот тип не вызывает у меня доверия. — Ох, с каких пор ты печешься обо мне? «Через неделю я дам клятву, что передам тебя человеку, который наверняка убьет тебя, но смогу ли?» — Ты права, мне нет до этого никакого дела. Он хотел было обойти ее, дабы наконец остаться наедине с собою и подумать, как расставить фигуры на шахматной доске так, чтобы выйти из этой истории с наименьшими потерями. Однако, кто-то должен умереть… — Прости, — Гермиона обхватила его кисть. — Я не это имела виду, но твое поведение кажется таким же нелогичным, как и у Крама. — Просто, будь осмотрительнее. И со мной тоже. Гермиона смотрела в спину удаляющегося Драко и обдумывала произошедшее. Картина, что он застал в коридорах школы, была действительно спровоцированной ее глупостью. Сегодня в Хогсмиде, когда она встретилась с Крамом, сидя напротив него в Трех Метлах, она поняла, что это ошибка. Они абсолютно разные, и нет ничего, что ей бы хотелось обсудить с ним. Его поведение казалось странным, он все время пытался приблизиться к ней, взять ее за руку или еще чего похуже. Она в спешке ушла, ссылаясь на срочные, забытые дела, а когда он поймал ее в коридоре после ужина, решилась наконец сказать все как есть. Однако Драко застал их в не самый удобный момент, или же… Быть может, это действительно помогло избежать какую-то совершенно нелицеприятную сцену. С Малфоем все обстояло еще куда более запутано, чем с Крамом и его посягательством. Драко подозревал Крама в сговоре с тем, кто выдвинул ему условия, что разбили все равновесие, что он возводил многие месяцы подряд. Точнее, даже не в сговоре, а в подчинении, новоиспеченный профессор наверняка находился под влиянием Империуса, а это значит, что Томус наверняка знал о его связи с Грейнджер. Вне всяких сомнений: Волан-де-Морт готовил своего сына заранее ко всему, что теперь обрушится на их головы. Все эти смерти, волнения и прочее теперь были куда более обоснованы, однако же оставался нерешенный вопрос с последователями. Кто знал о существовании этого человека? Как много он успел собрать приспешников? И насколько масштабно это будет происходить в этот раз? Удивительно, он ничего не сказал про Поттера, очевидно, потому что у него нет с ним никакой личной завязки, как у его отца. Нет никакого пророчества про мальчика, что должен вновь победить еще одного Темного Лорда. Ему нужна Грейнджер? Зачем же? Драко подозревал, что Томус просто пытается проверить его решимость служить ему. А Гермиона находится поблизости, и доставить ее не составит для Драко никакого труда. Очевидно, и Крам приставлен к Драко, однако подозрительны его очевидные нападки на девушку в попытке вызвать у нее теплые чувства и начать доверять старому другу. Значит все варианты так или иначе верны, и Томус ищет еще и какие-то сведения, которых нет в показаниях и известны Гермионе лично. Однако, Фили мог бы попросить Малфоя достать их, учитывая обстоятельства их совместного проживания, которое, конечно же, не является случайностью. Эти сведения не должны попасть к Драко, и при этом ему нужно, чтобы именно Драко доставил Грейнджер к нему. «Больной ублюдок номер два!» — Драко выругался и неоднократно, осознавая, насколько крепко его прижали к стене, где с одной стороны была Нарцисса, с иной — Гермиона. Малфой подозревал, что его мать не в курсе о выродке, что явила ее сестрица на свет, в противном случае она бы предупредила Драко. Его мать не перенесет еще одного наследника Слизерина в их доме. Конечно же, это игра и фальшь, дабы манипулировать обещаниями и продолжать давить на больную мозоль. Едва ли Томус поможет ему достать его мать из тюрьмы, однако, быть может, есть надежда? А даже если и так, какая жизнь ожидает ее на этой мнимой свободе, где они вновь будут заложниками чьих-то больных амбиций? Только, быть может, есть вариант упрятать ее куда подальше? Конечно же есть, выход есть всегда. Однако что делать с Гермионой? Драко почувствовал горечь во рту от мысли, что ему придется идти на это. Заранее понимая, что ждет ее там. То воспоминание, что он прячет, покажется ему детской сказкой на ночь по сравнению с тем, что будет происходить с нею, когда до нее доберется Реддл-младший. Ему бы хотелось держаться от нее подальше, ничего не чувствовать, быть расчетливым и холодным, но он не в силах так поступить. Теперь уже нет. В этой истории должен кто-то умереть, и если уж на то пошло, если Драко не выполнит Обет, данный Томусу, он погибнет. Имеет ли он право умереть, оставляя в мире это исчадие, где будет жить его мать и Гермиона. Кто защитит их от него? Как ему хотелось, чтобы был кто-то, кто его понимает, но похоже разбираться с этим дерьмом придется самому. Для начала было бы не плохо выяснить, что же такое ищет Томус, о чем знает Грейнджер. Как ему это выяснить? Едва ли она будет говорить с ним об этом за чашкой чая, в свое время сам Драко отлично поспособствовал, дабы окончательно утратить кредит доверия у кого-либо. Один единственно верный вариант — это покопаться в ее личных вещах… Или в ее голове, и ни один из вариантов не устраивал юношу. Завоевать ее доверие? Тогда ему придется во всем признаться, а он не может, потому как в этот момент получится, что под прицелом останется Нарцисса. Томус наверняка все продумал. Кто поверит Малфою? Тогда как сам Фили является работником Министерства и, судя по всему, уже далеко не первый год. Из союзников у Драко лишь безвольные домашние эльфы… Однако они не имеют права свидетельствовать. Беда в том, что они слишком предвзяты. Верность своему Хозяину — это основное кредо их существования. Похоже, выбора нет, и теперь Драко побывает еще и в роли взломщика, а после того, скорее всего, ему придется воспользоваться моментом и покопаться в голове у девушки. Гермиона допоздна просидела в гостиной с книгой о памяти, что она одолжила в Хогвартской библиотеке, однако Драко так и не покинул своей комнаты. У нее было масса вопросов, и одновременно с этим она не знала, как правильно сформулировать то, что увидела сегодня. Какого хрена это все значит на мужском языке? Едва ли она получит какие-то вразумительные ответы, и, судя по всему, Малфой сам не до конца понимает, что им движет. Однако Крам действительно начинает настораживать ее, что можно сказать и в отношении самого Драко. Что ж, наблюдение — это все, что ей оставалось на сегодня, и ни один из ее порывов к Драко не будет расценен как ветвь дружбы, все должно происходить по наитию. Как ни странно, но ей не казалось, что Малфой пытается плести интриги, дабы усыпить ее бдительность. Он был подозрительно вежлив и уделял ее персоне слишком много внимания, и все же она не чувствовала никакой опасности, когда он прижал ее к себе. Быть может, стоило бы это обсудить с Джинни, но ей не хотелось делиться с ней такими вещами, тем более, что по большому счету все это не имело особой смысловой нагрузки. В очередной раз отбрасывая свои иллюзии насчет влюбленности между ними, Гермиона пришла к выводу, что Драко просто пытается быть дружелюбным, и иногда приходит на помощь в попытке перекрыть то прошлое, что их связывает. Иногда у него это получается топорно. Ей бы меньше всего хотелось узнать, что вновь ввязался в очередную авантюру, и все то, что происходит сейчас — это очередная фальшь. Утро следующего дня началось с первых соревнований по Квиддичу, которые Гермионе не удалось обойти стороной, так как играл Гриффиндор и Когтевран. Как бы не тяготела ее душа к уютной гостиной с камином в башне Старост, ей пришлось в ледяной дождь сидеть на трибуне и болеть за свой факультет. Она шла на это только из-за Джинни, и даже если бы Грейнджер отказалась, это никак не испортило бы их отношения, однако для мисс Уизли эти соревнования значили гораздо больше, чем просто школьное увлечение. Гермиона порой поражалась, как такие две разные полярности способны на искреннюю дружбу. Наверное, виной всему была их безграничная вера в друг друга, и, конечно же, страсть к свободной от предубеждений жизни. Как девушка и предполагала, к ней подсел Крам, он вел себя крайне осторожно, при этом делая вид, что вчерашнего дня словно и не бывало. Какое-то странное возмущение поднималось внутри, ведь она четко дала понять, что не желает иметь с ним ничего более близкого, чем приветливость меду знакомыми. Понимал он грани разумного или же нет, но Гермиона не желала задавать ему обыденные этикетные вопросы и просто наблюдала, как Джинни загоняет очередной мяч в ворота противника. На удивление девушки, Крам просидел рядом не более пяти минут и ретировался. Наконец, когда по очкам стало понятно, что даже если ловец Когтеврана поймает снитч, команда не обгонит Гриффиндор, Гермиона заелозила пятой точкой по сидению, с надеждой о скором окончании игры. Все бы ничего, но утром у Гермионы начались критические дни, и все, о чем она молила на этом диком холоде, это поскорее лечь и дать ноющей пояснице отдохнуть. Прошло еще около получаса вместе с завершением и поздравлениями сборной Гриффиндора с победой. — Я так мечтаю, оказаться на огромной площадке Чемпионата Мира по Квиддичу, — слышала Гермиона голос подруги среди ликования толпы, что окружала их. — Так и будет, — улыбалась Гермиона. — Твои таланты не могут остаться незамеченными. Это было чистой правдой, Грейнджер всегда восхищала сила и грация всех, кто имел отношения к таким видам спорта, сама же девушка не могла похвастаться такой же физической подготовкой, скорее понимая, что не предрасположена к подобному. В Джинни было заложено куда больше потенциала, чем она могла бы реализовать в обычных школьных соревнованиях, и Гермиона, как сторонний наблюдатель, замечала в ней ту энергию, которой не мог похвастаться даже Гарри. Поднимаясь все выше к блаженному оазису своей комнаты, Гермиона чувствовала себя распухшей жабой, не меньше. Радость и удовольствие, что она видела в глазах, подруги были настолько сильны, что даже заразительны, и общий фон настроения девушки был приподнятый и где-то даже игривый. Фигура Драко с пером и пергаментом в руках, что неподвижно сидела на том же самом месте, что и она весь вчерашний вечер, ничуть не смутила ее, и она, вежливо поздоровавшись с ним впервые за день, тихо ступая, побрела в свою комнату. Уже повернувшись спиной, Гермиона не увидела недоумевавшего взгляда, каким Малфой провожал девушку. Драко ловил очередной приступ обострения, и, похоже, не случайно. Вся его волна была настроена на нее в тот момент, когда она только подошла к входной двери, а сейчас он ощущал странный аромат, исходивший от нее. Сердцебиение спокойное, дыхание слегка сбитое, как и всегда, когда они пересекаются один на один, и было что-то еще, чего он никак не мог разгадать. Она было словно опьянена, или это просто из-за выброса гормонов счастья в крови, он не понимал, увлекаемый желанием пойти следом за нею. Все сегодняшние обстоятельства, здравый смысл и прошлые поступки держали его на одном месте, убеждая, что безопаснее для них обоих держаться подальше от нее. Драко ведь наверняка знал, что последует после того, как он поддастся на свой внутренний порыв. Им нельзя быть ближе к друг другу, чем тот формат, что у них есть сейчас. Похоже Грейнджер в некоторой степени доверяет ему, а значит, это облегчит ему задачу поисков ответов на многочисленные вопросы. В остальном Драко решил, что будет действовать по ситуации, ведь просчитать всю партию наперед невозможно, за ним был пока только один ход. Как бы эти двое старательно не обходили друг друга стороною, как бы не закрывали глаза на очевидное, обстоятельства сплетали их еще сильнее друг с другом. Для Драко эта картина была более понятна, чем сладкое неведение мисс Грейнджер, и, все же, где-то в его душе сидел тот червь, что сокрушался о сентиментальности парня. Будь он более жестокий, без зазрения совести он бы променял Гермиону на свободу для себя и Нарциссы. Неужели грязнокровка значит для него так много? Или же он просто не хочет выглядеть монстром в своих собственных глазах, и это провоцирует в нем чувство заботы по отношению к девушке? Как же ему хотелось проверить данную теорию, но только лишь тот факт, что он видит ее во снах интимного характера, полностью перекрывали невинность его рассуждения. Это далеко не дружеская симпатия и забота. Он хотел ее как мужчина, и почему-то в этой роли Гермиона казалась ему куда более уместной, чем любая другая. Да, черт возьми, она была единственной, что так завладела его существом, и длится это уже слишком давно. Как бы он не бегал от правды, он был влюблен в Гермиону, наверное, с младших курсов, он точно не помнил, когда это произошло, но не было такого, чтобы он забывал о ней более чем несколько дней. Сколько масок он переменил за последние годы? Бессчётное количество! Одна для родителей, другая для друзей, третья для преподавателей, четвертая для врагов, какую же выбрать сейчас для нее, чтобы она ни о чем не догадывалась? Гермиону лишь беспокоил тот момент, что она не может написать Гарри, чтобы уточнить какие-либо сведение. Его нахождение было скрыто, и отправлять письма или патронус со своими расспросами опрометчиво, даже для Джинни, которой было позволено писать ему раз в неделю и без какой-либо конкретики. Все, что передавалось ему, было крайне завуалировано, как и его ответы, поэтому девушка просто не видела смысла. Ей хотелось обсудить последние новости о том, что происходят в мире, а также узнать какие предположения выдвигают мракоборцы, и стоит ли им начинать переживать о будущем уже сейчас. Конечно, когда она смотрела на Джинни, ее одолевало желание обсудить с ней Малфоя, но каждый раз, когда они встречались, Гермиона открывала было рот, но не могла выдавить из себя ни словечка. Почему же? Как она будет говорить о Малфое и при этом не краснеть, описывая сцены их взаимодействия? Сегодня все казалось еще более запутано, чем вчера, и завтра, похоже, будет окончательное сумасшествие. Хм, она и Малфой… Девушка мысленно застонала, ведь как ни боролась она с этими шальными теориями, они все так же преследовали ее. Почти всю неделю она и Малфой сохраняли видимость пассивности по отношению к друг другу, поглощённые каждый своей рутиной. Драко, как догадалась Гермиона, был вовлечен в тренировки перед завтрашними соревнованиями со сборной Пуффендуя, сама девушка, то и дело, рыла библиотеку, но до сих пор безрезультатно. Вечерний обход школы уже перевалил за полночь, и, покинув подвалы Слизерина, где было спокойнее, чем в прошлый раз, Гермиона возвращалась в свою Башню, размышляя над тем, спит ли уже Драко. За последние несколько дней она видела его в их общей гостиной пару раз, быть может, и сегодняшний день не станет исключением из этой тайной приятной радости. Бог знает по какой причине, ей это нравилось, но в целом на днях Гермиона поймала себя на мысли, что даже рада подобному соседству. В ее распоряжении целая отдельная комната, и в целом в башне нет кричащих и снующих туда обратно детей младших курсов. Некоторая мрачность, что еще сохранялась в образе Драко, где-то даже импонировала девушке, ведь он казался всецело погруженным в свои заботы, а это значило, что ему некогда докучать ей. Хотя, это скорее признак зрелости в нем, поэтому он более не притесняет права Гермионы, и она чувствует себя на своем месте. Сейчас даже больше, чем когда Рон и Гарри вступались за нее. За своими размышлениями Гермиона не услышала, что сзади к ней приближаются. Резкий удар по голове оглушил ее, грубый толчок в спину, потом еще один. Голова закружилась, и девушка почувствовала, как падает, палочка вылетела из её рук, а сама девушка приземлилась на колени и руки, которые моментально оцарапались о каменистый пол. После последовал удар по животу и бокам. Кто-то ударил её ногой прямо в лицо, и сознание поглотила тьма. Гермиона очнулась на каменном полу. Жуткий озноб сотрясал всё тело, придавая особою остроту боли в районе ребер. Привкус метала во рту, и она машинально притронулась рукой к лицу, верхняя губа была разбита и доставляла большой дискомфорт. Девушка спешно попыталась встать, однако тело было словно скованно цепями, это словно пытаться быстрее бежать во сне. Голова саднила в области затылка, однако никаких причин для беспокойства там не было, по крайней мере на ощупь. Гермиона запоздало подумала о палочке, но последним ее воспоминанием был момент, где она вылетела из ее рук куда-то вперед. Гермиона ощупала каменистый пол в расстоянии вытянутой руки, но ничего. — Акцио палочка, — послышался хрип в голосе, но никакой ответной реакции. Гермиона повторила, предварительно прочистив горло, но ничего. Буквально ползком она продолжила поиски и совсем скоро наткнулась на обломки того, что осталось. Вот на этом самом моменте, полились слезы. Грейнджер мысленно одернула себя и стала подниматься, чтобы поскорее скрыться в Башне, которая сейчас ощущалась как самое безопасное место на всем белом свете. К мадам Помфри она не может идти. Как она объяснит всё это? Она даже понятия не имеет, кто бы это мог быть. Посыплются вопросы, на которые она не сможет ответить. Её тело казалось ей одной сплошной раной. Голова кружилась. И озноб… Озноб, который сотрясал её тело, доставляя ещё больше боли, если это вообще возможно. Удивительным для себя образом она смогла взобраться высоко к входной двери в Башню. По пути ее пару раз чуть не стошнило, и реальность ощущения пространства казалось ей очень далекой. Она подумала, что это похоже на сотрясение мозга, но мыслительный процесс в голове шел как будто через сопротивление, трудно. Казалось, мозги расплываются как желе. После изнурительной тренировки Драко вырубился, погружаясь в сладкий сон без сновидений. Он заснул еще до захода солнца, и внезапное пробуждение среди ночи никак не планировалось. Юноша сонно разомкнул глаза, чувствуя себя не выспавшимся. Переворачиваясь на другой бок и устраиваясь поудобнее, он надеялся продолжить это блаженство. Пролежав так еще некоторое время и недовольно корчившись, он все-таки встал, накинул халат и побрел в сторону гостиной. Подобное было не редкостью, учитывая тревожные обстоятельства, в которых он проживал уже довольно длительный срок, и сам Малфой порой прибегал к сонным отварам, чтобы дать своей голове отдохнуть. Еще будучи ребенком, Драко любил бодрствовать в темное время суток, но с годами такая тенденция сошла на нет, учитывая ритмичный хогвартский график. Все в башне вокруг казалось обыденным, за исключением открытой двери в ванную комнату. И парень не обратил бы на это ни малейшего внимания, однако из помещения лилось мягкое освещение. В своей непринужденной манере Драко подошел ближе, еще и еще, и когда услышал тихий женский возглас, его шаг ускорился. Картина, что предстала перед его глазами была настораживающей, однако Драко благоразумно оставался за порогом, лишь наблюдая, как Гермиона умывается, склонившись над раковиной. На первый взгляд не происходило ничего сверхъестественного, однако волосы на руках у парня встали на дыбы, и по спине пробежала стая мурашек, поднимаясь вверх по самую шею. Он все ждал, когда же она закончит и поднимет свой взор на зеркало, что было прямо перед нею. Похоже, это продолжалось слишком долго, и он хотел было ее окликнуть, когда девушка наконец, устало ссутулившись, просто повисла на раковине, обхватив себя за бок и издав жалобный писк. — Грейнджер? Она пошатнулась в попытке обернуться на звук, и в этот момент руки Малфой мягко обхватили тело, сползающее на пол. — Эй, эй, — приговаривал он, шокированный тем, в каком состоянии застал ее. — Гермиона, — голос его смягчился, когда он, уложив ее в свои объятия, потянулся, обхватил ее подбородок, поднимая лицо к свету. Рассечённая верхняя губа и кровавый подтек на подбородке, затуманенный взгляд, однако он видел удивление в нем. — Ты помнишь того, кто это сделал? — Нет, — она вновь притронулась к боку. — Меня вырубили, и голова болит, — он видел, как она пытается собраться с мыслями. — Так трудно… — Говорить? — подсказал он. Она благодарно кивнула, вновь прижимая руку к боку. — Пакля! — громогласно крикнул он, даже не позаботившись прикрыть девушке уши. От испуга она подпрыгнула на месте, тем самым спровоцировав новый приступ боли. Слезы против ее воли полились из глаз, и Драко тяжело вздохнул, понимая свою опрометчивость. Домашний эльф с треском трансгрессировал на зов Хозяина. — Аптечку из поместья. У тебя есть минута! После услышанного, как бы трудно Гермионе не приходилось соображать, разницу между прошлым Малфоем и тем, который был перед нею сейчас, видно было, наверное, даже из космоса. Когда эльф схлопнулся вновь, безмолвно выполняя поручение, Драко бесцеремонно стал расстёгивать мантию Гермионы, а она вопросительно посмотрела на него. — Нужно оценить масштаб, чтобы понимать, какие зелья тебе давать. Они использовали заклинания? — Нет, — девушка облизала пересохшие губы. — Моя палочка сломана. Драко кивнул, продолжая то, что начал. Вернулся Пакля, оставил перед ними небольшой сундучок и тут же удалился, не дожидаясь благодарности. Когда дело дошло до майки, Драко посмотрел Гермионе в глаза, как бы спрашивая разрешения, она чуть заметно кивнула. Девушка наблюдала, как по мере того, как он поднимает ткань все выше, менялось выражение его лица. Из внешне спокойного оно постепенно обрело напряженность и даже злость. Он провел ладонью по оголенной коже прям под грудью, вглубь левого бока. — Вот здесь огромный синяк, похоже на трещину в ребре, вероятнее всего это так, — голос его звучал все так же тихо. — Придётся потерпеть, — облокотил он ее о раковину и открыл сундук в поисках нужного снадобья. — Вот, Бадьян, — его теплая ладонь вновь прикоснулась к ее лицу, он капнул каплю на губу, и она мгновенно затянулась. — Несколько капель внутрь, на случай повреждения внутренних органов. Девушка послушно проглотила экстракт, который парень бережно капнул ей на язык. — Отлично, — подбадривающе ухмыльнулся Малфой, вновь пускаясь на поиски еще чего-то. Так продолжалось несколько минут, за которые Гермиона действительно почувствовала себя куда лучше, чем до этого. Голова и бок болели по-прежнему, однако целительское действие Бадьяна не прошло бесследно. Его хмурый взгляд вновь обратился к ней. — Нет ничего для костей, — он мрачно провел рукою по волосам, вновь перемещаясь к ней и обхватывая за талию, что все еще была оголена. Драко достал палочку и прикоснулся ею к синяку на подбородке, последовало мягкое тепло, и боль в том месте вовсе прошла. Потом его палочка переместилась к ее ребрам. Гермиона охнула, когда он ее крепко обнял, и прошептал. — Прости, — из конца его палочки молниеносно вышел крепкий эластичный жгут и обернул талию девушки подобно корсету. От неожиданности она вскрикнула, а после замерла, продолжая всхлипывать в область его шеи. — Так было нужно. Выпей это, — он поднес к ее губам очередную склянку. — Это поможет заснуть. Завтра я оповещу Макгонагалл, что ты чувствуешь себя неважно, и подумаю, как достать Костерост. Отправь своим подругам послание, чтобы они не тревожили тебя. — Палочка, — начала говорить она, но Драко уже вложил в ее ладонь свою. Далее он наблюдал как Выдра-Патронус выслушала указания хозяйки и стала прыть по комнате, разбрасывая за собой белые, подобно серпантину, комки света. Наблюдая за нею, Драко вдруг вспомнил, что ни единого раза не видел своего Патронуса. А был ли он у него вообще? Гермиона так и заснула на полу в его объятиях. Пакля оставил на столике возле кровати Гермионы чай и пару тостов, как велел ему Хозяин. Просидев до самого утра в ее комнате, Драко ушел на занятия, понимая, что положено сохранить внешнюю обыденность. Как бы сильно он не горел желанием выяснить все обстоятельства случившегося, приходилось вести себя спокойно и держать на лице томную маску скуки. И, когда наконец ему удалось поймать перед еще не начавшейся игрой Дота, тот испугано шарахнулся от него, только завидев разъяренный взгляд, налитый кровью. — Паркинсон, — пролепетал он, даже не услышав вопроса. — Она подходила ко мне и расспрашивала, почему мы подрались. — И? — Я сказал ей, — для Малфоя было понятно, каким именно путем эта дурочка получила нужные ей сведения. — Стоило предупредить меня, — обронил Драко как бы невзначай, но Дот понял, что допустил фатальную ошибку. Когда Гермиона проснулась, она не могла определить, который час. Даже не предпринимая попытку подняться, она оставалась все так же лежать и смотреть в окно, понимая, что у нее просто нет сил и желания встать. Так удивительно, но в голове не было никаких конкретных мыслей, она как будто видела лишь образы перед глазами, или это из-за того, что она иногда впадала в дремоту. Как бы там ни было, такое она ощущала впервые, и тот момент, что ей было безгранично все равно на все и всех, только дал ей возможность наконец отдохнуть. Единственным дискомфортом была боль в боку, что не давала ей лечь поудобнее, но даже это терпимо. Малфой и правда был с ней вчера? Или быть может это сон? Но нет, она же лежит на кровати в своей комнате, и жгуты, что крепко охватили ее талию, все так на месте. — Гермиона, — взгляд серых глаз внимательно всматривался в ее лицо. Она вновь выплыла из дремоты, и ее рука в порыве потянулась и погладила лицо, нависшее над нею: — Ты здесь? — Я да, а ты? — И я тоже, — она слабо улыбнулась. Драко с сомнением разглядывал ее лицо. — Как твоя голова? Ты что-то помнишь? — он подавил желание накрыть рукою ее ладонь на своей щеке. — Все хорошо, я проспала почти весь день, — она казалась ему слегка помешанной, ведь будь она в здравом уме, она никогда бы не заговорила с ним в подобном тоне. Она бы не прикасалась к нему. — Поспи еще немного, а я вернусь к тебе после игры и принесу нужное лекарство, — он не узнавал свой собственный голос. Она кивнула, ее глаза невольно закрывались, и девушка вновь впадала в дремоту. — Дождись меня, — сказал он уже спящей девушке, чувствуя груз собственной вины от того, что предстояло им двоим дальше. Конечно Пакля в перерывах между своей основной работой наведывал Гермиону, однако для Драко этого было недостаточно. Разумеется, никто бы не попал в Башню без ключа, но Драко хотел быть поблизости на случай, если ей потребуется элементарная помощь. Когда юноша в составе своей сборной вышел на поле, единственной его задачей было как можно скорее поймать снитч и вернуться обратно. Как только разыграли бладжер, он пустился на поиски золотого мяча. Обдумывая днем стратегию, как же ему достать нужное лекарство, на ум не приходило ничего более логического, чем сломать себе пару костей. Но как это сделать? Пришлось разбираться уже по ходу игры. Идею с Империусом на Помфри он отмел сразу же, потому как такой метод был крайне опасным. Если его исключат из школы или того хуже, он не сможет уже ничем и никому помочь, даже себе. Драко намеренно кружил близ вышибал из команды противника, и ему несколько раз крепко прилетело по голове, этого было достаточно, однако эти ребята целились не туда, куда ему было нужно. Психанув, Драко поймал снитч на пятнадцатой минуте игры, что было близко к школьному рекорду, а после поспешил к Блейзу с дружеской просьбой о побоях. Он решил, что это не вызовет подозрений и обеспечит то, что ему необходимо для Гермионы. — Ты типа серьезно? — Блейз, — Драко вложил сокурснику в руки биту. — Сделай это в конце концов. — Но зачем? — юноша от недоумения открыл рот. — Ты окончательно чекнулся? Ах, точно, тебя же ударили по голове несколько раз. — Я тебе потом расскажу, — голос Драко звучал убедительно, и Блейз замахнулся, целясь Малфою в бок. Крепкий товарищеский удар прилетел прямо в цель. — Твою мать, — Драко выдохнул, разгибаясь. — Давай еще разок. Собственно, все получилось удачно, и здоровый синяк на ребрах в глазах мисс Помфри выглядел переломом. Она уложила юношу на койку, опоила зельем, и в момент, когда она отвлеклась, Драко удалось выудить из общей фляги некоторое количество лекарства для Гермионы. Он закупорил ранее подготовленный флакон и поспешил ретироваться, рассыпая по всему лазарету слова безграничной благодарности. Когда в следующий раз Гермиона проснулась, в комнате разливался мягкий, приглушенный свет от парящих под потолком свеч. У ее кровати стояло кресло из гостиной, в котором мирно дремал Драко. Гермиона потянулась за водой на столике, при этом чувствуя слабость и жажду. Ей удалось даже приподняться, но головокружение мешало сосредоточится на деталях, все будто размывалось. Она подумала, что стоило, наверное, позвать Драко, однако ей не хотелось его будить, он выглядел измотанным. Девушка не чувствовала себя такой уж и беспомощной, как могла ему показать со стороны. Когда она вставала с кровати, чтобы посетить туалет, ребра болели и сковывали движения, пришлось даже сцепить зубы, чтобы не издать лишнего звука. Пошатываясь, она побрела в уборную, по времени это заняло у нее не более десяти минут, потому как передвигаться приходилось опираясь о стену. По пути назад ее встретил взъерошенный Малфой, он недовольно хмыкнул, подхватывая ее за локоть и как можно осторожнее привлекая к себе. — Все хорошо, я прекрасно справилась. — Вот и отлично, — он взял её на руки. — Я всё же помогу. Гермиона была шокирована. Как возможно то, что происходит с ними сейчас? Быть может, она уже полгода валяется в коме в больнице Святого Мунго, и всё это ей мерещится? Она глубоко вздохнула, чувствуя аромат его парфюма, тепло рук на своём теле. Нет, это не может быть правдой, просто не может! Особенно когда он уложил её в постель, достал из кармана флакончик, снял крышку и протянул ей. — Костерост. Через пару часов всё пройдет, по крайней мере с рёбрами. Гермиона послушно выпила вязкое вещество и всё так же продолжила наблюдать за парнем как заворожённая. Когда она бодрствовала, он не знал, как себя вести. Оставаться, уходить к себе или предложить ей чего-то еще. — Ты голодная? — Не особо. — Хорошо, — он повернулся, чтобы уйти. — Ты уходишь? Втайне Драко надеялся, что она остановит его, ему так не хотелось покидать её сейчас. Он присел в кресло, и они смотрели друг на друга какое-то время. В этом молчании было столько всяких слов и вопросов. Они молчали о том, что не могли сказать друг другу, но назвать этих двоих безразличными никак нельзя было. Гермиона неловко разглаживала одеяло и искоса смотрела на него в надежде, что он заговорит первым; Малфой же, глядя не неё, думал о том, что суббота, та самая роковая, наступит уже через несколько часов. — Если ты будешь тут всю ночь, то в кресле… — она слегка заикалась и вдумчиво пыталась подбирать нужные слова, хотя это никак не было связано с головной болью. — То есть, я хотела сказать, что ты устал, и сидеть опять в кресле очень утомительно. — К сожалению, — Драко шутливо осмотрел комнату. — Вторая кровать тут не поместится. — Ты хочешь уйти? — Нет. Ты хочешь остаться одна? — Нет, — она покраснела. — Я хочу, чтобы ты тоже отдохнул. — Хорошо, тогда, возможно, нам стоит поменяться местами? Гермиона засмеялась, придерживая ушибленный бок. — Это можно устроить, — она начала вставать. Тогда Драко, обхватив её плечи, вновь уложил её. — Давай оставим всё как есть, — галантно обронил он, скользя ладонями по её рукам. Гермиона, перехватив инициативу, обхватила его кисти: — Спасибо, Драко, за твою поддержку. — Это по моей вине, так что… — он взял её руки в свои и посмотрел на предплечье, где красовалась отметина, оставленная его теткой. — Знаешь, я уже даже привыкла к ней, — она пожала плечами. — Ты этого не делал. — Делал, и напала на тебя Паркинсон, не знаю, с кем она была, но… — он всё так же стоял, склонившись над нею. — Мне стоило проявить осторожность. — И всё же спасибо, — улыбнувшись прошептала она. Драко посмотрел на её губы, и, похоже, не было более удобного случая, чем сейчас. Он обхватил лицо Гермионы ладонями и мягко поцеловал её. Осторожно, без напора и давления, просто касание, однако им обоим показалось, что сильнее эмоций просто не существует. Девушка потянулась к нему навстречу, раскрываясь и оставляя ответный поцелуй, её руки скользнули к его шее, задерживаясь в том месте, где звучно пульсировала артерия. Дыхания их переплелись в единый поток мысли и сердца, они оба хотели этого, и вот всё случилось. Был ли теперь смысл отходить назад? — Отдыхай, я зайду утром, хорошо? — прошептал он в область шеи. Гермиона лишь хотела прижать его как можно ближе к себе. — Хорошо, спокойной ночи. В несколько считанных секунд он покинул комнату, и девушка досадно подумала, что даже не поинтересовалась тем, как прошла игра в Квиддич. Малфой пожалел о том поцелуе, но, если бы его спросили, каково это, он бы ответил, что замечательно, умопомрачительно, и он бы вновь и вновь проделал это с Гермионой. Конечно, будь она здоровой, едва ли бы они остановились. Но он сожалел, о том, что сделал, потому как теперь оставаться отстранённым и делать вид, что они просто знакомые, будет в корне неверно. Как и тот факт, что он уже сегодня заключит сделку с человеком, который собирается её убить. Драко вытянулся на кровати, но сон не шёл, только мрачные мысли и невесёлые наблюдения. Похоже, он сам загнал себя в капкан, где рассказать всё Гермионе он не сможет, иначе умрет, нарушив обет, но и оставаться равнодушным по отношению к ней было выше его сил. Сегодня он неоднократно был в её комнате, но так и не решился искать какие-либо сведения о том, что же нужно сыну Волан-де-Морта. Откладывая это на потом, он думал только о том, как привести её в чувство. Драко не ожидал, что Гермиона доверится ему, это было словно откровение, и вот теперь его разбирало любопытство, верно ли он судил о её мнении о нём. Быть может, всё это спровоцировано травмой головы, и после того, как она придет в чувство, ей станет неловко перед ним. Даже если и так, это ничего не изменит в нем, все останется по-прежнему, точнее, после того, как он извинился, он чувствовал облегчение. Конечно, завтра он взвалит на себя очередной груз вины перед нею, но это единственный возможный выход, и потом внутри крепла уверенность, что он скорее умрет, чем позволит кому-либо вновь истязать ее. В таких сложных и непредвиденных обстоятельствах Драко знал наверняка, что не сможет более предавать себя, отворачиваясь от своих чувств и убеждений. Как ему следует дальше вести себя с нею? Делать вид, что ничего не произошло? Это глупо, ничего не выйдет, но верить в призрачное долго и счастливо, при этом ведя двойную игру, казалось полнейшей тупостью. Ему не хотелось водить её за нос, поэтому стоило им двоим остановится сейчас, а иначе это повлечёт за собой фатальные последствия. Рано или поздно она узнает всю правду, и в её же интересах не сближаться с ним сейчас, а иначе горечь истинны задушит её, едва ли Драко вновь заслужит её доверие. Однако сейчас она, как мотылёк, летела к теплу Малфоя, даже не догадываясь, какие скелеты таятся в его шкафу. Гермиона расценит его истинные чувства как очередные уловки, а в конечном итоге предательство. Сможет ли он убедить её в обратном? Словам такое не под силу, только те глубокие эмоции и молчаливое, безусловное понимание друг друга смогут сотворить чудо. Соизмеряя шаткость своего положения, Драко хотел оградить и себя, и её от последствий, а это значило не переходить грань. Или он уже заступил за допустимую отметину? Еще один похожий поцелуй, и они шагнут далеко за горизонт событий. Утром следующего дня Гермиона позавтракала у себя в комнате свежими тостами с беконом, запах которых и заставил её проснуться. Она чувствовала себя гораздо лучше, чем вчера, однако вставать из теплой постели ей вовсе не хотелось, она ждала Драко. Вчерашний вечер ей казался призрачной иллюзией из фантазий, в которые она имела свойство впадать, особенно в те, которые имели непосредственную связь с Драко. Теперь она была убеждена, то, что происходило между ними ранее не было её разыгравшейся фантазией, Драко отвечал ей взаимностью. Его странное поведение по отношению к ней было чем-то большим, чем она полагала. Искренность в его глазах была неподдельной, его участие и забота вчера, просто разбили напрочь всё, что она знала о нем ранее. Не осталось даже и кирпичика той мрачной башни, носящей имя Малфой. Вчера, перед поцелуем он рассматривал её шрам, и в этом малозначительном жесте было столько ответов. Он сам съедал себя за прошлое, в котором принимал участие, этим жестом он признал факт своей ошибки. Девушку до глубины поразил момент взятие на себя ответственности за свои поступки, трусы так не поступают. Она еще не до конца разобралась с тем, кем же он является на самом деле, но знала наверняка, что сила воли, что томилась в нем столько лет, наконец нашла выход. В своих рассуждениях Гермиона придавала значение только личности, что Драко обрёл в себе, и это не имело никакого отношения к тому, что он поцеловал её. Насчёт дальнейшего развития их взаимоотношений не хотелось думать и вовсе, только внутренне, она чувствовала, что готова впустить его гораздо ближе.

***

Забини, как и предполагалось, подсел к Драко за завтраком. — Вчера такое шоу было. Малфой, отпивая первый глоток утреннего кофе, без интереса взглянул в сторону товарища. — Дот после игры не смог снять штаны, этот бедолага так хотел в туалет, но никакое контрзаклинание не помогало. Он обоссался, — Блейз подавил смешок, — ему пришлось идти в таком виде к Слизнорту. Интуиция и не только подсказывают мне, что ты имеешь к этому отношение. — Тебе так сам Дот сказал? — Нет, но херня, которая вчера происходила с тобой, явно намекает, согласись? — Чёрт, жаль, я пропустил всё веселье. — Малфой, просто так ты бы не накинулся на него, я-то знаю. Неужели из-за Паркинсон? Забини интересовался, однако на лице его было явное недоумение, что свидетельствовала о его не высоком мнении об этой девушке. — Полагаешь, она не стоит того? Мулат замялся, так как давать свою оценку кому-либо было ему не свойственно, тем более вся школа была в курсе какие отношения Драко связывали с этой девушкой. — Отчасти из-за неё, — Драко смотрел на Блейза, гадая, сможет ли он все ему рассказать. — На прошлой неделе Дот чуть не скинул Грейнджер с метлы, если бы я не подоспел, она бы рухнула с двадцати метров вниз, а позавчера вечером Паркинсон поймала её в коридоре, когда она дежурила после отбоя, сломала пару рёбер и настучала по голове. Брови на лице Забини поползли вверх по лбу и ещё какое-то время оставались, пока он переваривал услышанное. — Типа Грейнджер, — он вздохнул, — а ты откуда знаешь, что это Паркинсон её избила? — Дот сказал. — Угу, ну тогда понятно, да. Блейз открыл было рот вновь, однако опасаясь лезть не в своё дело, прикрыл его, утихая. Конечно же, Драко расслышал вопрос, что крутился в голове друга. — Нет, мы с Грейнджер не спим, если ты об этом. — Да, но очевидно, что ещё нет, иначе Дот был бы мертв, — шутил Блейз, ухмыляясь, — Как хорошо, что ты не чокнулся, я вчера не знал, что и думать. Так как она? — Вроде всё хорошо, — Драко тяжело вздохнул, обдумывая, стоит ли идти дальше и говорить Блейзу всю правду о себе. Повесить такие сведения на товарища было бы верхом эгоизма, однако он единственный сейчас, с кем Драко может поделиться сведениями и времени осталось всего несколько часов. После взятия на себя обета и обязательств о молчании, это будет невозможно, и в конце концов у Забини будет выбор, вступать в игру или просто наблюдать издали. — Есть разговор, — он встал, как бы приглашая Блейза следовать за ним. Гермиона услышала тихий стук и сердце звучно застучало, она попыталась привести волосы в порядок, сокрушаясь о своей палочке, которая так ловко справлялась с её непослушными локонами. — Войдите, — девушка облизнула пересохшие губы, откладывая книгу. — Почему ты не в постели? — Драко недовольно смотрел, как девушка сидит в кресле, оставаясь всё так же в домашнем халате поверх пижамы. — И тебе добрый день. Малфой подошёл ближе, всматриваясь в лицо Гермионы, но не находил никаких существенных поводов для беспокойства. — Голова ещё кружится? — Совсем немного. Ты поможешь? — она провела рукой по животу, намекая на тугие бинты, что уже не требовались, а лишь мешали. Малфой достал палочку, и Гермиона встала, поднимая руки. Уже через секунду она сделала глубокий вздох от облегчения. — Не болит? Гермиона искоса смотрела на него и просто отрицательно качнула головой, а после потянулась к поясу, распуская его. Драко задержал дыхание, когда она кинула халат на кровать, и её руки неуверенно задержались на майке. Оставаясь при этом бесстрастным внешне, он присел в кресло. — Ты позволишь? Гермиона шагнула к нему, и парень, стараясь не коснуться её, приподнял майку, где не было и следа от жуткого синяка. Однако его взгляд задержался на её бледно-розовой коже. Со стороны она казалась безупречно шелковистой, что конечно же так и был, а мягкая выпуклость её животика, где красовалась ямка пупка, будто кричала ему: «Прикоснись!». — Всё отлично, — он встал, собираясь уходить. Однако его остановил Глотик, что рьяно начал тереться об его щиколотки, будто просил так же уделить ему достаточного внимания. — Он не всех приветствует, — говорила Гермиона, улыбаясь, — Рона он до сих пор терпеть не может. — Оно и неудивительно, — обронил Драко, не подумав, — точнее, я не имел в виду ничего такого, просто от Уизли слишком много шума. Гермиона улыбнулась: — В этом вся их прелесть. — Так, — похоже, Драко уже не мог себя сдерживать, — вы с Уизли ещё вместе? — О, нет, — Гермиона сказала это слишком громко, — это было ошибкой, мы с ним как брат и сестра, но точно не пара. А ты с Асторией? А как же Паркинсон? Драко подавил улыбку, не желая обижать Гермиону тем, что ввел её в заблуждение. — Я не с одной из них. Девушка нахмурилась, вспоминая недавнюю сцену с Пенси. — Иногда я веду себя как идиот, — Драко говорил это, чувствуя некое облегчение, — и ты стала свидетелем моих ошибок, как только у тебя это получается? — Так же, как у тебя получилось стать свидетелем нападения на меня. — О, я думаю этого больше не повторится. — Я тоже надеюсь, — сказала она, смотря прямо на него, и Драко почувствовал, как краснеет, понимая, что она вновь будет свидетелем ужасной истории, в которую он ввязывается, затаскивая их двоих в этот водоворот. Драко присел и стал чухать животик настойчивого Живоглота в попытке спрятать глаза. — Если бы мне когда-то сказали, что я увижу подобную картину в своей комнате, никогда бы не поверила. — Не так давно, я думал так же. — Что же изменилось? — Как оказалось ничего, кроме того, что я посмотрел правде в глаза, — Драко всё так же не поднимал глаза на Гермиону, продолжая играть с её питомцем. — Правде? — Да, Грейнджер, правда о том, что я не могу держаться в стороне. Меня затягивает в события, где обязательно есть ты. — Ты можешь мне не помогать, — неверно она расценила услышанное, — я хочу сказать, что ты мне ничем не обязан, не стоить жить прошлым. Драко взглянул на нее, гадая, правильно ли он понимает услышанное. — Ты хочешь сказать, что мне не стоит испытывать чувство вины перед тобою за то, что я все эти годы вёл себя как конченый мудак? Или за то, что смотрел, как Беллатриса пытает тебя, стоял в стороне, даже не пытаясь что-либо предпринять? «А после ты прикрыла мою задницу, давая ложные показания в суде!» — Не так буквально, конечно, но да, пусть так. Не стоит мучаться чувством вины и всякий раз пытаться меня спасти. — О, Грейнждер, я спасал тебя не из-за чувства вины! Я хотел тебе помочь, потому что ты часть мира, в котором я живу! В некотором роде ты часть меня! Ком к горлу скользнул так быстро, что Гермиона не успела совладать с чувствами, спровоцированными его словами. Слёзы навернулись на глаза, и она в бессилии опустила руки, смотря на Драко, будто на пришельца. Но он продолжал: — Глупо делать вид, что это не так. В тайне ты восхищала меня, и я злился, что не могу быть частичкой чего-то грандиозного, на что, как мне казалось, способна лишь ты. И я стал той частью, что хотела отравить тебя, погубив. Я много лет бродил в плену иллюзий той ненависти, что так взращивал во мне отец, а когда очнулся, боялся, что теперь слишком поздно. Гермиона не могла выдавить из себя ни словечка, она отрицательно покачала головой, и несколько слезинок пробежали по её щекам. — Мои мотивы ясны и прозрачны, — Драко встал перед Гермионой и провел тыльной стороной пальца по её щеке, утирая влагу, — почему же ты спасала меня? Гермиона не понимала, о каком именно спасении для него он говорит, но: — Ты часть мира, в котором я живу, можно сказать, что ты часть меня! Горечь от того, что он должен сделать теперь в отношении неё, грозилась утопить его. Как после все этого он даст эту чёртову клятву? Если бы Гермиона знала всю правду, она бы умоляла его остановиться, не впутываться в эту игру, но иного выхода у него не было. Он просто обязан войти в тыл врага, стать его соратником, и сделать все возможное, чтобы мир, в котором живет она, был безопасным.