Хранители Тайны

***

Весенний бал «Цветов» в Хогвартсе 1972 года был в самом разгаре. Большой зал, превратившийся в танцевальную площадку, полнился учениками старше третьего курса. Конечно, многие из них были разделены на разные возрастные и кровные группы и подгруппы, где грязнокровкам трех факультетов не было места среди чистокровных избранных слизаринцев. Будущие выпускники текущего года горделиво держались в стороне, подальше от младших четверокурсников, однако, что примечательно, чем чаще молодые люди удалялись якобы «в уборную» тем все ярче горели глаза и тоньше становилась грань условностей в их головах. Наконец, к третьему бальному акту оркестр заиграл классический вальс цветов и по залу закружились смеющиеся пары, где как минимум цифра курса уже не имела особого значения. Зал пестрил всеми яркими оттенками, мыслимыми и не мыслимыми формами платьев у девушек чьи звонкие голоса восклицали, когда партнеры кружили их в танце. Среди учеников Люциус Малфой, никогда не отличающийся особой приветливостью, оставался все таким же сдержанно-холодным. Юноша синхронно и слаженно он вел в танце Нарциссу. Хрупкая и утонченная, словно лилия, которой и подражала сегодня девушка, в своем белом шелковом платье не сводила глаз с партнера, в надежде быть оценённой по достоинству, коим она безоговорочно обладала. Малфою же было все равно, перед его глазами мелькал совершенно иной цветок, ни в коем разе не хуже того, что был в его руках. Розовый пион Элен пестрил для уже хорошо пьяного Люциуса куда более привлекательно и желанно, особенно сейчас, когда какой-то смелый младшекурсник плавно танцуя уводил девушку к выходу, в надежде подальше от любопытных глаз сорвать заветный поцелуй. Стремясь как можно быстрее закончить танец, Малфой чувствовал, как вспотели ладони от ожидания последних тактов. Желая оставаться на высоте в глазах его окружения, он также не желал терять ту тайну, его маленькую, и совсем невинную. Не смотря на вожделение, что он питал к Элен, он ни разу не прикоснулся к ней, продолжая все так же поддерживать дружеское общение в те редкие моменты, что они могли встречаться в подвале паба, или за Хогсмидом, гуляя среди густых лесов вдали от цивилизованного мира, где они оставались друг другу лишь визуально знакомыми. Как-то на одной из таких встреч, находчивая мисс Кларк принесла книгу магловского автора. «Портрет Дориана Грея». Малфой уставился на рукопись, что она протягивала ему. - Брось, не будь таким снобом, это всего лишь книга, - улыбалась Элен. - Ты хочешь, чтобы я прочел ее? - Хочу, но, если ты откажешься, не произойдет ничего страшного, я все понимаю, - девушка сделала шаг назад опуская руку. Конечно же стремление понравится ей победило, и страница за страницей Люциуса не отпускало чувство, будто бы Кларк намекала на что-то давая ему эту книгу. По прочтении его одолели смешанные чувства, так главный герой и, казалось бы, магл, в своей сущности, ничем не отличался от его самого. Люциус понимал, что поступает так же, сохраняя безупречный вид, он прячет свои страсти и уродство в подвале собственного тщеславия. И все же, чувства, что он питал к этой девушке, не были наигранными, он не вызывал их намеренно в надежде просто воспользоваться ее доверием. Когда она улыбалась ему, он не мог сдержать ответной реакции, ее глаза сияли, и у него мурашки бежали по телу, только от самой мысли ее поцеловать. В мире, к которому он привык влечение к Кларк считалось уродством, изъяном, отвратительной болезнью, от которой все тело покрывается язвами, но он не мог остановится. Как и она, Люциус это знал и видел, как она останавливает себя в моменте, прежде чем совершить глупость и взять его за руку. Не смотря на порывистость, что он разглядел в ней, Элен держала себя в руках сводя это общение к простой дружбе маглорожденной и чистокровного, и возможно, она надеялась, что они вдвоем станут небольшим, но хрупким мостиком между их лагерями. Малфой порой гадал, что же с ними станет, когда этот мостик оборвется. Они оба улетят в обрыв? Или быть может им удастся вернуться каждый к своим, и наблюдать друг за другом через этот обрыв, в надежде, что у них обоих сложиться все прекрасно. А что, если в обрыв упадет лишь один из них? Протянет ли один другому руку помощи? Решиться ли на подобное сам Люциус? Танец подошел к концу, и Малфой, проводив свою нареченную к подругам, извиняясь и ссылаясь на недуг поспешно удалился. Он вышел на улицу, но ее не было среди других парочек, прохаживающихся вокруг небольшого фонтанчика во внутреннем дворе. Пройдя немного вглубь темноты тоже ничего. Холодный весенний воздух, казалось, отрезвлял, но он все так же крутил из стороны в сторону головой не в силах заставить себя просто уйти. Все время, что он наблюдал за входом, они так и не явились в Большой зал обратно, и стараясь не терять времени, Люциус вернулся в полутемный коридор школы. В пролете между лестницами он заметил движение теней, и не мешкая пошел проверять. Элен стояла спиной к нему провожая взглядом молодого человека, чьи плечи ссутулились и поникли, намекая на исход того, что тут происходило в отсутствии Малфоя. Услышав движение сзади, девушка обернулась, подставляя заплаканное лицо к свету. - Что он сделал? Кларк беспомощно пожала плечами, бессильно опускаясь на ступеньки, и многочисленные воланы ее платья обвили тонкую фигуру, в точности ставящееся похожей на пион. - Просто скажи мне, хорошо? Он прикасался к тебе? – Люциус присел перед ней на одно колено. - Нет, ничего такого, - коротко отвечала она, пряча взгляд. - Почему ты плачешь мисс Кларк? - Он хороший парень, предлагал быть его девушкой, - сквозь слезы проступила улыбка, - но вся беда в том, что у меня нет к нему никаких чувств. - И это тебя расстроило? - Не совсем, точнее, я расстроилась конечно, что не могу ответить ему взаимность, но… - Но плачешь ты…? - Из-за тебя. - Я обидел тебя? - И, да и нет, - Элен набрала полную грудь воздуха, - ты ничего мне не должен, понимаешь, но видеть тебя с другой, просто невыносимо. - О, Элен, - сказал он, наконец притягивая ее в свои объятия, - прости меня, я ничего не могу с этим поделать. - Я знаю, но мне больно, - она зарылась носом в его шею, и Люциус прижал ее сильнее. - Невыносимо больно, - повторил он, - ища ее губы своими. Несколько коротких, прерывистых поцелуев, наконец вдохнули в парня решимость, призывая к действиям. Не мешкая более ни минуты они пустились прямо по коридору, где в небольшой подсобке, что Люциус знал ранее, пара наконец нашла свое пристанище.

***

По окончанию занятий Драко посетил Гринготс в поисках заветного спасения для него с Гермионой. Переступал порог банка юноша полный решимости, однако выходил он оттуда словно раздавленный дождевой червь. Гном, что сопровождал наследника к фамильной ячейке, просидев добрых три часа в ожидании был явно недоволен таким положением вещей, и когда они мчали назад к выходу, существо каждые пятнадцать секунд озиралось на Малфоя с подозрением и негодованием. Глупо было искать то, о чем сам парень не имел ни малейшего понятия, но отступать было некуда. В многочисленных артефактах, к которым не следовало прикасаться без специальных противомагических перчаток не было ничего даже отдаленно похожего на то, о чем говорил Маркиз. И все же Драко нашел кое-что интересное. В одной нише с редчайшими снадобьями он обнаружил флакончик с кровью золотого быка Ре-Эм. Из того, что Драко знал об этой находке, это лишь всеми известный факт о том, что выпивший хоть каплю становится невероятно сильным, однако как долго длится этот эффект доподлинно неизвестно. И да, те кто судачил о баснословных богатствах четы Малфоев не был и даже близок к тому, как обстояли дела в личной ячейке династии. Из сегодняшней экскурсии Драко заключил, что его семья владела значительной долей всего магического сообщества. Благодаря всем реликвиям, снадобьям и многим другим, Малфои держали у себя один из ключиков, что может открыть любые двери уводя их далеко за континент Англии. Только капля крови золотого быка, обеспечила бы всю семью Уизли на три поколения вперед, а один только Драко имел по меньшей мере две таких капли. Но толку с этого было никак не много, он не нашел того, что искал, а значит оставался в позиции слабого. Раскидывая по полкам свои возможности, несколько вопросов так и оставались нерешаемыми. Если просто убить Томуса, он не сдержит клятву и пойдет вслед за отпрыском Темного Лорда, однако тот может вернуться к жизни, как когда-то провернул его отец, а значит от этой бездумной жертвы нет толку. Тем более, исходя из того, что братец нагрянул к нему в гости с сопровождением дает понять, что последователей у него достаточно, и такая как его тетка Беллатриса не успокоится, пока вновь не вдохнет жизнь в кусок разваленной души. «Твою мать, он же еще и мой родственник – запоздало вздыхал про себя юноша».

***

После проведённой вместе ночи Гермиона видела Драко лишь на совместных уроках, и сейчас вечером находясь в общей комнате Башни старост она совершенно не понимала как должна вести себя с ним дальше. То, что Малфоя сейчас отсутствовал поблизости было очевидно по глухой тишине, что царила вокруг, и внутри нее, что-то наверняка знало, что он не пытается скрыться в своей комнате. Наконец, когда Джинни полностью посвящала время тренировкам, Грейнджер без зазрения совести имела кучу свободного пространства лишь для себя. Приняв горячую ванную, в которой она, рассматривая свое обнаженное тело и вспоминая прошлую ночь без устали краснела, то и дело подавляя внутреннюю тревогу и уговаривала себя, что отступать смысла нет. Девушка тревожилась о будущем, сама не осознавая истинных причин своих волнений. Гермиона всегда полагала, что является довольно сильной личностью, однако, у нее имелись свои слабости, и похоже Малфой являлся одной из них. Что, если он начнет вести себя с ней как это было прежде, нет не холодно и отстраненно, как в начале этого учебного года, а к примеру как три года назад? Выдержит ли это она с тем же напускным хладнокровием, как это было ранее, или не сможет при нем сдержать слез обиды? «Однако, что страдать о том, чего еще не произошло, и потом, даже если так случится, я продолжу дышать и жить. А посему, я это переживу, как бы там ни было». Гермиона, замотав голову полотенцем, взяла ту самую книгу о памяти, и уселась перед камином в холле Башни. Отступать не было смысла и, если худшему суждено случиться, пусть это произойдет сейчас, она не была намерена бегать и прятаться словно первокурсница. Страница за страницей и жар на ее щеках немного стих, а буря в душе улеглась. Мягкое потрескивание поленьев и мурчащий под боком Живоглот делали свое дело, погружая девушку в атмосферу давно позабытого уюта и гармонии. Очередная пометка карандашом, что она выводила на полях рукописи получилась смазанной, так как главный вход в Башню отворился, и в комнату тихо вошла мужская фигура. Драко видел, как из-под копны мокрых кудрей на него с любопытством и осторожностью уставились блестящие глаза. - Я полагал, ты уже спишь, - сказал он, позволяя рассматривать себя и едва сдерживая улыбку. Она была так комична в своем бледно-розовом банном халате. Драко видел, как мысли отражались на ее лице, подбирая нужные слова. - Не спится, - просто ответила она, но Драко легко читал ее без слов. По правде говоря, он и сам не знал, что должен делать дальше, и даже что следует сказать, но поддаваясь внутреннему инстинкту, он просто присел рядом с нею. Живоглот медленно и демонстративно зевнул, потягиваясь и демонстрируя свой рыжий пушистый хвост, он мягко спрыгнул с софы уступая место более крупному хищнику в этой комнате. Драко не сомневался, что этот кот явно знал больше, чем казалось на первый взгляд. - Как проходит вечер? - Ты же оклюмент, так? - Да, это так. Беллатриса многому научила меня. Типа как ставить блоки… - И проникать в сознание другого? - Да, и этому тоже. - Как выглядит твоя память? Ну, - Гермиона задумчиво опустила глаза, — это библиотека, или быть может большой замок? Драко задумался на некоторое время. - Иногда я блуждаю по коридорам какого-то каменного здания, вроде Хогвартса, а иногда это лабиринт из высокой живой изгороди, как в моем поместье. - То есть ты не пытался упорядочить свои воспоминания? Драко задумчиво рассматривал лицо девушки. – Я имею ввиду, ты мог бы выстроить свои нейронные связи таким образом, чтобы точно знать в каком коридоре или за каким поворотом прячется то или иное. — Это не так-то просто сделать. К примеру, есть одно воспоминание, которое напрямую связанно с моими эмоциями, и однажды, когда я испытывал отчаяние, оно явилось мне, хотя я старательно убегал от него. Гермиона деловито сделала пометку на полях книги, что была в ее руках. - Я придам этому нужную форму и перепишу как полноценный конспект, - пояснила она, не отрывая глаз от карандаша. - То есть, - продолжала свои вопросы девушка, - воспоминания напрямую подкрепляются эмоцией, так? - Я бы сказал, что важные скорее всего да, однако есть такие, что не имеют особой смысловой и эмоциональной нагрузки. Пытливость в глазах Гермионы, заставляла Драко говорить дальше: - К примеру, воспоминания из детства, во многом являются уже пустыми, и они тянутся за более важными детскими воспоминаниями. — Это как? - Первый полет на метле, это сильная эмоция и память о нем крепка. В своей голове я захожу в комнату с этим моментом, а дальше, уже после полета, я вижу, что происходило в течении детства, но менее яркое, это как картинка за картинкой, понимаешь? В мире маглов Гермиона бы назвала это фильмом, но Драко не поймет, если его не сводить в кинотеатр. - Хорошо, и ты знаешь где конкретно хранятся твои воспоминания из детства? - Да, но я не бегаю по условным коридорам в их поиске, стоит просто захотеть их пересмотреть и погружаясь я вижу нужную дверь. - Но ты знаешь дорогу к ним, ведь так? - Да, но, чем больше я занимался оклюменцией, тем становилось больше коридоров и больше дверей. - Хорошо, но может быть их можно структурировать. К примеру, три коридора или три локации: Детство, Хогвартс и … воспоминания, которые ты бы предпочел никому не показывать. - Я думаю, это можно. - Быть может, ты даже можешь придумать особый ключ, от того, чтобы ты хотел скрыть от посторонних, да? Драко был шокирован тем, насколько умной является девушка, сидящая напротив. Она по праву носила свое знамя успеваемости. - Я никогда не думал об этом, - сказал он, и был поражен тем, насколько Гермиона попала в цель в его обеспокоенности тем, что двоюродный братец может добраться в воспоминания о ней, которые Малфой хотел скрыть, как можно глубже. — Вот эта книга, - Гермиона постучала указательным пальцем по обложке, - я нашла ее в библиотеке, говорит, что оклюмент способен сохранить в воспоминаниях то, что не убрать даже воздействием магии. Однако, должен сохраняться особый порядок в запечатывании дверей или коридоров, как у тебя. - Особый порядок? - Видишь ли, тут каждый сам определяет этот порядок, как ты сам отметил, воспоминания подкрепляются эмоцией, быть может запахом или определенным порядком слов. Все очень индивидуально и зависит от возможностей волшебника напрямую. - В основном, чтобы погасить всплывающие картинки в моей голове, нужно совладать с эмоцией, и тогда сохраняется сила разума. — Это помогает скрыться от другого оклюмента? - По сути да, он ничего не увидит, если ты ему не покажешь. Пуст эмоционально, и мозг очищен. Гермиона сделала пометку для того, чтобы передать эти сведения Гарри, на всякий случай. Оказывается, Волан-де-Морт мог легко втиснуться в голову ее друга, еще по причине эмоциональной вовлеченности самого Поттера. Драко видел огонь пытливости в глазах Гермионы. Она действительно жаждала новые знания, буквально поедая информацию как самое вкусное пирожное. Неудивительно, что Томус охотился за ней. Она производила впечатление знающего сокровенное и весьма ценное, спрятанное от посторонних глаз. Сама же девушка поймала себя на зацикленности об одном очень сильном воспоминании для Драко, но достаточно ли они близки для таких откровений? - А что это за сильно воспоминание, от которого ты убегал? – на выдохе выдала она. «Была не была, - подумала она». Драко улыбнулся, опуская голову рассматривая свои руки. - Грейнджер, похоже ты и мертвого разговоришь. Смелости у тебя хоть отбавляй. - И бестактности, я полагаю, - краснея, согласилась она. - И ее тоже. Хочешь знать? В таком случае, я тебе покажу, - Драко довольно резко взял ее руку и посмотрел прямо глаза, беззвучно погружая сознание Гермионы в один из подземелий. Она была шокирована тем, насколько реальным и детализированной кажется вся обстановка вокруг. По каменным стенам сочилась вода, местами она даже уловила нарост болотного мха. Но самое главное оказалось прямо в центре перед глазами. В мягком освещении факелов впереди ее ждала красная дверь, Гермиона с запозданием поняла, что видит картинку от лица Драко. Вот он подходит все ближе, и сердцебиение учащается, только чье? Она не понимала. Вой по ту сторону стен оглушительным выстрелом ударил по перепонкам и дыхание сбилось. Мужская рука потянулась к ручке, и она действительно видела картинку не как Гермиона. Девушка стояла в холле поместья Малфоев и смотрела как ее в недалеком прошлом пытает Беллатриса Лестрейндж, вырезая на запястье букву за буквой. Грейнджер прислушалась к чувствам и ощущениям, и это было беспомощность, отчаяние, легкая паника, словно что-то в этот момент поглощало ее жизненную энергию, и она никак не могла это остановить. «Остановись, умоляю тебя, прекрати ее мучить, - слышала она мольбу Драко в голове». Это закончилось так же резко, как и само погружение. Малфой все так же продолжал держать ее ладонь, и его внимательный взгляд проникал в самое сердце, в попытке разгадать ее реакцию и мысли. Такое откровение она видела впервые в жизни. Никто и никогда не впускал Гермиону так глубоко в переживания. Увиденное было настолько личным и сверх интимным, что коснулось даже эмоций. Будто она прожила их лично. Драко показал ей ту сторону себя, о которой можно было только догадываться, но как он провернул с ней такое? - Как ты это сделал? - говорила она совершенно сбитая с толку. Драко заглядывая в ее раскрытую книгу, просто ткнул пальцем в ее же собственную запись, что говорила о личной вовлеченности объекта погружения. Можно сказать, что это была даже особая проверка, насколько сильно она заинтересована в их близости и то, как ее естество отдалось этому процессу. Их взгляды встретились где-то на пол пути к заветному поцелую, что жаждали оба. Они вновь оказались в ее комнате, оба желая лишь одного, чтобы прошлая ночь повторялась вновь и вновь. Утром следующего дня Гермиона проснулась в постели одна, и эмоции от событий вчерашнего вечера вновь прорвали сонную оборону. Что с ними происходит? - было скорее на поверхности, а затем следовало масса дополнительных вопросов. Как можно объяснить способности Драко? Он может это делать это со всеми, или только с ней? А в момент, когда она смотрит его воспоминания, может ли он прочесть ее мысли? Как можно объяснить их отношения и то, что происходит с ними уже две ночи подряд? Интуиция подсказывала, что впереди еще не одна такая, но как это может быть у нее с Малфоем? От ненависти и полного отторжения, шагнуть к доверию и той тактильности тел. Иногда Гермионе казалось, что, касаясь ее физически, он проникает в самую душу, и его становится внутри нее все больше. С каждой проведенной минутой или вздохом в унисон с Драко, его влияние на ее жизнь расстилалось с молниеносной скоростью. Ее рутина и мысли выстраивались с учетом его присутствия. Правильно ли это, учитывая, что не будет никакого Хеппи Энда? Малфой это озвучил, и она согласна, но похоже, тешить себя розовыми мечтами свойственно даже некогда практичной и малочувствительной Гермионе Грейнджер. В спешке забегая на завтрак она по привычке скользила взглядом по залу проверяя на месте ли Драко, и он всегда приходящий раньше нее, уже перебирал утреннюю почту, спокойно потягивал свой кофе. «Что он пытается найти в прессе?». - Всем доброе утро, - Гермиона уселась напротив Джинни, на ходу откусывая тост. - Ты как? – Джинни с заботой налила в чашку подруге чай, и положила дольку лимона. - Все ничего, но опаздываю. - Сегодня игра со Слизареном, и…- мисс Уизли выдержала небольшую паузу, а после просто положила перед Гермионой «Ежедневный пророк». Сердце ушло в пятки, в ожидании худшего, но на первой полосе большим заголовком была новость о том, что Министерство Магии Великобритании выступило с инициативой о создании Европейской комиссии о расследованиях военных преступлений, с надеждой получить поддержку в Европейских странах, и с дальнейшим планом о формировании нового Независимого суда. - Я не верю, - говорила Гермиона с полуулыбкой, - думаешь Кингсли смог заручиться поддержкой? - Ну если не всех, то большинства. Это твоя победа так же, - Джинни заговорщицки улыбнулась поддаваясь вперед, - быть может в этот раз Малфоям повезет чуть больше, и Европейский суд оправдает если не отца, то мать. - Да, но еще только инициатива, на формирование уйдет время, - не улавливая легкую издевку в голосе подруги, рассуждала Гермиона. - Оно пойдет им на пользу. Тут до Гермионы дошел смысл происходящего, и не поднимая головы от газеты, она ответила: - Ты безусловно права. Почему-то в этот момент ей хотелось оказаться рядом с Драко, коснуться его ободряюще, в надежде поделиться неподдельной радостью, что она испытывала. Сейчас, при подруге, она даже взглянуть на него не могла, боясь себя выдать. Реальность вновь указывала ей на контрасты, в которых теперь ей приходится существовать. Интересно, Драко чувствовал то же, что и она, или быть может он не придает этой связи никакого значения? По окончанию учебного года, а быть может и раньше, когда интерес и азарт угаснет, они вновь станут словно едва знакомые, и то, что происходит в Башне старост, останется там навсегда лишь в памяти каменных стен Хогвартса. И в ее памяти это безусловно будет жить. Гермиона с ужасом осознала, что боится момента, где ей придется сказать: «Прощай». Порыв угас, отрезвление работало как никогда точно, и Гермиона вслед за Джинни поспешила на занятия. Занятия сегодня были сокращены в связи с игрой, и Грейнджер это в некоторой степени удручало, так как учеба, единственное, что отвлекало от бесконечных мыслей о Малфое. Сегодня ей хотелось обсудить такую громкую тему, как создание независимого суда. Она хотела знать его мнение об этой инициативе, и конечно же, в тайне она мечтала увидеть восхищение в свой адрес. Ее внутренняя уверенность тому, что это большая инициатива, была еще и самой нужной, и важной, возрастала с каждой минутой. Когда пришло время обеда перед игрой, Джинни сидела вся на иголках, и совсем не разделяла приподнятого настроения подруги. Мисс Уизли едва съела кусок хлеба и прерывисто извинилась перед всей компанией девушек удалилась на поле. - Даже если выиграет Слизарен, ситуация в мире вряд ли станет еще более напряженной, чем есть сейчас, - сказала задумчиво мисс Кроу. - Хм, возможно, но для Джинни, это ее личная война, - просто изрекла Гермиона, провожая спины подруги и Малфоя взглядом. Сама девушка не хотела предрекать ход игры и просто решила наблюдать за происходящем. От того выиграет Джинни или Драко, ее личное отношение к ним никак не изменится. Уже на трибуне, которую заливало бурным потоком дождя, Гермиона молилась о том, чтобы снитч случайно разорвала молния, и два ловца прекратили наконец эту безумную гонку. За столбом из воды можно было лишь разглядеть мелькающие яркие мантии, и не более. Будь она на месте директора, то остановила бы эту вакханалию. Гермиона натянула дождевик над глазами, в тщетных попытках рассмотреть хоть одного из двоих, но они вновь блуждали за пределами поля в погоне за золотой победой. Слизеренские загонщики сравняли счет, и трибуна Гриффиндора недовольно гудела. В этот самый момент на поле вновь ворвались ловцы, Джинни летела впереди, Малфой чуть поодаль, оценивая ситуацию со стороны. Дождь понемногу стихал и Гермиона наконец видела мелкие детали четче. Драко подлетел к Джинни с правой стороны, а девушка призывно тянулась рукой к шарику, что был в двадцати сантиметрах от нее. Гермиона внимательно следила за выражением лица юноши, и тот выжидающе смотрел как Уизли наконец дотянется. «Почему он не толкнет ее? – пронеслось в голове Грейнджер». Но Малфой похоже и не собирался. Трибуны замерли в ожидании, но снитч резко вильнул вправо, прямо перед носом Малфоя, что словил его, удивленно вскинув брови и зависая на одном месте в воздухе. Еще пара секунд и толпа слизаренцев взревела, что есть мочи. Драко посмотрел на Джинни, что успела опуститься вниз и слететь с метлы на ходу поспешно удаляясь. Малфой перевел взгляд на трибуну, где стояла Гермиона, и она ответила мягкой, слегка грустной улыбкой. Предвкушение удрученного состояния подруги отнюдь не радовало, но делать нечего, ведь сама Грейнджер отлично понимала, что Драко выжидал момент, когда снитч угодит гриффиндорке прямо в руку. Гермиона посетила Башню Гриффиндора перед ужином, но Джинни не желала ни с кем говорить, и даже отказалась идти с нею на ужин. Не раздумывая слишком долго, девушка ушла в свою обитель, понимая, что подруге нужно время переварить случившееся и остыть. Сложившаяся ситуация только разожжет внутренний огонь рыжеволосой бестии, и она обязательно покажет еще всему миру на что способна. Гермиона переступила порог Башни как раз в тот момент, когда Драко в одном полотенце направлялся в душ. Девушка, замявшись остановилась в двери, юноша последовал ее примеру и тоже молча взирал на нее: - Грейнджер, мы оба ужасно промокли, может закроешь дверь, сквозит?! – несколько мгновений спустя, шутя возмутился юноша. Гермиона не сдерживая улыбки вошла глубже в коридор, прямиком в объятия Драко. Обхватив шею девушки рукой, Малфой слегка властно подхватил ее себе на плечо, словно добычу. Он увлек Гермиону в комнату, наполненную клубящимся паром, что стелился над горяченной водой, до краев наполненного бассейна. - Малфой, ты в кипятке купаешься? О, Боже, - взвизгнула она по пояс оказавшись, как ей показалось в кипящей кастрюле. Драко не отвлекаясь на возмущения, просто стягивал с нее мантию, уже сам будучи голым, и как заметила раскрасневшаяся девушка, в полной боевой готовности. - Нет, - продолжала она упорно, - ты сам Сатана, а это твой котел, для грешников. - Ты так грешна, что тебя наказывает сам Верховный Правитель Ада? – усмехнулся Драко. Наконец он справился с мокрой налипшей мантией, и словно с маленького ребенка, стянул с Гермионы водолазку. Оказываясь опять в кольце его рук, она невольно уткнулась губами в его шею и оставила крошечный, едва заметный поцелуй. - Любишь играть с самим Дьяволом, ведьмочка? – улыбался он, попутно орудуя ловкими пальцами над застежкой лифчика, освобождая ее грудь. И вновь, Гермиона едва сдержала возглас снизив его до протяжного стона, когда Драко обхватывая ее за талию, покрывал влажными поцелуями ее грудь, покусывая соски. - Такие наказания можно брать в счет? – улыбался он, смотря на девушку снизу вверх. Гермиона улыбнулась: - Боюсь, ваше Темное Высочество, вы даже и близко не подобрались к нужной мере наказания. - Все настолько серьезно? - хмурился Драко улыбаясь при этом как мальчишка, попутно стягивая под водой юбку и нижнее белье, как последнюю преграду. - Более чем, уверяю вас, - она запустила пальцы в копну его влажных волос. - Что ж, могу сказать лишь, что я этому несказанно рад, - отвечал он, увлекая под воду свою голую добычу, и Гермионе послышался его злорадный рык. Сколько по времени продолжалось их совместное купание, Гермиона не отдавала отчета. Когда они насытились друг другом первый раз, девушка настояла на том, чтобы как следует намылить Драко спину и шею, ее опрометчивостью стал тот факт, что она сидела позади него на краю бассейна, и когда он наконец увернулся от ее трения, все повторилось вновь. Прям на том же месте, Малфой просто уложил ее на пол и заставил делать то, что он говорил. Юноша с жадностью исследовал каждый уголок ее кожи и тела, губами, руками, сначала поочередно, потом совмещая, чем доводил тело до изумления и острого желания вновь принять его в себя, вобрать полностью, и чтобы это не заканчивалось никогда. И он брал ее, оставаясь все так же по пояс в воде, а она перед ним нагая и полностью раскрытая, словно девственно-чистый холст для художника. После Гермиона лежала на воде погрузившись в мир полнейшего покоя, где Драко едва заметными движениями поглаживал ее по животу, оставался задумчиво-молчаливым. - Ты о чем-то беспокоишься? - Да, - говорил он со всей серьезностью в глазах. Гермиона подняла голову, как бы призывая его говорить. - Гермиона, ты можешь пообещать мне кое-что? - Что? – покой, казалось, начинал покидать комнату. - Верь мне, хорошо? Даже если тебе покажется, что мне нельзя доверять, просто верь мне. Гермиона нахмурилась, и потянулась ладонью к его руке, стремясь сплестись с ним пальцами. - Хорошо, - просто ответила она, - но, что тревожит тебя? Он вздохнул, опуская глаза: - Меня удручает тот факт, что я остаюсь перед тобой в долгу. - Нет, это не так, будь спокоен. В руках Драко материализовалась мочалка, которой она мылила ему спину: - Я так и не потер тебя как следует, - его лицо расплылось в улыбке. - Ах, - Гермиона театрально возмутилась, - ты плут и обманщик! Она стала пробираться к краю бассейна, но юноша нагонял ее. - Верь же мне, - смеялся он. Гермиона резко обернулась, останавливаясь, Драко ловко подхватил ее за бедра, и она обвила ногами его торс. - Ты обещаешь? – спросил он, и в его голосе была серьезность, хотя он улыбался. Она мягко обхватила ладонями его лицо: - Даже если все отвернуться от тебя, Драко Малфой, я обещаю. Он поцеловал ее, без страсти, но их близость после, была пронизана нежностью. Мягкими объятиями, тихим шепотом «Обещаю», в каждом прикосновении, они давали друг другу тысячи клятв и исцеления. Готовясь ко сну, Гермиона вычесывала свои мокрые кудри, и Драко с удовольствием наблюдал за ее тем, как выгибается ее спина, и женственное движение рук вводило его в некий транс. Иногда, тайком следя за ней последние несколько лет, он злился на нее, за то, что попросту не может оторвать от нее взгляда. Но сейчас, все как будто обрело смысл, когда она была рядом, в его объятиях, все его эмоции, словно стали на свои места. Похоже он злился на нее, за то, что не мог протянуть руку и просто прикоснуться, почувствовать запах ее тела, как это есть теперь. Неужели все эти годы он хотел обладать ею? Но нет, ему хотелось слушать, внимать, видеть ее каждый раз, когда она смеется, обнимать и утешать, когда плачет. Он любил ее. Так давно и так сильно, и его же эмоции, коих он не осознавал душили его всякий раз, когда он им противился. Он протянул руку к Гермионе, и та, улеглась в его объятиях просто закрыла глаза, тихо вздыхая. Драко бережно подтолкнул одеяло ей под спину с наслаждением наблюдая, как подрагивают ее ресницы, когда она засыпает. Сам же Драко не мог уснуть сегодня. Он наслаждался моментом полного покоя и тишины, что чувствовал лишь когда Гермиона находилась рядом, а также все его мысли были сосредоточенны вокруг загадочного камня, о котором упоминал его предок с портрета. И сейчас, когда Гермиона крепко спала не было лучшего момента, для того чтобы поискать хоть какую-то информацию о Волан-де-морте. Ему стало не по себе от этой мысли, словно он вор, и даже хуже. Втерся в доверие, чтобы разнюхать и сбежать. Но это же не так, он точно знал, что это не является правдой, но Гермиона сочтет это именно таким образом. Драко оставался неподвижным все так же продолжая слушать тихое дыхание девушки и гулять взглядом по комнате. Прямо рядом с ним, у прикроватного столика его внимание привлекла книга. Книга сказок Барда Бидля. Рука сама потянулась, и Драко удивленно посмотрел на спящую Гермиону, с которой он никогда бы не ассоциировал любовь к сказкам. Он, стараясь не разбудить спящую, открыл книгу, что была зачитана до дыр, и даже имела некоторые закладки, оставленные ее хозяйкой. Драко пришлось перечитывать сказки, чтобы уловить смысл сносок, оставленных на полях Грейнджер. Гарри Поттер, владелец мантии-невидимки, - значилось на полях у сказки про Дары Смерти. Золотой снитч и Воскресающий камень, ниже добавлено «Утеряно в Запретном Лесу». «Какое отношение имеет к этому снитч? – соображал суматошно юноша». Бузинная палочка, владелец Дамблдор, Драко Малфой, Гарри Поттер. Сломана. Гермиона и ее любовь к деталям. Драко готов был расцеловать спящую рядом девушку. Он поднялся, положил книгу на прежнее место и стал расхаживать из угла в угол сопоставляя детали, того, что он знал ранее, и новой информации, что казалась, будто сама нашла его. Темный Лорд гнался за этими артефактами, а именно за палочкой, но он не знал, что владелец Драко. Сцена из Астрономической Башни вновь ожила в голове оклюмента. Драко наблюдал за самим собой, но со стороны. Перепуганный мальчишка обезоружил бывшего директора школы, подходит Снейп и выполняет обещание, данное Нарциссе. Далее Снейп погибает от рук своего Хозяина, а тот и понятия не имеет, о том, что умереть должен быть Малфой-младший. Драко вздохнул, вновь поражаясь тому, сколько раз его задницу спасали от полнейшей катастрофы. Он обязан им всем собственной жизнью, не меньше, и даже его хрупкая Гермиона, которую он унижал годами, сказала свое последнее слово в суде, отводя всякие подозрения от неблагодарного идиота. Том охотится за сведениями о палочке, даже не догадываясь, что ее утилизировали словно мусор. Вот зачем ему нужна Гермиона. Догадка за догадкой, и на горизонте тихими колокольчиками задребезжал рассвет. Все, что удалось ему узнать за эту ночь, будто вновь вдохновило Драко решимостью и мужеством, во что бы то ни стало уничтожить поганца и навсегда покончить с эрой своей никчемности.

***

Вечером того же дня, Драко вновь стоял перед портретом своего далеко мертвого предка. - Ну должна же быть хоть какая-то подсказка, это жизненно важно, сэр, прошу вас, постарайтесь вспомнить хоть что-нибудь об этом камне. И без того измученный Маркус Малфой лишь устало поднимал плечами: - Я даже не знаю, для чего тот был предназначен, мальчик мой, - шляпа-колпак его родственника сбилась набок, и он постоянно извинялся за то, зевает каждую минуту. Драко это порядком раздражало. - Хорошо, но… Возможно, вы упоминали о нем в своем завещании? - Завещание? Все наследовал мой сын-наследник, к чему лишняя волокита? - Понимаю, - устало вздохнул юноша, оставляя попытки выбить хоть долю здравого смысла с древнего портрета. Драко присел напротив в глубокое кресло отца и бездумно уставился на тлеющие поленья. Его пыл не утихал весь день, но толку от этого было мало, и даже его не было и вовсе. Сведения, что имелись у Гермионы, безусловно обладали огромной ценностью, и давали возможность предполагать дальнейшие шаги Тома, но что, если этот загадочный камень сыграет куда более важную роль. А что, если его и вовсе не существует? Откуда Драко извлечь правду даже о его существовании, не говоря уже о его свойствах и прочее. Вполне могло случиться, что старый предок был просто сказочником. - Простите за нарушенный покой, вы не видели случайно мою трость? Я оставил ее как раз возле того столика, - Макрус протягивал свой костлявый палец с картины, указывая в сторону слева от Драко. - Трость? – тупо переспросил Малфой. «Трость, ну конечно, поганая трость». - Прошу извинить, сэр, не видел, - говорил Драко поспешно удаляясь в отцовский кабинет. Для хранения тростей в этом доме отводилась отдельная ниша, что располагалась в апартаментах, примыкающих к библиотеке поместья. Сколько Драко себя помнил, вход в кабинет отца был под запретом, и только с разрешения главы семейства, Малфой-младший переступал его порог. И вот, дверь распахнулась, и Драко Малфой на правах полного обладателя смело переступил порог, двигаясь в комнату хранения. Мягкий свет в кабинете зажигался по мере того, как юноша уверенно пересекал расстояние. Оказываясь уже внутри этой своеобразной святыни, его острый взгляд внимательно прошелся по отполированным до блеска тростям, коих насчитывалось не менее сотни. Каждая из раритетов имела свое определенно место, они располагались вдоль четырех стен, и значилась табличкой своего обладателя. Драко привлекла трость из красного дерева, которая находилась у дальней стены, приблизительно на уровне его глаз. Подходя ближе, словно охотник, выследивший свою добычу, он смог рассмотреть надпись на золотой табличке «Маркус Малфой». Драко с осторожностью снял трость с отведенного для нее места, и поспешил назад к портрету. - Ваша трость сер, - с волнением в голосе произнес Драко, обращаясь к задремавшему Маркусу. - Да, точно она, - хлопнув в ладоши, оживившись отвечал предок. - Ну что ж, мальчик мой, произнеси ту фразу, что начертана над этим камином уже много лет. Как знать, быть может, она приоткроет занавесу к тайнам этого рода. - Sanctimonia vincet semper – тихо проговорил Драко. Шапка-секрет рукояти просто щелкнула, и на ладони у Драко оказался медовый остроугольный камень, размера чуть меньше золотого снитча. Юноша поднял его к свету, смотря сквозь, в надежде понять какие могут быть свойства в нем заключены, но даже такой юный волшебник как он, определил, что ценность пребывает в состоянии покоя. Одна только эта находка заставило сердце биться быстрее от предвкушения возможной победы, что была еще слишком далека.