Письма из Нордена

«Здравствуй, Энни. Наконец, выкроил минутку, чтобы написать тебе. Честно говоря, я думал об этом с самого первого дня нашего прибытия в Норден. Надеюсь, письмо дойдёт до тебя. И надеюсь, что у вас с твоим папой всё в порядке. Норден — потрясающее место. Людям здесь приходится нелегко. Суровые условия, сама понимаешь… Зато у них много мяса! Местные мастерски готовят оленину с клюквой. Наверное, нужно рассказать, какая клюква на вкус… Очень кислая, Энни. И совершенно неприятная. Конни, впервые её увидев на общем столе, схватил целую горсть и засунул в рот. А потом прямо при всех — перед послами, дочерью князя — выплюнул на белую скатерть и себе под ноги. Но зато из неё выходит отличный соус. Оленина ведь деликатес… Редкость. Особенно после того, как большинство лесов и живности было уничтожено… Но здесь их разводят прямо на фермах, представляешь? Надеюсь, нам позволят перенять этот опыт». Армин отложил в сторону перьевую ручку и покосился на смятые бумажные листы. Уже в третий раз он начинал этот бессмысленный текст. Но всё никак не мог подобрать правильных слов. В первый раз получилось излишне эмоционально. «Скучаю, хочу чтобы ты была здесь, мечтаю увидеть»… Эти сопли ей точно ни к чему. Они ведь так до сих пор и не объяснились… Да и после всего случившегося это было неуместно. Когда битва закончилась, Эрен погиб, а сила титанов исчезла, что-то произошло. Какая-то невидимая сила пролегла между ними. Армину казалось, что совместно прожитая катастрофа сблизит их. Но… Увы. Вторая попытка тоже не увенчалась успехом. Он принялся рассказывать о политической системе Нордена, а потом спохватился. Энни ведь тоже читала доклад о норденцах. И всё это было ей хорошо известно. Он вновь потянулся к ручке, тяжело вздохнул и продолжил: «Наверное, нужно рассказать побольше о том, каков на самом деле Норден. Здесь очень холодно, Энни. Во всех смыслах. Честно сказать, мы ожидали более тёплый приём. Но местные… Наверное, долгая жизнь среди суровых пейзажей и мороза не могла на них иначе сказаться. Однако… Норден красивый. Я видел озеро, поверхность которого покрыта толстой коркой льда, похожей на потрескавшееся зеркало. И на кристалл, в котором ты была заточена. Я думал о тебе, когда оно открылось взору. Не подумай ничего такого, просто тебе бы это озеро, наверняка, понравилось», — написал Армин и глупо уставился в стену. Хотелось сказать, что промёрзшая водная гладь, словно покрытая тонким алмазным слоем, очень напоминала глаза Энни. Такая же кристально-прозрачная, оттеняемая иссиня-тёмным цветом воды. И, несмотря ни на что, живая. Под толстой ледяной бронёй, в глубине водоёма, по рассказам, бурлила, кипела, продолжала существовать жизнь. Диковинные виды рыб, водоросли, выдерживавшие экстремально низкие температуры… И эти извилистые белоснежные трещины на гладкой поверхности были очень похожи на прореху в душе непробиваемого панциря Энни, которую Армин увидел тогда, на корабле… Щёки, зарделые румянцем от смущения, мягкий, обволакивающий тон голоса… И короткое прикосновение к девичьей ладони. Они отправлялись на встречу смерти. Ей больше было ни к чему защищаться. На короткие десять минут рядом с ним оказалась обыкновенная покалеченная девчонка. Но лишь на десять минут… «Норденцы назвали озеро Байкалом. С их древнего языка переводится как «Глубокое место». Мы сидели на льду, лежали. И он нас выдержал, представляешь? А потом нас отвезли в деревушку неподалёку. И дали попробовать традиционный чай из можжевельника и брусники». Армин пробежался взглядом по написанному и недовольно скривился. Опять какая-то сухая чушь… Столько слов, и ни одно из них не отражало истинных чувств. «Хотел бы я держать тебя за руку. Хотел бы увидеть восторг в твоих глазах. Как бы я хотел быть рядом с тобой, Энни», — вот, что хотелось сказать. «Не знаю, сколько ещё мы пробудем в Нордене. Говоря по правде, переговоры продвигаются тяжёло. Надеюсь, письмо до тебя дойдёт. Буду рад, если ты найдёшь в себе силы написать мне хоть что-нибудь в ответ.

Твой преданный друг, Армин Арлерт».

Он крепко сжал ручку и зажмурился. Столько всего случилось… Столько изменилось… Эрен погиб всего несколько месяцев назад. Остатки человечества уже предпринимали попытки наладить жизнь. А он сам… Тяжёлый груз сожалений, скорби и прошлого был слишком велик, чтобы просто продолжить жить. С каждым днём ему было всё труднее просыпаться. Возможно, дело в том, что здесь практически не выходило солнце. Но… Одного лишь чувства долга перестало хватать для тяги к жизни. Происходящее сейчас было исполнением заветной детской мечты. Но слишком многое Армин пережил, чтобы суметь насладиться. Внешний мир действительно оказался удивительным. Подумать только… Среди замерзшей ледяной пустыни теплилась жизнь. Среди скал, покрытых многовековыми снежными шапками, процветала самая южная страна мира.

***

— Самая южная страна? — восторженно выпалил Конни, выхватив из рук Райнера письмо Хистории. — Чему ты радуешься? — недовольно процедил Жан. — Как это? Ю-ю-ю-г! — мечтательно протянул Спрингер и растянулся в блаженной улыбке. — Пальмы, пляжи, песок… Загорелые девчонки! Ребята переглянулись и рассмеялись. Жан раздражённо отобрал письмо и холодно произнёс: — Ты идиот, Конни. Если страна находится на самом юге, это не значит, что там тепло. Помнишь тренировки в горах во время обучения в кадетском корпусе? Так вот: в Нордене ещё холоднее. Это забытый богом клочок земли! Мы не в отпуск отправляемся. Уверен, там нас никто с распростёртыми объятиями не встретит… После всего… — он задумчиво покрутил в руках бумагу с приказом и положил её на стол. Конни озадаченно поднял брови и пробормотал: — Ну… Хотя бы кокосы там есть?..

***

Казалось, что с момента этого разговора прошла целая сотня лет. Никто из них и подумать не мог, какая долгая разлука с товарищами предстоит. В тот день Энни не смеялась со всеми. Лишь отрешённо глядела вдаль. Армин открыл глаза и посмотрел на часы. Всего лишь три часа после полудня, а вокруг уже царил сумеречный полумрак. Он поднялся со стула, подошёл к окну. Стекло, покрытое причудливыми узорами инея, создавало ощущение ледяной тюрьмы. Спонтанный порыв заставил Армина распахнуть его, вдохнуть обжигающе холодный воздух и всмотреться вдаль. Ничего, кроме снега и мёртвой тишины. Высокие сугробы преграждали путь спешащим куда-то людям. Немногочисленные фонари освещали опускающиеся наземь снежинки. Удручающий пейзаж. Нравился бы этот вид ему больше, если бы рядом стояла Энни?.. Ответа не нашлось. Он шумно закрыл окно, пытаясь отогнать наваждение, поёжился и вернулся к столу. Нежно провёл пальцами по письму, аккуратно сложил и спрятал во внутренний карман форменного плаща. Надо было торопиться и успеть отправить его до похода на очередной званый ужин, где будут снова подавать осточертевшую оленину в клюквенном соусе. В сердце защемило. То ли от того, что в письме пришлось врать. То ли от того, как сильно в последнее время Армина съедало одиночество. Ничего не поделаешь. Почётный долг пятнадцатого командира Разведкорпуса обязывал сохранять лицо. Армин поправил волосы, бросил последний взгляд на небольшую комнату и вышел вон.