Средство от бессонницы

У Даника была одна прекрасная способность, много раз выручавшая его в студенчестве. Дело в том, что он мог уснуть где и когда угодно, если хотел. В метро, на заднем сидении Диминой машины, в очереди в Ашан, над мойкой, полной грязной посуды… В общем, никакое неудобство не могло помешать Данику заснуть. Обычно. Сегодня же была прекрасная ночь. Слегка пасмурная, ветреная, но тёплая. Свежий запах ночной Москвы проникал сквозь полуприкрытые дверцы балкона и знатно прочищал лёгкие. Даник сделал все вечерние процедуры и уже больше получаса лежал в кровати, терпеливо ожидая отключки, а она, вопреки всем супер-способностям, не наступала. Даник даже сходил на кухню, осторожно ступая по скользкому кафелю и стараясь не разбудить храпящих в соседних комнатах друзей, чтобы выпить немного нагретого на плите молока. Друзья спали всё так же крепко — Сударь, вон, даже похрапывал, — молоко было выпито и заедено печенькой, найденной в столе, но сон всё не шёл. Проклял его кто-то, что ли? Как назло, их поездка в японский лес самоубийц прошла совсем недавно, так что нельзя было исключать подобного. Выпив ещё один стаканчик, Даник вернулся в комнату и высунул нос на балкон. Его тотчас обволок ночной ветерок. Свежий воздух наполнил лёгкие, и Даник, выдохнув, прикрыл глаза. Сделав пару шагов назад, он позволил своей не очень-то опытной интуиции вести, и та, к счастью, не подвела. Он упал спиной вперёд на одеяло и одним махом принял привычную позу эмбриона — лёг на бок, поджал ноги, поместив меж бёдер край одеяла… Его состояние было спокойным и умиротворённым. Что б теперь не уснуть? А не получалось, чёрт тебя дери! Раздражённо попихав ногами одеяло, Даник перекувырнулся на спину. Вытянул руки над головой и потянулся, словно огромный пухлый кот. Зевнул, словно исполнял ритуал по призыву сонного бога. Нет, ничегошеньки! «Может, я просто недостаточно устал?» — подумал Даник и принялся вспоминать всё, что могло помочь ему поскорее стать разбитым. Пару раз присев и несколько раз отжавшись от пола, парень сдул со лба прилипшие потные кудряшки и отправился в ванную. От тренировок в теле поселилась небольшая усталость. Если чуток расслабить мышцы горячей ванной, то, может, он наконец сможет уснуть? Спустя какое-то время, благоухающий свежестью Даник сердито сопел, как ёж, пытаясь принять расслабляющую позу. Он вновь пропустил одеяло меж бёдер, и теперь оно прижимало его мошонку, заставляя её обладателя ёрзать и недовольно вздыхать. Даник застонал от отчаяния и уткнулся носом в подушку. Мягкость и ночная нежность так и звали его. Ну почему, почему, ПОЧЕМУ он не мог уснуть?! — Не спится, котёнок? Клянусь — если бы Даник не утыкался в подушку, его вопль точно бы разбудил всех в квартире. Большая прохладная ладонь коснулась его взмокшей макушки, и Даник, моментально узнав обладателя этой ладони, сдавленно просипел: — Ч… Чёрт, Дима! Я чуть… чуть не… — Обосрался? — Даник не видел, но буквально чувствовал, как по лицу Масленникова расползлась шаловливо-довольная улыбка. — Ну, что же ты дрожишь, баурсак мой? — Дима вздохнул и погладил его по голове, как маленького испуганного ребёнка. — Ты дома, в своей кроватке… Не какайся, прошу. — Что… Что ты вообще здесь делаешь? — Даник, прикрывший глаза и подавшийся было навстречу ласковой ладони, настороженно замер. Замерла и рука Масленникова, который, должно быть, раздумывал над ответом. — Я ходил в туалет и услышал, как ты возишься и бормочешь что-то. Думал, что это из-за недавней поездки. Вдруг кошмар? Пусть лучше твоим ночным кошмаром буду я. — Ебать ты заботливый, Димон! — Даник сдавленно фыркнул в подушку. — Какой есть, — с ложной застенчивостью ответил Масленников. Несмотря на то, что он уже был убеждён, что с другом всё в порядке, уходить явно не собирался. Рука снова взлохматила кудряшки Даника и опустилась чуть ниже. Даник напрягся было, когда прохладные пальцы коснулись шеи, но почти сразу расслабил лопатки и растёкся по кровати. Он доверял другу, который, несмотря на все свои заскоки, никогда не предавал его и не приносил ненужной боли. Он прикрыл глаза, чувствуя горячее дыхание над собой, и пошевелил губами. Сна не было ни в одном глазу — уж точно не после такого эпичного появления друга в комнате. — Не можешь уснуть? — понаблюдав за ним, сделал свои выводы Масленников. — Да, не могу уснуть. Ты очень внимательный, Дим. — Полагаю, это ты ополовинил наше молоко. Что, даже оно не помогло? — Очередное покачивание головы от Даника. — Нет? А тренировка? Пара-тройка десятков отжиманий. Хотя я слышал, что иногда это приносит противоположный эффект… Тоже нет? Ванна? Хотя, можешь не отвечать — здорово пахнешь, котёнок. Что ж, остаётся ещё один способ. Из разряда, скажем так, нетрадиционной медицины. Хочешь, попробуем? Даник, пытавшийся переварить странный комплимент про свой «вкусный запах», не сразу понял, что его спрашивали. Сведя густые брови, он скосил глаз и недоуменно посмотрел на нависшего сверху Масленникова. Тот слегка размывался — очки Даник давно снял и положил на комод. От него исходил ровный и приятный свет, и Даник абсолютно доверял ему. — Эх, ну, если это поможет… — пробормотал он и крупно вздрогнул, когда Дима, довольно хмыкнув, перевалил его на спину. Масленников склонился ниже и потёрся носом об его подбородок. Даник едва не отшатнулся с очередным воплем. Что это нашло на друга? Обычно они были в диаметрально противоположных амплуа. Это он приставал, щупал и потирался об тело любимого друга, а Дима терпеливо сносил эти проявления дружеской привязанности. Ну, или сбегал с гоготом, когда шкодливые пальчики друга преступали грань. Сейчас же происходило что-то воистину странное. — Дима, — почему-то шёпотом, хриплым, как у Боба Дилана, позвал Даник. — Что ты?.. — Т-с-с!.. — Дима приложил палец к его губам. — Не надо лишних слов. Ты же мне веришь? — Верю, но… — Тогда просто расслабься. — Звучит по-гейски… — О да-а. Масленников не дал ему времени на рефлексию и отрицание. Мягко обхватив мозолистыми ладонями его запястья, он погладил подушечками больших пальцев потные ладошки Даника. Последний завозился, чувствуя на себе горячий и тяжёлый вес друга. Дима почувствовал это и, рассеянно улыбаясь, прилёг на него полностью, утыкаясь носом в шею. Казалось, ещё немного — и он замурлычет. Что, конечно, было не так: как бы Масленников не старался, до котика ему было далеко. — Расслабься, дружок-пирожок, — тихо прошептал он в ухо Даника и влажно лизнул оттопыренную мочку. Даник недоуменно застыл, не зная, как на это реагировать, а Масленников, прыснув, добавил ещё более томным шёпотом: — Может… может уши тебе проколем? Помнишь, когда-то мы спорили? Тебе бы пошли серьги. — Ну да, это ведь точно поможет мне уснуть! — слегка саркастично произнёс Даник, чувствуя почему-то прошедшую по телу волну щекотки. Это было странное, необычное, приятное ощущение, и он неосознанно поджал пальцы на ногах, а его дыхание слегка сбилось. — Ну… не сейчас, конечно. Но ты подумай, мой баурсак. Эти уши, — Масленников вновь прошёлся по влажной мочке тёплым кончиком языка, — созданы для украшений. Даник ничего не ответил на это высказывание. Он пытался взять контроль над своим дыханием. То не спешило восстанавливаться. Место, которое облизал Дима, приятно холодило, а Даник, затаив дыхание, ждал продолжения. Оно, впрочем, не заставило себя долго ждать — уже через мгновение губы Масленникова прикоснулись к его носу. Дима оставил на нём лёгкий, невесомый, слегка слюнявый поцелуй и чуть подул на полноватое лицо, заставляя Даника жмуриться. Даник нервно облизнул губу и судорожно выдохнул. Он попытался вытащить руки из захвата, но Дима предостерегающе сжал их пальцами. Он вновь прижался к шее Даника и слегка прикусил потную кожу. Даник дёрнулся и приоткрыл рот. — Чт… Что?.. — он облизал сохнущие губы, во все глаза глядя на слегка насмешливое лицо Масленникова. Тот словно не понимал его реакции. Широко улыбаясь, он вглядывался в его лицо и слегка елозил животом, словно пытался принять более удобную позу. — Чую, мы на верном пути, — наконец пропыхтел он. — Одно понять не могу… — На затылке, Дим. Масленников замер, во все глаза глядя на него. Теперь уже Даник ответил ему расслабленной улыбкой. Будучи друзьями много-много лет — кто-то из их фанатов столько ещё не жил, сколько они дружили! — парни необычайно сблизились. Иногда доходило до смехотворного — они могли заканчивать друг за другом мысли и фразы, как сиамские близнецы, а их уровень понимания вырос до просто вселенских масштабов. Даже если они чего-то не знали, чаще всего это было именно то, чем они не особенно интересовались по отношению друг к другу. — Вот как, — наконец пробормотал Масленников, и Даник почувствовал, как обе его руки перетекли в одну большую и сильную ладонь. — В таком случае, мне бы тебя… перевернуть. — Мне кажется, теперь я точно не усну, — игриво заметил полностью разгулявшийся Даник, послушно плюхнувшись на живот. Масленников лёг сверху, положив острый подбородок на его загривок и слегка подул на затылок, елоша кудряшки и заставляя Даника подхихикивать от лёгкой добродушной щекотки. — Уснёшь, — многообещающе произнёс он и переместил ладонь на голову друга. Даник захихикал сильнее, когда длинные изящные пальцы Димы принялись невесомо касаться его затылка, слегка почёсывая и поглаживая. Масленников замолчал. Сосредоточенно сопя, он нежно массировал кожу головы, пока Даник, перестав веселиться, влажно не задышал. Он пару раз громко сглотнул, дыша через рот. Масленников мягко повёл бёдрами, вклиниваясь между дружеских ног, и Даник сам не заметил, как послушно развёл колени. Он открылся перед другом, который, найдя одну из чувствительных зон на его теле, всё вернее и смелее ласкал её, заставляя Даника дрожать. Наконец, когда с его губ сорвался едва слышный стон, Масленников убрал руку. — Ты дрожишь, — произнёс он очевидное. Ладони дотронулись до полных боков и медленно поползли вниз, прихватывая за собой слой одежды. — Дро… жу… — прерывисто повторил Даник, судорожно выдыхая через рот. Воздух, клубящийся возле рта, казался столь горячим, будто внутри него был жар. — Не бойся, больно не будет. — Масленников медленно, словно боясь спугнуть, спустил штаны до колен и погладил пухлые ягодицы. — Наверное, — подумав, добавил он явно смущённо и фыркнул: — Никогда не делал такого с парнями. — Даже… с Эмилем?.. — Не понимаю, о чём ты, друг. Когда комнату разрезал звук щёлкнувшей крышки какого-то тюбика, Даник резко распахнул глаза. Неужели… неужели Дима?.. Ох, нет-нет-нет!.. — Т-ты… Ты же не… — Даник слегка поджал ягодицы, всё ещё не уверенный, что хотел бы зайти так далеко. Дима ему нравился. Как друг и как — с чем чёрт не шутит! — потенциальный любовник. Но одно дело — представлять, как это могло бы произойти, не будь Масленников строгим — видимо, даже это весьма зыблемо — гетеро. Совсем другое дело — и правда оказаться в собственных фантазиях. Может… может, он уже спит, и это всё — очередной эротический сон, каких он уже видел немало? Масленников замер над ним. — Что такое? Ты хочешь закончить? — Он положил ладонь на его ягодицу, но ничего не сделал. Лишь слегка сжал кожу тёплыми, немного скользкими пальцами. — Я… Я не… — Даник смешался, не зная, чего точно хотел, потерявшись в ощущениях. Немного влаги с пальцев Масленникова затекло в ложбинку меж ягодиц. Прохладный гель коснулся ануса, и Даник прерывисто выдохнул. Как же это кайфово!.. Но что, если станет больно? — Если будет больно, то я остановлюсь. Ты должен лишь сказать, — помолчав, произнёс Масленников. Даник зажмурился в смеси неуверенности и возбуждения, когда друг, взяв на себя командование, как обычно и бывало, вновь наполнил пальцы гелем. Он просунул носик тюбика меж ягодиц и щедро выдавил гель на пока ещё узкий и сжатый анус. После чего, решительно выдохнув ртом, провёл пальцами по каёмке сморщенной мышцы. Уж в чём Масленников был хорош, так это в терпеливом выжидании. Он неторопливо сновал по краю, буквально вмазывая гель в кожу друга. Под его медленными, выверенными действиями анус постепенно расслаблялся, и Даник, разомлев и смущённо принимая странную ласку, даже не заметил, как Масленников, закусив суховатую губу, ввёл в него палец. Он неторопливо, но неотвратимо ввёл его весь, до упора, и слегка покрутил внутри, размазывая гель как можно глубже. Даник замер, почувствовав движение уже внутри себя. Это было столь непривычно и возбуждающе, что он чуть не задохнулся. — Только не говори, что у тебя началась астма! — Масленников вновь озорно фыркнул. Серьёзная сосредоточенность, с которой он вводил первый палец, прошла, и к нему в голос вернулась фирменная Димовская игривость. Даник вытянул руку и схватился за край кровати. Его затрясло. Почему-то ощущения того, что кто-то был внутри его тела, не пугали, не отвращали, а возбуждали так сильно, что он больше не мог это терпеть. — Б… Б-боже… — выдавил он с позорным писком, полностью потерявшись в ощущениях. — Это… Чт… Что эт-то?.. — Это? Это мой палец. — Масленников так же медленно вытянул его наружу и внимательно осмотрел. — Чистый. Кто-то хорошо помыл свою попку. — З-заткнись, Дим… — Даник дёрнулся, когда палец вернулся. Но не успели ощущения возвратиться вместе с ним, как он снова исчез. Масленников капнул на руку ещё геля, и в следующее мгновение Даник выгнулся, звонко выдохнув, когда в него решительно вошло два пальца — первый позвал брата на это исследовательское пати. — А ты чувствительный. Там, внутри. — Масленников продолжал неторопливую растяжку, рассеянно поглаживая его по плечу свободной рукой. — Представь, что следом за ними я тебе присуну. Точнее, осознай. Теперь я уверен, что это не будет больно. Даник зажмурился и потёрся лицом об одеяло. На его пылающих щеках можно было готовить. Обычно его не так-то просто было смутить, но сейчас наступил именно тот самый момент. Наконец, он почувствовал, как Дима, тяжело выдыхая, вновь опустился на него, придавливая к одеялу. Запястья вновь были схвачены, а мочка уха собственнически обмусолена. Масленников, дыша громко, как собака, повёл бёдрами, и Даник вздрогнул, когда что-то более толстое проникло в него. Член Димы входил неторопливо, растягивая, и на узких глазах Даника выступили слёзы напряжения. Он тонко засвистел носом, как маленькая птичка, и Масленников успокаивающе поцеловал его в щёку. Почти невинно, если не учитывать факт их соития. — Всё. Вот и всё, — произнёс он через, казалось, целую вечность, и Даник прислушался к своим ощущениям. Задницу слегка пекло. Прохладный гель на, видимо, мятной основе немного жёг, но это жжение было скорее приятным, чем нет. Волосатый лобок Масленникова прижимался вплотную к его ягодицам, и это выглядело так пошло, так грязно и так заводяще, что Даник вновь почувствовал нарастающий прилив возбуждения. Он нетерпеливо засопел и чуть шире развёл ноги. Это была не самая удобная для него поза, ведь теперь он был лишён возможности быстро закрыться, но в этом оказался дополнительный кайф. Теперь он не мог контролировать — хотя бы немного — скорость и глубину движений Димы. — Ладно, — Дима прикусил его ухо и крепче перехватил запястья. — Погнали! Даник звонко вскрикнул, когда Масленников, не думая, тотчас начал резкие, местами болезненные, движения. Взяв размеренный ритм, он вошёл в колею невозврата. Казалось, что теперь его не могло бы остановить ничто, даже слёзы и плач — верные соратники всех, кто лишался анальной девственности. Даник, к слову, не плакал, хотя слёзы, конечно, закапали с глаз. Он обтирал их об одеяло и покусывал его, когда Дима, в свою очередь, покусывал его. Вскоре шею, плечу и спину Даника украсили разнообразные розоватые отметки. Некоторые из них, особенно те, что были на шее, грозили превратиться в небольшие засосы. Кровать под ними ритмично поскрипывала. Шумели за окном деревья, жила неторопливо ночная Москва. Даник никогда не ощущал такого единения с окружающим миром. Все нервы в его теле будто возбудились, посылая в мозг бесчисленное количество сигналов, от которых тот немел и не мог ничего вымолвить. Дима давно уже не осторожничал, двигался так, будто хотел выбить из друга весь его дух. Он отпустил руки Даника и скрестил свои под животом друга, заставляя его выгибаться навстречу горячему члену, орудующему в его заднице. Даник чувствовал себя собачкой на вязке — да, он не раз смотрел, из чистого любопытства, прошу заметить, подобные видео, поэтому понимал, что к чему. Хотелось орать и брыкаться, одновременно целовать и ластиться, и Даник решил, что у него просто едет крыша. Ну, было от чего, как говорится! Наконец Масленников остановился. Он судорожно дышал, задыхаясь, и пот капал с его тела на оголённую спину Даника. Или это был тестостерон? Не важно. Тяжело выдыхая, он смотрел на вжавшегося в одеяло потного друга и постепенно приходил в себя. — Ка… Кажется, я… кончил в тебя, — произнёс он задумчиво, и Даник, не сразу врубившись, что он от него хотел, облизал губы. — П… Поздра… вляю… — просипел он, пытаясь опустить бёдра ниже: крепкие руки Масленникова держали его слегка на весу, не давая потереться об одеяло. От возбуждения в висках Даника стучала кровь, а перед глазами темнело. Он снова и снова тянулся к кровати, но Дима, хоть и оглушённый оргазмом, не разжимал рук. — Н-не три… трись, — пробормотал он пьяным голосом, медленно выходя из растянутой задницы. — Я… счас… Он впихнул в анус Даника пару пальцев и легко проник глубже, поворачивая их под углом и словно ища что-то. Даник даже знал, что — точку J, которая была в теле любой женщины и любого мужчины. То, что ждало его, он примерно представлял — однажды проспорил Саньку пари, и тот, скалясь, отправил его на массаж простаты. Собственно, простата и была той самой точкой J, от стимуляции которой можно было откинуться далеко в Нирвану. И если в прошлый раз Данику не особо понравилось, ибо ему попалась абсолютно сухая и даже какая-то мерзкая массажистка, то в этот раз… Когда подушечки пальцев Масленникова коснулись набухшей железы, Даник взвизгнул так, что чуть не сорвал себе голос. Дима, шипя, закрыл ему рот рукой, другой продолжая нажимать на простату, кружить по ней и поглаживать, пока сознание Даника полностью не отключилось. Он всхлипнул в руку друга, задрожал, затрясся, беспомощно скребя руками обпотевшее одеяло. Дима коварно и устало улыбнулся. Он на миг убрал пальцы, но почти сразу их вернул, только теперь их было три. — Как ты… бьёшься, Данияр. Я… я никогда не видел… ничего прекраснее… — прошептал он, наблюдая за агонизирующим от неги другом. Все три пальца прикоснулись к простате, и Даник заплакал в ладонь Масленникова, дыша так судорожно, будто его скосил микро-инфаркт. — Ты такой… растянутый. Я… Мы попробуем ещё. Я… всуну в тебя… всю руку. Ох, Да-а-аня!.. — Масленников, дрожа, прижался к его спине, подрагивая от вновь схлынувшего возбуждения. Этакий мини-оргазм, без выделений, но от этого не менее приятный. Даник дёрнулся в последний раз и кончил, пачкая простыню. Чувства обострились до предела, и Масленников, почувствовав эту перемену, оставил его простату в покое. Он вытащил пальцы и, подумав, поднёс их к губам Даника. — Давай, баурсак… — простонал он. Даник, ничего не соображая, послушно раскрыл рот, и Масленников провёл скользкими пальцами по его языку. — Вот так. Умница. Даник не ответил. Взгляд его был затуманен, как и разум. Он слепо глядел в никуда, не понимая, где находился и с кем. Масленников мягко перевернул его на спину и посмотрел сверху вниз, любуясь. Сейчас Даник выглядел таким беспомощным и слабым, что его хотелось завернуть в одеяло и гладить, как маленького котёнка. Чуть раскосые глаза были полуприкрыты, а дыхание сорвано. Даник тяжело дышал, но постепенно успокаивался, а его взгляд из отсутствующего превращался в рассеянный и сонный. Он зевнул, вновь увлажнив губы языком, и прикрыл глаза, на что Масленников ухмыльнулся. — Я же сказал, что уснёшь, — прошептал он и погладил его по голове, хотя, кажется, Даник этого уже не осознавал — послеоргазменная нега перешла в тихий и спокойный сон. Масленников не стал будить его, чтобы очистить. Слегка обтерев краем одеяла, он забрал его с собой, чтобы выкинуть по пути в стиралку. — Спокойных снов, Данияр, — произнёс Дима тихо и, убедившись, что другу больше ничего не угрожало, отправился в душ. Хотелось надеяться, что, проснувшись наутро, Даник правильно поймёт его и не откажется от их следующей встречи.