You became my hallucination

Тучи сгущаются: скоро пойдёт дождь, однако толпу людей это никак, кажется, не колышет. Они стоят с чёрными зонтами в тёмном одеянии и совершенно пустыми глазами. Произошедшая трагедия потрясла абсолютно всех: знакомых, коллег по работе и родственников. Большинство не сдерживало свои эмоции, но лишь она была стойкой, выдерживая все вопросы и соболезнования. Некоторые предлагали свою помощь в воспитании мальчика, ведь молодая девушка может не справиться. С чего бы, разве они не видели её стальной дух? — Мама не придёт? — Тихий голосок звучит так невинно, что хотелось позабыть о формально-вежливых принципах, забрать мальчика прочь с места, несущего одно лихо, ибо возникало ощущение, что ещё немного, и безнадёжность станет вокруг материальной, внедряясь в душу каждого. Но они будут здесь до поздней ночи, наперекор всем ощущениям внутри сознания. Традиции важнее. Короткий, но убийственный вопрос о маме звучит звучит уже третий раз. Большие детские голубые глаза с надеждой смотрят на девушку, что стоит рядом. Они похожи, только её волосы отливают красным цветом, а глаза соответствуют их оттенку —идеальная гармония, что завлекает взор. Она пошла в маму — такая же красавица. Коё женственна и элегантна, знает толк в моде и беседах с разными людьми. Разбирается в людских потребностях и морально-этичных нормах, поэтому и придерживается всех традиций. Может, в этом и есть её особенность, что влечёт людей. Только в этот раз Коё одета в чёрное платье, в руке она сжимает розовый платок, другой рукой держала Чую — своего младшего брата. Он был поздним ребёнком, поэтому Коё старше его на приличных девять лет. К слову, девушка она уже занятая, в любящем браке. Все знающие знакомые считают и по сей день должным встревать в её судьбу, твердить, мол, что это рано, никакой жизни с мужем у неё не будет, но кто бы что не говорил, они счастливы вместе. Одного этого фактора хватает с головой, чтобы перекрыть чужую твердолобость и понизить шумиху в округе. Безоговорочный вариант и тихое ворчание о том, что она пожалеет. Чуя осматривается и видит много людей в одном дресс-коде, он искренне ума не прилагает, что они здесь забыли. Почему все толпятся, скорбят… у всех такие безотрадные лица, а погода лишь добивает сию картину, это театр бичевания унылого? На выходных сестра забрала его к себе на целую неделю, но в середине данного промежутка что-то произошло, и поэтому Озаки часто пропадала, оставляя Чую одного. Сегодня она попросила надеть его свой чёрный костюм, который располагался на плечиках под другим нарядом — уж больно редко доводилось им блистать. Не понимая, что происходит, он пытался всё выведать у сестры, но она лишь отмахивалась сквозь неискреннюю улыбку. Просто молчала, молчала и молчала, только открывала и закрывала рот, не в силах что-либо произнести. Тишина казалась безудержно накалённой, опасной. Но слова могли нанести ещё большее увечье. — Чуя, понимаешь, это сложно. *** — Накахара, почему вы спите у меня на паре? Может, вам ещё подушку принести? — Чую пробуждает от дрёма женский хриплый голос практически над ухом, отчего он быстро выпрямляется и роняет с парты тетрадь, в которой всё равно ничего не записано. Он сбивчиво моргает, и таким образом смахивает с глаз слёзы после непродолжительного сна. Смотрит немного ошарашено на преподавателя и на автомате монотонно извиняется. Ну провёл он очередную ночь без сна: его мучали кошмары, зачем пугать-то его теперь? Преподавательница продолжала говорить нравоучительные фразочки, но Чуе это было не интересно — хоть стреляй. Даже коль он старался бы вникнуть в чужие слова, попытка не увенчалась бы желанным успехом — мысли громче в десятки раз. Одна навязчивая и гложущая душеньку фраза: почему ему снятся ненавистные сны с тем самым днём? Он не знает. Не знает и хочет биться головой об стенку из-за этого, выпотрошить своё нутро, лишая себя возможности думать, слушать, а самое главное — помнить прошлое. Каждая мысль в разуме прошибает током или проводит рукотворное распятие. Сегодня Коё на работе, и Чуе ничего не оставалось, кроме как самому организовать утреннюю трапезу. Его сестра вечно приходит уставшая, работая в больнице; муж метается по командировкам. Увидеть хотя бы одно сделаное дело было бы ей камнем с плеч. Взгляд прикован к часам над дверьми, и когда стрелка достигает нужной цифры, то все встают, не дослушивая преподавателя. Нет, всё-таки кто-то остаётся сидеть и слушать, что она говорит. Чуя относится к первому типу, так что он быстро выходит из кабинета и спускается вниз, забирает из гардероба кожанку и направляется на выход. На территории университета уже собрались абсолютно разные ребята. Кто-то идёт на пару, кто-то спешит домой или прогулять полтора часа общества с ненавистным преподавателем. Это расписание убивает: то четыре пары до вечера, плюс семинары или курсы, то одна с самого утра стоит. Но ничего страшного: Накахара сам решил пойти в этот универ. Чуя обучается на юриста, специальность: «право и социальное обеспечение». Ему нравилось играть в детстве в следователя, сестра оставляла улики для маленького Чуи, и когда он возвращался со школы, то заявляла ему об убийстве. Тогда и начиналось веселье. На деле обучение не сопровождалось динамичной рутиной. Одно административное право чего только стоит. А стоит неистовых выгораний и желания отчислиться на первом курсе. Сев на нужный автобус, тесно заполненый людьми, Чуя едет к своему дому и закрывает глаза, прислоняясь виском к окну. Воспоминания в последнее время стали часто посещать его. Сначала родители, теперь же он думает о... Нужная остановка подошла относительно быстро, и, сквозь толпу людей, что не желают расступаться, Чуя проходит мимо пары обиходных домов, открывает двери ключом. Делит свою судьбу он с двухэтажным домиком, выполненным в мягком стиле, стены которого почти что везде молочно-белого цвета. Крыша и навес над крыльцом покрыты черепицей цвета тёмного шоколада. Сами ступеньки, ведущие ко входной деревянной двери, сделаны из бетона и покрыты керамической плиткой, что придаёт некой ясности экстерьеру дома. Рядом распологается саженец неизвестного Чуе фруктового дерева. Также присутствовует и небольшая терраса, сделанная из лакированных досок, на которой располагаются уличный столик и пара кресел. По округе высажены кусты с цветами. Через неё можно было попасть внутрь дома, отворив стеклянную задвижную дверь. На втором этаже красуется небольшой балкон, который не выбивается из общей картины. Рядом с ложей в этой же стене расположены окна, выходящие во двор. В них по утрам часто попадает солнце, поэтому в комнатах частенько бывает светло. Порой это выводит из себя. Пройдя в прихожую, Чуя скидывает на тумбочку возле гардеробной ключи, снимает кожанку и вешает её на плечики в шкаф. Мысли пусты, не хотелось о чём-то думать даже. Если начать сиё дело, то остановить поток будет сродни невообразимому, вязкой ловушке. На кухне царит порядок и уют, светло-зелёые тона успокаивают. В комнате сестры и мужа тоже преобладает подобная расцветка, ибо уж больно любит Коё подоные сочетания. Чуя в своих апартаментах тоже устроился удобно: развесил плакаты с любимыми музыкальными группами, а в углу над рабочим столом красуется доска с фотографиями. Его выпускной, друзья, смешные моменты, фото родителей, переезд в этот дом... И в самом уголке висят две единственные фотографии с шатеном. Тело его покрыто бинтами, остальную часть скрывала школьная одежда. Рукава его рубашки подвёрнуты до локтей, пиджак закинут на плечо, в глазах виден счастливый блеск. Он обнимал Чую за талию и улыбался, на следующей фотографии парень уже целует смущённого Накахару в уголок губ. Да, тогда он точно смутил Чую, потому что прошептал ему на ухо, как сильно он его любит, а далее последовали истинные непристойности, за что пришлось от всей души вдарить ему локтем куда-то под рёбра. Накахара встряхивает головой и минуту смотрит в окно, чувствуя небольшое головокружение. Снова воспоминания тревожат его. Снова он прокручивает совместные моменты, и снова он, кажется, теряет связь с реальностью. Когда же это прекратится? Когда он сможет избавиться от этого давящего ощущения, что не позволяет жить? Каждый раз он вспоминает и чувствует вину, но, казалось бы, за что? Всё было хорошо, всё было просто чудно. Почему? Просто, почему, скажите? *** — Ты новенький? — Паренёк откровенно пялился на него весь первый урок и теперь на перемене решает должным пристать. Чуя хотел было проигнорировать абсолютно нелепый вопрос, а когда он повторяется, то уже недовольно испепеляет его. — Воу, ты чего так смотришь, будто убить меня хочешь? — Ты слышал от учителя. И я учусь с тобой в одном классе, естественно я, блять, новенький. Что за тупые вопросы? — Чуя встаёт для того, чтобы выйти из класса, но этот чудаковатый садится рядом, не давая пройти, и пристально осматривает Накахару. — Я просто решил познакомиться, разве это так плохо? Ты тут не знаешь никого, так что я буду твоим другом! Хочешь, покажу тайные местечки в этом дряхлом месте? А он, видимо, доволен данной ситуацией, потому что так энергично жестикулирует и беспечно улыбается. Ну вот что ему ещё надо? Чуя не собирается заводить знакомств, такие странные персоны вообще в чёрный список внесены. Сам он не вызывает доверия у Накахары, поэтому нужно как можно быстрее спроводить его. — С чего ты решил, что мы будем друзьями? Не много ли ты хочешь? И свали вообще! У меня не написано на лбу, что хочу знакомств. — Накахара изменяется, и он это знает, однако он не должен к каждому проявлять доброжелательность. Парень вообще забыл, когда с кем-то близко общался. Дружба? Дружба это вещь страшная, мистическая. К ней дотрагиваться — себя потерять. Дружба... Когда вы понимаете друг-друга, перенимаете привычки и не имеете плотно очертённой границы, ибо вы пересекаетесь где-то на ментальном уровне, являетесь точным дополнением друг-друга, порой даже дуальным. В таком растворяться нельзя, это небезопастно. Его сломили. Сломили слова сестры, когда она сказала, что не всё так просто. Он молча игнорирует сидящего рядом парня и продолжает это делать на протяжении всех уроков, даже когда этот идиот пересел к нему ближе и нагло занял чьё-то место. Неужто ему нравится его бесить? За что это наказание свалилось ему на голову в первый же день учёбы. Чуя попросит сестру перевести его на дистанционное обучение, ибо навязчивая компания не приведёт к чему-то хорошему. Попросит, хотя и знает, что она лично за шиворот вышвырнет его на улицу с рюкзаком в руках. Вслед ещё скажет, что Чуя обнаглел. — Эй, новенький, подожди! — Да чего он пристал? Этот парниша, спотыкаясь, бежит и пытается догнать Чую, когда он, наоборот, ускоряет шаг и делает вид, что не слышит. Шатен едва надевает на бегу пиджак и удобнее подхватывает рюкзак, его шаг ускоряется, и он уже догоняет сгорбившегося Чую. — Мог бы и подождать, нам вообще-то в одну сторону идти. Ты чего такой молчаливый? Стой, дай угадаю. Ты. Съел тот сэндвич в столовой? Какая гадость, наверняка та старуха из-за нелюбви к детям плюёт туда. Не ешь больше эту дрянь. Чуя не выдерживает. Руки сжимаются в кулак. — Почему я должен общаться с тобой? Мы незнакомы, так что не смей идти за мной. — Чуя хмурится и даже сам отходит от одноклассника на пару шагов в сторону, словно они идут не вместе. Но стоило ему отстраниться, как парень оказывается снова рядом и смеётся. Что смешного он сказал? Почему надо вести себя так по-клоунски? — Если ты не услышал, то повторюсь: нам в одну сторону идти. Кстати, раз мы незнакомы, давай исправлять дельце. Дазай Осаму. Но ты можешь называть меня обаяшкой или же дорогой Осаму. *** Накахара кидает мимолётный взгляд в сторону фотографий, подходит к шкафу и начинает переодеваться. Почему он не выкинет эти фотографии? Потому что это самое дорогое, что у него осталось. Дороже толстовки, которую ему оставили. Фотографии хранят в себе самые ценные воспоминания, даже рука не поднимется их выкинуть. Коё видела эту боль в нём, даже хотела сама убрать, но Накахара тогда стал агрессировать, сказал, что если она притронется к этой вещи, то он лишится всего, что у него было. Она его прекрасно понимает, потому что этот мальчик изменил Чую, заглушил его боль, смог вернуть тогда к жизни, научить дышать по новой. Но как же жестоко он поступил. Когда поднимаешься так высоко, стоит не забывать, наколько больно будет падать. Никто уже не спасёт раздробленные кости. Любимая толстовка песочного цвета на нём — теперь он чувствует себя спокойнее. Парень берёт телефон в руки, смотрит на время и решается позвонить Коё. Гудки долгие, но спустя пару секунду ему отвечают: — Да, милый? Ты уже освободился? — Усталый голос в последнее время стал с ней одним целым. Коё — тот самый человек, кому Накахара будет всегда чем-то обязан. Он решил это сам для себя. Она вырастила его, дала важные и нужные советы, успокаивала, обнимала, когда ему было плохо. Всё же она — самый родной человек. Перед ней нельзя сотворять проступков. — Привет. Да, я уже дома. Ты поздно вернёшься сегодня домой? Если да, то я закажу нам покушать или приготовлю. — Да, но намного позднее, чем обычно. Не напрягай себя: я заеду куда-нибудь и покушаю. Главное себя не мори голодом и обязательно поешь, в холодильнике лежит курица с овощами. — Надеюсь, не обманываешь и ты поешь. — Чуя не хочет ей говорить, что его стали снова посещать странные сны, ибо ему становится плохо от одних воспоминаний. Решает, что лучше самому во всём разобраться, а Коё и так устаёт. Нехорошо трогать по пустякам. Он не хочет доставлять ей проблем. Обговорив ещё пару бытовых вопросов, он скидывает трубку и встаёт с кровати. Один постер отклеевается и аккуратно приземляется прямо на подушку. Пока он разговаривал с Коё, обошёл всю комнату несколько раз, принял различные удобные позы на кровати и уже хотел было достать первую попавшуюся тетрадь, обрисовуя по несколько раз глаза. Как-то раз Дазай сказал, что если дать ему поговорить по телефону и отправить на гору Фудзияму, то Чуя без проблем заберётся. Накахара подходит к рабочему столу, садится за него и открывает ноутбук. Через месяц его день рождения, а он даже не знает, как будет отмечать. А стоит ли вообще отмечать? Ему исполнится двадцать один год, он планирует съехать от Коё, чтобы не стеснять её с мужем. И так очень нагло пользуется чужой добротой. Сама же Озаки не раз твердила, что если понадобится помощь, то они всегда помогут ему. Даже если понадобится квартира, она договорится со знакомыми, и ей никак не откажут. Чуя слушал эти слова и ощущал неистовый дискомфорт, сжимая кулаки в карманах. Он желает сделать первый робкий шаг сам, не надеясь на чужую опору. Знает, к чему приводят близкие отношения. Очень знает... Пользоваться ними страшно и нехорошо. Вновь он задумывается совершенно не о том, о чём ребовалось. Если не срубить навязчивые идеи на корню, будет очебнь плохо. Конспекты важнее, ибо он пропустил практически две недели, когда отходил от повторного срыва. Они случаются лишь периодически, но это адски сводит с ума. Больше не хочется лежать и думать: «а если...». Ему просто нужно чем-то себя занять до вечера, поэтому конспекты — самый лучший выход, чтобы не думать о чём-то постороннем. «А если бы он был тут?» За окном вечереет, в комнате становится темно, лишь настольная лампа освещает негабаритную площадь. Чуя сгорбленно сидит за немного пыльным столиком и что-то усердно пишет. В перерывах он перекусывал, рядом стоит чашка кофе, которую раз он уже чуть ли не перевернул. Только он и спасает его сейчас ото сна, иначе бы провалился в сон ещё давненько. Голубые глаза с надеждой устремляются на циферблат, и Чуя выдыхает. Обычно в такое время возвращалась Озаки, но сегодня она предупредила, что вернётся поздно. Накахара убирает тетрадь, закрывает ноутбук и чувствует пристальный взгляд на своём затылке. Оборачивается и видит, что никого в комнате нет. В зеркале его отражение — здесь только он один. Чуя понимает, что просто накручивает себя и пора закругляться с просмотрами ужасов. В голове кружатся нормативные акты, статьи и указы президента. Смешиваются с навязчивым ощущением тяжёлого взгляда на себе. Словно он тут точно не один. — Ебал я вашу юриспруденцию. — Действительно, он сам решил выбрать эту направленность и теперь жалуется. Коё предлагала медицинский, но вот туда Чуя категорически отказывался поступать, перекашивая лицо лишь от одного представления сильной нагрузки и обслуживания неблагодарных людей. На самом деле, самое интересное, это когда преподаватель отрывается от темы и начинает рассказывать ситуации из жизни, свой пережитый опыт. Тогда Чуя проявляет особый интерес, слушает внимательно и даже не хочет провалиться в сон. Его позабавила одна история с судом: адвокат защищал преступника, но как-то так получилось, что сам же его и обвинил. Он с этого давил неконтролируемую улыбку, ведь преподаватель так смешно размахивал руками, использовал в своей речи смешные высказывания в сторону защитника и просто казался живым. Хорошо, что преступника посадили, только репутация такого адвоката уж точно пострадала. Чуя сам будет адвокатом, только немного в другой сфере. А может, стать через долгое время работы и потной, никак не демократичной конкуренции, судьёй? Однозначно, что нет, ведь будет много запары, большое количество ограничений в его жизни. Его вообще очень и очень приятно забавляют ребята с дизайнерского факультета. Каждый день какая-то необычная одежда, волосы цветные, на рюкзаке и одежде разные значки, и попробуй понять кто откуда. Второй этаж в университете украшали дизайнеры, и большинство шило одежду, выставляя ту на манекенах. Чуя, невзначай проходя мимо, словил тсебя на мысли, что это выглядит очень лицеприятно и интересно, Ныне он часто зависает там, рассматривает интересные детали на новомодных костюмах. Раз в два месяца «выставки» обновляются. Третий этаж уже факультет юристов украшал. Слово «украшал» слишком громкое: просто вывесили фотографии с юристами, помещениями суда, где-то были цитаты известных судей и пафостные фразочки на латыни. Накахара ясно очертил в уме цитату Фёдора Достоевского, что входит в список известных судей: «Во всем есть черта, за которую перейти опасно; ибо, раз переступив, воротиться назад невозможно». Да, он прав, ведь когда-то Чуя переступил сию опасную черту, которую совсем не хотел затрагивать. Всё было так неожиданно для него, подобно первому приёму психотропного вещества. Теперь он не вернётся назад: это невозможно. Вкусил запретный плод и остался ни с чем. Несёт первоначальный крест, терзаясь от воспоминаний, о преположительной мысли того, как могло бы быть. Чуя подходит к кровати и ложится, голова наконец-то падает на мягкую подушку. Так приятно ощутить от неё прохладу. Славно, что нервозный озноб от странных ощущений прошёл. Волосы распадаются на подушке, переливаются медным от лунного света, бьющего в окно и заполняющего всю комнату, освещая её. Глаза сами закрываются, напряжение, которое преследовало его весь день, покидает тело, мысли растворяются. Он слишком много думает, нужно что-то делать с этим. Завести друзей? Нет, он больше никогда не повторит свою ошибку и не переступит границу. Как и говорилось ранее, оттуда невозможно вернуться. Всё так тяжело и больно — невозможно — Привет. *** На кухне разносится приятный аромат, который распространяется дальше по комнатам. Ночныеи дожди подошли к кокнцу, и запах сырости можно уловить ещё с приоткрытого окна. Женщина опрятной внешности с вычурными бусами поверх обыкновенной одежки выкладывает панкейки на тарелки, поливает сиропом и расставляет на столе приборы, наливает свежевыжатый апельсиновый сок в стаканах так, что совсем немного пролила на скатерть. Пора будить детей. Коё приехала на выходные с учёбы, а если точнее, то на день рождения отца. Коё он приходится не родным отцом, но она зовёт его папой, ибо он доказал, что достоин этого. Действительно, очень трепетный и знающий цену жизни не совсем молодой человек. Но и про своего родного, погибшего в автокатасрофе отца, Коё не забывала и не забудет. Как и её мать, которой предстояло проделать неимоверно тяжелый путь одной. Видимо, судьба бывает благосклонна к особо сильным людям после совершенного разрушения себя как личности. Женщина только шагнула хрустящим коленом на вторую ступень лестницы, как слышит топот маленьких ног. Показывается рыжий мальчишка совсем невысокого роста для своего возраста. Он сонно смотрит маятником то на маму, то на кухню, откуда исходит приятный запах, робко подходит к маме и аккуратно обнимает. Мягкие объятия с утра, пожелание доброго утра, и теперь этот день становится намного лучше. — А я получу больше завтрака, чем сестра? Мне говорили, что я так и не вырасту, если не стану хорошо есть. — Чуя вытягивает руки вверх над головой и демонстрирует рост. Он чувствует, как его волосы треплют, и он прижимается сбоку к матери, даже немного смущаясь от подобного материнского жеста. — Ну конечно, малыш. Я пока разбужу Коё, слишком долго она спит. — Женщина улыбается и направляется на второй этаж в комнату дочери. Она долго не могла забеременеть, а когда узнала, что попытка увенчалась успехом, счастью не было предела. Постоянно оберегала её, учила только лучшему, давала советы, когда оно требовалось. После смерти её отца женщине было совсем отчаянно тяжко, а после появился Иоши, и Масами стало легче воспитывать девочку. Спустя время появился и Чуя, такой маленький, крохотный. Иоши очень счастлив, что у него два прекрасных ребёнка, он всегда уделяет им внимание равноценно, гуляет с ними и хочет, чтобы они ни в чём не нуждались. Коё понравилось платье? Иоши купит ей его на день рождения, либо на другой любой праздник. Чуя хочет эту игрушку? Иоши подарит ему то, что захотел. Разумеется, каждая прихоть была в силу их материального состояния. Масами стучится в комнату дочери и после разрешения входит, прикрывает за собой двери, садится на край кровати и гладит девушку по плечу. — Доброе утро. — Коё насупилась и сонно вертится по кровати. — Иди завтракать. Скоро приедет отец, и мы уже должны быть готовы. — Она намекнула на то, что сегодня они всё же отправятся на празднование. Сборы не ждут. Коё в ответ сонно и неразберимо мямлит невесть что, продолжает лежать. На кухне слышится эмоциональный лепет Чуи и звуки открывания шкафчиков, задвигания стульев. Коё направляется именно на шум. — Доброе утро! — Чуя уже пил сок, свою порцию панкейков он съел. Он качал ногами и наблюдал за сестрой, что медленно присоединяется за стол и желает приятного аппетита, хотя, казалось бы, кому, ведь все уже позавтракали. — Утра, утра. Ты рано сегодня встал. Не прошло и нескольких минут, как Коё вновь подала голос: — Кстати, мам, я могу взять Чую к себе на неделю? Я понимаю, что учёба, но большую часть времени я буду проводить с ним. Постараюсь хотя бы. — Озаки складывает руки в умоляющем жесте, а когда до Чуи доходит, чего хочет его сестра, он повторяет её жест и смотрит на женщину своими большими голубыми глазами. Со стороны матери слышится тяжёлый вздох. — Вы. Ну-ка отставить, я не поведусь на это! — Масами побыстрее встаёт из-за стола и моет посуду, а когда оборачивается к детям, они оба уже чуть ли не слёзы пускают. Это шантаж, не иначе. Масами не способна оставаться стойкой к детским просьбам, и это доставляло множество проблем. — Да что с вами не так! Ладно... Прошу, только осторожнее. Чуя, никаких драк в песочнице. Я до сих пор помню, как ты мальчику ведёрко на голову надел. — Он сам виноват, нечего было дразнить меня рыжим коротышкой! — Он скрещивает руки на груди и недовольно отворачивается, вспоминая, как тот мальчик громко плакал, потому что его резко лишили источника света и так грубо с ним обошлись. Руки Чуи до сих пор чешутся, он точно надерёт зад этому кареглазому дразниле. Дамы лишь выдыхают и сдерживают смех, который так рвался наружу. Во дворе слышится мотор машины, ворота закрываются, а это означает, что Иоши вернулся с работы. Заседание началось рано утром, а сейчас уже почти двенадцать часов. Утром он никогда не завтракает, иначе не сможет сдержать тошноту в суде. Разве к такому привыкают? Сегодня он защищал девушку, которую изнасиловала компания подростков, и теперь мужчина максимально выжат. Если ты идёшь работать в сферу юриспруденции, то ожидай подобного: грабежи, изнасилования, убийства. Попробуй сохранить веру в человечество, разглядывая произошедшие престуления. Всё это Иоши встречает раз в месяц. В своей компании он считается лучшим адвокатом, так что никому не трудно скинуть на него грязную работу. Как же тяжело видеть родственников потерпевших, но что же чувствует сама жертва? Бывает, она даже не остаётся в живых, но если и осталась, то это чудо с оставшейся на всю жизнь травмой. Первое время боишься открыться кому-то и сказать, что это случилось, не выходишь из дома из-за осуждения окружающих, навязчивого ощущения грязи, друзей. А друзья — самое ценное жизни, в одиночестве прожить можно, но очень и очень неполноценно. Вот и Иоши сейчас не знает, как будет жить бедная девушка. Вот и на её жизни поставился корявый штамп. Дома он натягивает улыбку, не распространяется о делах своей работы, так что дети мало, что знают. Ночью жена всегда его обнимает и успокаивает, она прекрасно понимает цену эмоциям. Слишком тяжко быть человечным, слишком тяжко быть тем, кто эмоционально проникается чужими проблемами. А если это была бы Коё? Мужчина боится даже представить, ибо он бы голыми руками убил этого человека, который причинил бы ей боль. В таких твердолобых принципах о сохранности для него не существует закона. Старший Накахара заходит в дом и встречает свою семью с улыбкой, ловит Чую и подбрасывает в воздух, крепко обнимает, целует Коё в висок и терепет её волосы, на что та поморщилась. Жена попадает в его поле зрения, и он нежно чмокает её в щёку, спрашивает, как началось их утро, что на завтрак. Всё напряжение, ужасные мысли остаются за дверью этого дома, мужчина не даст повода для грусти в компании своей семьи. Всё же он нашёл сокровище. Проблем не может существовать там, где его любят.