Солнечный удар

Ибо щелкает каналы по малек устаревшему телевизору. Гостиничный номер самый обычный — но тут сложно винить Сяо Чжаня: Ибо приехал в Циндао под конец рабочей командировки своего парня, чтобы сделать сюрприз. Сяо Чжань уже выписывался из своего номера, а из-за наплыва туристов пришлось взять номер в другой гостинице, из серии — хотя бы есть, где переночевать. Сейчас идея приехать и сделать сюрприз кажется Ибо скорее нелепой, чем потрясающей. Но хотелось поддержать Сяо Чжаня и провести с ним немного времени вдали от Пекина. После новости о том, что Сяо Чжань в ближайшие месяцы станет человеком, его отец вынужден был поменять все планы по политическому продвижению Сяо Чжаня и создания из него «образцового представителя нового поколения вампиров» — если люди бы и не сразу заметили разницу, то среди своих разная мелочевка быстро бы выдала его с головой. Ибо мягко расспрашивал Сяо Чжаня, не жалеет ли тот о смене деятельности, но тот каждый раз, реально каждый раз не уставал повторять с нежностью в голосе, что «нет» и что «никогда». А потом еще целовал для верности. И, может, у Ибо уже вошло в привычку это спрашивать, но просто чем больше он об этом думал, тем более диким ему казалась вообще возможность из вечного и всесильного существа стать просто человеком. Ибо из множества рассказов и деталей составил картину того, каким было детство Сяо Чжаня, почему он в чем-то был слабее других вампиров, а в чем-то куда сноровистее. Что он лучше понимал психологию людей, чувствовал их, подстраивался или убеждал — намного успешнее других куда более маститых вампиров. Но вот то, что касалось силы или ловкости, выносливости и мощи — оно досталось ему в усеченном виде. Иногда Ибо казалось, что он парится на тему превращения в человека куда больше Сяо Чжаня — потому что тот всегда как-то очень спокойно реагировал на расспросы и без какого-либо сожаления пояснял, как оно будет, когда он обратится полностью. Что да, те люди, которые его знали, через десяток лет, поймут, что что-то не так — все-таки Сяо Чжань был популярной личностью среди вампиров. Но да, он и его отец придумали схему плавного сворачивания той стороны бизнеса, где Сяо Чжаню приходилось часто светить лицом, с последующим уходом в тень и выдвижением на роль любимца публики другого вампира, который был известен как актер и певец, но получив предложение от отца Сяо Чжаня о сотрудничестве, сразу же согласился. План был рассчитан на несколько лет, с подстраховками и легендами. И по итогу лет через пятнадцать все должны были уже забыть про то, кем же был Сяо Чжань, или подумать, что это кто-то еще, если бы встретили его «повзрослевшую» версию на улице. Телефон вибрирует уведомлением: Бао Фэн спрашивает, успеет ли Ибо вернуться до начала новых тренировок по танцам. Ибо смотрит на говорящие головы в телевизоре, печатает другу ответ, что можно не волноваться, обратный билет куплен и все идет по плану. Только внутри плещется ощущение, что что-то Ибо не учел. Может, что-то было сегодня в голосе Сяо Чжаня. Может то, как он выглядел этим утром, когда уходил на важные переговоры. Может, рассеянность его взгляда, когда Ибо вышел его провожать в одном полотенце на бедрах. И нет, Ибо уже не сомневается в своей привлекательности — тут у них все на мази, они уже научились проговаривать как желания, так и страхи, как потребности, так и комплексы. Тут что-то другое. Ибо щелкает пультом, чтобы выключить телевизор почти одновременно с тем, как в номер, пиликнув карточкой, входит Сяо Чжань: — Ибо, я дома! И пока Ибо спрыгивает с кровати, чтобы пойти и зацеловать Сяо Чжаня, тот бросает сумку в ноги, но, дернувшись на движение на кровати, задевает ее ногой, спотыкается и падает на пол, выставив перед собой руки. Само падение получается не страшным, даже смехотворным по своей незначительности, но и Ибо, и Сяо Чжань замирают, кто где был, а потом переводят друг на друга взгляд. Ибо сглатывает, не зная, как себя вести: — Это всё? Это то, что я думаю? Сяо Чжань отнимает руки от ковролина и просто садится на попу там, где находится, удивленно глядя на Ибо и прислушиваясь к чему-то внутри себя: — Да. Да, думаю, да. Он звучит неопределенно, словно не до конца верит в происходящее. Ибо подходит, чтобы сесть рядом в узком коридоре маленького номера — так, чтобы их коленки соприкасались. Сяо Чжань прислоняется к косяку двери, ведущей в ванную, смотрит на занавески, которые мягко колышутся на ветру. — Можно? — Ибо указывает рукой, и Сяо Чжань, поняв, кивает, внимательно следя за действиями Ибо. Тот протягивает ладонь к груди Сяо Чжаня, прижимает к месту, где до этого лишь изредка начинало биться сердце — и они оба старались не придавать этому слишком большого значения, — а теперь там ощущается обычный, ровный ритм, как у любого человека. Ибо боится убрать руку, как будто сейчас это единственная ниточка, связывающая его с потерявшимся в ощущениях и эмоциях Сяо Чжанем. Ибо просто продолжает так сидеть, держа руку на нагревающемся от прикосновения кусочке тела, слушает, как ровно бьется сердце, следит за тем, как Сяо Чжань сначала прикрывает глаза, думая о чем-то своем, а потом резко и шумно втягивает воздух, переводя взгляд на Ибо: в родных глазах Чжань-гэ плещется не грусть или печаль, как ожидал Ибо, а облегчение и счастье. Даже не надо больше ничего объяснять. Ибо улыбается уголками губ и наконец решается убрать руку от груди, чтобы затем пересесть неудобно, но близко-близко, и обнять Сяо Чжаня, еле умещаясь в тесном коридоре. — Ты как? Ибо просто держит его за плечи, дышит родным запахом кожи и любимого парфюма Сяо Чжаня, и знает, что ему важно услышать ответ. Не ради себя, но чтобы убедиться, что Сяо Чжань действительно в порядке. Тот вдыхает воздух как-то заполошно, словно хочет набрать его столько, чтобы хватило на две минуты под водой, а потом быстро выдыхает и смеется тихо: — Ибо, я до последнего не знал, как оно будет. Разумом понимал, что я хочу и готов. Но не мог гарантировать, понимаешь? Мало ли, да что там… А сейчас… Сяо Чжань разворачивается, чтобы посмотреть на Ибо, глаза у него яркие, как будто даже немного на мокром месте, и говорит немножко удивленно: — Я сейчас ощущаю себя свободнее и счастливее, чем за всю свою жизнь. Я не понимаю почему, — Сяо Чжань смеется вместе с Ибо, так как слышит, что прозвучало не очень, исправляется. — Ну ты же понимаешь, я бы не отказался от тебя и от обращения, никогда. Но я не знал, как буду себя чувствовать. Ощущать без скорости, без сверхсил. Но… Сяо Чжань стискивает плечи Ибо в ответ, невольно тряся их, потом смотрит восхищенно и зачарованно, продолжая прислушиваться к ощущениям внутри: — Я думал, оно будет меня ограничивать, смирился с этим. Я не делал из этого секрета. И готовился к такому. Но, боги, я не думал, что мне будет просто хорошо. Ибо. Ибо! Сяо Чжань продолжает потряхивать плечи Ибо, пока тот поглаживает его в ответ, соглашаясь и улыбаясь мягко. — Ибо, поцелуй меня. И слова звучат как признание. Как заговор. Как секретик. Ибо тянется целовать еще тогда, когда слова не успели окончательно слететь с губ Сяо Чжаня. Ибо утягивает его в поцелуй, перемещает их в коридоре, не смеет первым прервать этот контакт. И только когда Сяо Чжань с раскрасневшимся лицом отстраняется, спрашивает ласково: — Кислород закончился? Сяо Чжань только бьет его в плечо и говорит: — Давай пересядем. Эти старые кости уже не созданы для того, чтобы рассиживаться на полу. Ибо гогочет в ответ, на что получает еще один хлопок — уже по спине. В целом и общем, превращение Сяо Чжаня в человека проходит намного лучше, чем они оба планировали и представляли. И хотя по итогу у обоих хватает сил только на то, чтобы зацеловать друг друга чуть ли не до головокружения, а потом лениво помочь руками дойти до разрядки, день оба считают отпразднованным, значимым и поворотно-хорошим.

***

— Диди! Ты ничего не хочешь мне сказать? Сяо Чжань стоит в дверях кухни с пакетиком из аптеки, демонстративно подняв его перед собой. Ибо домывает любимую чашку, стряхивает воду, ставит чашку на место, вытирает влажные руки о фартук, подаренный Сяо Чжанем, и с непонимающим лицом поворачивается к своему парню: — Не знаю, Чжань-гэ? Наверное, хочу сказать, что тебе нельзя поднимать такие тяжести, а то мало ли что будет. Сяо Чжань шустро подходит к нему, чтобы окатить градом шлепков по плечам и спине, пока гиенящий Ибо стягивает фартук и идет к спальне. В их квартире маршрут всегда простой, а тему переезда они хотя и поднимали, но решили подождать, пока Ибо закончит универ. Ну или хотя бы определится с тем, хочет ли он танцевальную карьеру или какую-то другую, может, даже в актеры пойдет, чем черт не шутит. К Ибо уже не раз подходили представители агентств. Ибо плюхается на кровать и ловит пакетик, брошенный ему Сяо Чжанем. Внутри все то, что он купил неделю назад, но еще не успел показать Чжань-гэ, комплект секс-бойца: смазка, презервативы и шедшая к этому всему по скидке мазь для снятия болевых ощущений. Ибо надеется, что последнее не понадобится, но пусть будет. Ибо вытаскивает сокровища из пакета, ставит тюбик со смазкой на тумбочку сбоку, открывает коробку с презервативами, отрывает один квадратик и, глядя на пыхтящего, но с жадным любопытством следящего за ним Чжань-гэ, говорит: — Ой, смотри, он сам оторвался. Ну не выбрасывать же его теперь? А потом Ибо откидывается назад, облокачиваясь на покрывало и расставляя пошире колени в бесформенных карго-шортах. Сяо Чжань на мгновение бросает на него серьезный взгляд и спрашивает тихо-тихо, как будто боясь разрушить атмосферу: — Сейчас? Ибо больше читает это слово по губам, чем слышит. И поэтому в ответ просто едва заметно кивает, а потом роняет руку на коленку, где задрались шорты, и ведет ею чуть вверх. Это странная игра по соблазнению, и не сказать что она нужна — Сяо Чжаню не требуется никаких стимулов, чтобы поцеловать, пощупать, полапать, заласкать Ибо при первой же возможности — но почему-то этот отыгрыш сейчас кажется очень кстати, как будто дает им шанс немножко отстраниться от реальности, от того, как они себя обычно ведут, и задать новые правила игры. Сяо Чжань не знает, рад ли он, что сейчас полдень, солнце слепит даже через тонкие занавески и атмосфера далека от загадочной ночной, но, боги, желание разложить Ибо появляется у него такой мощной, невыключаемой, обжигающей волной, что он даже замирает, чтобы сделать пару вдохов, во время которых Ибо глядит на него тяжелым взглядом, а потом опускается к Ибо, ложится на него всем весом, заставляя убрать опору из локтей и лечь плашмя. Сяо Чжань зависает над ним на секунду, как будто запоминая, а потом целует грязно, как будто им не нужно вступлений, не нужно разогрева. Они уже на грани. Шли к ней последние полгода. Бесконечно длинные, измотавшие их обоих полгода — как бы они оба ни говорили и ни верили, что все в порядке — но вот именно сейчас результат того, что все действительно хорошо, что наконец-то можно. Сяо Чжань ласкает губами лицо Ибо — это даже не совсем похоже на поцелуи, сколько на прикосновения приоткрытым ртом, но Ибо этого достаточно, вот этого ощущения Сяо Чжаня над собой, его мышц спины под пальцами, того, как цельно, плавно ощущается их общее движение. Сяо Чжань опускается по телу хотя и неторопливо, но все равно быстрее, чем он любит делать перед минетом. Ибо привычно любуется картиной, смотря вниз, и ощущает легкое волнение, потому что наконец-то, господи, наконец-то. Сяо Чжань дотягивается до смазки, потом чертыхается: — Ты даже не открыл защитную пленку? Ибо не ощущает себя виноватым. Вот ни капельки. Просто смотрит на сползшую лямку майки Сяо Чжаня. Пока Сяо Чжань ногтями цепляет перфорированную линию твердого пластика, Ибо откидывается на кровати, блаженно ожидая продолжения. Почти не дергается и не удивляется, даже прикрывает глаза, когда торопливые руки стягивают с него шорты, мягко хлопая по ноге, чтобы он приподнял задницу и дал ткани сползти. Видимо, Сяо Чжань решает, что чего уж мелочиться, и стягивает трусы, но уже с более мягким шлепком по бедру, да и Ибо скорее красуется стояком, когда извивается, чтобы дать своему парню избавить его от ненужной одежды. Остается футболка — Ибо стягивает ее, пока Сяо Чжань нажимает на помпу со смазкой и разогревает ее между пальцев. Она хлюпает, ее много. Ибо на небесах. — О! Ибо почему-то прозевал момент, когда Сяо Чжань сноровисто дошел до ключевого места. Сяо Чжань вопросительно хмыкает, мол, все нормально? И Ибо только кивает и устраивается поудобнее, расставив колени и позволяя Сяо Чжаню устроиться на левой ноге, а правой рукой продолжить приятно-разминающие, щекочущие манипуляции. Почему-то вместо острого возбуждения на тело накатывает сладкая, расслабляющая нега. — ЧЕРТ! Ибо ругается так громко, что Сяо Чжань испуганно одергивает руку и смотрит в ответ, но не успевает даже спросить, все ли в порядке, как Ибо сокрушенно трет лицо рукой и бормочет: — Я забыл отнести бумаги в бухгалтерию. Бля-я-ядь. Сяо Чжань закатывает глаза, делает успокаивающие вдох-выдох и кладет подбородок на выпирающую коленку Ибо: — Это насчет той программы? Ибо расстроенно хнычет в ответ. Сяо Чжань успокаивающе похлопывает его чистой рукой по ноге: — Напиши им, объясни ситуацию, спроси, можно ли принести в понедельник. Голос у Сяо Чжаня ровный, но рука в смазке обреченно лежит на одеяле и выглядит как все несбывшиеся мечты на свете. Ибо убирает руку от глаз и смотрит виновато-виновато: — Чжань-гэ, я дебил? Сяо Чжань чмокает коленку и смеется: — Только если немножко. Ибо стонет отчаянно, ударяется затылком о кровать, но получается не слишком драматично, так как матрас тут хороший — по настоянию Сяо Чжаня — и голова просто мягко погружается в амортизирующую удар поверхность. — Бли-и-ин. Серьезно. Прости, Чжань-гэ. Сяо Чжань вздыхает, поднимаясь с тела Ибо: — Не сказать, что я рад, но… Ибо бормочет извинения, сползает с кровати, наклоняется, чтобы чмокнуть Сяо Чжаня, потом углубляет поцелуй, но и сам его прерывает, ища телефон по комнате и убегая на кухню. — Нашел! Сяо Чжань кивает, оглядывая комнату в поисках салфеток. Потом плетется в ванную, чтобы просто помыть руки и не заморачиваться. Ибо напряженно что-то печатает в телефоне, голый и абсолютно этого не смущающийся. Сяо Чжань домывает руки, застает Ибо, который плюхается на стул, гипнотизируя телефон, и ойкает, когда задница касается дерева. — Что такое? Ибо морщится: — Ха, мокро. А потом отвлекается на входящее сообщение: — Йес! Да, они сказали, что время есть и можно принести в понедельник. Сяо Чжань подходит ближе, ероша вихры Ибо: — Ну вот видишь. Ибо поднимает голову: — Это самый отстойный вариант не случившегося секса, да, гэ? Сяо Чжань фыркает и пытается ответить как можно серьезнее, хотя предательская улыбка все равно лезет изнутри: — Ну, мы только начали. И ничто не мешает нам… Ибо подхватывает Сяо Чжаня под задницу и пытается так поднять, но тот возмущенно бьет его по спине и требует поставить, иначе «никакого секса, баобей!», после чего оказывается опущенным на землю и дернутым в сторону спальни. Сяо Чжань послушно следует за спешащим Ибо, который бросает телефон на тумбочку, забирает оттуда смазку и вручает Сяо Чжаню баночку, глядя сосредоточенно и с надеждой одновременно. Сяо Чжань думает на мгновение помучить его немного, но не выдерживает, а потому говорит тихо и строго: — На все четыре. Ибо понимает формулировку, кивает и устраивается на кровати так, чтобы положить лоб на сложенные перед лицом руки рядом с подушками. Сяо Чжань стягивает с себя свободные домашние брюки, избавляется от майки. В этот раз не хочется промедлений и пауз. Набирает смазки с запасом, оглаживает спину перед собой, выпирающие позвонки, копчик, наносит слишком много смазки, смотрит, как она заполняет пространство между двумя половинками, потом оттягивает пальцами их в сторону и начинает мучительно медленно водить пальцем, отказываясь погружать его внутрь. Ибо терпит приблизительно минуту, прежде чем не выдает возмущенное: — Гэ! Сяо Чжань смеется и в ту же секунду плавно вводит палец на одну костяшку, любуясь мягкой кожей, которая его обхватывает. Ибо резко замолкает, успокаивается, а Сяо Чжань делает то, о чем так долго мечтал — сладко мучает своего любимого мальчика. И если буквально пятнадцать минут назад, когда они начинали в первый раз, ему хотелось подмять его, разработать как можно быстрее, четче, чтобы поскорее погрузиться внутрь Ибо, то сейчас сама подготовка выглядит чуть ли не более пошлой и желанной, чем сам акт проникновения. Ибо терпеливо принимает все поглаживания, добавление пальца, мягкое массирование изнутри — только изредка переставляет колени, дышит чуть громче, да водит лопатками. Сяо Чжань всегда после этого свободной рукой поглаживает его по спине, дотягивается до затылка, немного сжимает, показывая, что он тут, что все в порядке. Сяо Чжань уже орудует тремя пальцами, завороженно представляя, как можно будет заменить их собственным стоящим колом членом, когда Ибо приглушенно спрашивает: — Скоро, гэ? Сяо Чжань не знает, как ответить, поэтому на пробу вводит сжатые пальцы туда-сюда, прислушиваясь к куда более громким всхлипам Ибо, и решает, что да, что пора. Вытирает пальцы о покрывало, сбитое в углу — и он пожалеет об этом когда-нибудь никогда — дотягивается до квадратика, оторванного Ибо в самом начале, открывает почти без заминки, любуется движущейся спиной Ибо, пока раскатывает презерватив. И, наверное, он затянул с прелюдией, потому что уже почти дискомфортно, все ощущается слишком остро. Сяо Чжань устраивается за спиной — разводит половинки попы, любуется разработанной дырочкой, а потом делает то, о чем мечтал так долго. Погружает внутрь сначала головку, она входит так ладно, так идеально, так совпадает с завороженным вздохом Ибо, который сжимает пальцами край подушки и часть простыни. А потом, проведя рукой по спине, убедившись, что нет напряжения, начинает двигаться вперед, но, видимо, слишком медленно, потому что Ибо, простонав задушенно «гэ-э», подается плавно навстречу, помогая Сяо Чжаню насадить его на болезненно стоящий член. И вот тот момент, когда Сяо Чжань входит полностью, упирается в половинки задницы Ибо, держит его на своем члене — о-о, Сяо Чжаню кажется, что он умер и попал в рай. Только вокруг вместо порхающих ангелочков раздается шум собственной крови, которая стучит в висках и заставляет отмереть, начать двигаться так, как хочется. Сначала плавно, а потом, совпав с издающим тихие вздохо-стоны Ибо, ускориться до уверенного, почти быстрого темпа. И чем сильнее Сяо Чжань ударяется, разогнавшись, о задницу Ибо, чем громче звучат шлепки тел, тем более заведенным ощущает себя Сяо Чжань, просто зная, что совершенно разбитый Ибо под ним — это самое совершенное, что можно вообще ощущать. Это чувство обладания и принадлежания кому-то безраздельно. Оно накрывает с головой. Заставляет потеряться в пространстве, входя в идеальную задницу, ориентируясь на звуки и движения Ибо, который еще сильнее выгибается на кровати, подставляя задницу для более глубокого проникновения. Сяо Чжань приглушенно рычит в ответ, фиксируя Ибо за поясницу, и начиная насаживать его на свой член почти резко, быстро, так, как ему хочется. Судя по тому, что Ибо переходит на едино-стонущий звук, он то упирается своими огромными ладонями в изголовье кровати, то пытается дотянуться до Сяо Чжаня сзади, чтобы тот, что? Был еще быстрее? По всему этому Сяо Чжань знает, чувствует, даже не думает, просто понимает, что все идеально, что он совпадает с Ибо в том, как надо делать так, чтобы им обоим было хорошо. Ибо уже практически скулит, когда Сяо Чжань меняет темп с быстрого и мелкого на глубокий и максимально проникающий. Сяо Чжань позволяет себе полюбоваться тем, как его член то почти выходит из задницы Ибо, то погружается снова, до упора, восхитительно-глубоко. Ибо начинает бормотать: — Да, да, сейчас, я… Потом тянется рукой к своему члену, немного теряя прежнюю опору, заваливаясь на одно плечо. Сяо Чжань подстраивается, продолжает входить чуть более хаотично, стараясь коснуться Ибо везде, где дотянется, просто, чтобы ощутить его везде — рядом, под собой, чувствовать его дыхание, стоны, всхлипы. Сяо Чжань чувствует, когда Ибо начинает кончать, замедляется в своих движениях, но не прекращает их полностью. Он знает, что Ибо не любит, когда стимуляция пропадает полностью и резко. Ибо вообще не любит резкие переходы из состояний. Его надо всегда немножко подхватывать, переключать, плавно долюбливать. Ибо стонет в подушку, получается почему-то очень горячо, Сяо Чжань до звездочек хочет продолжить входить в это идеальное тело, хочет пометить Ибо изнутри, плевать на презерватив. Ему просто хочется. Ибо почти сонно тянется рукой к Сяо Чжаню, даже достает до пальцев и что-то бормочет в подушку. Сяо Чжань наклоняется, чтобы прислушаться, но Ибо сам начинает двигать корпусом, и Сяо Чжань понимает. Возобновляет движения, и в этот раз думает только о себе, движется просто так, чтобы идеально ощущать горячие, тесные стенки задницы Ибо, видеть, как тот слегка елозит по простыне, подталкиваемый Сяо Чжанем туда-обратно, как кукла. Сяо Чжаня реально кроет, он издает гортанный звук и изливается, замерев глубоко в Ибо, пока тот послушно, преданно лежит под ним, перебирая пальцами складки простыней. Сяо Чжань думал, что у него была бурная, классная личная жизнь — и с Ибо в том числе. Но сейчас… Сейчас ему кажется, что он отдаст богу душу, настолько этот оргазм прошибает все тело, делает косточки невесомыми, а удовольствие всепоглощающим. Не хочется, чтобы это ощущение кончалось. Хочется быть в этом мгновении всегда. Ощущать себя настолько наполненно счастливым. Сяо Чжань обессилено заваливается на спину Ибо, тот держится несколько мгновений, а потом плавно опускается корпусом на кровать. Сяо Чжань обнимает его со спины, категорически отказываясь выходить. Ибо мычит что-то на своем, на затраханно-непонятном. Сяо Чжань пытается подняться выше, чтобы спросить, но потом решает, что сначала надо выйти из Ибо. Придерживает презерватив, с сожалением выходя из такого идеального тепла. Суровую реальность смягчает то, каким блаженно-довольным выглядит Ибо, поглядывая на Сяо Чжаня одним глазом из-за руки, сложенной в локте. Сяо Чжань не глядя завязывает узелок на презервативе и спрашивает мягко: — Ты как? Ибо хмыкает, ведет плечом. Видно, что ему лень даже ворочать языком. Сяо Чжань смеется и тянется, чтобы чмокнуть его в плечо. Ибо жмурится, потом начинает разворачиваться, чтобы притянуть Сяо Чжаня к себе поближе, и поцеловать уже в губы. Ибо разморенный, немного сонный, а оттого почему-то почти беззащитно-нежный, без единого защитного барьера. У Сяо Чжаня щемящее чувство затапливает все внутри — ровно как удовольствие мгновениями ранее. Заполняет всё тело и все мысли. Сяо Чжань прерывает поцелуй, видя, что Ибо больше балуется, чем целуется, отстраняется, чмокает в нос, и говорит тихо, чтобы слышно было только им двоим: — Люблю тебя. Ибо довольно хмыкает в ответ, а потом, улыбнувшись почти смущенно, хрипло шепчет: — И я тебя. Сяо Чжань смотрит в любимые глаза, такие искренние и нежные, и думает, что ощущение от крышесносного оргазма, конечно, хорошее, но вот чувство всепоглощающей любви… Его он не променяет ни на какое другое. И как же замечательно, что их можно и нужно совмещать.