Солнечный удар

Ибо не сразу понимает, что что-то не так. В его оправдание вокруг творится столько странностей, которые ставят все с ног на голову, что сложно вычленить что-то одно. Начать со встречи с отцом Сяо Чжаня — Сяо Ичжоу, на удивление нормальным мужчиной, который ведет себя с Ибо доброжелательно, поддерживающе и по-хорошему. Это немного пугает. Ибо ждет предупреждений, наставлений, может, завуалированных угроз, но по итогу слышит только «главное, чтобы мой сын был счастлив». Сяо Чжань только поддерживающе сжимает руку Ибо под столом, а на обратном пути добродушно посмеивается, когда Ибо уточняет, что это точно все? Что не будет потом каких-то дополнительных встреч? Что его не привезут в удаленное место, чтобы мягко допросить и припугнуть? Сяо Чжань уточняет, почти не отвлекаясь от дороги: — Ибо, ты же знаешь, что мы не мафия? Ибо многозначительно водит бровями, Сяо Чжань смеется, на мгновение отвлекаясь от дороги — Ибо уже не волнуется, он знает, какие молниеносные реакции у его бойфренда. Тот однажды при нем поймал чашку, которую Ибо уронил — причем Сяо Чжань стоял еще в дверях, а Ибо был на кухне и неудачно повернулся, задев стол бедром. И вот Сяо Чжань уже стоит рядом и почему-то виновато протягивает чашку. Ибо и тогда, и сейчас замечает, что иногда Сяо Чжань на пике радости и какой-либо положительной эмоции вдруг замирает и немного грустнеет, как будто приходит в себя, одумывается. Ибо не знает, как спросить, что происходит у его парня в голове. Все слишком свежее, немного ненадежное, неопределенное. Да, Сяо Чжань обожает тусить у Ибо в квартире и, не смущаясь, отвечает, что ему тут нравится, размер вообще идеально подходит, а Ибо — тем более. И вот к перечню странных вещей — Ибо узнает, что Сяо Чжаню совсем не обязательно «питаться» им и его кровью. Тот говорит, что это больше для удовольствия, блажь, что для его обращения уже достаточно было первого укуса, а остальные только ускоряли процесс, но он уже пошел и можно его не торопить. Ибо не знает, насколько уместно расспрашивать Сяо Чжаня об очеловечивании. Он и про вампиров знает только то, что наконец-то прочитал в статьях и на форумах. Но там пишут совсем о другом — об обращенных вампирах, которые «замирают» в том возрасте, в котором получили укус. Что им нужна кровь, но для существования подходит и кровь животных, а параллельно ведутся разработки искусственной, которая подходила бы вампирам. Это вообще закрыло бы щекотливый вопрос опасности вампиров для людей. Потому что да, бывают единичные случаи, когда вампиры убивают — либо пожадничав и выпив слишком много крови, либо взяв кровь против воли и уничтожив потом человека как свидетеля его преступления. Ибо вообще сильно вгрызается в тему законов — оказывается, их много. Часть новые, адекватные. Часть старые, принятые давно и впопыхах, когда вампиры только-только перестали быть байками и мифическими персонажами и стали частью социума. Наравне с понятными, регулирующими правила «кормления» от людей и добровольности такого процесса, остаются пережитки прошлого, говорящие, что летать вампиры могут только после получения поручительного письма от человека. У Ибо голова идет кругом от вычитанной информации. И нигде ни строчки нет про таких человеко-вампиров, как Сяо Чжань. Ибо спрашивает что-то у своего парня лично, но только по необходимости. Понимает, что по итогу все равно все узнает. Что и подводит Ибо к первоначальной проблеме — он не знает, что-то не так с ним, с Сяо Чжанем или с ними обоими как с парой. Ибо даже пару раз пытается убедить себя, что нет, показалось, просто так обстоятельства сложились, но когда Сяо Чжань в очередной раз собирается уходить домой после вообще-то максимально приятных поцелуев на кухне, Ибо встает следом и спрашивает, понимая, что молчать больше не может: — Я тебя совсем не привлекаю? Ибо морщится, как только это произносит, потому что вслух звучит нелепо, да и губы у него уже опухшие и аж звенят от поцелуев, но Ибо чувствует правду вопроса глубоко внутри себя, а потому не открещивается от вопроса, не отшучивается, а просто ждет. Сяо Чжань, который медленно одевался в коридоре — дань уважения человеческим традициям — оборачивается, улыбается и сначала игриво ведет бровью, но потом замечает серьезный взгляд Ибо и опускает руку с шарфом, тот своими концами опускается на пол. — О… И Ибо больше всего пугает, что Сяо Чжань не отрицает, не пытается отшутиться и перевести тему. Просто говорит это чертвово «о», как будто его застукали и теперь придется говорить о том, что он хотел спрятать в дальний ящик и никому не показывать. — Да, «о», — Ибо скрещивает руки на груди. У него внутри растет недовольство, новый, непривычный праведный гнев. Он заслуживает правды, а не каких-то сказочек, которыми, видимо, Сяо Чжань его кормил. Сяо Чжань опускает плечи, снимает пальто и идет мимо Ибо в спальню. Это единственное место в квартире, где они теперь разговаривают, если хотят что-то обсудить. И Ибо казалось, что вроде он уже узнал все важное, но куда там. Ибо идет следом за своим парнем, вспоминает, как сегодня днем шел за ним точно так же следом, но чтобы положить руку на затылок, развернуть на себя, прижать ближе, поцеловать. Все кажется таким наивным в свете виноватой сутулости Сяо Чжаня. — Я думал, это не так заметно, что ты… Сяо Чжань запускает пятерню в волосы, сидит на краю кровати, даже не замечает, что сел так, что Ибо будет неудобно садиться на самый край и потому приходится стоять и смотреть сверху вниз. Ибо приподнимает брови, потому что, вау, нет, он ждал правды, но как-то надеялся, что с ним будут спорить и объяснять. Какого фига? — О, а на что ты еще рассчитывал? Не хочешь поделиться с классом? Ибо сжимает пальцами собственное предплечье, до неприятных ощущений, до синяков. Они с Сяо Чжанем встречаются уже три месяца. Не сказать, какой из себя срок, но для их обстоятельств… Ибо казалось, что этого достаточно, чтобы понять, что вы нравитесь друг другу. Что нет планов разбежаться. Или утаивать что-то серьезное друг от друга. А вот поди ж ты. Сяо Чжань кусает нижнюю губу, задумывается, потом прикрывает глаза и говорит тихо, монотонно: — Прости, что не говорил об этом. Я ждал, когда оно пройдет. Я не привык… — Сяо Чжань роняет голову, потом продолжает так же безвольно. — Я всю жизнь гордился тем, что во мне больше человеческого, чем вампирского. Помнишь, я тебе говорил, почему открыл официальные центры кормления от людей? Ибо кивает, хотя Сяо Чжань его не видит, поэтому издает согласное «хм». Сяо Чжань рассказал ему, что слишком частыми стали случаи, когда новообращенные вампиры, если у них не было опекуна или ведущего их наставника, испытывали сильнейший новый голод и подсаживались на кормление как на наркотик, не могли себя контролировать. Сяо Чжань с отцом и группой соратников смогли пролоббировать закон о кормлении, который защищал обе стороны. Вампиров — от преследования, людей — от потенциальной опасности. Сяо Чжань цепляется рукой за коленку, держит крепко, выглядит это странно, болезненно. Ибо хмурится, но слушает. — И я всегда был выше этого. Мне никогда не хотелось испить человека до дна. Оно выглядело отталкивающим, немыслимым. А потом я встретил тебя… Ибо приоткрывает рот от удивления. Он, конечно, догадывался, что Сяо Чжаню нравилось кусать его, но за последние месяцы они делали это один раз. Ибо решил, что Сяо Чжань становится все ближе к своей человеческой форме и уже не так сильно хочет подобного «кормления». И да, Сяо Чжань объяснил в один из вечеров, как раз перед тем, как коснуться зубами кожи Ибо, что так он ускоряет процесс трансформации в человека, и не сказать что Ибо был против. Наоборот, всеми руками и яркими оргазмами «за». — То есть ты хочешь сказать, что… — Ибо сглатывает, слишком уж дикими кажутся следующие слова даже в голове. — Что хочешь выпить меня до дна так сильно, что запрещаешь это себе? Черт, но как это связано с… Сяо Чжань смотрит на Ибо, тяжело, загнанно, не таясь: — Ибо, я постоянно хочу твоей крови. И я понимаю, что это отголоски изменения организма. Что это что-то, что, возможно, я себе выдумал, но я боюсь, что не смогу остановиться. А еще, что… Сяо Чжань как-то весь сдувается окончательно, скукоживается на кровати, Ибо аж опускается перед ним на колени, чтобы быть ближе, поддержать, кладет руки ему на бедра. Сяо Чжань смотрит виновато, как будто Ибо сейчас поймет, что Сяо Чжань не тот, с кем можно быть, строить отношения. Кого можно любить. — А еще я боюсь, что если у нас будет секс, — и то, что Сяо Чжань озвучивает проблему, которую Ибо долгое время считал выдуманной, живущей только у него в голове, приносит и облегчение, и чувство тоски одновременно, — то я никогда потом больше не смогу подарить тебе такого удовольствия, как сейчас, пока я еще вампир. Последние слова Сяо Чжань почти шепчет. И так странно видеть этого уверенного, красивого мужчину, когда он сжимается так нелепо, так нехарактерно. Ибо ведет пальцами по бедрам, поглаживает и изредка легко сжимает: — Нет, ну это все странно, Чжань-гэ, это писец, но блин! — Ибо звучит слишком громко для маленькой комнаты, даже звенит в ушах, а Сяо Чжань смотрит напряженно в ответ. — Неужели ты думал, что я не смогу все это понять? Мне даже обидно. Серьезно. Ибо надвигается к Сяо Чжаню между разведенных коленей, ведет руки к талии, слегка пододвигает Сяо Чжаня на себя, сам поднимается повыше, чтобы дотянуться до губ и каждые следующие слова акцентировать короткими поцелуями в удивленный рот: — Ты. Теперь. Мой. А я. Твой. Понял? На вопросе руки Сяо Чжаня наконец-то обхватывают Ибо в ответ, переплетаются за спиной, движутся хаотично, прижимают Ибо ближе. Ибо целует, пока не заканчивается кислород, потом прикусывает чужие жадные губы, пытается отдышаться, целует снова, а потом шепчет куда-то в щеку, главное, чтобы его услышали: — Я хочу, чтобы ты не боялся быть рядом со мной самим собой, понимаешь? Мы решим, придумаем. Пожалуйста. Голос звучит немного разбито, надломленно, как будто там где-то слышны слезы, что предательски стоят в горле. Потому что одно дело думать, что ты недостаточно привлекателен для партнера, чтобы перейти в горизонтальную плоскость, а другое — узнать, что он стесняется своей сущности, своих желаний и порывов. Сяо Чжань улыбается в ответ. Ибо трется о щеку и чувствует что-то необычное, неужели… Ибо отстраняется — и да, Сяо Чжань плачет. Слезы льются нежно, как драгоценности. Сяо Чжань смущенно тычется в ладони, которыми Ибо держит его лицо, пальцами вытирая слезы. Потом говорит севшим голосом: — Я уже и забыл, каково это — плакать. Ибо смотрит нежно, удивленно сдвигает брови, спрашивает без слов. Сяо Чжань шепчет в ответ, поясняя: — Я обычно контролировал свои реакции. Если мне было грустно, я мог остановить слезы. Просто не дать им появиться. Но с тобой… Сяо Чжань шмыгает, вытирает рукой нос, смеется неловко, Ибо чмокает его в переносицу и говорит: — Ш-ш-ш, со мной можно поплакать. У меня даже салфетки есть мягкие. Я по совету Бао Фэна купил в аптеке. Вообще не царапают кожу. Сяо Чжань смотрит с понимающей улыбкой в ответ: — Это ты меня сейчас заговариваешь и отвлекаешь? Ибо утрированно удивляется, прикладывая ладонь к груди: — Я? Никогда! Просто делюсь со своим парнем историей об удачной покупке салфеток. Что, нельзя?! Сяо Чжань нежно обхватывает его лицо пальцами и говорит серьезно с давящим на сердце большим чувством: — Тебе — можно. Ибо закрывает рот, он собирался дальше болтать ни о чем, но в итоге целует большой палец Сяо Чжаня, потому что он рядом со ртом и до него легко дотянуться. — Давай все проговаривать, ладно? Сяо Чжань кивает, а Ибо продолжает: — А то, знаешь ли, организм у меня, конечно, крепкий. Но вот эти переживания — пф-ф-ф. Ибо делает большие глаза и изображает что-то вроде преждевременной кончины. Сяо Чжань ведет руками вниз, до груди, он часто повторяет этот жест, замирая ладонью над сердцем Ибо. — Нет, этого мы позволить не можем. Ибо прижимает ладонь Сяо Чжаня к себе, а потом встает. Ноги затекли, да и надо принести обещанные салфетки, а они в ванной. Ибо рыскает по полочкам у зеркала, когда Сяо Чжань обнимает его сзади и кладет голову на плечо. Ибо смотрит на них в отражении. Ему нравится, что он видит. Сяо Чжань трется о Ибо щекой и говорит: — Я думал, что чем ближе я буду к человеку, тем слабее будет тяга. Но все наоборот. Сяо Чжань носом ведет по уху Ибо, касается языком, пальцами пробираясь под футболку. Ибо ощущает чужое возбуждение, мягко подается назад. Ибо понимает, о чем говорит Сяо Чжань. Тот первым делом объяснил, что хотя его встреча с Ибо была судьбоносной и важной, но еще какое-то время был вариант остановить процесс, остаться вампиром. Для этого Сяо Чжаню пришлось бы совершить довольно неприятный ритуал, аналогичный тому, который был на его совершеннолетие — там нужно было использовать кровь отца, одного из сильнейших вампиров. И потому Сяо Чжань сначала сбежал. Он не думал, что ему придется выбирать, как менять свою жизнь, после случайной встречи в коридоре своего собственного офиса. Но его тянуло к Ибо. И Сяо Чжань хотел убедиться, что не показалось. Или что, может, наоборот, это ошибка. Сяо Чжань договорился о временных лекциях в университете и потом об индивидуальных встречах с Ибо по учебе. Но если после первого общения наедине он ощущал радость, то ко второй уже понял, что это не блажь, не случайность, не что-то приятное, о чем можно забыть. И что решение надо будет принимать как можно скорее, а главное — говорить об этом Ибо, с которым он даже не был тогда в отношениях. Ибо ощущает теплые объятья, щекочущие прикосновения и думает, что почему бы не поднять волнующий их обоих вопрос. — Ты же знаешь, что оральный секс это тоже секс? Сяо Чжань уже беззастенчиво подается тазом в задницу Ибо и мычит в знак согласия. Ибо ласкает пальцами чужую руку, которая плавно ползет к нему под резинку штанов. Ибо безумно нравится, каким жадным до прикосновений и ласк становится Сяо Чжань, когда остается с ним наедине. Как благоговейно изучает тело Ибо. С каким удовольствием целует каждый миллиметр его тела перед тем, как взять его член в рот. Как счастливо выглядит, когда доводит Ибо до оргазма. Ибо реально не может себя корить, что не заметил отсутствия анального секса, и слово-то какое, но да, его тоже хочется. Но он как будто даже не существовал в их идеальном, горячем, крышесносном мирке влюбленного человека и недовампира. Ибо трется о стояк сзади и уточняет: — Ты же понимаешь, что у нас тут много вариантов, где тебе будет сложно меня укусить в порыве страсти? Сяо Чжань заторможенно кивает, как будто не до конца понимая, что говорит Ибо. А потом завороженно смотрит почерневшими глазами, как его парень выворачивается из его хватки, опускается на колени, привычным жестом расстегивает пуговицу и молнию брюк, тянет ткань вниз, поглаживая высвобожденный член, словно успокаивая и согревая своим дыханием от прохладного воздуха в ванной. Сяо Чжань запускает пальцы в волосы Ибо, мнет кожу головы, не направляет, а просто впитывает вид того, как Ибо облизывается, как по-мальчишески дерзко улыбается, глядя снизу вверх, а потом поджимает губы, чтобы не коснуться зубами нежной кожи, и кладет на язык сначала головку, а потом, не собираясь в этот раз дразнить или как-то продлевать прелюдию, обхватывает член до максимальной комфортной глубины, втягивает щеки и начинает двигать головой, засасывая, прижимая к языку, изредка прерываясь, чтобы просто облизать ствол или обхватить губами головку, и начать посасывать снова, то активно, то почти сонно. Сяо Чжань цепляется за волосы Ибо, наслаждается ощущением чужих прядок между пальцами, понимая, что еще чуть-чуть и сорвет тормоза, захочется подаваться в рот — Ибо даже предлагал это, вот попробовать, чтобы Сяо Чжань трахал его рот, но как-то тема замялась, потому что само обсуждение было таким горячим, что в тот раз они просто спешно стянули брюки, чтобы быстрее дотянуться до возбуждения и помочь друг другу кончить, быстро, как подросткам. Сяо Чжань потом радостно рассмеялся в конце, что «обсудили хорошо, надо будет обязательно повторить еще разок». Сейчас же Ибо начинает как будто что-то говорить, вибрировать вокруг члена, а правой рукой опускается по стволу к напряженным яичкам, касается приятной точки за ними, ведет обратно, перекатывает пальцами, немного ведет ладонью. И все это вкупе с наполненным жаркой влагой ртом преступно быстро подводит Сяо Чжаня к краю. Ибо уже знает, ощущает, что сейчас будет, немного снимается с члена, позволяет головке касаться языка, приоткрывает рот. И это что-то новое, он как будто держит рот вокруг головки, но как будто дает члену быть почти в невесомости, Сяо Чжань ни черта не понимает, кроме того, что он сейчас идеальнейше кончает в жадный, аккуратный, готовый рот Ибо, что буквально пара капель спермы капает на подбородок и на пол ванной, но остальные собираются на языке Ибо, который тот потом гордо высовывает. Сперма стекает с языка на губы, Ибо смеется, подхватывает рукой, собирает сперму в кулак, тянется, как и сидел, за туалетной бумагой, вытирая руку. Сяо Чжань наклоняется, чтобы вытереть влажную линию спермы на скуле Ибо — видимо, он ее размазал, когда вытирал бумагой, а потом целует в довольно улыбающийся рот. Ибо вообще всегда очень довольный после минета, какой-то почти счастливый. Сяо Чжань улыбается в поцелуй, жадно облизывая чужой язык, нёбо, делая поцелуй слишком влажным, но оттого почему-то таким правильным. Ибо приспускает брюки, додрачивая член. И это упущение, растрата, Сяо Чжань бы помог, но так красиво ощутить, как Ибо кончает, когда его целуешь. Сяо Чжань позволяет тому замереть, когда он стонет на самом пике, а потом жадно целует снова. Потому что ему можно. И потому что Ибо это нравится не меньше, чем ему.