Аметистовая Книга одного дракона (а точнее двух...)

      Наступало утро. Где-то на востоке обыденно для всех начали пробиваться лучи света, постепенно сливаясь, заполняя небо фиолетовым оттенком. Второй день лета: солнце поднимается очень рано и очень тихо, в благодатной тишине объявляет новый день, новые начинания…       Город, и правда, в какой-то степени готовился к новой жизни, хоть пока и не знал об этом. Город спал. Меж аккуратно облицованных мазанкой стен царила абсолютная тишина и тень… Лишь где-то далеко, с окраин, доносился петушиный крик, который растворялся в сумеречном окружении. Ведь лучи восхода не касались брусчатки узких улочек – отвесные крыши до последнего хранили покой Вайтлора.       Свет проникал только на Малую Центральную площадь, что была возле Горы. Зелень, раскинувшаяся вокруг неё, уже не была столь редкой, но всё-таки пропускала первые зарницы, творя свою неповторимую гармонию.       Наметанный глаз сразу бы разглядел, что её кто-то нарушает. По периметру площади время от времени мелькал чей-то мутный силуэт, тихо и незаметно пробираясь к Пещере. Уж в уюте местных домишек определенно было нечто непонятное, манящее, так кто бы стал расставаться с возможностью понежиться в постели, чуть свет показался над горизонтом?..       – Ты пришла узнать, что ждёт твое дитя, Фелл?       Голос сказал это тихо, но в омуте утренней тишины он гулко раскатился по площади. И тот самый силуэт услышал его.       Это была Фелл. Как всегда, в своем сером плаще с накинутым капюшоном… Она перестала застенчиво прятаться и вышла на середину площади. Поодаль, у самого входа в пещеру её ожидал монах.       Он снова заговорил:       – Подойди ближе. Не стесняйся.       И Фелл подошла. Только сейчас она сумела разглядеть монаха: тот был одет в черный хлопчатый балахон, без признаков какой-либо роскоши, и в какие-то совсем уж простые сапоги. Всё стоял, сложив руки перед собой, и улыбался, всем своим видом демонстрируя дружелюбный настрой.       Многие бы не удивились, если бы он не был покрыт странной чешуевидной зеленой кожей и не имел бы странного строения черепа с двумя рогами…       А удивляться здесь, собственно, было и нечему. Он был драконом. Как и Фелл. Как и все в этом городе…       Может быть, поэтому он поражал своим величием и красотой. Да и выглядел то он всего на тридцать лет. Однако любой знал, что ему порядком в десять раз больше…       – Здравствуйте, господин Ковимир, – почти шёпотом проговорила Фелл, после чего низко поклонилась. – Да, я пришла узнать это…       Монах Ковимир разулыбался ещё больше:       – Какая же ты всё-таки застенчивая, Фелл. За все эти годы ты совсем не изменилась…       Фелл рассмеялась:       – Прошло всего восемь лет.       – Да-а-а… – шутливо протянул Ковимир. – Всего восемь лет. А тебе уже девятнадцать… Разве не пора бы взяться за свою жизнь крепкой хваткой? Тем более, что у тебя уже есть семья…       – Между прочим, именно благодаря моей застенчивости!       – Наслышан, Фелл. Твоего ненаглядного Ригго я тоже всегда помнил, как любителя застенчивых девушек… Кстати, как он поживает?       Они вдвоем вошли в Пещеру. Очень значимое место для драконов… Её врата вырезали из цельного камня лучшие мастера прошлых тысячелетий. Две огромные колонны по бокам врат отображали своими рисунками многие занимательные легенды, а треугольная арка, что стояла на них, была абсолютно голой и шершавой, но с треугольной полостью, что хирургически точно пробивала арку насквозь прямо в её центре.       Просто великолепное зрелище…       Пещера же уходила далеко вглубь Священной Одинокой Горы. Место очень значимое, имеет свою легенду, что немаловажно. Является пристанищем для многих местных монахов, вечным трактом многочисленных паломников и, в конце концов, неотъемлемой частью города.       – Ригго… – задумчиво сказала Фелл, проходя по узкому коридору. – Он уходит…       Ковимир искоса глянул на девушку:       – Война, да? Эх, каждый раз вижу одно и то же: из года в год державы ведут войны, а оканчивается все одним и тем же. Территория достаётся одному, у другого она забирается. И все ценой рек крови. Мир никак не может вырваться из этой пагубной иллюзии важности верховенства…       – Ригго не может не идти на войну. Это не его выбор.       – Фелл, он сам решил связать свою жизнь с этим. В конце концов, насколько я знаю, Ригго по собственной воле вступил в ряды Адвентийской гвадии.       Девушка промолчала.       – Но всё что не делается, – продолжил монах, – всё к лучшему. Современные устои нашего мира не позволяют беспечно разбрасываться собственной свободой. Хоть я бы никогда не желал никому связывать свою жизнь с войной, но увидишь: твой муж вернётся героем.       Они уже миновали коридор. Мрак сгущался с каждым шагом, и поэтому монах взял Фелл за руку, чтобы та не отстала. Монахи знали эти тоннели на зубок, так что даже при полной темноте могли ориентироваться в пространстве Пещеры.       – Здесь никто не зажигает факелов? – поинтересовалась Фелл.       – Нет, – кратко ответил Ковимир. – Они нам не нужны. Мы знаем все ходы наизусть.       Они уходили всё дальше и дальше. Что странно, не было ни единого звука кроме раската шагов. Никакого гулкого гудения, никаких капель, что стекают по сталактитам и падают на пол. Здесь вообще было сухо и тепло.       Ковимир и Фелл проходили по более-менее большой комнате, где стояла каменная установка, похожая на кафедру. На ней горела голубая свеча – единственный источник света в комнате.       Фелл недоумённо смотрела на неё, и монах заметил это.       – Рассказать тебе про Пещеру? – предложил он.       Фелл стала недоумевать ещё больше…       – Расслабься, – успокоил её Ковмимир, – здесь не всё так секретно, как говорят в городе.       – Разве?       – Конечно! Правда, есть некоторые аспекты, о которых лучше бы молчать. Но, в общем-то…       Девушка не раздумывала долго:       – Расскажите! Это ведь должно быть интересно.       – Ну, – усмехнулся Ковимир, – не так уж и интересно. Могу сказать только, что здесь живут некоторые монахи. Приглядывают за Пещерой, как я. Ведут службу, наружу выходят три раза в сутки. Для тебя я, конечно, сделал исключение, в конце концов, у тебя очень важный случай…       – Но ведь таких, как я, вы, наверное, видели тысячи раз…       – Ты имеешь в виду матерей? Знаешь ли, дети – это наше всё. От их воспитания зависит то, чем станет наш народ. Поэтому родителям всегда необходимо знать, что может произойти с их ребёнком, кем ему лучше всего быть и так далее. Это очень важные детали в воспитании!       – Господин Ковимир, а как монахи могут предсказывать будущее новорождённых?       – Хм… Это ты скоро сама увидишь…       – Мне тётушка рассказывала о том, что, когда дракон зачат, в Пещере появляется прожилка самоцвета. Она очень быстро разрастается, и по ней монахи определяют многие факты о личности будущего дракона…       – А ты, я гляжу, знаешь больше, чем кажется на первый взгляд. Да, всё примерно так. Монахи читают судьбу дракона по его Самоцвету. Я и сам не до конца знаю все тонкости.       – А сколько этому учатся?       – Всю нашу долгую жизнь, дорогая Фелл.       Они прошли еще дальше – в ещё один коридор. Тут не было развилок, а стены стали сглаживаться и расширяться, все больше на них можно было разглядеть интересные рисунки пород, что слой за слоем покрывали тоннели со всех сторон охровыми оттенками. Их уже можно было получше разглядеть, потому что за поворотом стало пробиваться приличное освещение.       – Вот мы и пришли… – наконец объявил Ковимир и жестом пригласил Фелл войти первой.       Перед ней предстала действительно одна из красивейших картин: большая зала, или скорее даже очередной, безумно широкий коридор, где на каждой стенке красовались драгоценности в своем первозданном виде. Ничто здесь не было тронуто рукой дракона – серая порода была испещрена рукой самой Природы. Прожилки рубинов, сапфиров, изумрудов, аметистов и алмазов красовались везде, аккуратно и плотно вклиниваясь в стены. Кристаллы без единого зазора окутывали своды, будто витражное стекло, всё это было похоже на одну большую драгоценную жеоду. Они светились изнутри – каждый своим неповторимым сиянием, в каждом Самоцвете виднелась Жизнь. Они тихо звенели, словно бы подпевая хору монахов. Дивное звучание их голосов раздавалось везде так равномерно и гармонично, что невозможно было не восхититься духовной чистотой этого места.       Здесь всё пронизывала свежесть. Некая цветочная, неестественная: наверняка здесь курились благовония. Небольшой, совсем лёгкий сквозняк не допускал скопления дыма, зато оставлял приятный запах…       Здесь было очень много других проходов. Те тоже горели светом Самоцветов, не оставляя сомнений: эта красота простирается далеко внутрь горы. А может и глубже…       Фелл сняла капюшон плаща, заворожённо озираясь. Никогда в жизни ей не приходилось видеть ничего подобного. Она обратила внимание на жилу сапфира. Она была такая же чуть более светлая, как и кожа самой Фелл. Самоцвет был довольно большим и гладким, в нём Фелл могла разглядеть даже своё отражение. Два изящно изогнутых рога, тонкий нос и подбородок, невероятно глубокие серые глаза… Это не было иллюзией, Фелл всегда была великолепна, но сейчас, почему-то, расцвела ещё больше…       – Интересно, – сказала она, – чей это Самоцвет?       – Может быть, твой? – сказал Ковимир.       – Правда?       Монах сделал паузу и лукаво усмехнулся:       – Не знаю… всё может быть. Однако, ты же не за этим пришла?       – Нет… Но как мне найти…       – Не тревожься, – быстро прервал её Ковимир. – Иди за мной, я тебя проведу.       И она пошла за ним. В помещении было не много монахов. Примерно десять стояли в центре, образовывая круг, и, сложив руки у груди, хором воспевали молитвы на неясном языке. Кому и зачем – не представлялось возможности понять: чуду ли природы, ради трепетания ли духа от созерцания подобного окружения?..       После продолжения пути девушке пришёл в голову ещё одни вопрос:       – Господин Ковимир, а как монахи определяют, какой Самоцвет какой семье принадлежит? Ведь драконы живут не только в Вайтлоре, но и по всему Ламорфеллу, и даже за его пределами. Многие ведь просто не могут прийти к Горе. Да и о нас с Ригго вы как-то узнали. Наверняка также узнаёте о многих других.       – Прекрасный вопрос… – монах с почтением вскинул брови – очевидно, оценил наблюдательность. – Всё дело в летописях, что хранятся в Пещере. В них собраны старинные фамильные древа… очень старинные. В те времена драконов было ещё не так много и все так или иначе жили близко к Горе. Тогда было легче устанавливать из какой семьи возник появившийся на стенах Самоцвет. И проверить это было легко, ведь мать чувствует связь с самоцветом своего дитя. Теперь же всё куда сложнее: появление нового Самоцвета можно предвидеть по изменению Самоцветов родителей, особенно – матери. Раньше возле материнского Самоцвета оставляли воду: в маленький пиале или в виде пропитанной тряпицы. Вода… можно сказать, заряжалась энергией и когда её подносили к новым кристаллам, они реагировали, если, конечно, были родственными.       Губы Фелл с искренним удивлением еле слышно выдохнули что-то похожее на «вау». Ковимир лишь улыбнулся и продолжил:       – Но с тех пор Самоцветов становилось всё больше и больше, но и знания становились шире. Мы так часто проводим время в Пещере потому, что осознанно идём к наполнению её духом через медитации. Высокие мастера, такие как, например, наши иерархи, уже слились с этим духом и потому ощущают изменения в Пещере. Они знают какой Самоцвет появился в Пещере, где и когда. А также знают и Самоцветы родственные ему. Они будто невидимыми нитями соединяются в большую сеть, которую так просто не разглядеть.       – Но ведь так можно сойти с ума! Самоцветов невероятное количество, как можно все их чувствовать, да ещё и разбираться в их переплетениях?.. – девушка даже оступилась, да так, что Ковимиру пришлось её слегка удержать от возможного падения.       – Хе-хе, да, не спорю. Но Самоцветы также со временем исчезают со стен Пещеры. Со смертью дракона через какое-то время пропадёт и его Самоцвет. У кого-то это может произойти через месяц, а у кого-то и через год, у кого-то и через большее время. Всё зависит от качеств.       Фелл призадумалась, ей эта тема показалась слегка мрачноватой.       – Неужели это значит, что мы какое-то время живём, даже если наше тело умирает? – с легким морозом в голосе спросила девушка.       Монах добродушно рассмеялся, хотя Фелл и не понимала, что его могло тут позабавить.       – Весьма вероятно, что да. Но даже после исчезновения Самоцвета мы вряд ли «умираем». Но об этом не стоит болтать, ибо ни ты, ни я в полной мере не знаем, что будет по ту сторону.       – Тогда… почему вы сказали «вряд ли»?       – Иногда монахи мельком могут увидеть то, что нельзя увидеть так просто…       Как Фелл ни хотелось бы этого понять, но путь приходилось продолжать: они направились в один из проходов, что стоял в самом дальнем конце залы.       Туннель был, пожалуй, самым тёмным из всех – на его стенах образовывалось очень мало Самоцветов. Но всё же даже там сохранялась свежесть и красота, несмотря ни на что.       – Этот проход открылся недавно, поэтому здесь так мало жил, – пояснил Ковимир.       – Открылся?       – Да. Это закон горы. Иногда она протачивает в себе новые проходы. Это происходит крайне редко, и никто не знает, как это происходит.       – Вы же сами сказали, что о некоторых вещах лучше умолчать.       – Поверь, это ещё не самое секретное из всего, что здесь происходит.       Новый проход оказался сравнительно недалеким. Около четырёхсот шагов. Всё же Фелл знала, что некоторые ради Самоцвета проходят путь куда больший. Некоторые идут часами, а может быть и днями. Всё-таки, Ковимир сразу предупредил, что жила, которая ей так нужна, в пределе допустимого расстояния.       И вот ей оставалось всего ничего до цели. Эта «встреча», возможно, выдалась бы довольно обыденно… Но этого всё же не случилось.       – Подозрительно тихо, – усмехнулся Ковимир. – Не бывает такого, чтоб монахи опаздывали.       – Нет… Что-то слышно.       По тоннелю разносился шепот. При том, какой-то слишком возмущённый и даже надменный. Монахам едва ли присущ такой тон, Фелл знала это не хуже всех, кто хоть когда-то имел с ними дело.       – Да-а-а, ты права, Фелл. Кажется, я знаю, кто это.       – И кто? – поинтересовалась Фелл.       Монах снова глянул на неё.       – Очередной посетитель, что так жаждет узреть Самоцвет.       Тем временем звуки доносились всё отчётливей.       «Этого не может быть... Я этого уже давно не видел. Нет-нет! Я не знаю, как бы это всё объяснить…» – раздавалось всё громче и громче, навивая нехорошее предчувствие.       – Иерарх Аттре? – взволнованно окликнул кого-то Ковимир. – Что-то случилось?       Несомненно, Ковимир узнал голос...       Они с Фелл подходили всё ближе к концу туннеля, и за очередным поворотом…       Картина и правда оставляла много вопросов… Старый Иерарх, наверняка повидавший многое в своей жизни, был поражён до глубины души. Эта неподдельная растерянность в его словах… Всё-таки долг обязывал Иерарха быть честным, даже с самим собой. Но Фелл вполне могла предположить, что старость должна была выжечь из него любой намёк на искреннее удивление. Однако же…       Хоть она не до конца понимала, что происходит, но беспокойный тон Ковимира заставил её слегка занервничать.       Она быстро оглядела всех присутствующих. Иерарх стоял, чуть ли не раскрыв рот. Рядом с ним – трое то ли послушников, то ли ещё каких-то служителей, тоже крайне удивлённых. Один держал большую толстую книгу в грубой кожаной обложке, а двое прочих – свертки папируса, приличных размеров чернильницу и такое же крупное перо. Все смотрели на нечто, словно бы на ожившую иллюстрацию какой-нибудь сказки… нет… легенды. Невероятной и захватывающей легенды.       – Как?! Почему Самоцвет моего ребёнка растёт именно так?! Объясните! – восклицал всё тот же возмущенный голос.       – Госпожа ла Виа! Успокойтесь! Я не могу вам пока в полной мере ответить на этот вопрос, – отвечал Иерарх, упорно разглядывая что-то на стене.       – А кто же тогда, простите, может?       – Кхм… Простите, Иерарх Аттре… – прокашлялся Ковимир.       Священнослужитель обернулся. Вот он-то уж точно выглядел полноценным стариком… Иерарх Аттре, кристально белый дракон с чёрными, как смоль, глазами спокойно проговорил:       – Здравствуй, Ковимир.       – Здравствуйте, Иерарх Аттре, – ответил тот.       – Да, вижу, ты привёл молодую деву. Что ж, надеюсь, мне не придётся повторять всё то, что я уже и без того объяснил госпоже ла Виа. – Он бросил на эту даму косой взгляд.       Потом, сделав паузу, указал на спутницу Ковимира:       – Фелл, не так ли? Фелл Лей’х?       – Д-да, это я, – отозвалась она.       – Я должен вам сообщить некую, возможно, новость для вас. Могу ли рассчитывать на вашу спокойную реакцию?       Он сделал акцент на слове «спокойную».       Фелл на секунду показалось, что обращаются не к ней… В конце концов, сам Иерарх так учтиво намекает на то, что сомневается в её адекватной реакции. Картина действительно на первый взгляд довольно размытая. В любом случае Фелл немного-немало растерялась.       – Можете! – решительно ответил за неё Ковимир. – Не беспокойтесь, Иерарх Аттре, она никогда бы себе не позволила такого!       – Вот и хорошо! Госпожа Лей’х… Дело в том, что Самоцвет вашего дитя неясным образом… Даже не знаю, как бы и сказать… – старец с твёрдыми осечками старался подбирать слова.       – Я скажу, – отозвалась та самая нервная женщина, что так яростно требовала объяснений от священнослужителя. – Судьба вашего… ребёнка… объединена с судьбой моего дитя!       Особа явно бурного характера со странным блескуче-розовым цветом кожи еле сдерживала слёзы и страшную ярость. Это была Стелла Ла Виа. Не передать, как она выглядела в самом, что ни на есть, венце своих золотистых рогов. Такую индивидуальность вполне можно было бы принять и за некую мастерскую работу дорогого ювелира. Да и о материальном достатке госпожи говорило её светское выходное, со всеми нужными деталями, платье.       – Не вы ли виноваты в этом инциденте, уважаемая Лей’х? – с шипением проговорила она, подходя почти вплотную к Фелл.       Госпожа ла Виа была порядком на голову выше её и наверняка старше на каких-нибудь лет пять…       – Прекратите вздор, – спокойно предупредил её Ковимир. – Вам нет причин разговаривать с госпожой Лей’х в такой манере.       – Как же?! Подумать только! Нет причин! Кто в этом тогда виновен, как не она?! Судьба моего ребёнка теперь связана с судьбой её… её… её отпрыска! Связана с отпрыском какого-то низшего сословия!..       Никому не нужно было пояснять, что госпожа ла Виа уже с большим трудом сдерживала эмоции. Её руки буквально начали трястись от нервозности. Она вновь обернулась к Фелл и продолжила:       – Магия, наговор, порча?! Что это?! Отвечайте мне! Что, так захотелось нашего богатства? Решили пробиться в высшее сословие? Ценой судьбы моего ребёнка?!       – Угомонитесь! – наконец повысил тон Аттре. – Вы ведёте себя неподобающе! Не забывайте, что находитесь в священном месте.       Ла Виа всё так же резко глянула на Иерарха, но в блеске зрачков дрогнула нерешительность. Она глубоко вздохнула и уже более спокойно, с некой отрешенностью ответила:       – Спасибо вам, я узнала всё, что мне надо было знать. Я намерена удалиться… Немедленно…       Стелла ла Виа снова смерила иерарха надменным взглядом, и сама направилась к выходу из туннеля.       – Ковимир, – со вздохом произнес Иерарх, – прошу, проводи госпожу Ла Виа до выхода…       – Но как же… – уже было начала Фелл, но Аттре успокоил ее:       – Всё хорошо, Ковимир ещё успеет возвратиться. Простите, что вам пришлось стать свидетельницей этого действа. Прошу, не держите зла на госпожу Ла Виа, ведь нам предстоит долгая беседа насчет, – он указал на стену, – вашего дитя…       И Фелл увидела.       Увидела совершенно не то, что ожидала увидеть… Она ожидала увидеть Самоцвет… небольшой, ещё только зародившийся, рубин, сапфир, алмаз – неважно. Но не подобное…       Некий черный Самоцвет, что был чуть пониже, образовался на удивление прозрачным и гладким ограненным камнем великолепного алмаза… Даже размытая чёрная сердцевина светилась неким ярким живым свечением, подобно остальным… Снизу Самоцвет был весьма обыкновенен, но чуть выше становился немного слоистым и постепенно перебивался в абсолютно нехарактерную выпуклую жилку, словно бы на стене породы образовался эмалевый натёк. Жилка тянулась все выше и выше, сливаясь с… аметистом!       Непонятные, неприсущие природе кристаллические образования на месте слияния Самоцветов нисколько не трогали Фелл… Её взор был обращён только на крупные, насыщенно фиолетовые кристаллы, испещрённые белыми прожилками, что так интересно соприкасались с сердцевиной камня, будто изливались из неё тонкими струйками густого дыма…       Она прикоснулась к острому кончику Самоцвета и почувствовала приятную дрожь. Аметист словно вспыхнул, будто слегка завибрировал от ласкового прикосновения. Прикосновения своей собственной матери.       – Это Самоцвет вашего дитя, госпожа Лей’х, – констатировал Иерарх.       – Аметист? Мое дитя будет фиолетовой масти?       – Да. Это благородный аметист, – Аттре подошел поближе к Фелл. – Самый насыщенный среди прочих… Но…       – Прожилки? – закончила за него Фелл. – Их очень много. Что это может означать?..       Тем временем остальные священнослужители наблюдали за этой минутой «знакомства»… Многие незаметно начали подтягиваться со всяческой мелочью по типу увеличительных стёкол, чернил, непонятных книжек… То ли между делом заходя посмотреть на «Слияние», то ли под не слишком-то и весомым предлогом. Но, видимо, монашеский престиж в данной ситуации – и правда не высокая цена, особенно за лицезрение самого настоящего чуда… Все знали, насколько значимо такое явление. Все, кроме Фелл… пока что.       

***

      Спустя пару часов она уже шагала по прежним развилкам узких лабиринтов. Шагала смело, сама того не замечая, смотря лишь себе под ноги. Она думала.       Спереди шёл Ковимир, поглядывая, чтобы Фелл не отставала. Ему не хотелось прерывать её размышления. Он знал цену тишины в таких ситуациях, да и сам был в лёгком недоумении от подобного происшествия. Пусть он ни разу в жизни не видел «слияния», кроме как в старинных энциклопедиях, но он точно знал, чем это всё обернётся: какие слухи пролетят над городом, какая история может развернуться между необычными детьми…       Монахи никогда не рассуждали о жизни. Они её видели насквозь в кристальной чистоте Самоцветов. Гора всегда была одной из главных чудесных святынь во всём обозримом мире, где и по сей день отражается судьба только лишь драконьего народа… Как она может знать столь тонкие детали о зачатых, не являя миру даже тела пришедшей души? Это не имело особого значения, главное одно – Она это может! Это всегда расценивалось, как пример взаимосвязи малейших частиц мира между собой. Как видимых, так и невидимых. Какая взаимосвязь могла быть у Самоцветов, которые с первых секунд тянулись друг к другу жилками, стараясь соприкоснуться? Как будто пришли в этот мир, держась за руки…       Они уже выбирались на поверхность. Повеяло летним ветром, начал проступать утренний свет, всё такой же прохладно-золотистый. Над головами явилась треугольная арка больших врат. Фелл и Ковимир остановились под ней, щурясь от лучей восходящего солнца.       Кажется, это привело в сознание девушку, и она в таком же задумчивом молчании ещё несколько минут разглядывала узоры на мшистой колонне. Наконец, она решилась промолвить:       – Благодарю вас, господин Ковимир… Вы… Почему вы смеётесь?!       Монах звучно хохотал, чуть запрокинув голову. Фелл смотрела на него недоумевающим взглядом, от чего тот добродушно заливался ещё больше.       – Да, Фелл… – сказал он с улыбкой. – Уверен, ты не ожидала такого! Как тебе наша прогулка по пещерам, а?       – Это обворожительно! – она даже немного подскочила и пошатнулась.       Эмоции переполняли её разум, поэтому она хотела сказать что-то ещё, но получалось только вздыхать и глядеть в разные стороны. То вверх, то вниз.       – Ха-ха-ха, Фелл… Как прекрасно, что ты такая жизнерадостная! Тебе и правда очень повезло, представляешь, ты увидела Слияние… Не многие монахи за свою жизнь успели лицезреть подобное. А твоя храбрость перед неизвестным, признаюсь честно, меня впечатляет!       – Почему же перед неизвестным? Господин Иерарх Аттре мне всё рассказал! Да, он был очень удивлён, но ответил на каждый мой вопрос, – в её голосе читались нотки хитренькой гордости.       – Хм… Я про другое, Фелл. – монах умиротворённо закрыл глаза и повернулся к солнечным лучам. – Я говорю про госпожу ла Виа… Ты ведь знаешь, у неё высокое положение в обществе.       Девушка вновь призадумалась:       – Да, я знаю. Она – супруга господина Вельхита, что состоит в Городском Совете и имеет большое состояние…       – Верно, а ещё имеет большую торговую компанию на западе, около Альвендера. Мне доводилось встречаться с ним: учтивый, почтенный господин. Но даже при всё этом я не знаю, что может внушить ему жена, с такими-то резкими новостями о Слиянии…       – И это значит?.. – Фелл чуть обеспокоенно взглянула на Ковимира.       – Это значит, что она, возможно, захочет помешать вам с Ригго остаться в этом городе. Да… Стелла ла Виа довольно ревнива в плане своей репутации, как ты уже заметила. Но она очень мало понимает! Слишком мало, чтобы о чём-то судить.       – И всё равно, она может! Господин Ковимир, как нам с Ригго теперь поступать?..       Она, как будто подскочив, повернулась к монаху и стала смотреть на него глубокими вопрошающими серыми глазами.       Ковимир, не отрываясь от солнечного света, положил ей руку на плечо. Лишь тогда девушка вновь обернулась. Стала смотреть куда-то в даль вместе с ним…       – Будь спокойна, Фелл, – твёрдо и спокойно промолвил он.       – Я спокойна… Просто думаю о нашем будущем. Мы совсем недавно построили здесь дом, и всё как будто впервые! Раньше с тётей жили на окраинах, сами знаете. Пару лет назад… когда я завершила обучение, она уехала к родне.       – В Миндлайн?       – Да! Но я осталась здесь, с Ригго. С ним я взглянула на всё по-новому…       Фелл посмотрела под ноги и звонко усмехнулась:       – Тётушка, конечно, долго возражала, но ей не вышло меня переубедить. Как раз наоборот! Скорее я её убедила в том, что Ригго замечательный молодой человек! Они пару раз встречались. А после, когда она отправилась на юг с караваном переселенцев, мы с ним стали жить вместе… Теперь у нас родится дитя… А он уходит на восток! Вы же понимаете, мы не можем так всё бросить!       Её взгляд снова устремился куда-то далеко, уверенный и зоркий…       Фелл была открыта, как книга в руках. Она прямо-таки излучала какой-то порыв, несмотря ни на какие происшествия. Она ощущала, что вся её жизнь тянулась к этому моменту великого преображения! От самого начала, до этой секунды.       – Фелл, всё будет прекрасно. Сама посуди. Городской совет состоит из мудрых и справедливых людей, ты знаешь. Кроме того, по закону, такие дела решаются в тесном сотрудничестве с монахами. Думаешь, господин Аттре и шесть остальных Иерархов позволят выказывать ущемление матери дракона, чей Самоцвет явил нам чудо? Нет, мы будем поддерживать и оберегать ваш с Ригго покой. Я предупреждаю лишь о том, что госпожа Стелла вполне может учинять неудобные ситуации… Ведь столько всего ещё предстоит.       – Я поняла. Выходит, судьбы наших детей будут пересекаться несмотря ни на что. Им… нам всем, действительно стоит быть рядом друг с другом? Там, в Пещере, мне не сказали об этом.       – Этого никто не знает. Даже для обычного Самоцвета требуется много времени детального изучения, чтобы составить наиболее полную картину. Здесь же всё куда сложнее. Быть может, на это уйдут месяцы или даже годы. Всегда открывается нечто новое. Поэтому, быть рядом или нет, думаю, лучшим вариантом будет то, что ты выберешь сама. Просто доверься разуму, это ведь не так уж и сложно, правда?       – Значит, так тому и быть…       Фелл озарилась интересной, шутливой улыбкой. Она поглядывала на стоящие чуть ниже по склону от площади красные крыши домов. Те словно пламенели в свете, наполняли окружение красками. Налетевший порыв прошёлся по ним и гордо расправил её плащ. Это смотрелось очень эффектно, словно она была готова взлететь.       – Ну что же? Я ответил на все твои вопросы?       – Да, господин Ковимир! Благодарю вас! – девушка отвесила элегантный поклон, словно в танце. Одежды ничуть не сковали прелестные движения.       Монах вновь рассмеялся и с улыбкой добавил:       – Тогда беги к Ригго. Поделись с ним впечатлениями. Расскажи всё, как есть, уверен, ему будет интересно услышать.       – Обязательно! – усмехнулась она. – Прекрасного вам дня, господин Ковимир!       – И тебе, Фелл!       И она побежала, звонко смеясь. Её плащ развивался на ветру, а эхо от шагов раздавалось по всей площади. Звуки становились всё тише, смешивались с шелестом листвы…       Ковимир чуть поглядел на удаляющуюся фигурку, а потом обернулся и сам зашагал ко входу Пещеры.       «Чего только не умудрит молодёжь, это ж надо так… – Всё размышлял служитель. – Целое Слияние! Да, интересное время грядёт! Интересное!..»       

***

      Фелл во всю спешила к своему дому через городские улочки. Какая-то радость переполняла её сердце, и девушка сама не понимала почему. Она смеялась и думала про себя: «Зачем я такая непонятная? Прибегу домой – Ригго меня точно не узнает! Ригго… жди меня, я близко!»       Каменистая брусчатка вела к главному кварталу. Только так можно было быстро добраться до дома, что стоит на склоне горы в окружении больших валунов и деревьев… Вообще, половина Вайтлора была построена на такой местности. Дороги и дома стояли как на ступеньках, и это выглядело очень по-родному для девушки.       Фелл вспоминала, как ещё в недалёком детстве бегала по этим уютным, до последнего закутка знакомым лабиринтам. Город всё время предлагал какую-то интересную извилистую тропу идущему, приводя то в один край, то в другой. А где-то в отдалении всегда можно было наблюдать высоченные центральные дома, в виде широких насаждений. Эдакие стены вокруг большущей площади имели такие же красные крыши и располагались целыми рядами по несколько штук. Настоящий бастион высотой в семь этажей, не иначе!       Весь усеян окнами с подвесными клумбами и резными ставнями – показатель просто великолепных квартир. Времена позволяли, и практически любой деятельный гражданин мог взять себе в пользование такую, однако все уже давно были заняты. А если же кто вдруг предпочёл съехать – желающих долго ждать не приходилось.       Эти дома уже очень давно были выделены под городские нужды. Помимо места жительства они включали в себя полезные мастерские, пару трактиров, магазины и библиотеку. Для каждого из заведений вход находился со стороны площади: на первых-вторых этажах. Везде, как положено, красноречивые деревянные таблицы, ленты, козырьки… Здесь же был главный зачинщик организации и аренды – Зал Городского Совета. Он занимал часть восточного дома и сразу бросался в глаза своими зеленеющими знамёнами с пышной белой лилией…       – Хороший у нас герб… Знаешь, Дель, когда-нибудь я буду ходить под такими знаменами на просторах Браволесного моря. Что может привлекать взгляд деловых партнёров больше, чем гордая геральдика с Ламурфелской лилией? – проговорил молодой дракон с явным уверенным восхищением.       – Лилия… Да, Фергус, ты прав, она действительно прекрасна… - Ответил Дель, нарочито сладко посмотрев куда-то в никуда.       Фергус демонстративно прихлопнул себя по лицу и вздохнул:       – Ты целыми днями только и думаешь, что о своей Лили. Братишка, я понимаю, девушка она видная, и всё такое, но разве можно о таком думать, когда ты стоишь в преддверье большого будущего! Однажды соберу капитал и поплыву в Норсихвайд, а оттуда – в Адвентию и Кодлейк, вот тогда…       – Знаю, знаю я твои планы, – твёрдо перебил его Дель. Он не то, чтобы любил, когда Фергус обращался к нему «братишка», – только вот все с нашей школы остаются в Вайтлоре! Йока, Элен, Кернир, Миго, Айнис, что сохла по тебе, и все прочие. Даже Фелл, у которой вся родня на западе! Один ты планируешь куда-то смыться. Ты задумывался что на это скажет отец?       – Отец одобряет мои планы с торговой компанией. Так что лучше и тебе бы уже найти своё занятие, чем постоянно вздыхать с мечтательным видом.       – Отец одобряет мои отношения с Лили. Так что лучше и тебе бы уже найти девушку, чем вечно трепаться о торговле!       С секунду оба помолчали, пристально глядя друг на друга, а потом улыбнулись и засмеялись.       Смеялись долговато… Да так, что не заметили, как над ними нависла массивная фигура красного дракона, и дурацкий хохот прервал звучный бас:       – А ну хорош прохлаждаться! Я куда вам обоим сказал идти?       – За углём! – в один голос ответили братья.       – Ну так что вы тут стоите и смеётесь!? Мы должны выполнить заказ к следующей неделе! Марш!       Он ухватил обоих за плечи, развернул и толкнул в сторону площади. Те, ни капли не смутившись, давясь беззвучным смехом, устремились в толпу, из которой вышла девушка в плаще.       – Оу, здравствуй, Фелл! – бросил Дель, проносясь мимо.       – Давно не виделись, – добавил Фергус, на секунду остановившись подле неё, но, услышав очередной крик отца, тут же побежал за братом.       – И вам доброе утро! – успела сказать Фелл, с лукавым пониманием поглядывая на уносящихся.       Она прошла немного вперёд, к ней навстречу уже шёл тот самый красный дракон. Казалось, каждый его шаг сопровождает характерный лязг металла, настолько они были тяжёлые. Это только придавало виду, поскольку выглядел он очень грозно, хотя… приветливый взгляд развенчивал любые впечатления.       – Так-так, неужели это Фелл Лей’х? Давно не виделись, госпожа! – с улыбкой произнёс отец двоих драконов.       – Доброе утро, господин Керун! – С ещё более лучезарной улыбкой ответила она.       Керун, высокий, сложенный красный дракон пятидесяти лет с массивными рогами, выглядел для своего облика весьма приветливо. В прочем, как и всегда. Все его знали, как местного кузнеца высшего класса, что очень любит своё дело и, порой, может заниматься им дни на пролёт… Даже сейчас он соответствовал форме: солидный фартук, массивные рукавицы – всё по правилам. Видно, что только отошёл от наковальни.       – Вы чего так с ними? – немного ласково спросила Фелл у кузнеца.       – Это-то? Ты что! Это я так, чтоб не расслаблялись. Когда не надо ведь постоянно бездельничают, сама же знаешь. Представляешь, братья, чистокровные рубины!.. И бездельничают! – Он почесал себе затылок с неким осуждением. – А так, конечно, уже почти мастера нашего дела. Что знаю сам – тому и обучил. Всяк ведь пригодится… Выросли вы уже давно, значит, окончили школу Башни – и кто во что горазд. Вон, Фергус всё в торговлю хочет податься… А ты вот ты… тебя, говорят, видели уходящей от той самой Пещеры! Не уж-то ты, такая молодая, а уже стала матерью!       – Много же люди знают… – с застенчивостью ответила Фелл. – Да, всё именно так. Когда как ни сейчас, верно?       – Ну-у-у, у всех на это свои взгляды, – протянул кузнец. – Ну ты, конечно, даёшь. Дела… Спеши скорее домой к своему солдату! Передавай привет. Чуть что – пусть заходит.       – Обязательно! До свидания, господин Керун!       И Фелл уже хотела бежать, но осеклась, кинув странный взгляд на Зал Совета… Только после этого отправилась дальше.       

***

      Плащ тянулся по каменистым ступенькам, что вели прямо к дому на большом уступе подле склона Горы.       Знакомое зданьице имело два этажа, мелкий и тесный, укромный балкончик, а где-то позади виднелись кроны небольшого сада, что расположились в тесных объятиях высоких скал. Строение было не похоже на те, что располагались ближе к центру: вместо характерной красной черепицы была коричневая, по краям немного усеянная травинками. Края крыши слегка выступали, укрывая тенью белые стены, поросшие пышной виноградной лозой. А среди такого зелёного гобелена проступали уютные блестящие окошки со ставнями.       Фелл всегда уделяла этому домику пристальное внимание. Он ей нравился своим простым и крепким видом. Несмотря на то, что он был довольно мал, в нём было практически всё, что нужно, да ещё и со вкусом. Это был её вклад.       Девушке приходили воспоминания о том, как ещё года два назад на этом месте развернулась стройка. Настойчивость, присущая рубинам, не обошла Ригго стороной: он в самые короткие сроки смог получить право на землю. Заручился одобрением самого Совета, ничего меньшего Фелл и не могла от него ожидать! Участок был небольшой, зато почти бесплатный – всё на правах действующего кавалериста.       Гораздо больше времени и денег ушло на планировку и закупку материалов. Хранили их раздельно: то на месте, то у других людей, но со всем приходилось обращаться особенно бережно, сохранять сертификаты и описи, просчитывать расходы общего бюджета до последнего медяка. Чтобы получить нужную сумму, пришлось задействовать все скромные сбережения и значительную часть воинского жалования. Ригго даже пришлось отправляться в Ринтойф, свой родной город, что к северну от Вайтлора, чтобы продать своё относительно скромное наследство в виде почти бесхозной арендной конюшни своего отца.       Когда всё было готово, собралось много желающих помочь со строительством. Для Фелл было необычно приятно наблюдать за слаженной работой знакомых лиц. Пришли её одноклассники, свежие выпускники школы Южной Башни, а вместе с ними – их родственники, заглядывали так же и не равнодушные трудяги, кои уже успели переделать все свои дела. Вероятно, это что-то из разряда прекраснейших моментов круга целой общины.       Очень сильно помогла и тётя молодой Фелл, Ниэлла, что теперь переехала в Миндлайн. Она была сиреневым Алмазом и знала действительно многих людей в Вайтлоре, кроме того, сама разбиралась в некоторых вещах, вроде укладки камней для фундамента.       Откуда она это знала? Фелл ни разу не спрашивала её об этом. Впрочем, не всё ли равно? Девушка и так очень сильно задумалась, что уже с минуту стояла возле большой дубовой двери, безуспешно пытаясь нащупать кованую ручку.       Она даже не услышала, когда к ней кто-то подошёл сзади и… обнял, закрыв глаза ладонью!       Фелл вздрогнула, с резким вдохом мимолётного испуга, но потом улыбнулась и, выпрямившись, сказала:       – Старая игра «Угадай кто?»       – Нет, – ответил знакомый голос, – игра «Разбуди мечтательную Фелл». Я уже пару минут наблюдаю, как ты стоишь у порога и никак не можешь войти.       – О Ригго, мой герой, ты как всегда вовремя спас меня! – Шутливо отозвалась смеющаяся спасённая, пока красный дракон осторожно направлял её кисть к неуловимой дверной ручке.       Они вошли в дом, звонко посмеиваясь над этой нелепой ситуацией. Пока кавалерист медленно продвигался по небольшой прихожей, что являлась по сути частью главного зала, Фелл уже успела выпорхнуть из его объятий и закружиться танцем в просторном помещении.       Так же легко и незаметно с неё слетел плащ, обнажая поразительно тонкую фигурку в белом платье, походившем больше на длинную-длинную рубаху. Столь же незатейливый пояс облегал её талию, подчёркивая необычайную стройность.       По началу могло показать, что сброшенное ею покрывало шерстяного сукна было просто непомерно тяжелым для девушки, но Ригго давно привык к таким контрастам. Теперь просто с располагающей улыбкой смотрел на вихрем несущуюся Фелл, которая обошла всю комнату, задвигая стулья под дубовый округлый стол в углу. Та, громко напевая какой-то веселый мотив, устремилась в дверной проём справа от прихожей – на кухню, не упуская возможности дотронуться своими ладонями до лепестков больших пурпурных фиалок, что гордо стояли в горшке на массивной полке у окна.       – Что тебе приготовить? – Всё так же напевала она, уже раскладывая посуду на столешнице возле уютного каменного очага, но делая это так явно церемонно, будто так и говорила «ну давай же, спроси меня почему я такая веселая!»       Ригго попросил о чём-то простом и быстром, даже не подавая каких-либо признаков особой заинтересованности. Просто безмятежно улыбался, снимая и вешая на крюк свою форменную стеганую куртку, оценивая, как будто в первый раз, уложенные им белые стены и надёжные полированные половицы.       Он отвёл глаза лишь на секунду… И оглянуться не успел, как встретил перед собой нетерпеливо-серьёзное лицо. Фелл стояла, наигранно насупившись, по струнке, со скрещенными на груди руками.       – Ты совсем не хочешь узнать, где я была?       На памяти дракона девушка всегда поднималась достаточно рано. Часом позже, часом раньше, это не имело особого значения, и всегда уносилась либо просто пройтись, либо по каким-то бытовым делам. Но сейчас…       – На рынке?.. – с убедительным недоумением спросил Ригго, но та лишь посмотрела на него ещё серьёзнее. - Нет? Точно, у тебя же с собой ничего не было… Хм… это ведь что-то серьёзное, да?       Выражение лица Фелл приняло более снисходительный вид. Он выгнула уголки губ и наклонила голову, поводя руками, словно наталкивала на нужные мысли, при этом совершенно не замечая лукавую улыбку Ригго, что становилась всё шире и шире.       – Наверное, – продолжал он, едва усмехнувшись, – всё-таки у госпожи Валлунхил… Признавайся, всё-таки решила…       – Да нет же!!! Я была в Пещере! Ригго, мы ждём дитя!       Фелл резко прикрыла глаза в ожидании ошеломления своего мужа, и…       – Я знаю! – Так же громко со смехом радости ответил Ригго.       – Что?! – Это единственно, что успела сказать Фелл, ведь красный дракон тут же подхватил её на руки и с тем же смехом закружился пару раз, немного растрепав густые волосы Фелл.       Те так смешно упали на её непонимающее лицо, что больших округленных серых глаз просто не было видно.       Когда девушка оказалась на земле, она фыркнула, смахнула волосы.       – В каком смысле? Как так?!       На сей раз уже Ригго сделал снисходительное выражение лица.       – Ты волнуешься и ничего не замечаешь. Разве я бы по-твоему не понял где ты была? Ты, конечно, поднялась очень тихо, в этом тебе нет равных… но моя чуткость меня почти никогда не подводит.       «Так он проснулся!» – воскликнула про себя Фелл и ответила:       – Но как ты понял, что я иду именно в Пещеру?       – Я заметил, что ты куда-то собираешься. Сперва думал спросить тебя, но решил проследить. Ты очень смешно оглядывалась на меня, – он улыбнулся. – А потом я вспомнил, как вчера ты проговорилась о том, что тебе надо посоветоваться с господином Ковимиром. Кроме того, ты причесывалась своим особым гребнем, а делаешь ты это только перед важными случаями.       Ригго на мгновение замолчал, потом лукаво улыбнулся и продолжил:       – Да и ты же не думаешь, что я забыл, как мы с тобой проводили те но…       – Так, всё, хватит, – Фелл смутилась и быстро закрыла ладонью ему рот.       Её щеки слегка покраснели, отдавая фиолетовым оттенком. Отведя взгляд и стукнув мужа по груди, она сказала:       – Я поняла, что ты очень догадливый.       Фелл почти мгновенно создала правильную атмосферу: решительно усадила Ригго за стол, поднесла ему свежие нарезанные овощи на красивой торцевой доске из дубового спила, разложила яблоки, нарезала сыр и хлеб, налила полный шероховато-глиняный кувшин кипяченой воды.       И вот, наконец, сев напротив своего мужа, она сосредоточенно стала на него смотреть, как он разламывает хлеб пред началом трапезы. Она любила смотреть на него в такие моменты, и сама не знала почему. Но это не помешало ей поведать обо всём, что случилось утром…       

***

      – Слияние?.. – Ригго вскинул брови, что делал крайне редко.       Он взглянул на Фелл. В его зелёных глазах была волнующая глубина, от которой веяло тихим удивлением и интересом с примесью тревоги.       – Да... Стой, выходит, ты знаешь, что такое Слияние?       Красный дракон посмотрел прямо ей в глаза:       – В такой семье, как у меня, старинные предания ходят от родителей к детям. Отец жил по традициям драконьего народа всегда, и, кажется, знал все известные легенды… А может, и неизвестные.       – Он рассказал тебе о Слиянии?       – Он говорил, что это великое чудо, хотя не знаю, верил ли он в него до конца сам. Отец не был романтиком, а эта история была о парне и девушке, Самоцветы которых с самого их зачатия слились воедино. В конце концов они полюбили друг друга. Не помню, как там оно было точно…       – Если это было что-то романтическое, то неудивительно, что ты не помнишь, – Фелл слегка усмехнулась. – Ты весь в своего отца. Да… господин Ковимир и Иерарх Аттре сказали, что у детей в жизни будет сильная связь. На это никто не повлиял и повлиять не мог, просто две души решили прийти в мир именно так… А что если они тоже будут парнем и девушкой?       – Ха! – Ригго с интересом усмехнулся. – Интересная выйдет ситуация! Наш Аметист и… кто?       – И чёрный Алмаз. Ты не поверишь насколько это было красиво. Они соединялись большой гладкой жилкой, сделанной будто… даже не знаю… Изо льда! Внутри неё словно струился свет.       – Аметист и черный Алмаз… Да, они бы интересно смотрелись в месте. Конечно, не такой вызывающий контраст, как у нас с тобой, но всё же! – Ригго определённо вспоминал, как народ шутил, что они с Фелл – «настоящая буря». Синий и красный, спокойствие и вспыльчивость, огонь и вода.       Что ж, в чем-то они были правы, их любовь – это настоящая буря!       – Кто же родители чёрного Алмаза? Ты знаешь?       – Семейство… Ла Виа.       – Ла Виа?! – Ригго тотчас опешил и вскинул брови ещё выше, чем делал это прежде.       – Да, там, в пещере, я встретилась с госпожой Стеллой. Если честно, она была в ярости…       – Ещё бы, с её характером! Она сказала тебе что-нибудь дурное? Если да, то я сам пойду и…       – Нет, Ригго, постой. Всё хорошо, она просто тоже была под сильным впечатлением от увиденного. Иерарх Аттре уже сказал ей, что она ведёт себя немного неподобающе. Я думаю, это простительно.       – Я не знаю… С другой стороны, верно, выходит, мы будет связаны с семейством одного из советников города... Правда вот каким образом и во что это для всех нас выльется – неизвестно.       Фелл подошла к мужу сзади и обняла его.       – Всё будет в порядке. Городской Совет слушает Иерархов, господин Ковимир сказал, что они не допустят причинения неприятностей. Да и с чего ты взял, что мы будем связаны, если это касается только… наших детей?       – Может быть всё, что угодно.       – Согласись, мы ведь не знаем будет что-нибудь или нет, – Фелл обняла Ригго чуть крепче, наклонилась и положила голову на его плечо. – Нам нужно просто жить.       Ригго нервничал не сильно, и тем не менее выдохнул. Легкая тень анализа всё ещё оставалась в его глазах, но он произнес:       – Хорошо, милая, ты права… Сейчас это всё действительно не так важно.       Ещё пару секунд его мысли развеивались, а взгляду возвращалась ясность.       – Ладно. Знаешь, Фелл, лучше расскажи о том…       – Что сказали монахи про Аметист?! – Девушка вновь не сдержалась и даже слегка подпрыгнула. Возглас заставил Ригго слегка прищуриться от шума в ушах.       – Ну чего ты так кричишь? – добродушно спросил он. – Конечно, про Аметист! Это же наш будущий ребёнок. Всё-таки это и был главный повод визита в Пещеру.       Фелл тем временем порхающее-танцующим шагом унеслась на кухню добавлять ко столу уже съеденное. Она, конечно, слышала Ригго, но сияние её лица не давало проклюнуться видимости хоть малейшего внимания. Тем не менее, как только он закончил говорить, она уже справилась со всеми делами, решительно-демонстративно села за стол, пригладила платье и выдохнула.       – Фух… Это было интересно! Мне объяснял всё в Самоцвете сам Иерарх Аттре! Детально и подробно, ответил на все мои вопросы. Если начать с самого начала, то он сказал, что…       

***

      – Взгляните, госпожа Лэй’х, – иерарх Аттре указал на светящийся фиолетовый самоцвет, – чем насыщеннее Самоцвет, тем ярче будут проявляться присущие ему черты в жизни новорождённого. Могу вам сказать, что этот Аметист весьма насыщенный, а его чистота и глубина просто удивляет… Пожалуй, я таких давно не видел.       – И какие же черты присущи Аметисту?       – Как правило, пылкий характер и страстная творческая натура. Таким драконам не сидится на месте, поверьте, я знал очень много Аметистов, – старец немного мечтательно усмехнулся, – они горазды придумать что-нибудь из ряда вон… Вам определенно стоит готовиться к сорванцу и непоседе, в вашем дитя может быть очень много энергии!       Аттре не прикасался, но бережно указывал на Самоцвет, очерчивая его формы, что отражались в заворожённых глазах Фелл.       – Сорванец и непоседа… – Утвердительным шепотом повторила она.       – На это также указывают крупные кристаллы. Это обычно говорит о том, что пусть дракон ещё и не родился, но уже стремится себя как-то проявить...       Он спокойно посмотрел на девушку, следя за её реакцией, но Фелл оставалась всё такой же погруженной. Он продолжил:       – В общем, с первого взгляда можно увидеть признаки весьма порывистого и незаурядного склада души… Очень интересно, что это сочетается с прожилками. Да, госпожа Лэй’х, вы уже обращали на это внимание. В природных камнях такое не встречается. Очень чёткие белые прожилки, которые тянутся из сердцевины, будто струйки густого дыма, которые проникают даже в кристаллы… А главное… – Иерарх обратил внимание на то, что некоторые «струйки» тянутся к месту слияния, – главное, что они соединяются с черным Алмазом.       – Что это может означать?       Старец задумался уже чуть дольше обычного.       – Тут и гадать не нужно. Эти прожилки, конечно, необычные, но практически всегда у Аметистов они говорят о внутренних беспокойствах, которые они приносят с собой оттуда, откуда все мы приходим в этот мир.       Фелл с подозрением посмотрела сперва на Иерарха, а потом на Самоцвет.       – Или не беспокойства, – продолжил старец, – а некие подсознательные желания или взгляды… Я думаю, вы слышали о таком, когда с самого детства вдруг обнаруживаются какие-то убеждения или неясно откуда взявшиеся знания о каких-либо вещах… Такое, конечно происходит крайне редко, да и может вообще не выражаться на протяжение всей жизни. Но здесь, конечно же, всё может быть совсем иначе.       Фелл снова перевела взгляд на светящиеся кристаллы. Она подошла и дотронулась до Аметиста. От руки по телу прошла лёгкая дрожь. Необъяснимое чувство…       Когда же девушка провела ладонью вниз, к месту слияния, ощущение резко оборвалось. Фелл задержалась на этом месте, удивившись такой резкой перемене, и внимательно наблюдала. Внезапно Аметист и Алмаз одновременно засветились куда ярче. Перешеек между ними стал слегка горячим и Фелл убрала руку. Лёгкое жжение не спешило сходить с кожи.       – Горячо… – прошептала она.       – Слияние имеет необычную природу. Очень маловероятно, госпожа Лэй’х, что оно имеет связь с кем-либо, подобно Самоцветам.       Иерарх встал наравне с девушкой, не отрывая спокойного взгляда от чуда природы.       – Это явление, – продолжил он, – вносит много разных поправок в характеры будущих драконов. Ваш Аметист очень порывист и устремлён к изучению этой жизни – ему выпала необычная роль в нашем мире. От этого у будущего дракона уже много мыслей о нём с самого начала. Есть множество путей, которыми он может пойти, и ко всем, по своей природе, он будет относиться творчески. Это сильный дух. Его жизненный путь, вероятно, будет довольно сложным из-за такого широкого выбора. Поиск собственной истины… Это всегда нелегкий путь…       Чёрные глаза белого дракона приобрели неуловимый оттенок далёких воспоминаний.       

***

      – Он закончил всё словами: «Поддержите его в этом. Дайте ему возможность найти».       Фелл выдохнула, закончив рассказ. Ригго, склонившись, сидел в задумчивости. За всё это время они успели переместиться в сад, на лавку со спинкой, которую он смастерил из оставшихся после строительства дома дубовых досок. Солнце золотило его рога и упавшие на лоб волосы.       Фелл, как обычно, прелестно сидела по струнке рядом, сложив руки на коленях, со спокойно-выжидающей улыбкой глядя на мужа.       Над ними раскинулась большая рябина, которая росла здесь ещё до постройки дома. Её зубчатая листва служила навесом, рисовала узорчатые тени на земле, укрывая от света.       Они сидели лицом к востоку. Вид открывался почти такой же, как у Ворот Пещеры, ведь дом стоял на склоне Горы, откуда хорошо просматривался почти весь Вайтлор. Хорошо виднелись все те же красные крыши больших домов главной площади, серебристыми бликами виднелась вдали и гладь реки Айтрис, к которой примыкал город.       Сейчас казалось, что она с лучами солнца отражала и всю свою суть, ведь любой знал, что её название со старого языка означает «серебряная река».       Фелл вспоминала, как часто была у её берегов в летние времена. Ещё каких-то пять лет назад она была девчонкой, что любила плескаться в воде и строить замки из песка. Фелл с изумлением отметила, что эти пять лет ощущаются будто все десять – настолько сильно она изменилась. Вообще всё изменилось.       Она подумала о родителях, хотя почти и не помнила их. Маму Фелл звали Лия Гринфэйн, а отца – Кенир Тай. Два Сапфира. Их семьи жили в Миндлайне, и, по рассказам тёти Ниэллы, сестры Лии, их объединяла тяга к культуре, которая перешла в духовный поиск. Это началось ещё с молодого возраста, и, наверное, поэтому они оставались верны друг другу. Когда Лие было двадцать лет, а Кениру – двадцать два, они связали себя узами брака, через три года уехали одни в Вайтлор – к Священной Горе, чтобы быть ближе к корням своего народа и духу предков. А ещё через три года родилась маленькая Фелл…       Да, когда-то Фелл носила фамилию Тай… Фелл Тай. Она удивлялась, что и это уже успела позабыть. В конце концов, она долгое время не знала, от чего её зовут именно так. Когда девушке исполнилось всего три года, её родители, Лея и Кенир, возвращались из паломнической поездки в старинную священную рощу на севере. В тот день было начало особо холодной зимы, и на их лошадь напали волки. Кенир прогнал волков и защитил лошадь, она была способна тащить повозку, однако сам он получил ранения. Лие пришлось оказать мужу первую помощь и в практически в одиночку управлять лошадью, у которой была повреждена нога, из-за чего они задержались и попали в непогоду. Оба вернулись простуженными, и вскоре начались осложнения…       Эту печальную историю ей тоже впервые рассказала её тетя. Ниэлла, со вздохом прикрыв глаза, говорила, что именно поэтому приехала из Миндлайна к ним. Она беспокоилась, что ни у Лии, ни у Кенира в Вайтлоре нет ни единого родственника, который бы мог помочь в сложную минуту… И её присутствие оказалось спасительным для маленькой Фелл.       Ниэлла полностью обосновалась в Вайтлоре, оставила пепел сестры и её мужа в священной роще возле Горы и начала воспитывать Фелл.       А меж тем девушка-сапфир всё росла и росла, время всё текло, как текли воды Айтрис перед её глазами прямо сейчас.       «Эта река увидит ещё очень много поколений…» – подумалось ей.       – Значит, – голос Ригго вернул Фелл в реальность, – наш сын или наша дочь будет непоседой… Наверняка это от тебя…       – Что?! – удивленно воскликнула Фелл. – От меня?       – Конечно! – лукавым голосом продолжал Ригго, – А от меня – сила духа и стремление постигать жизнь. Верно же? Верно. Главные качества выдающейся личности.       – Ах ты хвастун! – рассмеялась Фелл и несильно пихнула мужа локтем.       Ригго тоже засмеялся и упал всем телом на свою часть лавки, будто этот «удар» ивовой веточки сразил его на повал.       Фелл смеялась, и ему это нравилось.       – Хорошо... – протянул он, поднимаясь, – мы воспитаем нашего сына или нашу дочь в соответствии с наставлением, которое получили от Иерарха. Если нам, как родителям дракона, выпала такая честь, как быть частью явления Слияния, то, думаю, нам ещё не один раз придётся иметь дело с монахами. Как раз будет шанс получше познакомиться с господином Ковимиром…       Девушка улыбнулась, на пару мгновений представляя их будущее, потом её выражение лица приняло более серьёзный вид, будто она о чем-то вспомнила…       – Ригго, – сказала она, – но ты скоро уедешь из Вайтлора… И… я хотела с тобой об этом поговорить.       В маленький сад ворвалось лёгкое дуновение холодного ветра, всколыхнув ветви рябины.       Ригго посмотрел на Фелл взглядом, понимающим, о чём пойдёт речь, и тем не менее полностью готовым выслушать.       – Ригго, – спокойно продолжала она, – возможно, поздно об этом говорить, но раз уж к нам пришли такие неожиданные известия о Слиянии… может быть, ты немного отложишь своё участие в этом походе на восток? Я понимаю, что сейчас там, на границе, очень напряжённая обстановка… но это может быть очень опасно для тебя! И ты сам говорил, что это может занять много времени. Мне и просто так было бы тяжело без тебя, а беременной…       – Не говори ничего больше, – он неожиданно взял нежный овал лица Фелл в свои руки.       Брови синей драконицы приподнялись, а глаза сделались ещё больше, чем казались раньше. Причудливой формы зрачки расширились – лицо Ригго казалось ей лишком близким. И ей это нравилось…       Он коснулся своими губами её губ. Не слишком быстро, не слишком медленно, так, как обычно делал всегда.       «Одним словом, идеально…» – беззастенчиво подумала Фелл и растворилась в моменте…       Спустя пару минут они всё так же сидели рядом, ласкаемые лучами солнечного света, и молчали. Ригго уже успел прошептать ей, что он не уедет никуда в такой важный момент их совместной жизни. Он сказал это таким тоном, каким обычно выражал самое серьёзное намерение, и Фелл не нужны были никакие разъяснения, она не сомневалась.       – Как ты всегда так подбираешь моменты для поцелуя?.. – тихо и с наигранным возмущением сказала девушка.       – Как-то так… – с усмешкой протянул Ригго, и молчание продлилось ещё на пару минут.       «Нет, я не уеду, – думал он, – не сейчас, после таких известий…» Он размышлял об этом дальше, вместе с тем думая об отце, и мысли его были не без тени беспокойного огонька...       – О чём ты думаешь? – спросила его Фелл, положив голову ему на плечо.       – О том, как там сейчас мама и брат. Последнее письмо они присылали несколько месяцев назад.       – Знаешь, – девушка посмотрела ему в глаза, – ты часто говоришь о своей семье в последнее время. Именно с того момента, как огласили о начале сбора людей в эту военную экспедицию…       – Операцию… – мягко перебил её Ригго.       – Неважно. Это всё из-за твоего отца, да?       Красный дракон прекрасно осознавал, что его раскрыли, но ничто не ёкнуло в его груди. Он сам рассказывал Фелл о том, как его отец завещал ему и его брату быть достойными воинами. «Быть воином – это не профессия, это образ жизни» – говорил он.       – Да, Фелл, это так, - вздохнул он, – Я вспоминаю отца. В конце концов благодаря его связям я сумел приехать сюда, в Вайтлор, и стать гвардейцем. Он хотел, чтобы я стал настоящим воином, и я всегда разделял его желание. Он был очень мудрым, не давил требованиями, не ограничивал в выборе деятельности, но, наверное… видел во мне какую-то пылкость с самого начала. Он уже знал к чему лежит моя душа ещё до того, как я понял где мне найти себя.       – Воин и поэт… – с улыбкой протянула Фелл. – Говоришь как настоящий бард.       Ригго лишь улыбнулся и подставил лицо под солнце.       – И к чему ты задумался об отце? – спросила девушка.       – К тому, что, когда объявили об операции по укреплению востока, я подумал, что это мой шанс показать и себе, и отцу, что я действительно воин.       – Тебе не обязательно кому-то что-то показывать, – Фелл привстала и снова заглянула ему в глаза, – ты и так воин, разве нет?       – Ты не понимаешь, дорогая… Плох тот воин, кто не проявляет себя раз за разом. Его долг – это защищать. Мне бы хотелось отправиться туда, к границам эльфийской земли, чтобы не позволить империи Лигерфолла подобраться к Ламорфеллу. Который год все говорят об её амбициях. Под её властью, по слухам, практически вся восточная часть континента, и, поверь, глупо думать, что она не захочет распространить свои владения на нас.       – Ламорфелл – одна из Четырёх Стран государства Митранадан, – ответила ему Фелл. – Разве эта империя сможет противостоять такой сильной державе? Я хоть и девушка, но логику могу проявить и в политике.       – Эх-хе... – Ригго как-то весело то ли вздохнул, то ли усмехнулся.       – Э-э-эй… – протянула девушка. Она знала, что этот звук иронии означает что-то вроде «обожаю, когда ты говоришь о политике». Это и правда было для неё не свойственно.       – Ладно тебе, – пальцы скользнули по густым волосам Фелл. – Тебе должно быть известно, что решение о проведении этой операции отдал король из Альвендерва. А значит Совет Стран что-то знает о намерениях тех, кто живёт на востоке за горами. Я хочу помочь в этом деле…       Фелл молчала. Она знала, что нрав Ригго именно такой, жаждущий показать свои возможности во что бы то ни стало…       – Но сейчас есть дело поважнее для нас двоих. – Завершил он.       А ещё Фелл знала, что Ригго действительно заботлив и терпелив. Она улыбнулась. И все же спросила:       – А потом?       Красный дракон лишь улыбнулся в ответ, глядя на неё, а за тем медленно поднял голову и посмотрел вдаль. Волосы его слегка трепались на ветру, а в глазах трепетал тот же беспокойный, но уже совсем слабый огонёк.       «Он делал очень много для меня…» – думала Фелл, вспоминая, как когда-то давно в первый раз увидела в таком настроении. Ещё тогда она поняла, что так он всего лишь не хочет говорить о чём-то, что может её побеспокоить. И он знал, что этой темой мог бы причинить ей много неприятных мыслей. Но ничего не говорил. Его молчание сейчас казалось более естественным и примиряющим, чем в прошлые моменты. Даже успокаивающим и ласковым.       «Я не должна ограничивать его в его стремлениях…»       – Я, – наконец Фелл нарушила тишину, – не хочу быть помехой в деле, к которому у тебя лежит душа… Тем более если это будет ради всеобщего блага. Ты ведь благородный рыцарь. Ригго Лэй’х! А твоя жена должна тебя вдохновлять.       Он перевёл на неё глаза и улыбнулся шире.       – Посмотри мне в глаза! – лицо Ригго было схвачено ладонью, а через секунду оказалось прямо перед настойчивым взором звёзд зрачков в неописуемой серой оправе.       – Смотрю, Фелл.       На этот раз в его глазах уже виднелось жаркое пламя горящего сердца.       «Всё-таки я ещё не видел тех, кто понимает меня лучше, чем она…» – теперь уже она целовала его.       Так молодые драконы продолжили сидеть под голубым небом и солнечными лучами в тени рябины. Сапфир и Рубин, родители необычного Самоцвета, что слился с чёрным Алмазом семьи Ла Виа, сидели рядом друг с другом и смотрели на восток. У обоих на душе было спокойно.