Тридцать дней, чтобы полюбить и выжить

Пятница 6 мая Ненавистное утро нового ненавистного дня в этом ненавистном мире. Хан всегда просыпался рано и сразу. Даже если предыдущая ночь была очень пьяной. Или если он поздно ложился. Вот и в этот раз. Вчера он снова был в клубе, он снова перебрал, но это ему не помешало. Джисон встал и понес свое тело в ванную. Оно было очень тяжелым, будто все его конечности весили по тонне, хотелось опустить их вниз. Голова болела, словно его долбанули бейсбольной битой, во рту пересохло, в животе подыхали киты. Но Хан уже привык к этому, для него это было обычное состояние. Умывшись ледяной водой и почистив зубы, он немного привел себя в подобие нормального человека. Джисон не особо любил как-то стильно или по-особу одеваться, поэтому всегда предпочитал надевать обычные черные джинсы, какую-нибудь футболку или худи, смотря какая погода на улице, еще мог надеть очки или реже кепку. Он вышел на улицу, где было достаточно светло, будто солнце вот-вот выглянет, но все же оно было затянуто тучами, и шел дождь. Хан даже не взял с собой зонт, ему было все равно на это. Как намокнет, так и высохнет. Раньше, когда он шел куда-то или просто гулял, рассматривал каждый уголочек улицы, подмечал детали, изучал мир, который его окружает. Сейчас же он просто шел, смотря вперед. Хана не интересовало, что происходит вокруг него. Его больше интересовало, что происходит внутри. Что он чувствует? Или не чувствует вообще? Что будет дальше? Есть ли вообще смысл? Смысл во всем этом: в учебе, в работе, в отношениях с людьми… в жизни. Кажется, он его потерял. Сегодня он решил не идти в универ — ему там нечего делать. Одногруппники каждый раз, видя его заходящим в аудиторию, шептались за спиной, кидали непонятные взгляды, будто им нечего делать и у них нет своей жизни. Когда Хан проходил мимо них, это было похоже просто на медленно передвигающийся на самые последние парты сгусток темной ауры, к которому лучше не подходить, а то еще заразишься. В самой учебе он давно преуспел — от нечего делать прошел сам несколько тем вперед, чтобы в его голове были не только мысли о смысле жизни. Пару дней назад Хана вдруг заинтересовало, не оставили ли ему родители какие-нибудь вещи или письма, может, документы, хоть что-нибудь, что могло как-то напомнить о них, всплыть воспоминанием или причиной, почему они его бросили. Поэтому Джисон направился в детский дом, в котором жил все детство до шестнадцати лет. Дождь не прекращал идти, а будто только усиливался. Запах мокрого асфальта был великолепен, поэтому Хан дышал полной грудью — это как-то помогало справляться с головной болью. Иногда можно было услышать раскаты грома, будто доносящиеся откуда-то издалека. Чтобы не вздрагивать каждый раз от этого звука, Джисон надел наушники и включил музыку погромче. Не то что бы он боялся этих звуков, ему нравилось в какой-то степени. Но когда он их слышит, внутри появляется непонятная тревога. Всего на пару секунд, конечно, но все равно неприятно. Хан промок почти насквозь и смог скрыться от дождя хоть немного, дойдя до остановки, крыша которой закрывала буквально пару метров сухого асфальта. На скамейке сидела старушка и тоже ждала своего автобуса. Седые волосы, очки на носу, зонт в правой руке и пакет, видимо с продуктами, в левой руке, красная кофточка и черные, гладко выглаженные брюки со стрелочкой. Забавно. — Извините, подскажете, когда приедет зеленый автобус? Я плохо различаю цвета, — старушка обратилась к Хану. Тот же услышал не с первого раза, так как музыка все еще очень громко играла в наушниках, но когда понял, что ему задают какой-то вопрос переспросил и уже ответил. — Да, конечно, без проблем, мне тоже нужен зеленый. — А чего без зонтика? Льет как из ведра, промок же весь. — Да мне все равно, высохну же, — подъехал зеленый автобус, — наш транспорт приехал — Ох, спасибо, на вот за помощь, возьми мой зонтик, там куда я еду, мне он не нужен, — старушка протянула Хану руку с зонтиком и искренне улыбнулась, в глазах промелькнула доброта и даже как будто сожаление (или жалость?) Джисон не стал противиться, раскрыл зонтик и под ним проводил старушку до автобуса, даже усадил ее за свободное место. Сам ушел в другой конец транспорта с закрытым зонтом в руках и сел на другое свободное место, утыкаясь виском в запотевшее стекло, покрытое дождевыми каплями. Сейчас он рассматривал зонт, который отдала ему старушка. Он был прозрачным с металлической ручкой, немножко потрепанным. «Может еще не все люди успели прогнить?» Подумал Хан и тут же забыл об этом. Забыл он и зонтик. Оставил его в автобусе, когда выходил. И вспомнил только тогда, когда понял, что снова промокнет. «Возьмет тот, кому действительно нужно» Дождь немного ослаб, но все еще немного неприятно бил маленькими капельками по лицу. Хану осталось сделать всего лишь пару поворотов и он будет на месте. Внутри почувствовалась какая-то тоска, непонятное чувство, схожее на то, когда ты возвращаешься в свой родной город, но понимаешь, что здесь уже нет ничего, что было тебе так дорого, все стало будто чужим, уже не твоим. Джисон немного не решался сначала зайти, боясь эмоций, которые он может испытать. Или не испытать ничего вовсе. Но все же переборол себя и вошел. Иначе зачем он проделал такой длинный путь. Внутри почти ничего не изменилось. Даже запах кажется тот же. А Хан очень хорошо запоминал запахи и всегда мог будто переместиться в прошлое, услышав знакомые нотки. Воздух детского дома, что так резко хлынул Джисону в нос вызвал определенные воспоминания. *flashback* — Джисон, солнышко, не бегай так быстро, иначе упадёшь или снесешь что-нибудь! Давай лучше порисуем, — громкий голос молодой воспитательницы привлек внимание маленького Хани. — Ураа, я хочу рисовать! — на радостях маленький Хани чуть не снес столик для рисования, пока бежал к нему. Тут же схватился за карандаши и альбом и начал вырисовывать разные закорючки. По началу это и правда выглядело как просто какие-то каракули. Но постепенно у Джисона выходило все лучше и лучше. И из каракуль рисунки превращались в различных несуществующих животных из воображения маленького ребенка или каких-нибудь необычных деревьев с разноцветными листьями. Или это могли быть странные существа, что порой снились Джисону. — Ты и правда хорошо рисуешь! Мне бы у тебя поучиться! Как много интересного ты можешь придумать в своей голове, расскажешь мне историю своего рисунка? — воспитательница любила этого жизнерадостного ребенка, ведь он был одним из немногих, кто увлекался не только рисованием, но и пеним, да и вообще был очень активным, хоть и порой его было сложно успокоить. — Да! Это розовый кролик с крыльями, который хочет помочь своему другу — обычному хомячку — тоже обрести крылья! — Оо, как интересно, и получится ли у него это? — Да, и они вместе будут летать над полями и морями и кушать вкусную траву с красными ягодками!! *end of flashback* Такие воспоминания вроде должны греть душу, вызывать теплую улыбку на лице. Но внутри Хана была только тоска. Тоска по временам, когда не было никаких забот, и не было никаких проблем. Только желание носиться, рисовать и петь (чаще это было просто похоже на крик). Пройдя немного вперед по коридору, он нашел дверь директора. Только Хан хотел постучаться, как она резко открылась и ударила прямо ему в лоб. — Аййщ, — Джисон схватился за место ушиба и начал сильно тереть. — Ой, простите, извините, я нечаянно, простите.. и.. Здравствуйте, — быстро протараторила женщина, видимо директор, с виноватым голосом — Здравствуйте, — ответил Хан, все еще не убирая руку ото лба — Вы по какому-то вопросу? — Да, я звонил вам пару дней назад по поводу документов — Аа, Хан Джисон, кажется, пройдемте в кабинет. Все еще потирая лоб от ушиба, Хан вошел вслед за директрисой. В кабинете было душновато. Солнечные лучи, пролезающие через маленькие щелочки закрытого жалюзи подсвечивали летающую пыль в воздухе. Полки старых шкафов вдоль одной стены были переполнены разными бумажками, сложенными в стопку. Вдоль другой стены стояли шкафы по новее. Там на полках стояли коробки, что-то типа архива, где лежали разные документы по годам и по алфавиту. Черт знает, как они там разбираются в этих коробках, но директриса тут же подошла к нужной коробке, начиная перебирать пальцами документы, выискивая нужную букву. Она достала оттуда тоненькую папочку и произнесла мысли вслух: — Нашла — Это папка с моими документами, такая тоненькая? — Наш архив периодически чистится от ненужного, остаётся только главное, на наш взгляд, на случай, если захотят прийти и забрать. По истечению какого-то времени все документы полностью утилизируются. — Понял, можно посмотреть что там? — Да, конечно Женщина протянула бумажную папку размера А4 немного желтоватого цвета, как постаревшая книга, Хану, и тот взял ее в руки с небольшим проблеском надежды в глазах. Открыв ее, он немного удивился, немного разочаровался и его снова немного унесло в воспоминания. *flashback* — Эй, белка, ты здесь? — кричит Кихун — друг Хана, влетая в его комнату. — Даа, я здесь, что так кричишь то? — Пошли играть в волейбол со всеми! — Я же не умею, ты знаешь — Да нормально все, научишься, весело будет Хан еще подумал пару секунд и согласился. Надо же хоть когда-то выходить из комнаты. А то в последнее время только там и сидит, книжки читает — очень уж интересно. В волейбол Хан не умел играть от слова совсем. Мяч всегда улетал в другую сторону, как бы он не старался отбивать его нормально. Несмотря на это, другие ребятишки часто кидали мяч в его сторону. И непонятно почему именно — чтобы Хан научился или чтобы в очередной раз посмеяться, что мяч снова улетел. И, конечно же, отправить Хана доставать его. — Давай, давай, сейчас точно получится! Мяч снова летит прямо на Хана. Он паникует, собирает руки в кулачок и хочет отбить. Но он неправильно рассчитал расстояние и мяч летит прямо ему в лицо. Джисон жмурится и отводит голову в сторону, смягчив удар. Мяч отлетел куда-то влево, а сам Хан не удержал равновесие и упал прямо на пятую точку, все еще жмурясь. Тут же он услышал заразительный смех других ребят и начал смеяться вместе с ними во все свои 32 (или сколько у него успело их вырасти) зуба. Открыв полностью глаза, Хан увидел, как все взгляды направлены на него, кто-то тычет пальцем. — Джисони, ты упал, как неваляшка — Джисони, ты такой глупенький — Джисони, ты такой кривозубик, действительно выглядишь как белка Да, Хан смеялся вместе с ними. Если им весело, значит и ему тоже должно быть весело. Это же его друзья вроде. Ну, как минимум, один точно. Остальные не так много с ним общались. А вот Кихун часто. И тот часто называл его кривозубиком и белкой. Звал Хана поиграть с его друзьями, чтобы «вместе повеселиться». И вроде бы Кихун был неплохим другом. Они много болтали на разные темы, иногда гуляли где-то. Однажды он подарил браслетик Хану, который тот носил не снимая. И Джисон в какой-то момент начал ощущать будто что-то большее, чем просто дружеские чувства. Кихун часто казался ему милым — у него было немного девичье лицо. Скорее всего, это была первая влюбленность или любовь. И за ней Хан не замечал, и, может быть, даже не знал, как на самом деле относится к нему Кихун. Он ведь часто обзывал его и кидался не самыми приятными словами. Всегда высмеивал его в компании других друзей за его неуклюжесть, за зубы, за глупость. Проще говоря, Кихун ставил себя намного выше Хана и самоутверждался за счет него перед другими. И как-то раз Джисону взбрело в голову, что он может рассказать своему «лучшему другу» о том, что он чувствует на самом деле. Перебирая бусинки в браслете на своей руке, Хан очень сильно нервничал, потому что стоял прямо перед Кихуном, собираясь сказать что-то очень важное. — Ну? Джисони, говори уже, что хотел, меня ребята ждут — Кихун… Я…, — глаза в пол и ком в горле, будто он просто физически не может произнести эти слова (может и не стоило вовсе), — в общем ты мне нравишься, — выпалил Хан и тут же спокойно добавил, — не как друг, — теперь он поднял голову и посмотрел прямо в глаза Кихуна, ожидая услышать реакцию. А тот просто рассмеялся. Хану в лицо. — Джисони, ты что серьезно? — и снова этот заразительный смех. Услышав его, Хан и сам начал немного смеяться — Да, — тихий смешок и все еще непонимающий взгляд Хана. Он действительно не понимает реакции Кихуна, ему ведь не дали никакого точного ответа. От нервов Джисон начал теребить свой браслет еще больше и тот порвался. Кихун метнул быстрый взгляд на рассыпающиеся бусинки и, будто проигнорировав их, просто сказал: — Джисони, я ухожу играть с ребятами в компьютерный клуб, и пока я играю, прочисти свои мозги, выкинь этот бред из головы, — после этих слов, все еще смеясь Кихун ушел. И его смех, который как зараза, прицепился и к Хану, продолжался пока тот не дошёл до своей комнаты (наплевав на эти сраные бусинки), постепенно стихая. Как только он закрыл дверь, он замолчал. По щеке покатилась первая слеза. Его будто током шибануло. Он пытался осознать, что сейчас произошло. Глаза бегают по комнате, ища какие-то ответы, может быть, или просто от накатывающей истерики. Тот самый «ток» отдавался болью где-то в глубине души, прорывая огромную дыру, трещину. Из нее начала выливаться вся грязь, накопившаяся во время общения с Кихуном, сказанная в его сторону. И она его съедала изнутри, словно какой-то яд, прожигающий каждую клеточку. Хану будто открыли глаза, сняли с него розовые очки. Он начал осознавать, что Кихун и вовсе не был ему другом. В голову лезли момент как он все это время высмеивал его и издевался над ним. Но, может, не все так плохо? Были же какие-то и хорошие моменты. Наверное… Спустя пару часов Хан немного успокоился и вышел на улицу. Там как раз возвращался Кихун и остальные ребята. Заметив его, они начали присвистывать. — Эй, эй, Джисони, так ты что, из тех самых «голубой вагон бежит, качается»? Все смеются, будто это действительно какая-то очень смешная шутка. А Джисон молчит, немного глупо улыбаясь, и смотрит на Кихуна. И те уловили какой-то, видимо, не такой взгляд и поменялись в лице. — Эй, эй, не смотри так на него, сейчас глазами же сожрешь, — он взял Хана за плечи и развернул к себе, — дай-ка я подправлю твой взгляд. После этих слов у Джисона было все как в тумане. Он лишь помнит как еле добрался до своей комнаты. Все тело жутко болело. Щеку непрерывно жгло, будто кто-то прикасался к ней раскаленным металлом. Волосы взъерошены, все одежда в пыли и грязи. Его избили. От такого предательства хотелось плакать навзрыд, кричать, сколько есть мочи. Но Хан держал все в себе. Он просто молча лег спать, пытаясь освободить голову от ненужных мыслей. Ему было пятнадцать. А следующий день был его днем рождения. *end of flashback* В папке лежала фотография с Кихуном, пару рисунков Хана, один из которых был тем самым с летающим кроликом и хомячком, доступная информация о родителях и еще каких-то пару фотографий маленького Джисона. — Это все, что есть, вся информация, вы можете просто забрать эту папку с собой. — Хорошо, спасибо. Попрощавшись с директрисой, Хан уткнулся в папку и медленно вышел из детского дома. Родители. Оказывается их не стало из-за автокатастрофы, в которой Хан чудом выжил. Классика. Получается, из-за того что они умерли, Джисон даже не может винить их в том, что родители его бросили. Просто случайность… Вследствие которой Хан не знает, что такое настоящая семья, вечерние посиделки за столом, совместный отдых или поездки. И еще много чего, что обычно делают семьи. Выходит, что Джисон совсем один. У него нет ни родителей, ни девушки, ни парня, ни даже лучшего друга, с которым бы он мог общаться, обсуждать все на свете, делиться своими мыслями, давать и получать поддержку. Холодные капельки слабого дождя, который кстати все еще шел, попадали на папку и на ее содержимое. Чтобы она в конец не промокла, Хан засунул ее под кофту и направился домой. Закинул документы на какую-то полку и завалился на кровать. Долгое время он просто смотрел в потолок, а потом и вовсе закрыл глаза, пытаясь выбросить все мысли из головы. Пытаясь не думать вообще ни о чем. Сначала он думал, что у него получается, но его мысли метались из стороны в сторону, прыгая из прошлого в настоящее. Голова чуть ли не разрывалась от такого наплыва, поэтому Хан наплевал на это, резко встал и снова вышел из дома. Теперь уже направляясь в студию, где он записывал треки. В той студии обычно 24/7 находился его наставник Бан Чан. Может, разговоры с ним смогут его как-то отвлечь от всего. Потому что с ним было очень легко общаться. Хан даже как-то подумывал о том, что Бан Чан сможет стать ему тем единственным другом, но потом выбросил эту мысль из головы, решив за человека, что ему не нужны лишние хлопоты с ним, ведь у Бан Чана и своих проблем хватает. Да и сам Джисон уже разучился нормально общаться с людьми — пропал интерес. Быстро добравшись до места назначения, Джисон вошел в студию, найдя там Чана, как он и предполагал. И он был не один. — Хеей, привет! — вечно жизнерадостная улыбка Бан Чана так и просила улыбнуться Хана тоже — Привет, хен, — Хан все же позволил себе немного улыбнуться. — Какими судьбами? Есть какой-то готовый текст? — Да нет, на самом деле просто так пришел, посидеть, посмотреть, как ты работаешь — А, ну хорошо, — Чан немного помолчал, перевел взгляд на парня, сидящего рядом, который кстати молчал все это время, как Хан зашел, — знакомься, кстати, это мой друг Ян Чонин, тоже интересуется моей работой. — Привет, — Чонин наконец-то подал голос (ангельски чистый) — Привет, — тихо ответил Хан. В воздухе повисла небольшая неловкость, и Чан тут же нарушил тишину. — Хани, раз уж ты пришел, хочешь послушать демку? Чонин неплохо поет — Хееен, не надо, я стесняюсь! — младший смущено хихикает Чану в ухо — Да ладно тебе, послушаешь действительно хорошо, послушаешь мнение третьего лица. У Хана немало опыта! — Если только маленький кусочек! — лицо Чонина напоминало Хану фенека — Трек называется «hug me», включаю — Внимаю всеми ушами, — Хан приготовился Включив трек, Чан начал покачиваться из стороны в сторону, улыбался и метал гордые взгляды на Чонина. А тот неловко посмеивался. В какой-то момент Чан даже немного его пощекотал, а потом похлопал по плечу. Да, Хан тоже слушал песню, но наблюдая за взаимодействиями двух людей, находящихся в этой комнате помимо него, ему стало снова как-то не по себе. Эти взгляды… Неужели хоть кто-то может смотреть такими глазами на другого человека? Теплыми, излучающими гордость и искренность. Джисон не понимал как это возможно, он ни разу не наблюдал этого за людьми, с которыми общался. Трек закончился уже минуту назад, а Хан все смотрел в одну точку, сложив руки у себя на груди. — Хей, Хани, ну как тебе? Нет ответа. — Земля вызывает Хана! — А.. да-да. Я просто задумался. Очень хорошо! Мне понравился голос, звучит по-ангельски. И текст… такой теплый. Не в моем стиле, но все же.. Отличная работа, ребят! — Спасибо, я буду стараться еще больше, это вовсе не предел моих стараний, — а Чонин видимо очень сильно горел этим делом. Так втроем они просидели еще некоторое время в студии. Чан показывал всякие интересные вещи, заинтриговал секретной папкой, которая находится у него на ноутбуке и пообещал показать ее, как только закончит какой-то проект, делился всякими лайфхаками и тому подобное. — Хани, не хочешь пойти поесть с нами? Мы как раз хотели в это время перекусить. Здесь рядом есть кафешка, там Чонин работает, говорит, что вкусно, хочу попробовать Хан согласился, ему все равно делать нечего. Хотелось, конечно, уйти, но он посчитал, что лучше будет пойти с ними. — Оо, боже, здесь действительно, очень вкусно! Теперь буду ходить сюда каждый день! — восторженно произнес Чан, а на его лице можно было заметить приятное удивление. — А я говорил! — Чонин как мог разрекламировал кафешку, в которой работает. Здесь и правда было уютно. Теплое освещение, небольшие фонарики, свисающие с потолка, одна стена была полностью увешана разными красивыми рисунками в разных стилях (там были изображены, глаза, руки, какие-то аниме герои, животные, разная растительность), выглядело гармонично. Черные столики и к ним такие же черные стулья с мягкими подушками. Был еще телевизор, на котором могли включить аниме. Но чаще играла просто музыка. Скорее всего Бан Чан теперь будет часто здесь тусить. Не сказать, что трапеза с двумя знакомыми Хану очень сильно не понравилась. Но также и не скажешь, что он весело провел время. Он просто наблюдал. Наблюдал за их общением, его стилем, за их отношениями между собой. Пытался наблюдать за собой. Чувствовал ли он какую-нибудь зависть? Не знаю. А может ему было грустно. Грустно оттого, что люди могут общаться нормально, без намека на что-то лживое. Конечно, не сам факт этого, а то, что у него такого не было. Никогда. И вроде бы это был приятный вечер, как у нормального человека — ужин с друзьями, которые весело общаются. Но каждый раз, когда все идет «слишком хорошо», Джисон боится. Внутри нарастает тревога. Будто вот-вот все испортится и опять будет плохо, как всегда и случалось. Наверное, лучше, чтобы никогда не было хорошо, чтобы потом не разочароваться и снова страдать? Время близилось к ночи. Они очень долго просидели в этом кафе, болтая на разные темы. Джисон тоже включался в разговор, по крайней мере пытался, чтобы не выглядеть просто как наблюдатель. — Что ж, неплохо мы так засиделись, мне пора уже домой, Чонин, тебе, наверное, тоже — Ах, да, завтра на работу, приходите, угощу вас кофейком! — Надеюсь со скидкой по дружбе! — захихикал Чан — Обижаааешь, — протянул Ян, — засчет заведения! — Ого, тогда точно зайдём! Да, Хани? — Вы такие смешные ребята, — … — Может быть, и зайдем, Чан, пока не знаю, какие у меня на завтра планы, — врет, у него нет никаких планов, просто не знает, стоит ли идти, и есть ли в этом смысл. Да, боже, Хан Джисон, перестань искать смысл в каких-то действиях, просто делай! Где-то внутри у него отдавались такие мысли. Но он их не слушал, не хотел слышать, замял. Не он это говорит. Это чертик подсказывает, чтобы Хан опять наступил на грабли. Он был в этом уверен. И зря. Позже они распрощались и разошлись в разные стороны. Хан не понимал, что чувствовал. Этот вечер… Действительно обычный вечер нормального человека. Но это ведь слишком хорошо, чтобы быть правдой. Правдой для Джисона. Он снова не знал, куда себя деть, потому что с каждой секундой нарастала тревога, страх. Вот сейчас, прямо сейчас Бан Чан и Чонин вернутся, догонят Хана и скажут ему что-нибудь противное. Что Хан неудачник, и что они не хотят его больше видеть, и чтобы он вообще исчез из этого мира. Эти мысли оглушили его. Они были слишком громкими. Громче, чем проезжающие машины на дороге рядом. Их нужно было заглушить. И Хан знал как. У него это уже традиция — идти каждую ночь в клуб и напиваться. Она появилась не так давно, но Джисон быстро просек фишку. Когда он пьянеет, его разум начинает пустеть. И его больше не терзают никакие мысли. Это именно то, что ему было нужно. В кармане завибрировал телефон. Кто может звонить Джисону? «Мотосервис» А, ну да. Кто же еще. — Да, здравствуйте — Здравствуйте, Хан Джисон, верно? — Да, что с моим мотоциклом? — Как раз звоню сообщить, что все готово, можете забирать хоть сейчас — Хорошо, я подъеду. Пару дней назад, когда Хан хотел поехать в клуб на мотоцикле, он обнаружил, что у него спущены колеса. Радость то какая. Как такое могло случиться, Джисон не знал, поэтому просто молча отдал мотоцикл в сервис. Он был как новенький, видимо его еще и помыли в подарок. Черный, матовый и с фиолетовой подсветкой. Хан поблагодарил мастера и отправился в клуб уже не на своих двух ногах, а на своих двух колесах. Джисон успел побывать во многих заведениях, но лишь одно полюбилось ему настолько, что теперь он там постоянный клиент. Там была самая приятная атмосфера (насколько это вообще может быть в ночном клубе), не такая раздражающая музыка, как в других и самое главное — бармены. Они знали толк в хорошем алкоголе и коктейлях — с них уносило в два счета, вернее, в два шота. Не сказать, что Хан подружился с барменами, но когда он говорил «мне как обычно», они уже знали, что ему наливать. Обычно Джисон сидел либо за барной стойкой, либо на диванчике напротив, где-то в метрах пяти от нее, когда тот был свободен. — Мне как обычно — Да, конечно, — Сынмин (один из барменов) уже налил ему первый коктейль, как только увидел, что их постоянный клиент снова здесь. А минуты через две подал ему заветных три шота какой-то волшебной смеси (имеется ввиду разных ингредиентов), после которой обычно Хан был уже почти в зюзю. Он опустошил все где-то за минут пять, и его взгляд тут же начал меняться. Стал более расслабленным, мутным, немного расфокусированным. — Не хотите попробовать что-нибудь новенькое? — Да нет, я уже привык.., — речь точно о коктейлях? — я, пожалуй, возьму еще один тот же — Без проблем Сынмин налил ему еще один, и Хан, забирая его, метнул взгляд на второго бармена — Минхо. Он был красивым, что тут сказать. И что-то было в нем такое, отчего Джисона немного тянуло к нему как будто. Может быть, он был одной из причин, почему Хану так полюбилось это место. Но они и не общались ни разу. Наливал ему, в основном Сынмин, а Минхо лишь пару раз. Да он особо и не обращал на него внимания. Хан не хотел думать о том, что Минхо его чем-то зацепил, поэтому всякие мысли пытался убрать на дальнюю полку, закопать поглубже, чтобы они не смогли вылезти. Особенно, когда он пьян. Захватив свой коктейльчик, Хан направился на свободный диван, чтобы расположиться по удобнее. Как раз оттуда открывался замечательный вид на барменов, и можно было наблюдать незаметно, а не впритык, как если сидеть прямо за барной стойкой. Попивая свой хмельной напиток, Хан наблюдал за Минхо с полуприкрытыми глазами, развалившись на диване, будто какой-то мафиози. Хотя по факту, Джисон расслабился уже настолько, что даже сидя, у него кружилась голова. Минхо. Как можно быть таким красивым? Наверняка он разбил немало сердец. Так мило общается со всеми клиентами. И вроде глаза у него добрые. Интересно, он тоже может вонзить нож в спину?.. Хан пялился на Минхо не переставая, и в какой-то момент осознал, что тот тоже смотрит на него, уже как минуту точно. Глаза Джисона немного расширились, а сердце пропустило удар. Он быстро отвел свой взгляд, намереваясь высматривать какие-нибудь другие лица в толпе и… Лучше бы он не отводил взгляд от Минхо. Потому что лицо, которое он смог высмотреть в толпе… Он никак не ожидал встретить этого человека здесь. Это он. Один из тех, кто когда-то причинил ему боль. Что за день то такой? Словно каждая секунда этого дня хочет напомнить Хану о том, какая хуевая у него была жизнь, хотя она и сейчас не лучше. Джисон тут же забыл про Минхо, в его голове теперь только этот человек. Ненависть к нему, гнев за то, что тот сделал. Хан как будто даже протрезвел. Он резко встал, собираясь подойти к нему. Эмоции, что он сейчас испытывал, затмили ему разум. Быстрые несколько шагов и он настиг его. Немного похлопал по плечу, чтобы тот обернулся, отвлекся от своих друзей. Джисон хотел так много ему сказать. И сказал. Кулаком. По лицу. Тот немного пошатнулся, сразу схватился за щеку рукой и посмотрел на Хана. — Какого черта, чува…, — он не закончил предложение, что было начато с большим возмущением, оно сменилось на удивление, — Джисони?… — Не называй меня так! Ты больше не имеешь права так меня называть. И никогда не имел, — Хан почти что кричал, но из-за музыки это было похоже на обычный говор, слова были полны злости, дыхание было тяжелым. — Хани.. Я… — Заткнись, Хенджин! Я уже не тот маленький мальчик, с которым ты мог играть, когда захочешь, — Хан замахнулся, — и бросить, когда надоест, — и ударил снова. Хенджин повалился на пол, а его друзья теперь начали нагонять на Хана и толкать его. — Смотри-ка что там творится посреди танцпола, куда охрана смотрит? Где она вообще? Иди, найди, Чанбина! — Не-не-не, хён, я в эту заварушку не пойду, мне больше нравится напитки разливать, иди сам, я тут прикрою тебя, — отмазался Сынмин. — Иййщщ, все самому делать приходится, — Минхо вышел из-за барной стойки и побежал искать где-то шляющегося охранника Чанбина. И нашел его, почти у самого входа. Тот мило болтал с Феликсом. — Эй, Ёнбокс, там твоего недобойфренда избивают. Чанбин, ты в курсе вообще, что на танцполе драка? Чем вы тут занимаетесь вообще? — Что?! Минхо направился обратно в зал уже с подмогой в виде грозного Со и напуганного Ли младшего. Чанбину пришлось разнимать толпу, напавшую на Хана, а Феликс принялся оттаскивать от этой суеты Хенджина. Минхо каким-то образом незаметно от всех вытянул Хана за руку оттуда обратно к дивану и усадил его. — Какого черта ты творишь? — Минхо смотрел на Джисона с высоты своего роста — Что? Ты о чем? — О чем?! Тебе за три секунды память отшибло? Зачем ты напал на Хенджина? — Ты его знаешь? И вообще, какое тебе дело? — у Хана начался какой-то истерический смех, ему вдруг стало весело (наверное). На столе стоял его все еще недопитый коктейль, и пока Минхо нервно закатывал глаза в потолок, Хан опустошил стакан до дна. — Ты нахрена допиваешь его, придурок?! — Минхо выбил стакан из рук Джисона и тот разбился на полу — Слушай, что ты ко мне пристал, я просто допил СВОЙ коктейль, — язык у него заплетался, конечно, как мог — Я поражаюсь твоей беспечности, ты в курсе, что нельзя допивать оставленное без присмотра? Теперь уже Хан закатывал глаза в потолок. Его будто мама отчитывает. Хотя откуда ему это знать, у него ее никогда не было. — А ну быстро пошел со мной, — Минхо резко схватил Хана за локоть и потащил его в уборную. Не в общую, а специально для стаффа, чтобы никто не мешался. По пути Хан бубнил что-то уж очень неразборчивое, и ноги у него переплетались, словно пытались завязать морской узел. Минхо еле-еле довел это пьяное тело до туалета. — Опустоши желудок, сейчас же! — Что… зачем мне это делать?… — Джисон будто становился с каждой секундой все пьянее и пьянее, слова выговаривал медленно. Взгляд был очень сильно затуманен, голова кружилась так, словно он стоял на вершине Эвереста. Минхо, поняв, всю безысходность ситуации, взял дело в свои руки. Посадил Хана прямо перед унитазом. — Открой рот — Ччто ты де..,— он не успел договорить, как Минхо заснул ему в рот два пальца и нажал на корень языка, чтобы вызвать рвоту. — Ну давай же, ну, — Ли все пытался. уже изрядно намочив свои пальцы в слюне Хана Это не помогало. Минхо обессиленно осел на пол. — И что мне с тобой делать? — Зачем вообще со мной что-то делать? Почему ты со мной возишься? — Хан еле выговорил эти слова, у него не было сил даже просто сидеть, и он, как неваляшка, просто свалился на плечо Минхо. — Не хочу терять постоянного клиента, — Ли прихватил Хана за плечо, чтобы тот окончательно не упал на пол. Ну да, как же, не хочет терять постоянного клиента. Разве можно было услышать что-то другое? Нет, конечно. Джисон почувствовал что его начинает очень сильно мутить и дальше все произошло буквально за несколько секунд: Хан крепко схватил Минхо за плечи и сделал то, что он просил пару минут назад — очистил свой желудок. Все содержимое оказалось на Минхо. — Какого черта? — Ли громко выругивается и оттесняет от себя Хана, — черт тебя подери, фу, — он встает и идет к раковине, чтобы помыть руки, — еще и переодеваться из-за тебя придется, никуда не уходи и сиди здесь, я сейчас приду. Черт, — по пути ругаясь, Минхо выходит из уборной, чтобы сменить одежду. Хану было до ужаса плохо. Не только физически, но и морально. Как же все надоело. Это чувство. Оно никогда не прекращается. Моментами лишь усиливается. Будто уже нет никакой причины, а это просто обычное состояние Джисона. Пустота, смешанная с тревогой, тоской. Ощущение, что дальше будет только хуже. Мысли Хана с каждой секундой становятся все чернее. Он будто и не дышал вовсе. Распластался на полу, облокотившись на стену и смотрел в одну точку перед собой. Глаза стали стеклянными. Никто и ничто не волновало его. Даже музыка, просачивающаяся через щель в двери стала тише, приглушеннее. Лишь колющее и ноющее чувство отдавало где-то в груди. Будто его пристрелили только что, и рана разрасталась с огромной скоростью. Джисон не хочет больше чувствовать эту боль. Ему все надоело. С каждым днем реальность, в которой он существовал, давила на него все больше и больше. Кажется, сейчас она раздавит его полностью. «Я не хочу больше существовать в этом мире» — Твое желание будет исполнено Что? Хану кто-то что-то сказал? В уборной больше никого не было. Джисон огляделся по сторонам. Действительно, никого нет. Он сошел с ума? Может, ему показалось? — Ты больше не будешь существовать в этом мире Снова этот голос. Он говорит с ним. — Что? Кто это? — Хан ничего не понимал. Может, этот голос у него в голове? Или он совсем кукухой поехал. Или может, это на него алкоголь так повлиял. Или в его коктейль действительно что-то подмешали… — Я дам тебе шанс. Шанс начать чувствовать, шанс полюбить. Взаимно и искренне. Использовать его или нет — это твое право. Это какая-то игра или что? Этот голос не был похож ни на один, что слышал Хан когда-либо. Он был бесформенным и ничего не напоминал. — Если ты сможешь использовать этот шанс ты будешь жить дальше. «Не хочу» — Если нет — я исполню твое желание. И вычеркну тебя из этого мира. — Ха, что? Да кто ты такой? Кто ты такой, чтобы решать, вычеркивать меня из мира или нет? Давать какие-то шансы. Уйди, уйди из моей головы! Я сам решу, когда вычеркнуть себя из жизни. — У тебя больше нет выбора. Это начнётся завтра. У тебя есть тридцать дней. И помни. За свои желания надо платить. Цена высока. — Да иди ты к черту! — Хан крикнул так громко, как только смог. Злость пробрала от макушки головы до пят. Джисон тяжело дышал и вдруг замолк. Пытался думать. Насколько это было вообще возможно в этом состоянии. — Какова цена? — Ты будешь умирать каждый день Что? Это какая-то черная магия? Что за чушь сейчас происходит? Что за ЧУШЬ несет этот голос? В этот момент возвращается Минхо. Уже переодетый. — Ты что, даже не умылся? Вставай давай. У Хана ноль реакции. Ли тяжело посмотрел на него, вздохнул и сам подошел к нему, чтобы поднять и подвести к раковине. Подхватил его за локти и поставил на ноги. Хан, будто пребывая в трансе, не до конца понимая, что происходит, ответил своему голосу в голове. — Я готов заплатить — Что? Не нужны мне твои деньги, за алкоголь ты уже заплатил, — Минхо, все еще придерживая, притащил Хана к раковине, а потом почувствовал, будто его током ударило, — тщщ, ай, чего током бьешься, умывайся давай Хан не реагировал. — Да чтоб тебя, ты что маленький ребенок? С тобой все хорошо вообще? — Ли включил холодную воду и хорошенько брызнул ею в лицо Хана и начал смывать остатки рвоты с щек. Джисон будто ото сна проснулся. — Да хватит, хватит, — Хан оттолкнул руку Минхо, — хватит возиться со мной, я сам справлюсь! Иди.. работай дальше, флиртуй со своими клиентами — Да? Ладно, хорошо, — Минхо был зол, но старался сдерживаться, однако немного прикрикивал, — я помог тебе, чем смог, а ты ведешь себя как маленький ребенок, которому не хватило внимания — Боже, отвали, я поеду домой, — Хан толкнул плечом Минхо, идя к выходу и доставая ключи из кармана — В таком состоянии? На мотоцикле? Ты сдурел? — Откуда ты?.. Впрочем неважно. Со мной все в порядке. Не в первый раз сажусь за мотоцикл, отстань Эмоции были на грани. Хан вышел, хлопнув дверью и отправился домой, сев за руль. Холодная вода и прохладный ночной воздух порядком отрезвили его, поэтому голова больше не кружилась. Что это был за голос, он так и не понял. Не понял на что, согласился. Потому и постарался выбросить это из головы и списать на алкоголь. Минхо лишь осталось попытаться остыть, дабы не выплеснуть злость на клиентов. — Что у вас там случилось? — поинтересовался Сынмин — Да ничего, напился он видимо сильно, я сам до конца не понял, но он мне теперь не нравится, — ответил Минхо, но не совсем честно. Ему теперь стало интересно, что же вообще произошло этой ночью, и что вообще движет Ханом. Почему он такой?