По лезвию бритвы

      Последнее, что помнил Миша перед тем, как наступила тьма – сидящего рядом с ним Андрея. Кажется, слышал чьи-то шаги на лестнице, а потом всё. И первое, что Миша увидел перед собой, открыв глаза – снова Андрея – уставшего, в полудрёме сидящего в кресле. Мише не хотелось его тревожить, он, наверное, давно здесь сидит, раз уснул. Но Андрей открыл глаза, едва услышал шуршание простыни, когда Миша вытащил осмотреть руку в повязке. Лучше бы ему это всё приснилось. — Мих, ты как? — Андрей наклонился к кровати и накрыл его руку своей. — Да я... — он прочистил севшее горло. — я нормально, а тебе бы поспать, хреново выглядишь, Андрюх. Андрей издаёт нервный смешок и проводит рукой по лицу, качает головой. Как его только земля носит? — В следующий раз, когда захочешь… — он не хочет говорить «убить себя», вообще ничего про смерть. Но Миша и так понимает, о чём он. — …я тебя сам прибью, только попроси. Миша усмехается, а потом мгновенно меняется в лице, серьёзно смотрит на Андрея. — Кто-нибудь ещё в курсе? — Оля. Приедет сегодня. Миша тяжело вздыхает и ерошит волосы на голове, долго смотрит в одну точку. Думает, в какой по счёту раз будет извиняться перед ней. Он там пол комнаты кровью запачкал, наверное. — А мама? — Нет. Ты ей сам расскажешь, если совести хватит. Если нет, тогда… — Не надо, я сам. — Миша перебивает его, смотрит виновато. Больше всего на свете ему не хочется рассказывать о случившемся маме. Но врать тем более. Всё равно поймёт, узнает. Миша окидывает взглядом до боли знакомый пейзаж больничной палаты, как же он не любит больницы, врачей, капельницы. Слишком уж много раз ему приходилось всё это проходить. Смотрит в окно. Это он так быстро в себя пришёл или снова день наступил? — Ты че, всю ночь тут, что ли? — Миша приподнимается на локтях и удивлённо смотрит на Андрея. — А что, мне надо было домой поехать и спокойно лечь спать? — Андрей это не в укор ему говорит, но звучит именно так. — Ну… — Миша пожимает плечами. Ему стыдно, что Андрею в очередной пришлось переживать из-за него. — Неужели ты думаешь, что я бы тебя одного оставил? — Андрей вдруг понимает, насколько это тупой вопрос, ведь он уже оставлял его. Миша молчит, взгляд отводит, а Андрею и ответ не нужен, у Миши всё на лице написано. Конечно же он так думал. Иначе, может, не лежал бы сейчас в больнице с перевязанной рукой. — М-мих, прости меня, пожалуйста. — У Андрея голос дрожит. Столько всего сказать хочется: как сильно он скучал, как хотел с ним увидеться, как боялся, что Миша его видеть не захочет, как ему было страшно сегодня, но мысли в кучу не собираются. То ли от нервов, то ли от бессонной ночи, а может всего и сразу. — Я тебя больше никогда не оставлю. — Обещаешь? — Миша садится, своими цепкими глазищами прямо в душу смотрит, и Андрей понимает, что готов разрыдаться. Потому что он мог бы больше его не увидеть. Если бы не заподозрил неладное, если бы не приехал вовремя, если бы скорая не успела. Он чуть с ума не сошёл за эту ночь, пока ждал вердикта от врача, словно приговор перед казнью. Потом долго сидел рядом с Мишей, отбиваясь от попыток медсестёр спровадить его из палаты. «Мы вам сообщим, когда он очнётся, придёте утром». Андрею казалось, что если он уйдёт, то что-нибудь случится. Он наивно думал, что восемь Мишиных клинических смертей смогли закалить его. Думал до сегодняшнего дня. Сегодня было также страшно, как в первый раз, а может и сильнее. — Клянусь. — Андрей утыкается лбом в его плечо, пряча слёзы, но Миша слышит, как он тихо всхлипывает. Хочется хорошенько ударить себя по лицу за то, что он причинил Андрею столько боли. Миша просит обещание не ради громких слов, просто если Андрей будет рядом – будет сложнее снова слететь с катушек. У Миши почти нет тормозов, поэтому ему нужен кто-то, кто его вовремя остановит. Вероятно, поэтому Андрей и ушёл из группы, помимо творческих разногласий. Слишком уж часто приходилось ловить Мишу в последний момент и выслушивать речи про «умру молодым». Как он его терпел все эти годы? — И ты прости, Андрюх… — гладит его по голове. — За всё. Андрей уже давно простил его за всё, что только можно. Миша чуть у него на руках не умер, тут не до обид. Да и невозможно на него долго злиться или обижаться, это же Миша. — Пообещай, что…Если тебе будет хреново — ты сначала скажешь мне, вместе со всем разберёмся. – Андрей смотрит на него заплаканными глазами. — И ты всегда мне будешь нужен. Любой. Андрей не просто так добавляет это слово в конце, для Миши это важно. — Хорошо. — Миша готов пообещать что угодно, лишь бы никогда больше не заставлять Андрея плакать из-за него. Андрей осторожно обнимает его, чтобы случайно не задеть больную руку. Надеется, что Миша сдержит обещание. Хочется просидеть вот так в обнимку всю оставшуюся жизнь.                                                                                                 ***       Когда Мишу выписывают через пару дней, Андрей уговаривает его пойти к психотерапевту. Получается не сразу. Миша не хочет идти к «мозгоправу», а то «сделает из него нормального человека, жить потом скучно будет». Но в глубине души признаёт, что помощь ему нужна. Андрей обещает, что сам будет отвозить его и Миша сдаётся. Много и долго ворчит, но соглашается. Осталось только найти специалиста, который сможет вытерпеть все Мишины приколы.       Мише тяжело открыто обсуждать свои проблемы с посторонним человеком, особенно после кучи дебильных интервью. Но его заверяют, что всё строго конфиденциально и ни одно его слово не выйдет за пределы кабинета.       Очень скоро терапевт замечает, что в рассказах Миши достаточно часто фигурирует некий Андрюха, с которым многие вопросы лучше решать совместно, поэтому на следующем сеансе они сидят вдвоём. К всеобщему удивлению, клиника во время их совместного визита не воспламеняется.