По лезвию бритвы

      Миша не отвечает на звонки. Первый, второй, пятый. В голову Андрея начинают закрадываться нехорошие мысли, какое-то тревожное предчувствие. Они созванивались после фестиваля, как он и пообещал, болтали о всяком, постепенно растапливая ледяную стену молчания между ними. Уже не было долгих неловких пауз, как в самом начале. Может, звонков было недостаточно, но Андрей не был до конца уверен, что Миша хочет с ним видеться. Когда привыкаешь дистанцироваться, тяжело вернуться к близкому общению. Возможно, Андрей просто выбрал для себя такое объяснение потому, что на самом деле ему было страшно, что как раньше уже никогда не будет. Не будет совместных туров, проектов, дурацких видео и фоток, подколов, объятий, эйфории.       Очередной звонок снова заканчивается ничем. Может зря он себя так накручивает? Не мог же Миша просто уйти куда-то, оставив телефон? Да и он должен быть дома не один, только если…       Андрею надоедает слушать бесконечные гудки в телефоне и он быстро собирается, чтобы доехать до Миши. Объясняет ситуацию Агате и под её понимающий взгляд скрывается за дверью квартиры. Даже если он как придурок без приглашения ворвётся к нему на дачу. Зато убедится, что всё в порядке. Он слишком хорошо помнит подобные ситуации, чтобы остаться спокойно сидеть дома. Сердце бешено колотится всю дорогу.                                                                                                 ***       Миша сидит на кровати в спальне, отрешённо рассматривая, как из ран на руке сочится тёмная кровь, оставляя капли на полу и одеяле. Крутит в другой руке бритву, которую приобрёл для TODDа. Только теперь это не затупленный театральный реквизит, а опасное оружие. Окровавленный металл жутко-красиво переливается бликами в лучах солнца. В этот раз порезы глубокие, потому что боль больше не помогает, да и хватит баловства. Миша устал. Устал от срывов-лечения-ломок-срывов-лечения… Устал от собственных мыслей, себя, этого грёбаного несправедливого мира. Устал всех подводить. Он ведь давно хотел этого - не дожить до того, как станет скучным взрослым, предавшим свои принципы из молодости. Возможно, какой-то его части было стыдно так поступать перед родными, друзьями, коллегами, но сколько сил и нервов ими было потрачено на него? Сколько ещё они могут его терпеть, если он сам больше не может? Ему не хотелось быть обузой. Кому нужен будет старый больной наркоман лет через двадцать…       Андрей доезжает до нужного дома, звонит в дверь, матерится, когда ему никто не открывает, стучит кулаком в дверь, снова пытается дозвониться до Миши, чуть не роняя телефон в траву. Теперь уже не с тревожными мыслями, а в настоящей панике.       Миша слышит звонки, слышит стук. Но даже если бы он захотел, то вряд ли смог бы подняться и дойти до двери. Остаётся только гадать, кому он так сильно понадобился. Оля с девочками уехала на пару дней, а о встречах он ни с кем, естественно, не договаривался.       Андрей больше не может церемониться и решает вынести дверь. Потом извинится, новую им купит, хоть все двери мира, сейчас ему было плевать. К счастью, дверь поддаётся. Он залетает в дом, на первом этаже никого нет, полная тишина в доме. Никто не отзывается. Андрей замирает, вдруг все уехали, а он, идиот, вломился в дом просто так? Но затем слышит звук падения чего-то металлического на пол на втором этаже и несётся вверх по лестнице. — Блять, Миха! — Андрей подумал, что у него сердце остановилось в тот момент, когда он увидел Мишу с окровавленной рукой и это чёртово лезвие, поблёскивающее на полу. — Андрюх, ты че тут… — Он удивлённо смотрит на него, мир перед глазами потихоньку начинает плыть. — Ты совсем сдурел?! — Андрей перебивает его. Он сам сейчас был готов прибить Мишу, а может быть и себя за то, что вот так просто смог отпустить его после того, как увидел шрамы. Надо было его прямо с фестиваля к психиатру тащить. Андрей убегает искать аптечку или хоть что-то, чем можно остановить кровь. Попутно набирает номер скорой, орёт оператору в трубку, чтобы приехали как можно быстрее. К счастью, находит пачку бинтов с ватой и возвращается в комнату. — Мих, слышишь меня? — Андрей садится рядом, бросает взгляд на бледное лицо, дрожащими руками накладывая повязку на рану. Много крови (или со страху так показалось) — на полу, на кровати, на руке Миши и теперь на руках Андрея тоже. Он никогда не забудет эту картину. — Мгм... — Миша фокусирует взгляд на лице Андрея. — Нахера ты это сделал? – риторический вопрос. Андрей прерывисто вздыхает, закусывая губу, он знает ответ, злится. В большей степени на себя. Он должен был приехать раньше, должен был сразу что-то предпринять, должен был встретиться с ним не спустя два года, должен был не оставлять Мишу одного. Никогда. — Андрей, ты это, прости… — Миша тянется здоровой рукой к его лицу. Он не планировал умирать в чьём-то присутствии. Не хочет, чтобы его запомнили вот так. Потом соображает, что кому-то всё равно пришлось бы найти его в доме. У Миши не остаётся сил сидеть, он покачивается, но Андрей успевает поймать его до падения на пол и осторожно укладывает обратно на кровать. — Не смей умирать, слышишь? — Андрей понимает, что эти слова никак не помогут ранам затянуться или скорой приехать быстрее. В глазах стоят слёзы. Миша усмехается и вскидывает брови, мол, я уже умираю. У Андрея от этого дрожь по спине проходит. — А че, будет Мёртвый Анархист… — хрипло каламбурит Миша, смотря в потолок. — Придурок… — Андрей смотрит на него ошалело. Он без Миши жить не сможет, а тот ещё и шутки отпускает. Неужели совсем не понимает, что нужен ему? — Переживёшь… — будто отвечает его мыслям. Два года ведь прожил без него, проживёт и десять, и двадцать. Переживёт, свыкнется. Может даже вспоминать будет. Уж у них-то есть что вспомнить, хоть книги пиши, да кино снимай. Вот только Миша не знает, как Андрею было без него плохо. Сколько раз он прокручивал в голове мысли, что стоило поступить по-другому, сказать по-другому. Как ему хотелось повернуть время вспять и всё исправить. — А девчонки твои переживут? Мама тоже переживёт? — Андрей заглядывает ему в глаза, пытаясь увидеть хоть каплю надежды на то, что Мишу ещё что-то может удержать в этом мире. Про себя не говорит. Пусть он ему будет не нужен, пусть Миша пошлёт его нахуй навсегда, лишь бы жил. Миша грустно хмурится. Про маму в самое сердце. Он никого на свете так сильно не любит, как её. Муся точно не обрадуется… Андрей замечает, как Миша на мгновение задумывается и понимает, что попал в цель. Главное, чтобы тот не отпускал нужную мысль. — Вот, блять, надо было тебе приехать… — ворчит Миша, устало прикрывая глаза. Андрею от этого ещё хуже становится, хотя куда уж там. — Миша, только не отключайся. — он проверяет повязку и свободной рукой касается его щеки. – Скоро приедут. – убеждает скорее сам себя. — Да-да, тут я... — Миша нехотя разлепляет глаза, встречаясь взглядом с Андреем. Он только сейчас замечает, сколько в этом взгляде боли, страха и заботы. Может, он и вправду всё ещё нужен? Стал бы Андрей вламываться в дом ради того, кто ему безразличен? Миша отводит взгляд и решает, что в таком случае он заслуживает смерти как неблагодарная тварь. Он просто не достоин такого отношения к себе. Конечно, Андрей тоже не святой, они оба за свою жизнь наделали кучу ошибок, но ведь он приехал к нему. Сидит, за руку держит, не умирать просит. Жаль только, что уже поздно, наверное. Сколько он крови потерял за это время? Белый потолок перед глазами всё быстрее становится чёрным, а по телу разливается слабость. Глаза сами собой закрываются. Возле дома на улице слышится, как подъехала машина. Андрей с облегчением выдыхает, когда на пороге комнаты появляются врачи, но, обернувшись к Мише, понимает, что тот лежит без сознания. Он ведь выживет, правда?