Счастье есть

***

       Сергей Нечаев очнулся уже в больнице. К счастью, врачи, узнав в нём героя СССР предоставили отдельную палату и ухаживали за ним настолько максимально, насколько могли. Он сразу же заметил спящего рядом Виктора. Бедный программист, видимо долгое время не отдыхал как положено, вот и отрубился, положив голову на больничную постель.       Спящий Петров — самое милое, что Серёже доводилось видеть за всю свою жизнь. Расслабленное лицо, волосы аккуратно спадали на лоб, губы расплывались в легкой улыбке. С тех пор как Вите перестали сниться кошмары каждую ночь, он всегда улыбался во сне. И каждый раз замечая это, Серёжа гадал — что же тому снится.       Мужчина горько усмехнулся, подумав, что в данный момент они с инженером поменялись ролями: теперь Витя оберегает его и переживает. Он попытался подняться, но всё тело моментально сковало жуткой болью и Сергей упал обратно на подушку. От всех этих телодвижений проснулся Витя. Увидев, что майор пришел в себя, кинулся его обнимать. — Витя, задушишь! — Зашипел Нечаев от новой вспышки боли. — Прости. — Инженер с трудом оторвался от Сережи, сдерживая подступающие слезы. — Я так испугался за тебя! — Да что со мной станется? — Снова усмехнулся Сергей, хватаясь за рану на животе.       За эти пять лет Серёжа видел разного Петрова: кипящего от злости, плачущего над книжкой, возящимся с дочкой, лежащим на полу после очередного приступа внезапной истерики. Но никогда не видел, чтобы Виктор переживал за него самого. Да, он просил быть осторожнее на заданиях и ворчал, когда ему приходилось тратить последнюю баночку спирта на то, чтобы обработать очередное мелкое ранение.       Конечно, майор знал, что программист переживает за его жизнь и здоровье, всё-таки они не чужие друг другу люди. Однако, Петров никогда не показывал насколько сильно волнуется. — Ушел утром, оставив бардак и записку, на связь не выходил, а потом явился ко мне на порог среди ночи весь в крови, грязи и тут же потерял сознание! — Инженер постепенно срывался на крик. — Ты хоть представляешь, что я чувствовал? Ты четыре дня в себя не приходил! Я боялся, что ты умрешь! Слезы предательски текли по щекам. Зеленые глаза продолжали сверлить взглядом такие же голубые напротив. — Четыре дня? А что с Васей, с ним же все в порядке?! — Всполошился Сергей, пытаясь снова встать. — Да, он и Вика у твоей бывшей тёщи сейчас. — И предвидя следующий вопрос программист сказал: — Мы пока ему не говорили, в каком состоянии ты вернулся. Ни к чему пугать ребенка. Серёжа облегчённо выдохнул и снова лёг, прикрывая глаза. — Спасибо. — Прошептал он в ответ. — Извини, что заставил волноваться. Просто, ты первый кто пришел мне в голову, когда был ранен. — Что вообще случилось? Зинаида Муравьева сказала, что в «Вавилове» плющи мутировали или что-то такое. — Спросил Петров, вытирая слёзы со щёк. — Да, со мной с утра связался Сеченов, приказал срочно туда отправится. Не знаю точно, кто и как накосячил, но эти твари похлеще тех, с которыми я дрался пять лет назад. — Мужчина нахмурился, пытаясь что-то вспомнить. — В каком смысле? — Удивился Виктор. — Я видел их, пока работал в «Вавилове»: с виду ничем не отличаются. — Ну с виду то да, но в бою намного выносливее и помимо всяких щупалец или что у них там, у этих ребят еще и клыки откуда-то взялись. — Ответил Сережа. — В какой-то момент я думал, что меня просто загрызут. А у некоторых даже когти были. Один из них как раз и полоснул меня своими когтистыми щупальцами. Их было немного, но эти твари очень сильные. Если б знал, прихватил бы что-то помощнее топора. Думал, что быстро управлюсь и вернусь, но в итоге чудом в живых остался.       Пока Серёжа рассказывал о мутантах, Виктор продолжал обеспокоено на него смотреть. Стоило хоть на миг представить, что с майором что-то случилось — становилось безумно страшно. Неважно привязанность это или настоящие чувства, в любом случае дальнейшую жизнь без него Витя уже не представлял.       И только сейчас он начал примерно понимать, как за него все эти годы переживал Нечаев. Как больно ему было при виде ровных и тонких шрамов от запястья до локтя. Как страшно было Серёже, когда он находил Витю на полу в очередном приступе страха и истерики. И сейчас, смотря на свежие раны на открытых взору участках тела, Петров поклялся себе, что постарается защищать и оберегать Нечаева, так же как тот оберегал его все эти годы. — Серёжа, — программист заглянул в голубые глаза. — обещай, что больше не будешь подвергать свою жизнь такой опасности. Если уж не ради меня, то хотя бы ради своего сына. Подумай, что как он переживёт, если ты погибнешь? Он и так через многое прошел, сам знаешь. Мальчик не переживёт, если потеряет отца еще раз. — Обещать не могу, но буду стараться, честно. — Сказал Нечаев и потрепал Виктора по волосам. Тот, как обычно, смутился от такого жеста и проворчал: — Прекрати так делать. Я тебе не юнец какой-нибудь. — Ой, да ладно тебе, Вить. — Улыбнулся агент, снова взъерошивая и без того непослушные волосы на голове инженера. — Не будь ты таким вредным. — Ну хватит, я вообще-то взрослый мужик. Мне скоро сорок лет стукнет, а тебе так-то уже ЗА сорок. — Какой же ты иногда противный, Петров. — Закатил глаза офицер. — В душе мне всё еще тридцать. — А иногда кажется, как будто шестнадцать.

***

      На следующий день Виктор снова навестил Нечаева в больнице. Заботливо приготовив немного еды, раскидал всё по контейнерам и банкам, и всучил всё это добро голодному как волк офицеру. Немного подразумевало под собой литровую банку с солянкой, контейнер с пюре и куриными котлетами, контейнер с оливье, а на десерт вишневый пирог.       Сергей конечно очень удивился такому разнообразию. Когда перед уходом Петров сказал вчера, что принесет чего-то покушать, он ожидал максимум апельсинов, да каких-нибудь пирожков с мясом, купленных в соседней пекарне. Такая забота несомненно была очень приятна. Особенно порадовало то, что контейнер был с каким-то подогревом (очередная разработка на предприятии, ничего нового) и не пришлось есть холодную еду.       Вопрос как Виктору удалось пронести всё это добро мимо врачей остался без ответа. Но Нечаев был уверен, что видел как в зелёные глаза сверкнули каким-то хитрым и возможно даже безумным блеском. — Ну как? — Поинтересовался Петров, усаживаясь поудобнее на стуле. — Вкусно? — Шутишь? Конечно! — Ответил Нечаев пережёвывая котлету. — Витя, ты готовишь как бог, честное слово! Вот был бы ты поваром и проблем было бы у тебя гораздо меньше. Виктор тихо посмеялся и немного подумав сказал: — Не факт, может, я и на кухне нашел бы какой-нибудь заговор и из-за меня бы снова погибла куча людей. — Дурак ты, Петров. — Мужчина отвлекся на большой контейнер с десертом. — А тут у нас что? Ебучие пироги! Реально пирог, Витя, ну ты даёшь. От таких комплиментов в свой адрес Петров немного смутился. Но все равно было приятно когда кто-то хвалит твою еду. Витя очень старался, специально для Сережи. Тот, казалось, больше всего на свете любил три вещи: сына, крепкие сигареты и Витину стряпню. — Как же всё-таки вкусно, спасибо тебе, Вить. — Поблагодарил майор, продолжая жевать кусок пирога. — А ты то чего просто так сидишь? Хоть бы кусок пирога взял что ли, а то так скоро прозрачным станешь. И чтобы убедиться, что его рука не пройдёт сквозь Виктора, как будто тот какой-то призрак, мужчина пощупал инженера за бока.       Несмотря на свой возраст, программист совсем не был похож на взрослого мужчину. Даже морщинки на лице не прибавляли ему лишний десяток, скорее указывали на постоянную нервозность и недосып. Внешне он действительно по-прежнему был похож на молодого парнишку, который максимум только окончил университет. А никак не проходящая худоба и вовсе делала его больше похожим на подростка. — Я не голоден. — Ответил Петров, стараясь не обращать внимания на пальцы, что тычут ему меж ребер. — Враньё. — Серёжа протянул инженеру уже отрезанный кусок пирога. — Поешь, пожалуйста, если не хочешь потом на соседней койке валяться под капельницами.        Поддавшись уговорам, Виктор всё-таки съел один кусочек вишневого пирога и внезапно осознав, насколько голоден сразу потянулся за вторым. Сергей на это лишь слегка усмехнулся. Его забавляло то, каким серьёзным и взрослым пытался казаться Петров. Мужчина прекрасно знал, что так инженер пытается скрыть свою беспомощность и ранимость. И лишь иногда обижался, что даже когда они наедине, Витя не всегда полностью открывался ему.       Серёже нравилось заботиться о ком-то. Да, у него есть сын, которого он очень любит и переживает за него. Но мальчик слишком гордый и на попытки отца как-то помочь с уроками или с чем-то еще — отмахивался, говоря, что он сам справится и папе не нужно так о нем беспокоиться. Может, дело не только в гордости, но и в тех потерянных годах, которые Василий провёл вдали от отца, пока тот даже не помнил о его существовании. Серёжа не знал наверняка.       Да и в любом случае это же мальчишка — ему хочется быть большим, сильным и грозным как папа. Поэтому отцовская гиперопека и забота в этом возрасте ему, как казалось самому Василию, была не нужна. А вот поиграть с папой на улице в мяч, послушать рассказы про войну или же историю про очередной шрам — всегда пожалуйста. Это немного расстраивало майора, но он старался не зацикливаться на этом. — Ладно, Серёж, — Витя встал со стула и начал собираться на улицу. — я поеду за Викой. Она слишком долго находится под присмотром Баб Зины, не хочу напрягать пожилую женщину лишний раз. Да и Вика в принципе слишком долго отсутствовала в садике, воспитательницы сто процентов завтра доебутся до меня с вопросами.       Съев напоследок ложку салата, Витя попрощался с Сергеем и ушёл. А сам Нечаев решил немного подремать, пока докучливые медсестры не позвали его на очередные анализы или процедуры.

***

      Уже на обратном пути, в электричке, Виктор расспрашивал дочурку о том, как она провела время за городом. Та, с удовольствием рассказывала про гусей, про то как они с Васей в попытке разжечь печку, чуть не спалили всю избушку.       Рассказала, как купалась в речке, за что получила неодобрительный взгляд в свою сторону. И поскорее убедила обеспокоенного отца в том, что днём вода уже не очень холодная и что сразу после купания, она грелась в бане. — А вчера вечером мы разводили костёр на улице и жарили мясо! Бабушка Васи показала как можно развести огонь, если под рукой нет спичек! — Продолжала свой рассказ девочка. — Я тебе потом покажу. — Хорошо. — Ответил Виктор. — А что еще вы там делали? Кормили уток на речке? — Нет, уток не было. Но у Васиной бабушки столько всего интересного на чердаке! Пап, ты бы только видел!       Услышав про чердак, инженер немного напрягся. Если он правильно помнил, то по рассказам Сергея, у Зинаиды Муравьевой на чердаке помимо всякого старья, хранилась еще и куча оружия. И если судить по этим рассказам, то чердак вообще-то должен был быть закрыт от детских глаз. — А мне дядя Серёжа говорил, что чердак вообще-то всегда закрыт. — Он прищурился, следя как меняется реакция на лице ребенка. — Аа… Мы это… Ну, случайно… Он открыт был, да. Нам стало интересно, что там, вот и полезли посмотреть. — На ходу оправдывалась девочка, надеясь, что папа ей поверит. — Мы ничего не трогали! Честно-честно!       Конечно же Витя понимал, что ему сейчас нагло пытаются соврать. Но, зная природное любопытство своей дочери, понимал, что даже если отругать ее и строго наказать — в следующий раз, она все равно полезет на этот треклятый чердак. Поэтому он решил, что чуть позже свяжется с Зинаидой Муравьевой и сообщит, что дети таки добрались туда куда не надо. И чтобы она на всякий случай проверила, не прихватили ли чего эти двое чертят.