Счастье есть

***

       Через несколько дней после выписки Сергей вернулся к своей работе. Бегал целыми днями по всяким поручениям Сеченова, а вечером возвращался домой к сыну. После случая с плющами в «Вавилове», ему было поручено несколько дней подряд обходить все комплексы, чтобы в случае чего сразу вмешаться. Из-за свалившегося на него количества работы, Сергей реже виделся с Виктором и очень переживал за него. Конечно, они связывались по возможности друг с другом под вечер и рассказывали о прошедшем дне, но этого было мало.       В голосе Петрова порой проскакивала дрожь, и Сергей понимал, что тот опять плакал. На расспросы инженер конечно же не отвечал, только отмахивался и говорил, что всё в порядке. Только спустя еще два дня программист наконец-то сдался и поделился с Сережей своими переживания. Он рассказал о том инциденте на площадке. А также о том, что пару дней назад, на родительском собрании в детском саду, некоторые мамочки настоятельно требовали, чтобы Викторию перевели в другую группу. Мол, она такая же ненормальная, как и ее отец. Рассказал, что в словесную перепалку между ним и этой мамашей влез ее муж, и что в итоге, уже на улице всё это дело дошло до драки.       Конечно бой закончился не в пользу Петрова, за что ему было еще более стыдно и перед дочерью, которая, к счастью не видела этого позора, но и перед самим собой. Было стыдно не за саму драку, а за то, что не смог поставить этих уродов на место. — Хорош папаша, в драку полез, а защитить своего ребенка все равно не смог. — Отчаянно говорил Виктор, делая еще один глоток пива и радуясь, что Серёжа его сейчас не видит, а только слышит. — Это озлобленные, глупые и несчастные люди, Вить. Не трать свои нервы на них. — Пытался успокоить его Нечаев. — Давай честно, они имеют право на меня злиться. Я не против получить еще раз по морде, но оскорблять моего ребенка никому не позволю. — Давай ты завтра отдохнёшь, а я вечером свободен, заберу Викторию и посмотрю в чём там дело? — В попытке предложить помощь, Сергей не понял, что сделал только хуже. — Нечаев, ты себя слышишь? Я тебе говорю, что мою дочь начинают гнобить, а ты хочешь прийти туда, грозно на всех посмотреть и уйти? — Вскипел Виктор.       Ужасное настроение в сочетании с алкоголем отключили остатки здравого смысла и Петров даже не дожидаясь ответа, просто начал поливать матом майора.       Тот, прекрасно понимая, что разговаривать дальше бесполезно и что его собеседник явно не в трезвом состоянии, просто попрощался и отключился. Ссориться совсем не хотелось, поэтому Сережа решил, что утром встанет пораньше и зайдет к Виктору, чтобы поговорить нормально.       Весь оставшийся вечер Сергей просидел на кухне, в одиночестве, перебирая в голове всевозможные варианты, как привести Петрова в нормальное состояние. Сеансы с психологом несколько лет неплохо помогали, может, стоит попробовать еще раз.       Разумным решением сейчас казалось перевести Викторию на домашнее обучение, хотя бы на какое-то время. Сейчас люди снова всполошились, потому что закончились исправительные работы и по их окончании Петрова оправдали. Может, если девочка посидит дома какое-то время, пока всё не уляжется, то всё наладится. Серёжа очень хотел, чтобы Витя был счастлив и был готов ради этого на всё.

***

       Утром, Виктор отвел дочку в детсад, а сам на обратном пути решил зайти к Нечаеву и извиниться за вчерашнее поведение. Он знал, что Серёжа хотел как лучше и вряд ли на него обижается или злиться, но все равно было очень стыдно. К счастью, по пути он встретил майора и предложил ему немного прогуляться. Тот с радостью согласился.       Как и ожидалось, Сергей ни капельки не злился на него. Но он все же пообещал припомнить все вчерашние оскорбления. Но Витя знал, что это лишь шутка и ничего ему за это не будет. Инженер согласился с предложением забрать Викторию из детсада. В любом случае в следующем году она уже пойдет в школу, так что полгода-год дома не навредят ей. Да и сама девочка только рада будет проводить чуть больше времени с папой и чаще ездить с Васей к Зинаиде Муравьевой на дачу. — Спасибо, что всегда помогаешь мне. — Сказал Витя, когда они с Сергеем собрались расходиться. — Не представляешь, как я тебе благодарен за всё. — Ерунда. Мне же не сложно, да и я хочу, чтобы у тебя всё было хорошо. — Майор остановился и встал напротив Виктора, глядя тому прямо в глаза. — Я наверное никогда не говорил, но ты действительно дорог мне. И я не хочу чтобы ты страдал. Хочу чтобы ты был счастлив.       Щёки Петрова покрылись румянцем. Он хотел ответить, что Серёжа дорог ему ничуть не меньше. Хотел сказать, что он любит его всем сердцем. Решил рассказать наконец-то о своих чувствах, но их прервал звонок от Сеченова.       Прощаясь с Нечаевым, Виктор подумал, что может, это знак судьбы и ему не стоит признаваться Серёже в любви. По крайней мере сейчас. Когда майор четыре дня лежал в коме, не приходил в себя и когда наконец-то очнулся — Витя понял для себя, что всё-таки это настоящие чувства.       Было так хорошо от одной мысли, что он способен любить кого-то по-настоящему, а не просто привязываться. Рядом с Сергеем он не чувствовал себя таким одиноким, наоборот, чувствовал свободу. Знал, что может поведать ему о любых мыслях и страхах, и не получить в ответ осуждающий взгляд. И пусть голос разума твердил, что это неправильно, что ему следовало бы влюбиться в женщину, но сердцу же ведь не прикажешь.       Всегда было безумно приятно находиться рядом с ним. Хотелось вместо тысячи слов, просто прятаться в объятиях, в которых Витя как по волшебству забывал обо всех своих страхах. Хотелось взять его за руку и целуя каждую костяшку пообещать, что никогда не оставишь, не бросишь. Петров наконец-то был влюблён и даже не хотел переживать о том, что чувства могут быть не взаимными. Решил для себя, если что, то он сможет мужественно принять отказ.

***

       Сам Сергей на самом деле уже давно питал нежные чувства к Петрову. В отличие от инженера он не стал пытаться их отрицать, копаться в себе, сомневаться. Он просто принял их и понимая, что Виктору скорее всего понадобится время, терпеливо ждал. Майор знал, что у инженера и без того хватает проблем, поэтому не стал вываливать на него свою любовь разом и требовать ответа. Ему хватало просто быть рядом и приходить на помощь, когда требуется. — Дмитрий Сергеевич, — обратился агент к начальнику предприятия, когда вернулся с очередной мелкой миссии. — можно ли что-то сделать чтобы Петрова не гнобили? Жалко его, да и ребенок тоже страдает. — Сергей, — мужчина устало опустился в кресло. — ты переоцениваешь мои возможности. Я не могу заставить целую страну заново полюбить и уважать Петрова. Он совершил много ошибок и огромное чудо, что он не сидит сейчас в тюрьме. Дальнейшая жизнь его и его дочери зависит сейчас только от него самого. Он усердно работает на Челомее и я, признаюсь честно, доволен его работой и надеюсь, что он продолжит работать в таком же духе. — Если он будет хорошо работать, то у него типа всё наладится в жизни? Вы это хотите сказать? — Да. — Кивнул академик. — Если Виктор Петров направит свой гениальный ум в нужное русло, то через пару лет он сможет вернуть себе былую славу. И поверь моему опыту, скоро люди забудут про его плохие поступки, потому что кто-то другой совершит ошибку и все будут ненавидеть другого человека. Так всегда бывает. — Значит, остается только ждать, пока люди просто забудут обо всём?! — Сергей внезапно подскочил с места, сдерживаясь, чтобы не перейти на крик. — Но ведь и так пять лет прошло, сколько еще должно пройти времени, прежде чем Виктора и его дочь перестанут в открытую гнобить?! — П-3, сынок, ты же прекрасно знаешь, что это зависит не от меня. — Пожал плечами академик. — На самом деле, я бы мог потрудиться над тем, чтобы повысить Виктору социальный рейтинг, улучшить его положение в обществе, но тогда не будет никакого толка от того, что он признал свою вину. Если мы будем так легко прощать преступников, плохих людей, будем так легко прощать ошибки — мир рухнет. — Да, Дмитрий Сергеевич, вы, как всегда, правы.       Сергей поник, соглашаясь со словами начальника. В какой-то степени он был согласен с тем, что Витя должен сам всё сделать. Должен сам потрудиться над тем, чтобы его жизнь стала лучше. Но с другой стороны Нечаев боролся с желанием упростить задачу — уговорить Сеченова помочь. Когда майор уже собрался уходить на очередную миссию, академик остановил его. — Сынок, — Сережа остановился на полпути и повернулся. — ты правда так дорожишь им? Агент сделал вид, что не понял о ком идет речь: — Кем, Дмитрий Сергеевич? — Виктор Петров — он действительно так дорог тебе? Или ты просто чувствуешь свою вину за то, что привёл его ко мне пять лет назад? Серёжа подумал с минуту прежде чем ответить. Обдумывал, стоит ли рассказывать академику про то, что влюбился в предателя родины. Решив, что Сеченову можно сказать правду, ведь всё-таки этот человек был ему как отец, Сергей сказал: — Я дорожу им. И… Может, это неправильно, но кажется, я люблю его. Он хороший человек, правда, просто натворил много глупостей. В ответ Дмитрий слегка улыбнулся и лишь после сказал: — В таком случае, моя душа спокойна. — В каком смысле? — Не понял майор. — Я переживал, что вся твоя забота в сторону Петрова только лишь из-за чувства вины. Ведь это же ты его поймал, не дал умереть, не дал сбежать. Но если это любовь, тогда всё в порядке. — Профессор мягко улыбнулся и вернулся к своим многочисленным бумагам, давая понять, что Сергей может идти.

***

       Тем временем в детском саду Виктория Петрова снова играла одна, забившись подальше от всех в угол. Она постепенно привыкла к тому, что к ней никто не подходит, поэтому научилась развлекать себя сама. Но сегодня ребята были более тихие, чем обычно. Никто не шептался и не смотрел на нее. Даже воспитательница не обращала на нее никакого внимания. На удивление, девочку это никак не расстроило. Наоборот, порадовало — уж лучше пусть не замечают вообще, чем странно поглядывают и постоянно шепчутся.       Перед обедом воспитательница, как и всегда вывела всех детей играть на улицу. Заметив ребят из другой группы, Виктория обрадовалась, подумала, что можно попытаться поиграть с ними. Она обратила внимание на мальчика, что одиноко сидел в песочнице и лепил что-то из песка. На вид он был немного младше, поэтому Вика рискнула с ним заговорить. — Привет! — Поздоровалась она с мальчиком, подходя ближе. — А что ты строишь? — Не видишь что ли? Это будущий замок для принцессы. Когда он будет готов, я должен буду защищать и его и принцессу. — Ответил ей мальчик. — Ух ты! Очень интересно! — Восхитилась Виктория. — А можно я помогу тебе строить? Мальчик не успел ей ответить, так как к ним подбежала другая девочка из той же группы, что и Вика, и грубо оттолкнула ее в сторону. — Эй! Ты чего толкаешься? — Возмутилась Виктория. — Отойди от моего младшего брата! Витя, пойдём со мной! — Она схватила своего брата за руку и, не дожидаясь от него ответа, потянула на себя, заставляя встать. — У меня папу тоже зовут Витя! Мы могли бы подружиться с твоим братом. — Ты плохая и папа твой тоже плохой! Мне мама так сказала, а моя мама всегда права! — Повышала голос девочка.       Викторию очень обидели слова сказанные про родного отца. Она хотела ответить, сказать, что это неправда, что папа у нее очень хороший, но тут уже подбежали другие дети. Они начали кричать на нее, обзывать. Кто-то даже толкнул ее на землю. — Да у нее отец вообще сумасшедший! Мне мой папка рассказал, что он устроил на родительском собрании! Накинулся на моего отца с кулаками, да так, что мой папа еле от него отбился! — Сказал вдруг другой мальчик. — Да-да! Я слышал, как родители говорили об этом. Мама сказала, что они ненормальные. — Подхватил второй мальчик, который был с Викой в одной группе. — У нее и матери то нет. Вроде она умерла много лет назад. — Умерла? Как? — Не знаю, может это ее отец убил.       Не желая слушать все эти гадости, Виктория попыталась встать и убежать подальше, но кто-то из мальчиков схватил ее за руку и не дал этого сделать. Одна из девочек взяла в руки побольше песка в руку и кинула Вике прямо в лицо. На попытку что-то сказать, вырваться и дать сдачи обидчикам, ее только еще раз толкнули на землю и начали кидаться всем подряд. Кто-то кидался песком, кто-то мелкими камушками, кто-то даже формочками из песочницы.       Когда, казалось, спустя вечность к толпе подбежала воспитательница и всех разогнала, Вика уже лежала вся в слезах. Было очень обидно, она не понимала за что с ней так. Почему эти дети говорили такие ужасные вещи про ее папу.

***

       Вечером, закончив наконец-то бегать туда-сюда между комплексами и проверять всё ли там в порядке, Сергей связался с Виктором. Нечаев планировал забрать сегодня вечером дочку Петрова с детсада, однако Витя предложил поехать вместе и после прогуляться вчетвером: они с Сережей и дети. По этой причине было принято решение сначала заехать за Виктором и от него вместе доехать до детского садика, а сразу после забрать Василия из дома и всем вместе отправиться на прогулку. — Боже, Витя, ну давай быстрее! — Ругался Нечаев на мечущегося по квартире Петрова. — Сколько можно тебя ждать? Я думал, ты уже давно собрался! — Да-да, я почти уже собрался, подожди еще буквально две минуты. — Ответил ему Виктор, снова убегая комнату. — Ты говорил то же самое десять минут назад. — Продолжал ворчать майор. — Всё, мне надоело. Мужчина схватил пальто Виктора с вешалки и потащил самого инженера на выход. — В машине оденешь. — Вообще-то правильно НАДЕНЕШЬ. — Поправил тот офицера, хватаясь за перила на лестнице, чтобы не упасть. — Да хоть как. Если от этого ты будешь быстрее собираться каждый раз, то пусть будет «наденешь». — Какой же ты всё-таки неграмотный пёс, Нечаев. — Буркнул инженер, садясь на переднее пассажирское сидение в машине. — А ты копуша, Петров. — Ответил майор пристегиваясь. — Пока дочь тебя дождется, уже успеет повзрослеть, в универ поступить, этот универ закончить, замуж выйти и детей родить. — Эй! Давай-ка пока не затрагивать тему про замужество и детей. Ей всего пять. — Возмутился Виктор. — Это ей сейчас пять, а через лет эдак десять у нее наверняка появится первый молодой человек. Советую задуматься тебе об этом уже сейчас. — Нет уж, никаких молодых людей хотя бы до восемнадцати. — Так она тебя и послушает, конечно. — Посмеялся над инженером Сергей.        Как только мужчины вошли в группу, Виктор сразу понял, что что-то не так. Мало того, что родители окружили воспитательницу и громко спорили о чём-то, так и Вика еще куда-то подевалась. Обычно девочка сразу радостно выбегала навстречу папе, а в этот раз тихонечко сидела на стульчике в углу. Пока Сергей ходил за Викой и выяснял, что с ней, Виктор подошел к столпившимся родителям. — А, вот и вы, Виктор Васильевич. — Надменно поздоровалась воспитательница. — В чём дело? Что-то не так? — Поинтересовался Петров, не обращая внимания на то, с какой злобой на него смотрело большинство родителей. — Ваша дочь совсем от рук отбилась. Советую провести с ней воспитательную беседу, насчёт приличного поведения. — В каком смысле? Что случилось? — Спрашивал Виктор, с трудом сдерживая накатывающую злость, на подобное хамство. Можно было и повежливее разговаривать. — Сегодня на прогулке она начала задирать мальчика из младшей группы. Обзывала его родителей, толкала, сыпала песок за шиворот. — Ответила воспитательница. — Вот только смелости у нее поубавилось, когда за мальчика вступилась старшая сестра — ровесница вашей задиры. — Влезла в диалог одна из мамочек. — Если моя дочь задира, то почему тогда она сидит в углу и плачет? — Спросил инженер, кивая в сторону дочери, которая пряталась за Сергеем. От внимания отца не скрылось, что у девочки рассечена бровь и пластырь на лбу. — Другие дети вступились за мальчика. — Сказала воспитательница, отводя взгляд куда-то в сторону. Терпению Виктора пришел конец. Он кивнул Сергею, давая понять, чтобы тот увел девочку подальше. Незачем ей видеть, как отец выходит из себя. Убедившись, что Нечаев и Виктория вышли на улицу, и что других детей нет поблизости, Петров нервно дернул плечами и обратился ко всем присутствующим взрослым: — Послушайте меня, товарищи. Я не отрицаю своей вины и того, что на мне лежит ответственность за смерть кучи людей и детей. — Он говорил достаточно громко, чтобы его слышали, но не переходил на крик. — Но моя дочь ни в чём не виновата. Она не должна и не будет отвечать за мои грехи. Я точно знаю, что мой ребенок ни на кого не нападал, и не обижал. Это всё ваши дети, причём с вашей же подачи. Вместо того чтобы заниматься их воспитанием, вы решили научить их жестокости и злости? Зелёные глаза уже потемнели от злости, а на шее выступили вены. Сжимая руки в кулаки, Виктор продолжил: — Предупреждаю первый и последний раз: если хоть кто-то из ваших детей или же из вас самих, тронет мою дочь хоть пальцем — будете горько жалеть, что не погибли во время сбоя. — Виктор Васильевич, думаете, что говорите. — Вмешалась воспитательница. — Я то как раз думаю! Не надо меня недооценивать! Я умнее всех вас вместе взятых. Повторяю: если моего ребенка еще раз кто-то обидит — вы узнаете, на что еще я способен! — И что же вы сделаете? — Усмехнулся кто-то из родителей. — Снова запустите этот ваш сбой и роботы опять поубивают кучу людей? Виктор рассмеялся и затем сказал на полном серьёзе: — Да нет. Хуже, гораздо хуже. В его глазах ни осталось и следа от прежнего страха — только давно забытое безумие и ярость. Все, кто это заметил, прочувствовал на себе этот взгляд — нервно поежились и даже отошли немного назад. — И да, моя дочь больше не будет сюда приходить. Я забираю ее, насовсем. Дети каких-то среднестатистических глупых работяг — не ровня моей дочери. После этих слов, он зашагал прочь к выходу, на улицу, где его ждали Сергей и маленькая Виктория. В нём бушевала такая ярость, которую, как ему казалось, сейчас ничем не потушить.