Безумные приключения доктора Дж.Ватсона.

Меня будит телефонный звонок. Проклиная выходной день, утро, солнце за окном и совершенно отвратительный рингтон на звонке, я прикладываю трубку к уху, стараясь привыкнуть к холодному полу под ногами. -Алло? -Джон! – смеется Молли на другой стороне. – Привет! -Доброе утро, Молли. Который час? -Почти 12. Прости. Я, наверное, тебя разбудила? -Нет. Это даже хорошо. Спасибо, Молли. Я потер глаз кулаком и провел рукой по лицу. Щетина. Как обычно. -Ты что-то хотела? -А! Да. В центре сегодня открытие одной галереи. Я подумала, что тебе это будет интересно. Мне досталось два билета. Если хочешь кого-нибудь взять. Я улыбнулся. Молли так и осталась наивной и мечтающей девушкой. -Молли, а ты не хочешь пойти со мной? -Я?! Но ведь… -Мне бы очень хотелось пойти с тобой. Если ты не против. -Конечно. С удовольствием! Сколько бы я не говорил, что искусство меня не прельщает – все ложь. Я люблю его во всех проявлениях. Картинах, фотографиях, музыке, кино. Театры вообще вызывают у меня радость. С самого раннего детства, когда мама доставала билеты в местный театр, я бежал сломя голову, чтобы только ничего не пропустить. Гарри не понимала моего энтузиазма. А я хотел стать актером. Мне нравились истории, которые рассказывали актеры на сцене, мне нравилось освещение и запах грима. Мама была актрисой в прошлом. Иногда, когда ей давали роли, я прятался за кулисами, наблюдая за ее репетициями. Я тогда был совсем маленьким, но помнил, как мама играла. А потом отец запретил, и больше я не видел на лице матери улыбки, в ее глазах больше не было тех радостных бликов. Я не понимал, почему она не развелась с отцом. Он часто ругался и бил ее, а она терпела. Терпела и рожала. Сначала Гарри, а потом меня. У меня должна была родиться сестренка, но я ее не увидел. Война забрала меня, а их забрала катастрофа. В галерее были выставлены картины и скульптуры одного автора. Каждая по-своему описывала ту или иную эмоцию, и я невольно засмотрелся на одну из картин. Вроде бы ничего особенного, а затягивала. Черная рамка с черным полотном и еле заметной плачущей фигурой. Ее не было видно, краски меркли и сливались с фоном, но я отчетливо видел ее. И мне кажется, я даже видел содрогания хрупкой фигурки, будто она до сих пор рыдает. -Нравится? – внезапно спросила пожилая женщина, стоящая рядом со мной. -Интересная картина. -Она была написана, когда умер мой муж. Я была в состоянии близком к коме. Я удивленно взглянул на нее. На вид женщина была чуть старше меня, а в ее глазах была неподдельная мудрость и тихая печаль. -Мне жаль. Простите. -Ничего страшного. Он хотел бы, чтобы я жила как раньше, - она улыбнулась. – Но я думаю, что вы чувствуете себя подавлено. Ваш любимый человек покинул вас, а вы все равно ждете, что он постучит в вашу дверь. Я удивленно взглянул в проницательные светлые глаза своей неожиданной спутницы. Она лишь улыбнулась и, похлопав меня по плечу, ушла, оставив в моей голове массу мыслей по этому поводу. Пришел я домой только поздней ночью, притащив из ближайшего супермаркета пакет с продуктами. Не знаю, зачем я так закупился на ночь глядя, но уже не подходе к дому понял, что сделал правильно. Желудок просто изнывал от голода. В коридоре было тихо и темно. Как и во всей квартире. Хлопала форточка на кухне. Видимо я забыл ее закрыть с утра. Я сгрузил пакеты на стол и закрыл форточку. Тянуло слабым запахом табака. Богом клянусь, если сосед снова курил на пожарной лестнице, я спущу его с нее! Вздохнув, я плетусь в гостиную, чтобы завалиться на диван и по возможности посмотреть телевизор. Видимо, моим мечтам не суждено сбыться. Я просто сплю. -Снова с тростью, доктор Ватсон? – усмехается он. -Мне это снится? Наверное, уснул в галерее на той удобной софе. Надо будет сказать, что таблетки не действуют. Или действуют слишком сильно. Хотя обещали, что снотворного эффекта не будет. -Джон… -Замолчи. Наслушался уже этого бреда, - быстро отвечаю я, быстро снимая кардиган. Пуговицы не хотят слушаться. -Джон… -Пожалуйста, замолчи. Не хочу снова проходить этот ад в реальности, где тебя нет! Спасибо, сознание! Подсунуло свинью.. -Джон, я вернулся. К тебе. -Теперь еще и в могилу зовешь? Спасибо. Мне и на этом свете неплохо живется. Я зло взглянул на свое видение. Я и не заметил, как он подошел совсем близко. Его руки, совсем как при жизни были чуть прохладными, обхватив мое лицо. Глаз я не мог рассмотреть. Они казались мне черными, словно не живыми. Я боялся, что смотрю на труп. Я вижу труп во сне. Я говорю с трупом. Во сне. -Это сон. Просто сон, - вздыхаю я, не понимая, почему сердце в груди так быстро забилось. Он лишь ухмыльнулся и подался чуть вперед, завладевая моими губами. Горький привкус кофе и сигарет стал словно катализатором. Я обхватил свое видение и вжался в него всем телом, целуя больно, с нажимом, кусая губы до крови. Это он. Правда, он. Я и не заметил как прошло почти полгода с того дня рядом с больницей. Полгода. Ярость закипала во мне вместе с ненужным возбуждением. Я оторвался от губ и развернулся так, чтобы видеть его лицо. Он ни капельки не изменился. Все такой же. Как и был. Каким я видел его в первый день знакомства и в день его смерти. Сжав кулак, я как можно сильнее замахнулся и ударил его в челюсть. Отдача произошла мгновенно. Журнальный столик под Шерлоком развалился, он приложился головой об пол и ошарашено смотрел на меня, чуть приподнявшись на локтях. А я как дурак наблюдал, как из его рта вытекала тонкая струйка крови. Видимо я выбил ему зуб. Но сейчас было плевать. -Шерлок Холмс, убирайся к черту!