White night.

Яркий белый снег весело поблескивал на быстро садящемся солнце. На улице стояла безветренная погода, был лёгкий мороз. Кривые рыжие сосенки тянулись верхушками к тёплым, согревающим лучам. На дворе месяц январь, зима в самом разгаре. Казалось, только вчера люди отмечали Новый Год, а сегодня уже можно было узреть повседневную для деревни Соколики зимнюю картину: полупустые дворы домов, голое поле, засыпанное снегом, тишина, крики воронов и звуки топора, бьющего по дереву - это мужики дрова колят, чтобы печку дома топить. Парень лет шестнадцати с густыми чёрными волосами по плечи шел по дороге вдоль заснувшего соснового леса. Под валенками слегка похрустывал снег, запоминая следы. На вид парень был довольно красив. На, казалось, строгом, но нежном лице играл лёгкий румянец, густые длинные ресницы обрамляли глубокие фиалковые глаза. Волосы были расчесаны, и выглядывали по бокам от лица из - под белой мягкой ушанки. Могло показаться, что она довольно тонка и совсем не спасает от холода, но это было не так - ушанка хоть и не была плотной и толстой, но грела отлично, при этом подчеркивая лицо и волосы парня. На переносицу спадала толстая прядь, пересекая лоб и придавая лицу некой загадочности. На теле красовался тулупчик, на первый взгляд тоже могущий показаться слишком холодным и тонким для температуры -25°. Руки грели мягкие вязаные мамой варежки, шею тёплый темно - серый шарф. На плече висела отцовская темная кожаная тяжёлая сумка, из которой так и норовили вывалиться листы бумаги, плотно и беспорядочно уложенные в неё. Брови были слегка нахмурены - парень о чем - то думал. Наконец, остановившись рядом с одним из домов, он отряхнул валенки от снега и трижды постучался в дверь. - Коля! Открывай, это я пришёл! - раздался слегка низковатый, но по - детски весёлый и звонкий голос. За дверью тут же послышалась возня: кто - то суетился и бежал, но, видимо, судя по грохоту, споткнулся и упал. - Ай... - приглушенно раздалось прямо за дверью. - Коля, все в порядке? Может, впустишь меня наконец? - осторожно произнёс парень, подойдя к двери и прислушавшись: мало ли упал, головой ударился, или же вдруг поранился? Дубовая тёмная дверь открылась, и на пороге показалась высокая фигура и улыбающееся лицо Николая. Гоголь сильно изменился - похорошел за три года, никак не отстав в этом от лучшего друга - Феди. Волосы Коли отрасли, стали гуще, периодически он их стриг, оставляя лишь сзади небольшую толстую прядь, которую заплетал в косичку, что вилась до лопаток. Красивые сияющие глаза разного цвета подчеркивал небольшой, но заметный шрам на одном из них. На худом теле был одет свободный светло - серый вязаный свитер с высоким свободным горлом и чёрные штаны. Добродушная белозубая улыбка со слегка прикрытыми глазами добавляла притягательности самому парню. Слегка взлохмаченные волосы маленькими прядками спадали на лицо, отчего Гоголь сразу же поправлял их рукой, убирая назад. На щеке Коли была царапина, из которой слегка шла кровь. Сама щека была красной и слегка припухшей, и Федя сразу понял, что друг ударился. - Коля, ну чтоб тебя... - разочарованно протянул Федя, смотря на пылающую щеку блондина и проходя в дом друга. - Что же ты летишь, как орёл? - Я бежал встречать тебя, мне так хотелось побыстрее показать тебе моё новое творение! Да и ты наверняка замёрз, на улице ведь очень холодно. - ответствовал Гоголь, смотря, как Достоевский снимает последний атрибут уличной одежды - любимую белую ушанку. Без лишних слов Федор дёрнул за руку Колю, протаскивая его в комнату и сажая на диван. - Давай аптечку, балбес. - Но Федя... - начал было Николай, но, поймав фиолетовую молнию взгляда в свой адрес, не предвещавшую ничего хорошего, решил не спорить, и просто достал аптечку, протягивая её второму. Федя аккуратно поднес ватку с перекисью к ране, ненадолго приложив. Гоголь недовольно зашипел и дернулся, но тут же получил подзатыльник. - Ты мужчина, терпи. - произнёс грубо Федор, хотя Николай прекрасно понимал, что он всего лишь скрывает заботу за маской холодности и грубости, и от этой мысли тепло улыбнулся Достоевскому, вызвав его улыбку в ответ и лёгкий добродушный смешок. - Так... О каком своём творении ты мне хотел рассказать? - протянул для отвлечения, но с интересом Федя, мельком взглянув другу в глаза и снова вернувшись к обработке раны. Гоголь засиял. Улыбнувшись ещё шире, он воодушевленно стал рассказывать о своём новом произведении, пока Федор слушал его, и, с мягкой довольной улыбкой, спокойно обрабатывал рану.