Ненормальные

Кейл с медленным судорожным выдохом опустился в ледяную воду. Дети, утомлённые за день, рассказав ему тысячу и одну историю, повторив каждую ещё раз двадцать, похвастались всем, чем могли, мирно спали. В то время, как сам омега… Не мог. Что-то тревожило. Мелкие спали посередине кровати, а Кейл ложился то с одной стороны, то с другой. Укутывал их плотнее, сам едва не дрожа от холода, но… Глаза даже не закрывались. Несмотря на утомлённый разум. Сначала он умыл лицо, надеясь, что это поможет, но… Нет. Глаза закрылись на мгновение, а в нос отчего-то ударил запах гнили. Сердце бешено забилось, заставляя Кейла едва слышно пройтись по всей комнате, ванной, проверить окна и двери. Но всё было тихо. Лишь запах лимона бесил. Поэтому он и лёг в холодную воду, надеясь успокоиться. И признать, наконец. Ему было страшно. До ужаса страшно, что ситуация с Адином повторится, а у него не хватит сил защитить себя и семью. И что было бы, если бы не Чхве Хан. Идти через весь дворец, воняя течкой — это устроить кровавое побоище. Детей во дворец никто бы не потащил, а снова… В одиночестве… Во рту стоял кислый привкус от одних только воспоминаний о провонявшей комнате, потому что он боялся открыть окно. О собственной, промокшей от слёз, подушке и влажной от смазки постели. Когда не было сил даже дойти до ванной. Но гордость не позволяла, чтобы хоть кто-то увидел его в таком состоянии… Первая солёная капля с тихим плеском разбилась о водную гладь. Омега закрыл глаза дрожащей рукой, пытаясь успокоиться. Но слезы продолжали течь. Медленно, судорожно выдохнув, он умылся и привёл себя в порядок, стараясь, чтобы дыхание не сбивалось на выдохи, лёг рядом с детьми, надеясь хоть немного поспать. По его прикидкам у него были в запасе ещё сутки, чтобы договориться с Чхве Ханом, насчёт того, как себя вести и что говорить отцу. Сегодня этого сделать не удалось: дети буквально не отпускали его на расстояние вытянутой руки, даже стояли под дверью туалета, что-то пытаясь рассказать. Было немного неловко перед Мастером меча, но он поручил заботу о нём Гансу, а в этом парне Кейл был достаточно уверен. Тот сделает всё в лучшем виде. Хоть один из них отдохнёт, раз уж сам омега не может уснуть. Он в очередной раз посмотрел хорошо ли укутаны дети, прежде чем замереть, настороженно принюхиваясь. Явственно запахло какими-то горькими травами. Но тревога мгновенно исчезла, и Кейл не сразу сообразил, что ноги его беззвучно несут к двери, бешено колотящееся сердце стало постепенно успокаиваться, а глаза с трудом держались открытыми. — Что случи… — как хорошо, что дверь открывалась вовнутрь, потому что ему на ноги вывалился мелко дрожащий Чхве Хан в длинной ночной сорочке до щиколоток (и где только такую взяли?), смотрящий на него снизу вверх огромными чёрными провалами глаз. — Ты как? *** Чхве Хана окружал огонь, безжалостный и беспощадный, пожирающий всё, что ему дорого… Дома деревни, что приютили его, дикаря, в прямом смысле вышедшего из леса, людей, что протянули ему руку помощи, научили языку, стали практически семьёй. Их убийц, которых убил уже сам Чхве Хан. Это пламя въелось, вплавилось в самую его суть, напоминая о его слабости. И в этом же пламени он увидел знакомую фигуру. Которую за эту неделю изучил буквально на ощупь, закрытыми глазами. Которая была буквально высечена на его сетчатке, когда он сегодня целый день за ней наблюдал. Пламя пожирало мягко улыбающегося детям Кейла. Сегодня им не удалось поговорить, но Чхве Хан был не в обиде, он уже понял, что это было впервые, когда Кейл бросил детей на целую неделю одних. И ему было чертовски стыдно, что он эгоистично думал только о себе и защите омеги, даже и не подумав о том, что почувствуют его дети, оставшись одни. И так получилось, будто их родитель действительно бросил их на неделю из-за него. И поэтому старался не слишком показываться на глаза. И не мешать светящимся в преддверии приезда семьи графа слуг. Тихонько сидел в комнате, попросив Ганса принести ему какую-нибудь книгу, оказавшуюся лёгким романом. Честно, он даже не запомнил сюжет. Он и ел как-то механически, буквально проглатывая принесённую еду, совсем не чувствуя вкуса. Единственное, что его неимоверно удивило, так это то, что пижаму ему принёс Рон. И даже не попытался убить в процессе. Хотя, когда кореец её развернул, то понял в чем подвох. Вместо пижамы Чёртов старик подсунул ему длинную сорочку из мягкого, хоть и плотного материала. Но всё лучше, чем просто в трусах, которые по местной моде были едва ли не длиннее пляжных шорт его родного мира, поэтому все свое бельё он безжалостно обкромсал до состояния плавок. По крайней мере пытался, но были они куда короче местного белья. Уснуть удалось с трудом, ворочаясь в жаркой постели. Чтобы вскочить с тихим скулящим стоном, когда фигура его омеги полностью исчезла в пламени, рассыпаясь чёрным, жирным пеплом… Где? Где? Где? Альфа бешено оглядывался, судорожно принюхиваясь. Нет… Не то… Нет его! Неужели… Чхве Хан выскочил за дверь, испугав какого-то припозднившегося слугу, и заметался по коридорам, ища что-то посущественней слабого аромата. Где? Где же он? Где… Мастер меча замер, принюхиваясь. Нашёл. Запах, словно нить, привел его к комнате, буквально источающей свежий запах лайма и аниса. Он здесь. Ноги Альфы подкосились, когда он, мелко дрожа от пережитого напряжения, опустился около чужого логова, опираясь плечом о дверь. Омега здесь. Рядом. Живой. Этого достаточно. Или… Чхве Хан не услышал ничего, когда дверь неожиданно распахнулась, роняя его Кейлу под ноги. Ало-карие глаза изумлённо округлились. Он пытался что-то сказать, но мастер меча не слышал, ему нужно было убедиться. И Альфа не выдержал. Стоя на коленях, обнял чужую поясницу, уткнувшись головой в твёрдый живот. Тёплый. Живой. Замерший лишь на мгновение. Всё хорошо… Пара рядом… Он. Не. Один. Больше. Не. Один. — Эй! Да чтоб тебя… Сильные руки помогли ему подняться и довели до постели, откуда на него удивленно таращились трое детей, слабо пахнущие цитрусом. Дети с запахом его пары… А почему без его? — Эй, ты как? — сухая, горячая ладонь прикоснулась его холодному лбу, но Альфа стянул ее, целуя ладонь, почти чувствуя на языке цитрусовую пряность. — Так, ладно, сейчас принесу полотенце, хоть рожу утрёшь… Мелочь… — Он у нас в плену! — рыжий котёнок гордо замер на тяжело вздымающейся груди. — Весь в плену! — юный дракон прыгнул на живот Мастера меча, но омега успел поймать малыша, с трудом, под чужой скулёж, отбирая руку. — Я прошу вас присмотреть за ним, а не убивать, хорошо? — Я присмотрю за ними, — тихо вздохнула серебристая кошечка. А Альфа покорно замер, только глазами следя, как Омега скрывается за дверью. Невольно вспомнилось, как однажды, в Лесу Тьмы, Чхве Хан убил летучую мамочку-монстра, напавшую на него после, а после полгода кормил чужих детёнышей. Потому, что рука не поднялась детей, пусть и монстров, убивать. Птенцы выросли и разлетелись, и больше Мастера меча их не видел… Из груди невольно вырвался низкий, вибрирующий звук, от которого малыши сначала испуганно замерли, а после котята замурчали в ответ. — Эй, а у человека так не получается… — пробормотал маленький дракон, и вдруг зевнул. Ночь на дворе, конечно, дети спать хотят. Сейчас ещё вернётся Омега и логово будет полным. Завершённым. Альфа повернулся, аккуратно стряхивая котёнка на постель и потерся щекой о хихикнувшего дракона, с удовлетворением чувствуя смешанный аромат. Омега даёт спокойствие, Альфа дарит безопасность… — Вот хулиганье, — раздался беззлобный голос. — Вот только допусти Альфу в логово, всех собой отметит. Замри, — тёплое, влажное полотенце щекотало кожу, заставляя чуть морщиться, но покорно сидеть, наслаждаясь чужой заботой. — И кто тебе такую гадость принёс? — ворчал Омега, обтирая шею и ключицы в скромном вырезе ворота. — Язык, что ли отсох сказать? Эй! — чужая паника всколыхнулась, обжигая чутье, и Альфа сел, ловя чужую руку, что потянуть на себя. Полотенце полетело прочь, а недовольно рыкнувшего Омегу положили рядом, дети сначала потеснились, понимая задумку, а после ловко протиснулись между ними, мурлыкая и непрестанно зевая. Альфа с низким, ласковым ворчанием начал закутывать своё семейство в одеяло, чувствуя, как тяжелеют веки. — Ладно. Но разрешу тебе полное хамство только сегодня… — пробурчал Омега, чуть отодвинувшись, чтобы дать детёнышам больше пространства. Запах трав медленно переплетался с цитрусом, успокаивая, убаюкивавая…