Знак бесконечность

Моё настроение было отвратительным. И ещё более отвратительным его делала школа в этом ублюдском городе. Тупые учителя, окончившие, дай бог, девять классов, неадекватные одноклассники – в общем, всё. Я шла по коридору как обычно отстранённо, ни на кого не глядя, но пару раз услышала от стоящих у стен про чьё-то исчезновение. В дверном проёме класса я столкнулась с Ритой. - Ой, привет, Инга! – произнесла она, по-доброму мне улыбнувшись. – Говорят, что у вас в субботу будет вечеринка? Я нахмурилась: какая нахуй вечеринка? - Да, - задумчиво ответила я, - да, братья устраивают, - я припоминала что-то подобное из их недавних разговоров, но они опять не предупредили меня заранее. - Я приду, - уведомила меня Рита. - Конечно, будем ждать, - я выдавливала из себя радость на максимум. – Кстати, не знаешь, о чём сегодня все говорят? – будто невзначай спросила я. - Бармен пропал, ну, из отеля, Игорь вроде, - бросила Рита, а меня прошибло холодным потом. – Типо, не вышел на работу сегодня, а вчера ушёл рано, дома его нет. Внутри похолодело. Я пыталась сохранять внешнее самообладание и надеялась, что получилось. - Ладно, побегу, а то сейчас училка придёт, заставит сидеть, а я химию как-то не очень перевариваю, - продолжила спокойно девушка. - Да-да, увидимся, - летая в своих мыслях, ответила я и прошла за свою парту. Сначала режиссёр, теперь бармен… Конечно! Блять. Илья. Вчера он приходил ко мне, лепетал что-то про месть, про Наташу и этого несчастного бармена. Но, не получив от меня никакого вразумительного совета, потому что моя голова была забита лишь тем, что я опять трахалась с Кисловым, свалил не домой, а к Мелу и его компании. В голове отрывками пронеслось то, что случилось с режиссёром, даже рёбра опять заныли от моего падения на скалах, и я поняла, что вряд ли бармена найдут живым. Или вообще найдут.

***

Весь день я пребывала в прострации, думая о том, что происходит в этом злополучном городке. Сомнений, что в этом замешаны парни не осталось, теперь и Илья с ними. Но его-то сможет отмазать отец, а остальным вряд ли повезёт также. Было страшно за братьев – папа, если вдруг узнает, убьёт их быстрее, чем прокурор вынесет приговор. Он им этого не простит. - Инга, - услышала я, выйдя на крыльцо, – здравствуй. Я замерла. Этого не может быть. Не может. Я повернулась и увидела её. Свою мать. Всё такую же статную женщину в длинном красном пальто, в туфлях на каблуках и идеальной укладкой. Она стояла рядом с перилами внизу ступеней крыльца и глядела на меня с лёгкой улыбкой. У меня затряслись руки, и я сжала их, впиваясь ногтями в ладони. - Может, скажешь что-то? – произнесла она. - Какого хера ты здесь делаешь? – я стремглав спустилась вниз и схватила женщину за руку, чтобы вывести её за забор школы. - Полегче, Инга, - сказала она уже менее мягко, когда я отпустила её. – С чего ты так взбесилась? – она снова улыбнулась. Наигранно. Противно. Как и всегда. - С того, что ты делаешь вид, что всё в порядке, - как можно более равнодушно ответила я. – Или ты думала, что тебя ждут здесь с красной дорожкой? – голос дрожал, но я пыталась показаться уверенной. - Слышала, что на Мишу ведётся охота, - вдруг произнесла она, - ко мне приходили люди, - она задрала рукав пальто и платья, а после показала мне. – Поспрашивали, - я увидела следы от верёвок и синяки. - И что? – глухо спросила я. - Ну, я же не совсем отбитая наглухо, как ты почему-то считаешь, - она повела бровями, - разумеется, ничего не сказала, но один звонок твоему отцу, и я здесь. С вами, - она вновь улыбнулась, будто говорила что-то приятное. - Ты здесь, не потому что мы в одной лодке, а потому что из-за тебя папе может грозить опасность, - уточнила я. – Мы не общались несколько лет, и это была не моя инициатива, и сейчас мало что изменится, если ты вдруг надеешься, - я сложила руки на груди. - Ошибаешься, Инга, - резко сказала она и я наконец узнала свою маму – надменную, манипулятивную, властную, - мы как раз в одной лодке, но не в той, про которую ты подумала, моя дорогая любительница вен и шприцов, - она поднесла руку к моему лицу и взяла за подбородок, - поэтому не беги вперёд паровоза и не кидайся пустыми словами, - она убрала руку обратно в карман. – Рада, что у тебя всё в порядке, передавай привет папе, - она развернулась и стала уходить. А я… а я пребывала в ужасе. В диком страхе. К глазам подступали слёзы, а внутри всё было ледяным. Она помнила. Она всё помнила точно также, как я. Мне никогда не отмыться от прошлого. От того, что я была наркоманкой. Вся моя ненависть к самой себе вернулась. Я снова ощущала себя грязной. Мерзкой. В кожу как будто снова впивались иглы. Зря я считала, что такое лечится. Наркоман однажды – наркоман навсегда. Я не считала, что в этом виноват кто-то, кроме меня, это было моё решение. - Трава – не наркотик, попробуй, - помнила я эту фразу, как вчера. И я попробовала. Сначала – как обычная сигарета, но потом – экстаз. В голове не остаётся мыслей, а в сердце чувств. Всё как в тумане. Приятное опустошение, а затем эйфория, наслаждение, словно, оргазм в сексе. Но дальше больше. Одна, две самокрутки за вечер, терпимо. Но потом это становится необходимостью, как воздух, как вода. И становилось мало. Я жаждала более стойкого, более долгого. И была она. Первая доза. Сначала безобидная таблетка под язык в туалете с девчонками в клубе. Танцы, дикий кайф, из неоткуда взявшаяся энергия, желание жить. Затем злость, раздражительность. Организм требовал ещё. Но на этот раз Влад достал порошок. Это был его день рождения. Закрытая вечеринка в Rocs, первый раз без охраны, только куча ребят из элитной тусовки. - Смотри, берёшь карту и строишь дорожку, - говорил он мне, и я повторяла его движения, - а потом вдыхаешь, вот так, - он берёт пятитысячную купюру, сворачивает её и, зажимая одну ноздрю пальцем, вдыхает. Я делаю точно также и пыль со стеклянного стола исчезает. Сначала ничего не происходит, а потом яркие вспышки, как фейерверк, лёгкость. Мы смеёмся, улыбаемся, держимся за руки и целуемся. В какой-то из таких раз я впервые занялась сексом. Даже не помню, как это было, но помню, что на таком же стеклянном столе. И так, дорожка за дорожкой, жизнь превратилась в череду «расслабленность-эйфория-возбуждение-тревожность-злость-уязвлённость». Все наркоманы бросают употреблять, но лишь некоторым это удаётся при жизни. И мне удалось. Однако за это я заплатила большую цену. То был самый, наверное, ужасный день, который я вспоминаю с замирающим от страха сердцем. Очередная вечеринка, очередная доза. Я встречалась с хорошим парнем – Владом, который был азартным и яростным любителем нового. Ему нравилось быть на волоске от смерти, это его и сгубило. И он почти утащил меня за собой.

*около двух лет назад*

- Инга, красный цвет явно тебе подходит, но я больше люблю, когда на тебе вообще нет одежды, - шептал парень, гладя меня по плечам. - Идиот, - усмехнулась я, но ещё больше оголила бедро, якобы невзначай. – Ты дверь запер? – поинтересовалась я, целуя Влада в шею. - Запер, - произносит он на выдохе, прикрывая глаза, когда я провожу ногтями по его прессу. – Но у меня есть ещё сюрприз, - он достаёт из кармана пакетик с чем-то непонятным. – Достал у знакомого, говорит, что из-за рубежа привёз. Я беру в руки зип и понимаю, что это шприцы. Совсем тонкие, мерные, с уже готовым веществом. Я будто даже немного трезвею, выпрямляясь на диванчике. - Я такие только в фильмах видел, - говорит Влад, пока я как заворожённая пялюсь на шприцы. – Думаю, что нам понравится. Он тоже усаживается рядом и достаёт их по одному из пакета. - Нужно перевязать руку чуть выше локтя, - он даёт мне что-то похожее на медицинский жгут и показывает, что надо делать, - вот так. Я беру в руку шприц и снимаю колпачок. Игла опасно поблёскивает в полутьме, а моё сердце начинает стучать всё быстрее и быстрее. - Инга, - зовёт меня Влад, и я поднимаю на него глаза. – Я люблю тебя, - выдыхает он и, вставляя иголку в вену, вводит препарат. Я с задержкой в несколько секунд делаю то же самое. И больше я ничего не помнила. Я провалилась в тёмную бездну, где царила пустота. SMP