Знак бесконечность

Этого не может быть. Этого, блять, просто не может быть. Я так и стою на втором этаже, держась за деревянные перила. Вокруг несколько минут стояла гнетущая тишина, пока снова не врубили музыку и не включили светодиоды. Все потихоньку снова начали двигаться, болтать и танцевать. Я оттолкнулась от перил и пошла прочь от лишних глаз. А лишних глаз сегодня здесь было много. Я шла сквозь толпу, когда между делом слышала тихое, а иногда и не очень: - Смотри, это она! - и я чувствовала, как в меня тычут пальцем. Я выше этого. Я не стану встревать в идиотские конфликты. Самая громкая угроза – это молчание. Я добрела до своей комнаты, дрожащими руками отперла ее и зашла внутрь, снова запираясь на ключ.  Здесь было намного тише, однако это меня не спасало. Я начинала задыхаться от слез, что пыталась сдержать все эти минуты.  - Нет, блять, нет, - шептала я, зажмуриваясь и мотая головой, чтобы выбросить из головы эти воспоминания.  Я сползла по двери и осела на полу, обнимая себя за колени. Это было жалкое зрелище, за которое я ненавидела себя сейчас. Жалость - самое страшное, что приходилось мне испытывать. Это означало, что я слабая.  - Я не слабая, нет, - говорила я вслух сквозь всхлипы, - никогда больше. Я поднялась на ноги, шатаясь от головокружения, дошла до комода и открыла ящик, где лежала косметичка. В ней было всякое барахло, которым я или не пользовалась, или пользовалась крайне редко, а также то, что осталось у меня от прежней жизни.  Пакет с белым порошком. Я аккуратно достала его трясущимися руками и.. в дверь постучали.  Я уронила пакет обратно и с грохотом захлопнула ящик. Вдохнула. Потом выдохнула. Подскочила к зеркалу и протерла следы от слез. - Инга, - одновременно произнесли братья, когда я открыла дверь. - Ты как? - спросил Леша. Он выглядел почти что сочувствующим и одновременно серьезным. - Мы, честное слово, ничего не знали, это подстава… - Да-да, - вторил ему Игорь, - к телику даже не подходил никто, это больше на дистанционное подключение похоже. Я молчала, потому что не хотела прерывать попытки моих старших братьев защитить меня. Словно, мы снова окунулись в детство, когда еще не было всей этой грязи, что каждый день убивает нас теперь. Я была просто младшей сестренкой, а они вечно грозными старшими братьями. Мы были семьей.  - Все нормально, - ровным тоном ответила я, прикрываясь дежурной улыбкой. - Просто сегодня - не мой день. Они еще раз оправдались, сказали мне «не раскисать и не загоняться, все равно завтра все забудут» и ушли. Я снова заперла дверь. Руки дрожали. Сердце начинало биться сильнее. Когда я снова осталась одна, перед глазами вновь всплыло то видео. Я подошла к комоду уже медленнее, открыла ящик, достала пакет. Всего 1 грамм.  Я прошагала в ванную комнату, аккуратно - насколько это было возможно - высыпала чуть-чуть порошка на стиральную машину, достала из заднего кармана банковскую карту, выложила тонкую дорожку и.. вдохнула. Первый порыв - чихнуть, но я стойко сдержалась. Потом прикрыла глаза. И уже спустя несколько минут меня здесь не было. Сначала была пустота. Вакуум. Отсутствие.   Затем тепло. Такое родное, уютное, приятное. Будто тебе три года и мама ведет тебя на первый утренник. Или будто тебе 7 и мама будит тебя в выходной зимний солнечный день. Или… Ассоциаций было много. Вот только мамы в моей жизни никогда не было. Была лишь надменная и холодная женщина, которая не хотела даже сидеть со мной рядом за одним столом. Я сжала руки в кулаки и…разжала. Открыла глаза, стоя напротив зеркала. Слезы высохли. Глаза больше не были красными, они были стеклянными. Такими, в которые обычного никто подолгу не смотрит, потому что смотреть не на что. Я улыбнулась. Также, как на том видео. Холодно и ожесточенно. Вечер приобрел новые краски. SMP